БЕСЫ (приключения блудного Дракона)

Как добрался домой, не знаю. Словно во сне, брел по пустынным утренним улицам, потом, очнувшись, поймал такси. Уже дома, заваривая крепкий кофе, все никак не мог выкинуть из головы эту уже заезженную пластинку с моими заморочками. Одна часть моего сознания понимает, что нужно забыть весь этот бред и прекратить нашу странную игру, в которой я не чувствую себя ни победителем, ни проигравшим, и признать, что заигрался и перешел грань. Другая же вопит, упирается руками и ногами, не желая прекращать, останавливать, шепчет в ухо, что надо признаться самому себе, что все это мне нравится, что увлечен этой мозговыносящей игрой, что неравнодушен к этому человеку, что меня клинит каждый раз, когда он появляется в поле моего зрения или просто дает весточку о себе. Я сижу на подоконнике в кухне с чашкой давно остывшего кофе в руках и пытаюсь привести свои мысли в порядок, но мне кажется, что сделать это практически невозможно. С недавних пор я просто перестаю себя узнавать. Несобранный, раздраженный, с работой полный звездопиздец, и, что самое главное, мне на это фиолетово. Единственное, что волнует, не дает спать, есть, работать — это Лет. И меня это страшно бесит, особенно когда я ловлю себя на мысли, что жду его смс, хочу его увидеть, поболтать с ним, и не только.       «Я что, становлюсь зависимым от него?» — спрашиваю я сам себя. Прикольно. С этим надо что-то делать, и чем быстрее, тем дальше.       Но только я решаю забить, наконец, на все эти самокопания и лечь хоть немного поспать, как звонок телефона отменяет мои благие намерения. Домогается Алиса. — Ал, погнали на фест, развлечёмся, ты же обещал, и костюмы готовы. Я даже Вельзика сшила! — трещит в трубке неугомонная няшка. В голове что-то перещелкивает. Отлично! Что меня держит? Это ж прекрасный повод отвлечься, развеяться, подурить… — Конечно, Лисенок, погнали! — перетираю с подругой все организационные вопросы, сажусь за комп, захожу на официалку феста, покупаю билеты на двухдневное безумство, билеты на поезд. Главное — ехать, двигаться и, желательно, подальше от Лета и мыслей о нем.       Отправление в пятницу в полночь, еще есть время спокойно собраться, настроиться на трое суток бомжевания и валить. Этим и занимаюсь: собираюсь, настраиваюсь, созваниваюсь с Лисенком и, между делом, пытаюсь хоть немного поработать.       В голове бьется мысль, что надо отменить встречу, которую пообещал Лету, но звонить ему не хочется, смс отсылать тоже. Опять же переклинит, как только услышу его. Бросаю быстрый взгляд на сотку, все же решаюсь и звоню.       Через полчаса тихой ругани с Летом сижу в кресле и, закипая, говорю своему коту: — Ну, и чего ты на меня пялишься? Я и сам знаю, что дурак. Ведь не хотел звонить. — Тот лениво потягивается и нагло лыбится мне в лицо. Чувствует, зараза, что я взбешен и не знаю, как себя успокоить. Да какой там успокоить?! С каждым витком мысли распаляюсь все больше. Делюсь с кошаком своими переживаниями. — Вот с какого недосыпа я про секс заговорил? Что, не мог просто сказать, что на фест еду? Какой там нахер секс, когда и пожрать-то нет времени. Кстати, напомни мне купить тебе сухой паек на три дня. — Кот разворачивается ко мне яйками и уходит в кухню. Ору ему вслед. — И он тоже хорош! Сволочь! На еблю он собрался! — ревность удушливой волной пережимает горло, стискивает что-то за ребрами. Вот тебе я тоже сейчас вцепился бы в горло и придушил к чертовой матери!       «И, блять, что же я вчера тебя не утрахал так, чтобы ты, блядун, и встать не смог?» — думаю про себя. Коту, тем временем, мои переживания до лампочки, ему бы только пожрать.       Понимаю, что надо отвлечься от мыслей, а то, чего доброго, и правда, поеду к тебе. И так уже не отпускает. Отсылая тебе смс со стишком, говорю своему питомцу: — Знай наших, да, Кот? Не верю, не зову, не плачу. По эфесу я его буду скучать… Хер там! Не на того нарвался! — и через несколько минут снова: - Кот, а Кот… Не, ты это видел? — тычу коту в морду телефоном, показывая твое новое сообщение. Кот тянется носом в дисплей, обнюхивает его и от души чихает. — Этот гандон меня купить, что ли, хочет? Двести баксов предлагает?! — сижу и просто кипятком писаю от злости. В воздух летят все эпитеты, что я думаю о тебе. Да уж, давно мой кошамба не слышал столь разнообразного русского.       Кот запрыгивает ко мне на колени, видимо, чувствуя, как я взвинчен, и сворачивается клубком. Тяжелый, зараза. Чешу его за мохнатым ухом, и вроде немного отпускает. Набираю тебе ответ с конкретным разъяснением ситуации и указанием направления движения, про себя думаю: «Что ты пытаешься сделать, что сказать? Ведь знаю, вижу тебя. Или, думаешь, забыл твое признание?»       В голове всплывают твое лицо и тихие в пылу страсти слова: «Да, безумно…» И я тоже сказал ЭТО слово. Нет… Нет… Нет… Мотаю головой, отгоняя от себя наваждение.       Звоню Лисенку, зову в гости с костюмами, которые нужно примерить, чтобы в образ персонажа войти. Пока ждал приезда подруги, вырубился, все же бессонная ночь и самоедство с мозговыносом сделали свое дело.       Просыпаюсь, услышав, видимо, уже не первый и даже не пятый звонок в дверь, ибо трель неслась непрерывно, да еще и ляфон напевал, сообщая о прибытии гостьи. Как сомнамбула, плетусь к двери, не глядя, открываю и сбрасываю звонок. Знаю, кто сразу и в дверь, и в окно. В мою однушку влетает тайфун с женским именем «Алиса», а по мощности сравнимая с «Катриной», на ходу что-то тараторя про то, что легче до Кремля дозвониться, чем до меня.       Прямым ходом проносится в комнату, по пути гладит моего дружбана хвостатого, кидает на диван рюкзак со шмотками и чехол с костюмами. Картинно усаживает в кресло зеленоволосого пупса. Отмечаю, что нормально сделано, похож, особенно глаза. Усмехаюсь, глядя при этом на голый плюшевый писюн игрушки. — И что встал, стриптиза ждешь? — Алиска вопросительно смотрит на меня, расстегивая кофточку. — Не встал, уж поверь, — под мою плоскую шуточку мы с котом удаляемся, молча уступив ей комнату, чтобы дева смогла переодеться. Отправляемся в путешествие к холодильнику, я за пивом, кот за мясом, а может, просто за компанию, в поддержку тех, кто с яйцами.       Лиска болтает без умолку, хоть немного отвлекая от мыслей о Лете. Но мозг словно сам включает перезагрузку, и тогда я смотрю на веселую улыбку девушки, но словно не вижу, не слышу и вообще нахожусь не здесь. Хочется позвонить, а лучше увидеться и объясниться, разрулить всю эту непонятную и глупую ситуацию, но то ли гордость, то ли козлиное упрямство не позволяет, и я улыбаюсь в ответ девчонке, составляя планы на наш уик-эндовский оттяг.       Засиживаемся допоздна. Я тоже примеряю свой костюм, напяливаю парик, даже пару раз изображаю «добрую» улыбку своего персонажа Оги. Лиска намекает, что не против остаться, но мне сейчас не до нее. Вызываю девчонке такси и отправляю ее восвояси.       Уже укладываясь спать, получаю смс от Лета: «Ты ревнуешь. Ты, и вправду, меня ревнуешь. Неужели ты тогда не играл?» — верчу в руках телефон, слышу, как шебуршит Кот: опять какие-то глюки по квартире ловит. Пишу тебе возникшую в голове загадку в качестве ответа, а заодно и подъебки. Опять разговариваю с котом: — Кот, как думаешь, можно ревновать человека, которого не любишь? Нет? Вот и я так думаю, — неко запрыгивает ко мне на кровать, устраивается на подушке, я рядом, так и засыпаем под мурлычущую кошачью колыбельную.

