БЕСЫ (приключения блудного Дракона)

      Стою, подперев задницей свое авто, и наблюдаю, как ты садишься в салон, где тебя поджидает недовольная сестра. Интересная, я скажу, девушка, явно не из пустышек. Но как она давит на тебя, мне не нравится. Нехер ему крылья законцовывать. Ловлю твой взгляд, улыбаюсь, на прощание вскидываю руку, жестом показывая, что созвонимся. В кармане вибрирует и разрывается рингтоном телефон. — Да. Слушаю, — в динамике слышу гул офиса и голос Эльвиры, интересующейся, не соизволит ли начальство припереться на работу. — Эльвир, начальство не опаздывает, а задерживается. Так что ждите, через час буду, — наблюдаю, как резво разворачивается твое авто и скрывается из виду, махнув на прощание белоснежным задом. Сажусь за руль и тоже выруливаю из небольшого двора. Заскочив домой, переодеваюсь в мото-шмотки, решив сменить телегу на коня, так будет быстрее, да и настроение шальное.

***

      Сижу на работе. Дел вроде немного. Нужно перебрать документы, составить план на следующую неделю. Голова плохо соображает, в ней постоянно пролетает Дракон и путает мысли. Пишу: — Ал, если мы перестали играть в любовь, это не означает, что мы перестанем играть вообще. В игре и в дороге узнают людей, — подмигивающий смайлик. — И я так и не получил свой секс в ванной. — Отправляю тебе смс, сижу, тяну лыбу как Чеширский кот. Знаю, что подобные предъявы ты не проигнорируешь. Бинго. Через пару минут приходит ответ: — Так секс в ванной надо заслужить. Вот тебе задание: хочу акростих мне, любимому. А то у меня психологическая травма. Систер меня, как плотоядка, поедом ест и не давится. — Чего там есть? Мне самому нечего, сплошной суповой набор. Откармливать тебя буду, а потом сам съем. Бу-га-га… Тебе страшно, черная шапочка? P.S. Если до вечера напишу, жду тебя дома.       Нахер, в сторону все дела. Договоры подождут. Блин, если бы еще что-то в голову шло, кроме мечтаний о том, как я тебя затащу в ванну.       Открываю планшет. Пытаюсь собрать мысли в кучу и написать небольшой стишок. Вспоминаю все наши перепалки и после них страстные примирения. Нет, мы точно сумасшедшие!       Перед глазами всплыли моменты нашей близости. И вот результат! Стоило мне про тебя подумать, как мой друг счастливо поднимает голову. Кровь начинает бегать по венам сильнее, разливая в каждый уголок тела истому, и устремляется меж ног. И что делать? Отвлечься, успокоиться?       Попробовал. Бесполезно. В голове картинка, как ты меня натягивал, трахал, как какую-то сучку, и как я был счастлив, подмахивая тебе. Свожу колени, моего приятеля сдавило джинсами. Встаю, поправляю член, беру ключ и иду в туалет для сотрудников.       Бля, ну честно, как мальчишка. Дошел до ручки, точнее, до дрочки на работе. Захожу в маленькую кабинку — ну как маленькую — в ней есть все, кроме душа и ванной. Щелчок замка, и я подпираю дверь, мну член через ткань брюк, легонько поглаживаю его, двигая рукой вверх-вниз. Стон невольно срывается с губ.       Уже плохо соображая, подхожу к унитазу и расстёгиваю брюки. Оттягиваю вниз боксеры, выпускаю наружу пульсирующий член. Головка красная, на кончике капля. Дотрагиваюсь, размазывая.       Голова кругом. Кусаю губы. Представляю, как ты, стоя на коленях, мне надрачиваешь. Дыхание учащается: «Да-а-а… еще…» Обнажаю головку, скольжу рукой по стволу все быстрее и быстрее. Не могу. Хорошо. Да-а-а. Но хочу большего. Не понимаю, что делаю, тело движется само, как в трансе.       Приспускаю штаны ниже, они болтаются на щиколотках. Закрываю крышку унитаза, вынимаю левую ногу из штанины и ставлю ее на стульчак. Меня накрывает, я словно в наркотическом мареве, и ты — мой изысканный яд.       