***

      Проснулся опять чуть ли не к обеду, поэтому день пролетел быстро. Отдаю последние распоряжения маман о том, чтобы не забыла проведать моего питомца. Треплю по лохматому загривку этого проглота, сообщая, что на некоторое время он тут за главного, и выметаюсь в ночь.       Жду такси, забираю свою подругу по задротству, пилим на ж/д вокзал. Посадка в плацкарт, все как всегда: тетки, детки, сумки и мы — два ебанутых нифера: патлатый гот, весь увешанный железом, и вертлявая девчонка с неко-ушками на голове и со здоровенными значками с яойными пейрингами на моднючем рюкзаке. Милота.       Лиска стелит вонючее белье, трещит без умолку, а я смотрю на уплывающий перрон. И почему я опять думаю о тебе? Вдруг на глаза попадается худенький паренек, стоящий на перроне в свете фонаря и бесцельно ковыряющий что-то ногой. Но поезд начинает разгоняться, унося меня вместе с моими мыслями куда-то далеко. Сижу, наблюдаю за летящей за окном тьмой и вспоминаю, как почти десять лет назад вот из такой же привокзальной тьмы на меня выплыло моё теперешнее мировоззрение. Улыбаюсь. Да, это было феерично…

***

      Тот же самый суетный перрон, та же полночь, такой же поезд, с одной лишь разницей: на дворе стоял промозглый плаксивый ноябрь. Мы - я, тогда еще старшеклассник, и моя старшая систер с толпой отаку, перемещаясь на очередной анимефест, стояли на перроне в ожидании поезда. Как я не люблю эти вокзалы, кто бы знал! Вонючее, грязно-заплеванное, вечно суетное место толпящихся людей. Поэтому стоял, уткнувшись носом в землю, усиленно делая вид, что я рюкзак. И тут, просто как в сказках, произошло это самое «вдруг».       Я поднял глаза от заплеванной брусчатки и обомлел. Навстречу мне шли двое. Они выплыли из сумерек и намертво приковали к себе взгляд. Парень, высокий и худой, с развевающимися на ветру длинными черными волосами. Кожаный, почти в пол, плащ со множеством ремней и заклепок при каждом его шаге распахивался, показывая миру, что его обладатель одет в узкие черные брюки, заправленные в высокие стилы на мощной платформе. Под стать ему рядом вышагивала девушка. Такие же длинные, распущенные волосы, с единственной разницей, что в ее смоли вилась белая прядь. Короткая куртка, клепки, цепи, узкая юбка, стройные ноги в высоких сапогах на шпильке.       Я замер с отвисшей челюстью, забыв, как дышать, боясь спугнуть прекрасное видение, а мимо меня проплывали два незабвенных образа, окутанных в сизо-синюю дымку, и, казалось, что вся эта мечущаяся толпа расступается в стороны, освобождая им путь. Я так и стоял, не в силах оторвать взгляд, пока парочка готов не скрылась из виду.       Вот тогда-то я и повернулся членом к этой субкультуре, проникся идеологией, понял, что молчаливый похуизм — это моё. Потихоньку сменил гардероб, следуя принципу Генри Форда, а затем влился в местную готскую тусовку, где сначала показалось весело, потом скучно, а вскоре, и вовсе надоело.       Так, под воспоминания, окрашенные в черно-металлические оттенки, перетекаю в горизонтальное положение и почти засыпаю. Вздрагиваю от вибрации телефона под боком. Смс от тебя. Сердце подпрыгивает к горлу. Стук колес и стук моего сердца, кажется, сливаются в единый бешеный ритм, и, как следствие, сна ни в одном глазу. «Ты скучаешь? Как же так?» — в мыслях удивляюсь твоему сообщению. — А я думал, что ты развлекаешься от души». Пишу тебе о своих переживаниях по поводу твоего несостоявшегося свидания. Надежда с горькой перчинкой злости закрадывается в душу. Неужели не случилось?       Но ты, как всегда, честен в своем ответе. Как больно. Утыкаюсь лицом в колени. Уже собираюсь отключить телефон, отправив тебе наилучшие пожелания, но тут приходит вызов.       Ты звонишь, но вокруг тихо посапывает вагон уставших людей. Сбрасываю звонок и набираю тебе сообщение с просьбой перейти на смс. И оно приходит спустя мгновенье. Орет на меня большими буквами, спрашивая, с кем я сплю.       Ахреневаю с такой наглости. Сам-то хорош! А я не только ни с кем не сплю, я уже вообще не сплю, а зажимаю себе рот рукой, чтоб не перебудить полвагона своим хохотом. Ты снова ревнуешь?! Афигеть! Очухавшись от первоначального шока, уверяю тебя, что сплю я, ни мало ни много, с целым вагоном теток и дядек. Заодно тонко намекаю на сбой в твоем психическом состоянии.       Следующее твое сообщение вообще выбивает почву из-под моих ног. Так мой диагноз был верен, ты не играл? Ты действительно влюблен? Я взволнован, в смятении. То, что я себе накрутил, было чистейшей воды моим собственным вымыслом. Я сам себе задурил мозги, совсем запутался.       Мне нужно время, чтобы разобраться. Отсылаю тебя спать, понимая, что разговор наш переходит на такую тему, которая не обсуждается в переписке. Огни, проносящиеся за окном, освещают вагон. Мерное постукивание колес и храп, раздающийся из соседнего купе. Сижу в ступоре, не могу прийти в себя и подпрыгиваю, когда звякает телефон.       Стихи. Несколько строк и столько чувств. Перечитываю. Просто чувствую, как тебе больно и смутно на душе. И эта смута передается мне. И чего тебе не спится, а вернее, нам?       В мыслях вертятся слова, строчки, образы, просятся на бумагу. Включаю маленький светильник, что над головой, вижу, как ворочается Лиска на соседней полке. Роюсь в рюкзаке, матерясь про себя. Достаю подарок систер: небольшой блокнот с мелким, как я, красавчиком Джаретом Лето на обложке. Становится смешно, когда вспоминаю, сколько лет капал слюной на этого заморского рокера. Кто же знал, что мое Лето было так близко, и оно далеко не мелкое.       От этих мыслей на душе становится тепло и спокойно. Я лечу в этом грязном вагоне прочь, но всей своей душой стремлюсь к тебе в своих незамысловатых строчках и образах. Вкладываю всего себя, свои чувства, желая, чтобы ты понял, прочувствовал то, что мне так трудно сказать, глядя глаза в глаза, и, более того, признаться самому себе.       Кидаю взгляд в окно. Поля с темной полосой леса пролетают перед глазами под мерный стук колес. Яркая полоса пробуждающегося дня. Прикрываю глаза и проваливаюсь в сон.       Пять утра, я не выспался, но проводница уже всех пинает, напоминая про закрывающийся туалет и белье. Еще ничего не началось, а я уже устал. Опять бессонная ночь, опять вымотанные нервы и опустошенная голова. Я уже ничего не хочу, мысленно еду домой в свою нору, чтобы укрыться от всего и всех.       Собираемся потихоньку на выход. Алиска, как чучело, растрепанная, старается по-быстрому навести марафет. Я готов, сижу и тупо смотрю в пустой экран ляфона. Как-то жмет за ребрами, не хочу улыбаться, но упрямо тяну губы в весёлый смайлик. Поезд останавливается, мы ждем, когда все торопыги покинут вагон. Спешить некуда. Последними вытряхиваемся на платформу, решив до начала феста убить время в Макдаке, с относительным комфортом позавтракать, заправиться неплохим кофе и просто отдохнуть перед напряженным и насыщенным событиями днем.

***

      А-А-А!!! Если вы никогда не были на Анимефесте, то вы не имеете представления о том, что такое дурдом. Ты словно окунаешься в другой мир. Музыка, танцы, ебанутая на всю башку молодежь в невероятных прикидах… Шоу, мать его. Но до чего же драйвово! Отстояв длиннющую очередь на входе, мы с Лиской попадаем в ДК, которое на эти два дня превращается в обитель отаку. Сразу направляем стопы по соответствующим сортирам, чтоб переодеться в своих персонажей.       Через полчаса вижу идущую ко мне подругу в образе Хильды из зачетного аниме «Вельзевул», в черном платье с белым кружевом по подолу. В высоченных сапогах на шнуровке, с заплетенными в причудливую прическу желтыми волосами. Одно слово — няшка!       Я стою у гардероба в костюме школьника с выпущенной из брюк рубашкой. На голове черный коротко стриженный парик. Достаю из рюкзака куклу, которую в приличном обществе и показать стремно, но здесь самое оно. Нормик! Беру свою спутницу под руку, голожопого мальца под мышку, и мы идем в заполненный галдящей толпой зал. The Show Must Go On.       Двенадцать часов спустя заваливаемся обдолбанной впечатлениями компанией в японабар, полуподвальное помещение с яркими китайскими фонариками абажуров и большими деревянными столами для внушительной компании. Усаживаемся в зал для некурящих, в самый дальний угол у окна.       Заказываем кофе, рамен, суши-роллы, а кое-кто и пиво, словом, все как положено у истинных джапанистов. Я понимаю, что к алкоголю лучше не присасываться, ибо пьянею в два счета и просто вырублюсь, ведь которые сутки провожу с относительными пересыпами и абсолютным нервотрепом.       В крови плещется адреналин ярко проведенного дня. Устраиваюсь у окна, достаю забытый в суете дня телефон, который отключил еще в Макдаке. Думаю, что ты, наверное, звонил или писал.       Включаю гаджет, и мои предположения подтверждаются: тут же приходит несколько смс о том, что ты звонил. Просматриваю и вижу нераскрытое ммс. Сообщение раскрывается на дисплее новым стихом, написанным на листе бумаги.       Я взволнован, и на какой-то миг весь мир отдаляется, превращается в сплошной белый шум. Я не слышу своих спутников, которые весело галдят под боком, не вижу поставленную передо мной чашку бодрящего напитка. Я вижу только строки, написанные твоей рукой, идущие из твоей души. Все недавние сомнения и тревоги становятся настолько далекими, что кажутся нереальными. Не знаю, каким местом, но я чувствую, что ты не спишь и ждешь весточки от меня. Я встаю и выхожу на улицу. Мне просто нужно сейчас услышать твой голос.       Всего несколько гудков, которые кажутся вечностью, я слышу такой любимый голос и… Меня понесло. Говорю и не понимаю, что несу. Слова льются, я не особо задумываюсь над ними. Не замечаю, как называю тебя любимым. Сердце начинает еще быстрее гнать кровь. Может быть, за своим извечным стебом я скрываю бешеное волнение. Осознаю, что совсем не то хотел сказать, но слова уже слетели с губ, и радуюсь, когда приходит Лиська и зовет вернуться в компанию. Да, сейчас мне нужно остановиться, остыть, пока не наговорил тебе еще чего лишнего. Понимаю, что веду себя как тот, у которого все на языке. Я не пил, но как будто в хламину пьян.       Скучаю, хочу пообщаться с тобой, но стоять всю ночь на холоде не комильфо, а разговаривать в шумной компании просто нереально. Предлагаю тебе перейти на переписку и сбрасываю звонок. Возвращаюсь в кафе, надеясь, что ты напишешь, не обидишься на те слова, что только что тебе наговорил. И ты написал.       Не замечая, как шуточный разговор перетекает в такую серьезную тему, я просто зависаю над твоим вопросом: «Так все же игра?» Да я и сам не знаю, как ответить. Пытаюсь разобраться в себе. Как в замедленной съемке передо мной летит наша история.       Вот я впервые вижу тебя в баре. Вот мы в клубе, твои шальные взгляды на меня. Кафе и поездка на байке, когда ты окатываешь меня грязью. Наш поход в кино и страстный поцелуй, от воспоминания о котором до сих пор проходит жаркая волна по телу. Когда мы начали эту игру? Всего несколько недель назад, а мне кажется, что я прожил с тобой целую жизнь.       Я отпиваю уже остывший кофе. Время за полночь, и моего жаворонка рубит не по-детски, но сегодня предстоит очередная бессонная ночь в переписке с тобой и в перебранке с собой. Рядом Лиска дергает за рукав, что-то оживленно рассказывает, но я не слышу ее. Я в своем мире, где только ты и я.       Отвечаю, признаваясь тебе и себе, что просто боялся поверить, что такое может быть, что можно полюбить малознакомого человека, просто почувствовав единство с ним. Осознать, что, и правда, наши сердца бьются в едином ритме, что мысли текут в унисон, что чувства взаимны — это ведь так сложно.       Ты говоришь о романтических вещах, и мне это приятно, но, с другой стороны, сразу настораживает. Я знаю, что значит любить, не раз наступал на эти грабли.       Признаюсь тебе, что не хочу потерять эти отношения, но в то же время боюсь, что снова получу черенком по лбу. Не знаю, как объяснить тебе, что я дую на ту самую воду, уже не раз обжигаясь на молоке.       Ты словно чувствуешь мое напряжение и заводишь тему, от которой мурашки бегут по телу, и чем дальше, тем интенсивнее. Фантазия рисует яркие сцены, член в штанах дергается. Понимаю, что решать проблему утреннего стояка нет никакой возможности, быстренько прощаюсь с тобой, к тому же, близится рассвет.       В голове каша, я чувствую себя странно. Так всегда бывало со мной, когда после напряженных, тяжелых моментов в жизни вдруг наступает затишье, расслабление. Вспоминаю, что именно в такие вот моменты меня накрывало, и я заболевал. Откидываю голову на спинку дивана и сам не замечаю, как проваливаюсь в дрему.       Меня будит Алиса, толкает в плечо и предлагает дымящуюся чашку кофе. У меня голова раскалывается, а тело ломит. Кажется, болит все, даже волосы, хотя, как говорят ученые, они мертвы. Тогда почему такое ощущение, что они болят? Стягиваю резинку с собранных в хвост волос, и сразу становится легче.       Раннее утро. Покидаем приютившую нас на ночь кафешку и идем в метро. Как же я устал! Сажусь на пустое место рядом с Алиской, кладу ей голову на плечо и снова отрубаюсь. Полчаса беспокойной дремы под вой разгоняющегося вагона, и мы снова в знакомом Доме культуры. И снова в водоворот музыки, цвета и личностей.       Только что-то мне уже это все не в радость. Чувствую, что меня колбасит. Всю программу проспал в мягком кресле, подложив под голову плюшевую задницу своего пупса, просыпаясь, только когда зал взрывался очередным приступом восторженных воплей. Но для меня все действо проносится мимо смысла.       И вот снова вокзал, перрон, полночный поезд, душный вагон с его специфическим запахом, который сейчас особенно бесит и вызывает тошноту. Головная боль, что усиливалась в течение дня, доходит до своего пика. Пытаюсь заглушить ее купленным в привокзальной аптеке цитрамоном, но он приносит лишь временное облегчение. Меня то кидает в жар, то вымораживает ознобом. В какой-то момент отрубаюсь, погружаясь во тьму.       Вижу жертвенный костер, полыхающий на краю снежного утеса. Чувствую, что я там, внутри этого пламени. Свернутой в Уроборос мелкой тварью, зажатой прочной скорлупой драконьего яйца. Ощущаю жар полыхающего вокруг огня и страх, что вот-вот прочная защита падет, дыхание остановится, и душу пронзит ледяной холод. Я вижу раскаленные стенки своего кокона и расползающуюся сетку трещин. Заворожен этой опасной красотой, которая так и манит к себе. Так и хочется прикоснуться, и я тянусь к раскаленной преграде когтистым пальцем. Миг, и все вокруг рушится, а я погружаюсь в это огневое марево.       Сознание выплывает урывками. Вижу тебя и не понимаю, что ты делаешь на фесте. Наверное, я сплю, и мне просто снится странный сон.       Потом вдруг становится легко. В нос ударяет твой запах. Тянусь к тебе, прижимаюсь сильнее, из последних сил. Но твои объятия исчезают. Слышу твой голос, ты предлагаешь что-то выпить, и снова проваливаюсь в черноту.       Чувствую, что еду, но куда и зачем, не понимаю. Все тело словно не мое, слишком тяжелое, ватное. Сквозь шум в ушах слышу голос Лиски и твой: «Он мой любовник…» «Кто твой любовник?» — успеваю подумать и меня снова накрывает.       Когда сознание возвращается, вижу потолок салона авто. Прикидываю, что я, скорее всего, в такси, и бедная Лиззи везет сраженного вирусом Дракона в его логово. Чувствую, как машина останавливается, поднимаю взгляд и вижу тебя.       В первый момент думаю, что у меня продолжается бред, и мне все это кажется. Ты смотришь на меня с водительского сиденья, спрашиваешь, как я себя чувствую. Как кусок говна я себя чувствую, что хочет утонуть, но продолжает плавать на поверхности.       Приподнимаюсь и через тонированное окно вижу, что я отнюдь не у дверей своего логова, а у парадной твоего дома. Злюсь на тебя: какого лешего ты привез меня к себе? У меня же дома Кот!       Бесит, что сейчас не могу сопротивляться тебе, что с больной головой не нахожу весомых доводов на твой веский аргумент в виде семихвостки. Хочу еще что-то возразить, но сил просто нет. Думаю, что еще успею с тобой пособачиться, а сейчас мне просто не до этого.       Долгожданная мягкость кровати. Мерзну даже под одеялом, сворачиваюсь клубком, утыкаясь лицом в подушку. Пахнет тобой. После всех моих ночных и дневных бдений мне тихо и спокойно.       Пытаюсь заснуть, но какой там! Только проваливаюсь в сон, как ты суешь мне под мышку этот холоднющий градусник и меришь температуру. Только начинаю отрубаться, как ты впихиваешь в меня целую кучу колес и какой-то до жути невкусный и вонючий сироп. Только думаю, что теперь я уже могу спокойно поспать, как ты растираешь, укутываешь, поишь.       В какой-то момент появляется желание пнуть тебя пяткой в нос, чтобы ты отстал уже, наконец. Чувствую себя как тот ягненок, которого готовят для жертвенного огня. Ворчу, что мне уже лучше, и я хочу спать, отстаньте, отвалите, не кантовать.