В голове воспоминания, как ты берешь меня, яростно вбиваясь в тело. Я дрочу, ноги дрожат, дышать тяжело. Опускаю голову на согнутое колено, переношу вес и вжимаюсь грудью в ногу. Оттягиваю член слегка вниз. «Да-а-а, хорошо. М-м-м-м, » — до боли закусываю губу, чтобы никто не услышал стон. Мало. Облизываю палец и дотрагиваюсь до сфинктера.       Да, здесь, именно здесь, я нуждаюсь в тебе. Не думаю, просто чувствую. Толкаю в себя палец, трудно, но тело прошивает такой экстаз! Ввожу на всю длину. Дышать тяжело, кровь ударила в лицо. Я чувствую, как горят мои щеки, уши, шея.       «Да, хорошо. Ещё… Ал, м-м-м-м…» — мысленно плыву к тебе, с тобой, рядом. Меня накрывает. Рука двигается, палец давит на бугорок простаты. Дрожь пробегает по телу, ноги подгибаются, и я кончаю.       «Да-а-а, ха-а-а-а, Ал…» — замираю, дыша, губы пересохли. Тело бьют экстазные конвульсии. Поднимаю голову, перед глазами все кружится. Хватаю бумагу, вытираю руки и член, на автомате натягиваю штаны с трусами.       Перевожу дыхание и подхожу к раковине. Включаю воду, мою руки, поднимаю взгляд и застываю. Вижу в зеркале блядские, с поволокой глаза. Я себя не узнаю. На меня смотрит счастливый, влюбленный человек.       Невидящим взором обвожу кабинку и направляюсь к выходу. Во всем теле легкость. Дохожу до кабинета, ловя на себе заинтересованные взгляды. Про себя думаю: «Поздно спохватились, начальство ебнулось на всю голову. Врачей вызывать не надо. Это не лечится». Достаю белый лист бумаги и делаю раскладку. Хочу написать что-то красивое и поэтичное, вложить все чувства, но, видимо, я эмоционально перенапрягся в туалете, поэтому выходит легкая и немного фэнтезийная сказка. Летал по землям сказочный дракон, Юродивых людей порой встречая. Бороться с ними он был властью наделен, Людей пороки хамством выжигая. Юной, но мудрою душой пленил меня, Такой один, ранимый и жестокий. Если понадобится, то, не пожалев себя, Буду хранить твой сон глубокий. Яростно, всем сердцем я тебя люблю. Я звероловом был, но становлюсь добычей. Всю душу я тебе раскрою и отдам. Создам наш мир. Прекрасен, необычен, Единый, нерушимый. Так ко мне лети. Йогуртом, если хочешь, с ложки накормлю, Дарую поцелуй иль полетим к Луне. Ушко дыханием шаловливо щекочу. Шепну: «Любовь моя», потом скажу серьезно: «О прелестях любви другой ты даже не мечтай. Йух я тебя кому отдам, ты так и знай!» — Жду тебя вечером. Я вернусь к восьми, — постскриптумом приписываю в конце и отсылаю тебе. Уже буквально вижу, как возьму тебя под теплыми струями, сижу как на иголках, мучаюсь, вдруг тебя еще какая-нибудь це-це укусит. — Ну ни фига себе! Да ты просто стихогенератор! Невтерпеж? — ты улыбаешься мне с картинки смайликом, и я радостно мотаю головой, соглашаясь: «Ага, ага. Невтерпеж-ж-ж-ж!» Лихорадочно соображая, что нужно еще продумать стратегический план, как уговорить своего дракона остаться хотя бы до утра. Я, конечно, оптимист, но, как показывает прошлое, бегать ты любишь не меньше, чем мне мозг выносить.       Сижу и рассуждаю про себя, раскачиваясь в кресле в позе «не бей лежачего», закинув руки за голову. На столе так и валяется папка с непроверенным контрактом. Было бы классно, в идеале, пожить немного вдвоем и узнать друг друга, а заодно хоть начать ремонт в твоей однушке. Как ты там живешь, ума не приложу. На честном слове алкаша соседа все держится.       Заходит Эльвира и ошарашенно смотрит на своего начальника. — Алексей, вам скорую вызвать? — смотрю на чашку чая в ее руке. Шальная мысль: «С чего бы это такая забота?» — Нет, не надо, я сам, — улыбаюсь своей помощнице. — Зарплату урезать? Это я тоже могу сам. — Мне оставляют чашку чая и быстренько ретируются от греха подальше.       