***

      Просыпаюсь от зова природы, весь мокрый. За окном явно ночь. В голове вроде прояснилось, хотя слабость не исчезла. Тащусь в туалет, пытаюсь не засмеяться, вспомнив, как зажимал тебя здесь. Справив нужду, иду досматривать сон и вижу тебя. Ты полусидя заснул на диване с планшетом в руках. И тут меня переклинивает.       Вижу, как наяву, тебя, сидящего с этим чертовым планшетом, пишущего мне слова любви и посматривающего при этом на спящего в ногах любовника. Пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. Ну-ну, спи пока, зараза блудливая. Меня в ту же койку уложил, в которой с этим кувыркался? Кажется, у меня опять начинает подниматься температура.       В горле пересохло, разворачиваюсь и иду на кухню. Пить охота — просто сил нет. Наливаю воду из-под крана, подношу к губам стакан, и у меня его вырывают из рук. Разворачиваюсь, ты стоишь передо мной, заспанный, всклокоченный, в одних труселях, за которыми не скрыть твоего состояния. Что-то хорошее снилось? Такой красивый.       Так, куда это меня понесло? Сам себя останавливаю и отвожу взгляд от медитативного созерцания твоего тела. Видимо, мне стало действительно лучше. Мозги работают в нужном направлении и что-то даже оценивают и анализируют. — Как ты себя чувствуешь? — ты выливаешь воду в раковину и протягиваешь мне бутылку минералки. — Кверху каком! — силюсь открыть бутыль, злюсь на себя, что слаб из-за болезни, и ты видишь меня сейчас таким. — Температура есть? — ты тянешься к моему лбу рукой, перехватываю ее и отвожу в сторону. Думаю, что нефиг меня трогать, и, вообще, иди руки с хлоркой помой. — Выше, чем у трупа. — Ты прерываешь мое сражение с бутылкой. Забирая ее, открываешь. — Я вижу, тебе полегчало, раз колючек под язык нахватал. — Пью солоноватую воду, прикидывая в уме, как бы свалить по-быстрому. — Полегчало, и я еду домой, — мысленно уже собираю манатки и хлопаю дверью. Думаю, что нужно заказать такси. — Сначала выпьешь таблетки и поешь, — ты роешься в холодильнике, доставая что-то съестное. Начинаю злиться сильнее. — Сначала вызову такси, потом засуну тебе эти таблетки в… — Ты оглядываешься, а я прекращаю свою тираду, видя нешуточное сверкание в твоих глазах. - Ухо! — Сейчас договоришься, — произносишь негромко, явно сдерживаясь. Да похер уже на все, меня прорывает. — Ты притащил меня к себе домой без моего согласия, да еще после того как трахал здесь какого-то левого мужика! — меня просто передергивает, когда я представляю себе эту картину. — Ал, я сюда никогда никого не приводил. Только тебя! — ты держишь меня за подбородок, не давая отвести взгляд, а у меня в голове колоколом: «Только тебя… Только тебя…» Пытаюсь вывернуться из твоих рук, но не получается. — Ал, посмотри на меня. Ты отказываешься от своих слов, что сказал тогда в переписке? — прижимаешь меня еще сильнее. Да, блин, вот заноза! Стою, закипаю. С чего бы это мне отказываться? Что ты хочешь от меня услышать? — Нет. Но и ты пойми меня, — возникает желание врезать тебе, чтоб ты отцепился. — Я никогда ни с кем не делюсь. — Вот и я, не отказываюсь и не делюсь. Посмотри на меня, не отводи глаза, — ты ловишь мой взгляд. - Ал, честно, я сам себя чувствую не лучшим образом. Я не оправдываю себя и тебя не упрекаю. — Да в чем ты вообще можешь меня упрекнуть? — перебиваю я тебя, взрываясь в приступе праведного гнева и, наконец, вырываюсь из твоих цепких рук. — Ты же не хотел признавать наши отношения, заявил, что едешь на блядки. Думаешь, мне приятно было слышать подобное от тебя? — ты спокойно встречаешь мои злобные посверкивания глазами. Думаешь, я признаюсь, что сам толкнул тебя на эту тропинку? Ну, щас! — Ты… — делая шаг вперед, затыкаешь мне рот рукой, прерывая назревшую цепочку взаимных упреков. — Сделанного не вернешь, хотя я бы желал, — твои тихие слова сладким бальзамом капают на душу. — Меньше всего на свете я хотел бы обидеть тебя или разочаровать, — встречаю твой пронзительный взгляд, глаза в глаза. — Ведь я действительно люблю тебя. Если сможешь, прости.       Я теряюсь и, возможно, впервые в жизни не знаю, что ответить. Меня мутит, голова кругом. Ты признался в любви, вот так, глядя в глаза. И я верю тебе, ни секунды не сомневаюсь. И понимаю, знаю, ощущаю, что сам люблю, ведь ну не может же так накрывать человека без ответных чувств.       Чуть пошатываюсь, чувствую еще не отступившую болезнь и где-то в глубине души обиду. Но утро вечера мудренее, разберемся. — А если не смогу простить, что делать будешь? — смотрю на тебя, прищурив глаза. — Ведь чувствую, что любишь. А-а-а… Знаю! — во все тридцать два улыбаюсь. — Дрочить на меня! — сарказм меня не покидает даже во время болезни, что хороший признак.       Топаю в спальню. Меня шатает, чувствую твои руки, поддерживающие меня. — Нехер меня трогать. Я спать пошел! — ты поднимаешь руки, показывая, что сдаешься, и идешь следом. Укладываюсь, меня опять бьет озноб. Ты подходишь, протягиваешь мне ладонь. — Ал, ты не выпил таблетки, — приближаешься и присаживаешься на корточки рядом с кроватью. — Блин, как в матрице, синяя и красная. И какую пить-то надо? — обреченно вздыхаю. — Обе, — смотрю на тебя, а ты на меня. Запихиваю в себя цветастую химозу и двигаюсь к стенке, уступая тебе место, отворачиваюсь. Чувствую, как прогибается под тобой кровать, и ты подвигаешься ко мне. Замираю. Я хочу, чтобы ты до меня дотронулся, хочу почувствовать твою ласку, но нет, не сейчас. Чувствую твое легкое прикосновения к моим волосам. По телу пробегает волна мурашек. Злюсь и на тебя, и на себя. — Пока справку из кожвен не принесешь, не дам, — бубню в стену, улыбаясь про себя, как идиот. Так и засыпаю.

***

      Выспался! Я в кои-то веки чувствую себя отдохнувшим и вроде бы более-менее здоровым. Сейчас бы мороженку схавать, и вообще зашибись. Лежу в твоей кровати, мечтаю, делая вид, что сплю, подслушивая твой разговор. — Эльвир, я понял. Что, совсем никак? Хорошо, я приеду, — доносятся до моего слуха твоя приглушенная речь и тихая брань. — Ну что за нахер? Почему именно сейчас?       Ты заходишь в спальню. — Ал, мне нужно отъехать ненадолго на работу, — ты дотрагиваешься до моего плеча. — Форс-мажор, — смотришь мне в глаза и кладешь на тумбочку ключи. — Это от квартиры. Я хочу, чтобы они у тебя были.       Я распахиваю глаза и рот в порыве сказать, что нет, ни за что и никогда, но ты останавливаешь мой не начатый монолог: — Ал, только без глупостей. Ты еще слишком слаб. Пей таблетки, еда в холодильнике, вылеживайся. Я быстро, — понимаю, что ты включил «начальника», а с начальством лучше не спорить. Киваю головой, соглашаясь, и прикидываю в голове план побега домой.       Слышу звук закрывающейся двери и, скинув одеяло, вскакиваю с кровати. Так-так, где мой рюкзак, телефон, шмотки? Бегаю по квартире. Шмотки нашлись рядом с кроватью, телефон на зарядке в зале. Вызываю такси, следом звоню маман: — Ма, я вернулся, так что Кота я теперь сам кормить в состоянии, — про себя думаю, что даже представить боюсь, что она там нахозяйничала в моем темном царстве. — Сына, а с каких херов ты мне тогда смс присылал, что задержишься? — О как! Все интереснее и интереснее. И когда это я успел? Листаю телефон. Вижу в отправленных смс от меня одну с предупреждением, что задерживаюсь. Ну, понятно все! Твоя работа, зараза хитрожопая. Принимаю вызов, мне вещают, что такси у подъезда. Думаю: оставить записку или как? Что-нибудь заковыристое с поцелуйчиком на холодильник прилепить? И как хорошо, что я ему свой дом не показал, а то ведь нашел бы и притащил обратно, за ним не заржавеет. Закрываю дверь зАмка на замОк подаренным, а вернее, втюханным ключом и лечу в свою пещеру. О мой бог, как же мне хорошо летается на этой невероятной карусели событий.