Настроение прекрасное, хочется тебе что-нибудь написать. Ну, или позвонить и услышать твой голос. Решаюсь на подкол. — Ал, любимый, щетку не забудь, чтобы поутру не пришлось, как мне, зубы пальцем чистить, — при этом думаю, что надо заказать тебе эксклюзивную зубную щетку с черепушками или с драконом. А, нет, лучше с Пикачу. Ты же любишь по анимефестам мотаться. — Лет, я смотрю, у кого-то борзометр конкретно зашкаливает. Я еще не решил, стоит ли вообще задницу поднимать, а некоторые уже на утренний кофе рассчитывают. — Нет, этот парень реально, что ли, нарывается? Я не рассердился, держать себя в руках давно научился. Просто пытаюсь понять, почему ты снова называешь меня этим клубным погонялом и пытаешься срулить? — Тебе мало показалось? Могу добавить для профилактики. Твоя попытка к бегству не состоялась. Пацан сказал — пацан сделал. Стих написал? Написал! Так что, Дракон, отрывай задницу и лети в замок, облюбовывай владения. — А может, тебе еще и трактат о профилактике ЗППП написать? А под владениями ты что имел в виду? А то я могу прям щас прилететь и отлюбить своего стихоплета! — У меня уже руки чешутся всыпать одному не в меру болтливому засранцу. Но это всегда успеется, пока на повестке дня пряники. — А что имел, то и введу! И, да-а-а-а… Люби меня всей душой, но сегодня ты снизу, — пытаюсь договориться полюбовно. — Люблю… Хочу… Может, на пальцах кинем? — Я так и вижу, как ты задорно смеешься, сидя в своем драном кресле. И тоже заливаюсь на весь кабинет, сидя в своем кожаном.       Я даже не заметил, как прошел день за перепиской двух вроде бы взрослых людей, у которых, судя по всему, основательно сдвинуло крышу одним серьезным недугом.       Приехав домой, быстро скидываю одежду и в одних боксерах шарахаюсь по квартире, что-то пытаюсь делать, все время поглядывая на часы. Они отсчитывают двадцать первый оборот, тебя нет. Готовлю себе перекусить, представляя, как бы я тебя накормил всякими вкусностями. Интересно, что ты любишь, кроме кофе, и придешь сегодня или нет? С тобой ни в чем нельзя быть уверенным. Ты просто врываешься в жизнь ночным ветром.       На часах начало десятого, но ты все еще не пришел. Тело изнывает, мне до одури не хватает тебя. Решаю пойти в душ, остудить пыл.       Вода ласкает. Я откидываю голову назад, подставляя под крупные капли грудь, живот. Провожу ладонями по лицу, собирая и откидывая назад волосы. Ладонями спускаюсь к груди. Неосознанно ногтями провожу по соскам. Член дернулся, требуя внимания. Тихий, неконтролируемый стон срывается с губ.       Мой страстный, мой желанный, что же ты так любишь меня мучить? Рука спускается к члену, слегка зажимая его в кольце пальцев. Представляя, что это делаешь ты, шепчу: «Ал, да-а-а-а… хорошо… вот так… м-м-м…»       Но этого мало, как же этого мало! От разочарования слегка закусываю губу, хочу большего. Теплые капли бьют по мне, отгораживая невидимым занавесом от всего мира. И в этом мире ты со мной и ласкаешь меня. Рука наращивает темп, оглаживая большим пальцем по кругу головку.       Я дергаюсь от внезапно возникшего шума. Звон падающих на кафель цепей вырывает меня из моих грез. Выглядываю из-за занавески и слегка расфокусированным взглядом вижу тебя.       Ты стоишь в дверях, прислонившись плечом к косяку, наблюдаешь за мной. Сдергиваешь с себя сетчатую майку и остаешься по пояс голый. Шальная улыбка блуждает на губах. Опускаю взгляд вниз. Кожаные штаны еле держатся на бедрах, недвусмысленно топорщась в районе ширинки.       Возбуждение нарастает с новой силой. Я хочу что-то сказать, но ничего не выходит, с губ слетают только рваные вздохи. Шаг, и ты подходишь к ванне. Брызги воды летят на тебя. Смотрю в твои глаза и, как в трансе, сжимаю член. Из меня вырывается стон. Ты перешагиваешь через бортик, вода водопадом льется на нас, попадает на кожанки.       