***

— Кот, я дома! Скучал? — кричу своей любимой животинке, сидящей у двери и с укором взирающей на меня. — Да-да, знаю, я сволочь, — хватаю проглота на руки, тиская, как игрушку. Тот молча терпит всплеск моей нежности и, оказавшись, наконец, на полу, с разворота бежит к холодильнику, по дороге крича на меня на своем кошачьем языке, намекая, что единственное, что он сейчас хочет видеть, так это мясо в своей тарелке. — Тебе бы только пожрать, сКотинка неблагодарная! — говорю своему питомцу, роясь в холодильнике. — Нихрена ты не голодный. Тебя же маман кормила, вон сколько всего тут понатыкано, — показываю Коту содержимое камеры. Тот лезет внутрь и, убедившись, что его закрома целы, довольный, спрыгивает на пол. Душ. Родные, домашние шмотки. Залезаю в комп и ахуеваю: на почте завал размером с Эверест. Стекаю в кресле пониже. Ну, все нормально, погулял, теперь за работу. Вырубаю телефон, чтобы некоторые озабоченные нормальным людям работать не мешали и погружаюсь в сеть. Даже не знаю, сколько времени провожу в переписке, но явно много. За окном темно. Чувствую, что еще немного, и блевану от общения со всякими задротами, которые сами не знают, чего хотят, и вроде бы меня снова начинает знобить, когда раздается спасительный звонок в дверь. На пороге Лиска и ты… Взгляд убийственный. В животе как-то засосало, но точно не от голода. Поддаюсь внезапно возникшему порыву захлопнуть перед гостями дверь и прикинуться, что меня нет дома, но натыкаюсь на твою подставленную ногу. Вот же черт! План «Зю» провалился в тартарары. — А-а-а-л-л-л, — ты не говоришь, ты рычишь, а у меня что-то поясницу начало тянуть. Лиска сиротливо смотрит на меня глазами побитой собаки. Только мне кажется, что в ее взгляде ни одного «извини», зато миллион «что? где? когда?». В следующую секунду перехожу к плану «Бэ». Бежать! Хер! Живым не сдамся. Разворачиваюсь на месте. Выбор невелик, даже меньше, чем у того сказочного камня: направо в комнату, а куда дальше, подумать не успеваю. Срабатывает многолетняя привычка ходить налево, и я несусь в ванную. Если можно сказать про «несусь» те два быстрых шага из коридора. Ты орешь мне вслед. — Почему телефон выключен?!       А то я не знал, что ты звонить будешь! — Да потому что! — это тебе, любимый, а подруге отдельный привет. — Лиска, я тебе этого не прощу, какашка! Бегу, оглядываясь, спрятаться особо негде. Сворачиваю в ванную. Не успеваю закрыться, как ты распахиваешь дверь и врываешься за мной следом. Стоящая на пороге повизгивающая Лиска и лежащий на диване молчаливый Кот с любопытством следят за развернувшейся картиной побега в никуда. Поворачиваюсь к тебе и пячусь. Шаг, другой. Натыкаюсь на стену. Ты зажимаешь меня, уперев руки возле головы. Твое тяжелое дыхание, близость, слышу твой шепот мне на ухо. — Так и будешь от меня бегать? — От уха по коже щек разбегаются мурашки, адреналин подскакивает, и я улыбаюсь тебе, пытаясь скрыть волнение. — Ага, так и буду, — смотрю в твои глаза и понимаю, что сколько бы ни бегал, я уже в зоне действия твоей гравитации и сойти с этой орбиты мне уже, видимо, не суждено. — А от себя? — вкрадчиво, обманчиво и при этом невероятно нежно. Чувствую, что ты сдерживаешь себя. — Э-э-э-э, — не знаю, как и что сказать, мысли путаются. Ты надвигаешься. Вжимаешься всем телом. Утыкаешься носом в изгиб шеи. Втягиваешь в себя мой запах, и у меня словно мороз по коже. Хочу сопротивляться и не могу. Ноги дрожат. Ты сжимаешь мои бедра и легкими фрикциями толкаешь себя на меня, вжимая в бедра, как бы трахая. Мозг прощается со мной. Твои руки ползут вверх по ребрам к груди. Только и охаю от неожиданности, когда ты закидываешь меня к себе на плечо и идешь в сторону зала. Член ломит, и я злюсь на себя за то, что так завелся. Барахтаюсь у тебя на плече, преодолеваю таким способом коридор и вижу стоящую в дверях с разинутым ртом подругу. — Алис, спасибо и пока, — говоришь ей ты. Слышу в ответ невнятное попискивание девчонки и звук захлопывающейся двери. Ты ее внаглую выпроводил или просто так, для порядка? Семеню ногами в знак протеста. — Лет, пусти, какого хера? — Шлепок на мою задницу прилетает совсем уж неожиданно. Я замираю, не зная, как реагировать на подобный беспредел. — Перестань меня так называть. У меня есть имя, — ты шагаешь в зал. — Я тебя попросил остаться дома, ты только после болезни. И-и-и, нет, ты все равно сбежал, — в голове проскальзывает аргумент в свою защиту, что я бы и черта слушать не стал, но пятьдесят восьмое чувство говорит мне, что лучше не перечить. — Мне домой надо было, — оправдываюсь, как ребенок, и чувствую, что ты зол. Ты тут же подтверждаешь мои догадки. — Я пришел, тебя нет. Звонил, волновался! Пока нашел Алиску, пока приехал к тебе. Так еще оказывается, что ты со мной у соседнего дома встречался! Бегать, видно, ты долго от меня думал? Я пиздец сейчас какой злой! — мне чуть не стало стыдно оттого, что мой маленький секрет так просто раскрылся. Сердце бьется так, что, того и гляди, выпорхнет и улетит. Ты садишься на диван и скидываешь меня с плеча, укладывая себе на колени, задницей кверху. Резко тянешь спортивки вниз, оголяя мой тыл до самых колен. Сразу понимаю, на что я нарвался, и что ты задумал. Брыкаюсь. Ору благим матом: — Ле-е-е-т, пу-у-у-с-с-с-т-и-и-и! Только-о-о попробуй! — Да кто бы меня послушал. Ты перекидываешь ногу и зажимаешь мои между своих. Прижимаешь руку к спине, придавливая меня. Пытаюсь прикрыть свои ягодицы рукой, но ты, перехватив ее, заворачиваешь за спину, лишая меня возможности хоть как-то сопротивляться. — Я тебя просил не называть меня так? — Звонкий шлепок разноситься по комнате, а задницу обжигает горячий «укус» ладони. Щеки заливает горячей волной. — Я тебя просил остаться? — И снова прилетает удар, только по другой половинке. Вздрагиваю. Не больно, просто неожиданно звонко. — Ты снова убежал! — И серия мелких, по касательной. Жар разливается не только по коже ягодиц, но и внутри живота. Пытаюсь еще раз вырваться и получаю шлепок посильнее прошлых. — Пусти, зараза! - ору, мотая бестолковой башкой и выплевывая забившиеся в рот волосы. — Не отпущу, — тихо говоришь ты. А у меня бегут от твоего шепота мурашки. Вцепляюсь в твою ногу рукой, сжимаюсь, ожидая еще более сильного удара, но ты нежно гладишь, успокаивая разгоряченную кожу. Расслабляюсь, думая, что ты уже закончил неожиданную экзекуцию, и тут чувствую, как воздух рассекается, и на ягодицы опускается ладонь. — Ал! — Шлепок. — Пойми уже… — Еще один. — Ты… Мой! — И снова шлепки сопровождают каждое слово. Ты как будто вбиваешь их смысл в меня. С последним ударом твоя ладонь замирает, кружит, разгоняя жар. Слышу, как ты тяжело дышишь. Чувствую, как выпускаешь мои ноги и руку из плена. Я лежу вниз лицом, перегнутый через колено. Ягодицы горят, член упирается тебе в джинсы и оставляет на них влажный след, в подтянутом животе что-то так сладко щемит, что в голове не остается ни одной цензурной мысли. И что самое странное, нисколько не обидно за свою отшлепанную задницу и «попранную» честь. Я хочу тебя! Хочу как дикий, изголодавшийся зверь. Мне наплевать на все свои запреты и заебы. Ты нужен мне здесь и сейчас. Сползаю с твоих ног, садясь разгорячёнными половинками на согнутые ноги. Не хочу ничего говорить, возражать или выкрикивать. Я смотрю на тебя снизу вверх, понимая, что единственное, чего мне в жизни так не хватало, сидит сейчас передо мной и, улыбаясь, смотрит на меня любящими глазами. Ты сжимаешь свой член через ткань джинсов, водишь рукой, пытаясь ослабить тиски. Руки сами собой тянутся к ремню. Рывками, как будто опаздываю куда-то, расстегиваю пряжку, кнопку, вжикаю молнией. Я не знаю, что со мной. Меня кроет, как последнего малолетку. Приподнимаюсь на коленках и, захватив тебя за шею рукой, приближаю к себе, впиваясь жадным поцелуем. Пропихиваю язык в глубину твоего рта, лаская небо и кромку зубов, упиваюсь этой близостью. Ты отвечаешь мне со всей своей страстью и безрассудством. Не понимаю, как оказываюсь у тебя в ширинке, глажу возбужденный член, засовываю руку за резинку трусов. Распахнув застежку, приспускаю боксеры и выпускаю на свободу такую желанную часть тебя. Накрыв ладонью, сжимаю и тяну кожу с головки. Как завороженный смотрю на открывающуюся мне картину. Приближаю лицо и целую член в самую вершинку, слизывая капельку терпкого секрета. Меня трясет, едва сдерживаю себя, чтобы не рвануться в твои объятия. Накрываю головку губами, сжимаю ее в плотном кольце губ и двигаюсь по стволу. Мне кажется, что еще миг, и во мне что-то взорвется. Я двигаю рукой навстречу своему рту, посасываю эту сокровенную часть тебя. Ничего не вижу и не слышу, только чувствую. Ты рядом, ты со мной, и нет никого больше в этом мире. Ты тянешь меня к себе на колени, отрывая от такого сногсшибательного занятия. Я спихиваю ногами с себя домашние штаны и одним рывком сдергиваю футболку. Я твой, и ничто в мире этого не изменит. Поднимаюсь с колен, тяну с тебя рубашку и укладываю на диван, боковым зрением замечая, что вроде видел, нас было трое, но хвостатая тень мелькнула и исчезла в никуда. Ты лежишь передо мной в тусклом свете работающего монитора. Я стаскиваю с тебя штаны и, закинув ногу на диван, сажусь сверху, елозя, как последняя сучка, по твоим бедрам. Желание переполняет меня. Наклоняюсь и целую губы, подбородок, шею. Не могу контролировать себя, тело живет своей жизнью. Не знаю, где мои руки и губы, знаю только то, что ты мой, и я люблю тебя. Приподнимаюсь над тобой, захватив ствол ладонью, приставляю к себе. Знаю, что не готов, но ждать я просто не могу. Приседаю и потихоньку толкаюсь на тебя. В животе все настолько напряжено, что пресс кажется железным. Надавливаю на вход, расслабляюсь, насколько это возможно. Натягиваясь на тебя, чувствуя боль, смешанную с блаженством. Наши взгляды тонут друг в друге, наши мысли сплелись в тугой клубок. Ты хватаешь меня за руки, и наши пальцы тоже сплетаются. Упираюсь в них, переношу чуть вес и толкаюсь. Я чувствую, как ты заполняешь меня, протискиваешься внутрь, приподнимаясь и толкаясь бедрами вверх. Мой член подпрыгивает в такт этим движениям. Откидываюсь назад и изменив угол, чувствую, как ток прошивает мое тело. Выдергиваю одну ладонь из плена твоих пальцев, вцепляюсь в свой член и надрачиваю его. Меня уносит. В ягодицах все пульсирует и сжимает. Скачу на тебе, не в силах сдержаться или остановиться. Ты что-то шепчешь мне, что близок, чтобы я слез, но я не могу и не хочу. Только ты и я. И ты во мне. Я зажимаю твой член в себе. Последние яростные фрикции, и меня накрывает небывалой силы оргазм, выбивая из легких воздух. Сжимаюсь, ты вскрикиваешь, чувствую, как кончаешь во мне, выплескивая семя. Падаю без сил тебе на живот, пытаюсь нагнать хоть немного кислорода в кровь, но там сплошная лава. Шепчу, как в бреду, твое имя: — Л-е-е-ш-ш-ш-а-а-а, — слова сами срываются с губ. — Люблю, люблю тебя. Л-е-ш-а-а-а. Слышу, как ты вторишь моим словам: — И я тебя. Люблю безумно. Я лежу на тебе. Чувствую, как ты расслабленно перебираешь пряди моих волос. Поднимаю взгляд. Ты смотришь на меня. Улыбаешься. Дотрагиваешься до щеки. — Так необычно видеть тебя с щетиной, — твой палец скользит по подбородку. Улыбаюсь, вспомнив, что брился в последний раз еще перед фестом. Думаю, что да, надо подниматься и приводить себя в порядок, но сил просто нет. Ты обхватываешь мои бедра и осторожно выходишь. Сразу же начинает тянуть поясницу. Тихонько выругался. Ты смотришь на меня, притягивая к своему лицу. Нежный поцелуй накрывает мои губы. — Любимый, — ты убираешь растрепанные страстью волосы. — Пошли мыться. — Улыбаюсь тебе, думая, что мне точно придется мыться, и основательно. А еще искать Кота и объяснять ему, что это было совсем не то, что он подумал.

***

Раннее утро. Смотрю на спящую рядом «сову» в твоем обличье. Тихонько встаю и иду к компьютерному столу. — Кот, ты не брал? — шепчу растянувшейся на столе скотинке. Роюсь, перекладывая бумаги, канцелярию и всякий хлам, который и выкинуть жалко, но и пользы никакой. - А, вот она, нашел! Зажимаю заветный предмет в руке и возвращаюсь к тебе. Тихонько стаскиваю с тебя одеяло и устраиваюсь меж твоих ног. Провожу рукой по паху, член моментально подает признаки жизни. Отдергиваю ее, нечего меня отвлекать. Украдкой бросаю на тебя взгляд. Спишь? Отлично, приступим. Склоняюсь, и распущенные волосы падают тебе на ноги, ты передергиваешь ими и открываешь глаза. Поднимаю взгляд и замираю, держа в руках лупу. Твои глаза из сонного состояния в момент округляются, и ты вопрошающе на меня смотришь. — Я-я-я, эм-м-м, как бы… вот… В общем, лежи смирно. Справку ты мне не предоставил, так что сам займусь осмотром вверенного мне хозяйства. Подношу лупу к коже в том самом месте. Самозабвенно разглядываю через стекло, как увеличиваются, приближаясь, коротко стриженные волоски и еще кое-что… Убираю лупу, ну, так и есть, растет прямо на глазах. — Леш, ты ахренел? Не мешай проводить осмотр, — вижу, как ты из последних сил давишь в себе приступы хохота, и сам едва удерживаю архисурьезную мину. — Ага, прямо сейчас ахреневаю, не видишь? — Вижу, конечно. Как такое можно не заметить? Опускаю взгляд, провожу пальцами по коротким волоскам паха, исследуя местность на предмет заражения. Делаю строгий вид профессора кислых щей, проверяя тебя на наличие живности. — Нету, — выдыхаю свой приговор. Поднимаю подозрительный взгляд, и ты взрываешься хохотом. Сажусь, щурю на тебя глаза. Пальцы сами складываются в знак. Показываю средний палец. — И его тоже люблю, — ты тянешь меня за запястье и чуть прикусываешь мой оттопыренный палец. Смотришь на меня, а я смотрю, как мой палец захватывают твои губы, как ты втягиваешь его в себя и посасываешь… Словно в трансе, подползаю ближе и ввожу тебе в рот еще один. Скольжу по твоему языку. Отрываю взгляд от твоего рта и встречаю твои глаза. Тону, чувствую, как накатывает возбуждение, но и озорство не отпускает. Нежно двигаю у тебя во рту пальцами, сгибаю их, вытаскиваю изо рта, за ними тянется тонкая ниточка слюны. Стою над тобой на четвереньках и не могу оторвать взгляд, как под гипнозом, тянусь к твоим губам. Лижу, слегка касаясь языком верхней губы, прикусываю нижнюю. Ты смотришь на меня, следишь за каждым движением. Целую тебя глубоко, прижимаюсь в страстном поединке чувств. Ласкаю твое тело нежными прикосновениями. Меня захватывает эта любовная игра. Чувствую твой трепет под ладонями, меня это распаляет. Ты в моих руках, такой сильный, но в миг нашей близости ты в моей власти, такой слабый. Меня переполняет такое бесконечное чувство нежности, что за ребрами что-то тискает и сжимает. Ты рядом со мной, такой открытый и любящий, хотя сто раз мог оттолкнуть за все мои выходки. Нежно провожу языком по шее, целую выступающий кадык. Ты запрокидываешь голову, открываясь мне. Веду рукой по линии ключиц, по ровной загорелой коже. Почему-то возникает сильное тепло под правой рукой. Наклоняюсь и целую сосок, который сжимается от моих ласк. Я хочу тебя, эта мысль пульсирует в голове, но не знаю, как ты к этому отнесешься. Ласкаю твой член, оглаживая головку, задевая тонкую кожицу уздечки. Но ты словно читаешь мысли, озвучиваешь мои фантазии. — Ал, я хочу тебя. Хочу, чтобы ты был во мне, — слышу твой с хрипотцой голос. Я замираю, думая, что ты опять ковырялся в моих мозгах, или у меня просто все на лице написано? Поднимаю взгляд. Твои зрачки расширены и кажутся черными омутами с маленькой зеленой кромкой. Мой личный яд. Наркотик, без которого уже и не живу. — Леш, не знаю, говорил ли я тебе? — меня накрывает новая волна жаркого желания. — Я люблю тебя. Закрываю глаза, не могу выносить этот твой взгляд, меня захлестывают эмоции. Чувствую твои руки у себя подмышками, как ты притягиваешь меня к себе и целуешь. Нас словно что-то накрывает, отделяя от всего мира. Нет посторонних звуков, мы ничего не слышим, только наше дыхание и сердцебиение на двоих. Ничего не видим, только друг друга. Все кружится перед глазами. Наши сплетенные руки, наши жаркие объятия, все по наитию, по ощущениям. Я вижу нашу любовь, чувствую ее, как нечто плотное, что обволакивает нас, соединяет, тянет друг к другу, как магнитом. Мы словно окунаемся в другой мир, где не нужны слова, и так все понятно. Мы летим в этом залитом светом пространстве, одни на всей планете. Мы висим, как в невесомости, утопая в море чувств. Вижу, словно со стороны, как ты разворачиваешься в моих руках и упираешься в спинку дивана, как я прижимаюсь к тебе сзади и целую твою спину. Каждый мой поцелуй отдается во мне. Ты прогибаешься, и я готовлю тебя, осторожно проникая в горячее нутро. Я плыву в этом сумасшедшем видении. Ты стонешь в моих объятиях, просишь войти, и меня пробивает дрожь. Как в трансе, вхожу в тебя, придерживая член рукой. Ты сжимаешь меня, и мы становимся единым целым, хотя были таковыми уже, видимо, давно. Толкаюсь в тебя, наши тела сближаются, и я понимаю, насколько близки наши души. Я ласкаю твой член и чувствую, как мне хорошо и кайфово. Вижу каждую капельку влаги, покрывающую твою спину, чувствую каждую твою эмоцию и движение, это отдается во мне. Я ощущаю, что ты близок к оргазму. Уношу тебя в эту нирвану и сам лечу за тобой. Это единство пронизывает нас, делая целым и неделимым. Мы падаем в объятия чувств и не замечаем, как засыпаем, проваливаясь в наш мир, где любим друг друга.

***

      Просыпаюсь от громкого мяуканья у себя под ухом. — Кот, не ори, а то разбудишь, — указываю на тебя, спящего на боку. — Сейчас накормлю, — кот идет и орет, я шлепаю босыми ногами за ним. Его недовольный мявк, и я снова оправдываюсь: — А зачем ты подглядывал? Я тебе говорил, — кот орет, я продолжаю: — Что говоришь? Не подглядывал? Ага, так я тебе и поверил. У самого яиц-то нет. Что ты на меня так смотришь? Не моя идея была, так что нехер на меня глядеть, Фаринелли ты мой. Жри, — выкладываю очередную порцию еды моему проглоту. Оборачиваюсь и натыкаюсь взглядом на тебя. Ты стоишь, оперевшись о косяк кухонного проема, улыбаешься. — Я смотрю, у вас полное взаимопонимание? — Ага, он понимает, что я у него — прислуга. — Какая дискриминация: дракон в услужении у кота, — ты заливаешься смехом. — Вообще слов нет! Он давно страх потерял, с рождения, — глажу любимого котейку, думая, что теперь у меня есть и любимый Рыцарь. — Есть хочешь? — протягиваю тебе пакетик с кошачьим кормом. — Спасибо, но откажусь, а то твой питомец еще обидится, а я планирую с ним подружиться, — ты тянешь к Коту руку и чешешь ему за ухом. – Ну, и как этого неко зовут? — Я же тебе говорил, — удивляюсь, что ты не услышал. - Кот! — Ты смеешься и направляешься в ванную. — Ну, Кот так Кот. Уверен, мы подружимся. Меня животные любят, — слышу, что ты включаешь воду. — Алекс, там, если что, вода горячая барахлит, — ору тебе вдогонку, а сам включаю чайник, роюсь в холодильнике, соображая, что бы пожрать. — Ал, у тебя, случайно, щетки зубной нет в запасе? — слышу твой голос. — Ага, прям сотня, для каждого, кто на ночь случайно останется, — вижу твою мордень, выглядывающую из ванной. Ох, сколько эмоций! — Пальцем почисти, — потираю задницу. Вспоминая свое вчерашнее «кверху каком», думаю, что стоит поосторожнее быть с оборотами. Иду посмотреть на тебя в стенах моей ванной. — Слушай, Ал, у тебя тут все еле-еле держится. В каком году менялись краны? — ты с деловым видом оглядываешь далеко не новую сантехнику. — Я знаю? Я тут только год живу, от бабки квартира осталась.       Ты идешь в сортир и с видом деловой колбасы там все проверяешь, открыв дверку и осматривая стояки. Начинаю чувствовать что-то неладное. — Так чего ремонт не сделаешь? — ты смотришь на меня вопрошающе. — Тут все к херам сгнило и требует срочной замены. — Мне лень, нанимать не хочу. Будут тут всякие под ногами путаться, Кота нервировать, — возвращаюсь на кухню, завтрак никто не отменял. Ты идешь следом. — Тоже мне, проблема, — наблюдаю, как присаживаешься на корточки и тискаешь моего кота. Тот благодарно терпит, подставляя то один, то другой бок. А мне до жути охота почесать за ухом тебя. — Да, проблема. Я терпеть ненавижу, когда в доме посторонние, — делаю вид, что что-то делаю, а сам разглядываю тебя. — А меня сейчас тоже терпишь? — улыбка и шальной блеск глаз. — Ага, терплю из последних сил, — пытаюсь наколдовать нам еды. Стою у стола и разрываю заветные бичпакеты. — А тебе терпеть и не надо, — ты приближаешься ко мне. — Я весь твой. Только скажи, и Рыцарь спасет своего Дракона, — оборачиваюсь и окидываю взглядом обнаженную фигуру, встречаясь с тобой взглядом. — Это каким же образом Рыцарь меня спасать собрался? — опускаю взгляд вниз и с усмешкой наблюдаю, как ты начинаешь возбуждаться. — Дракону нужно пещеру прокачать и требуется приют на это время, — ты обнимаешь меня за плечи, а у меня уже мысли вообще не знаю где. — Ты про какую пещеру? — вытаращиваю глаза, чуть не опрокинув заваривающийся роллтон. — Можем и ту, и другую, не вопрос, — я стою и дурею от твоей близости и нашего не-пойми-о-чем разговора. Куда нас опять понесло? — Насчет одной я подумаю, а вот насчет другой — это точно нет, — оставляю затею с завтраком. Все тело как один сплошной нерв.       Ты жмешься ко мне. Кладешь голову на плечо. Вцепляюсь руками в край стола. Дрожь по телу. — Ну, насчет одной я вижу, ты уже согласен, — ты накрываешь ладонью мой восставший член. — А насчет другой подумай.       И меня понесло. Да как же ты легко мной манипулируешь! Я же с полоборота завожусь рядом с тобой. — Да-а-а-а-а, я согласен. — Аж задница сжалась от предвкушения. — То есть ты согласен, что тебе надо переехать и начать ремонт, — шепот в ухо. Ты трешься о мои ягодицы стояком, посасываешь мочку уха. — То есть я согласен начать, — у меня уже крыша едет, и мурашки от твоего дыхания по телу бегут.       Я разворачиваюсь и тянусь к тебе. Поцелуй накрывает мои губы. Страстный, настойчивый. Тело просит ласки, в голове пусто, в ушах звенит.       Да нет, это не в ушах! Твою же каракатицу! Звонок в дверь, настойчивый, непрекращающийся, как к себе домой.       Мы вздрогнули одновременно. Поцелуй повис в воздухе. Ты вопросительно смотришь на меня, я недоуменно смотрю на тебя, и мы стоим. Да. Оба вчетвером.       Пока возбужденное сознание пытается прикинуть, кого там нелегкая принесла, и стоит ли вообще подавать признаки жизни, в комнате запел мобильник.       Ну, все! Это полный трындец! Срываюсь с места, на ходу крича тебе: — Одевайся, живо! — лечу в комнату, хватаю мобилу, убеждаюсь в правоте своих догадок. На дисплее чернеют буковки «систер». Телефон внезапно замолкает. Уже пытаюсь набрать в легкие воздух, как приходит смс: «Открывай, гандон! Я знаю, что ты дома!» и три злобных смайлика в нагрузку.       Почему-то мелькает мысль спрятать тебя в купе. Чуть не заржал, представив эту картину. Лихорадочно собираем раскиданные по комнате шмотки. В темпе напяливаем штаны, запихиваем в них своих неудовлетворенных приятелей. Носимся, приводя комнату и диван в порядок. Кот носится просто так, ему подурить охота с нами заодно. В сутолоке пытаюсь донести до тебя бедственность ситуации.       - Алекс, это катастрофа ходячая! Лучше спрячься куда-нибудь. Кто-кто? Ужас в пальто! Систер моя. Пиздец нам всем!       Ты непонимающе смотришь на меня. Кот вроде бы пожимает плечами, запрыгивает на сложенный диван, решая заняться утренним моционом. Я в последний раз оглядываю комнату. Вроде все нормально. Обреченно тащусь встречаться лицом к лицу с личной модерацией. Открываю дверь, меня сметает в сторону родная кровь в виде моей «горячо любимой» сестры. — Позвонить не могла? — вместо «привет». Меня отодвигают в сторону, как вечно мешающую вещь. — Только что! — сестра решительно проходит в комнату и плюхается на диван, заграбастав ахуевшего Кота. — Где мотался? Заказ уже неделю в транспортной болтается!       Систер разговаривает со мной, неотрывно следя за тобой. Мой взгляд бегает между тобой и ей. Вы неотрывно смотрите в глаза друг другу. На твоем лице блуждает так знакомая мне улыбка. Легкий прищур глаз, и ты надвигаешься на нее. — Ты кто? — Я чуть на жопу не сел, ты ведь не в курсе закидонов этого закоренелого социопата. Ты смотришь на меня. Ухмылка расползается на лице. Я закатываю глаза, развернувшись к тебе, показываю на горло в удушающем приеме. — Лет, — ты протягиваешь руку еще одному родственному мне чудовищу. - Ну, я могу по-разному представиться. Как тебе нравится? Бизнесмен, ты же тоже трудяга, как я погляжу. Сильный человек, ну, ты и сама не из слабых, думаю, почувствовала. Но, наверное, все же так, — ты бросаешь на меня взгляд, — Я тот, кто не позволит отталкивать Ала, как нечто постороннее. Так сойдет? — ты продолжаешь улыбаться, но уже одними губами. — Рен, — я афигеваю, когда вижу, что систер протягивает тебе руку. – А, кстати, чем это у вас тут воняет? — недовольно морщит нос. — Это Кот, — озвучиваю первое, что в голову пришло, и показываю пальцем на Кота. Тот злобно и протестующе мявкает от такой дискриминации, отворачивается от меня. — Ну да, я так и подумала, — систер кидает взгляд то на меня, то на тебя. — Это тоже его? — кровь прилила к моим щекам. Палец девушки указывал на деталь гардероба, про которую мы явно забыли. Боксеры Алекса были зажаты между сидушкой и боковиной. — Да, точно, прикупил на днюху. Собирайся, мне нужно в транспортную, — я виновато смотрю на тебя, шепчу, проходя мимо. — Не связывайся с ней, — хватаю с полки ключи, пиликаю сигнализацией и говорю девчонке: — Подожди в машине, я быстро, — систер тискает кота, чмокает его на прощание и так же стремительно выметается из квартиры, по-английски, ни с кем не прощаясь, ну, кроме кота, по жизни считая, что животные лучше людей. Ты смотришь на меня удивленно. — Алекс, только ничего не говори. Она такая, и этим все сказано, — тараторю тебе. Без особого желания одеваюсь. — Не стоит объясняться, — ты внимательно наблюдаешь за моими перемещениями по квартире. — Лучше скажи, Ал, когда мы увидимся? — Не знаю, созвонимся. У меня с работой завал, если честно. — Ты подходишь ко мне, останавливая мои метания. — Больше не бегаем, — ты берешь меня за подбородок, — Ни сейчас, ни потом, — наклоняешься и целуешь. Соприкасаемся губами, без нажима, легко, почти невесомо. — Хорошо, любимый, — улыбаюсь тебе, и мы спокойно выходим из квартиры, так и забыв на диване труселя.