Я обнимаю тебя, прижимаясь всем телом, оглаживаю оголенный торс, ширинку, слегка сжимаю эрегированного приятеля. Капли фееричными брызгами отскакивают от наших разгоряченных тел. Твой вздох и на выдохе тихий стон. Твои волосы намокают и липнут к спине. Отвожу их с лица. Капли попадают тебе в глаза, заставляя прикрыть их завесой ресниц. Тянусь к тебе, к манящим губам, слизывая с них влагу. Ловлю взгляд, который прожигает и клеймит. Падающая вода окутывает нас своей сущностью, как бы не желая быть между нами, разлетается мокрой пылью. Руки живут своей жизнью, они ласкают, оглаживают столь желанное тело, вода вторит нашим движениям. Меня слегка трясет. Член настолько возбужден, что прижался к животу, отдаваясь тянущей болью.       Ты опускаешь руку, гладишь меня по стволу, по красной головке. Не выдерживаю и стону тебе в губы, выгибаюсь, бедра непроизвольно подаются к тебе навстречу. — Надо снять кожанки, — твой голос вырывает меня из какого-то наркотического транса.       Отрываемся друг от друга. Улыбаемся. Я до сих пор не могу ничего сказать. Понимаю, что надо стянуть с тебя штаны. Присаживаюсь возле твоих ног на колени. Струи бьют меня по спине, плечам. Смотрю снизу вверх на тебя. Падающая вода заливает глаза, но мне все равно.       Пуговица поддается не сразу. Ты мне не помогаешь, а только задорно смотришь на мои потуги. Ширинка, молния. Тяну за пояс вниз, и моему взгляду предстает твой эрегированный член. Ты настолько возбужден, что головка высовывается из-под резинки мокрых трусов. Хочу лизнуть, но надо освободить тебя от одежды.       Ты, виляя бедрами, чтобы помочь снять эту мокрую, прилипшую к телу кожу, смеешься надо мной. Вместе мы справляемся с этим нелегким делом. Откидываю в сторону намокшие кожанки, туда же летят и боксеры. Ты наклоняешься и целуешь взасос, проталкивая язык за зубы. Твои влажные волосы черным занавесом обрамляют мое лицо.       Обнимаю тебя за шею, в поцелуе играю с твоим языком, посасываю его, когда он проникает в мой рот. Одна рука пробирается к твоему затылку, загребаю в кулак мокрые пряди. — Ал, хочу, хочу тебя. Всего, без остатка, — руки гуляют по твоему телу, мышцам груди, горошинам сосков. Накрываю ладонью твой член. — Алекс, я так хочу тебя, — ты толкаешься мне в руку. — Ты сводишь меня с ума! — Мы говорим это практически одновременно.       Твой горячий, пульсирующий член в моей руке. Оттягиваю кожицу, оголяя до предела головку. Большим пальцем нажимаю несколько раз. Я смотрю на тебя, и мне нравится, как ты реагируешь. — Мой, мой желанный, — накрываю член губами, проталкивая вглубь своего рта. Посасываю головку и резко насаживаюсь до конца, расслабляя глотку. Вверх, почти отпуская, и снова до упора. Выпускаю, зажимая в руке, ласкаю яички, всасывая то одно, то другое. Вода стекает по твоему телу и попадает в рот. Слышу твой стон: — Алекс, не могу больше, я хочу тебя, — понимаю, что ты хочешь, но у меня свои намерения. Поэтому распаляю тебя, целуя в головку, снова вбирая до основания в рот. — С-с-с-садюга ты… Я сейчас кончу, не начав.       Всё словно в чудесном сне, и я не хочу из него выплывать. Отпустив тебя, поднимаюсь с колен. — Мой мальчик. Ты сладкий, хочешь попробовать себя? — впиваюсь в твои губы. Ты вырываешься, пытаешься перехватить инициативу. — Ну, Алекс, не упрямься. Тебе же хорошо было в прошлый раз? Давай повторим, — обхватываешь меня за талию, пытаясь повернуть. Упираюсь, понимая, чего ты хочешь. — Да, мой темный, мне было хорошо, но обещай, что отдашься мне после, в кровати, — я даю тебе выбор, улавливая твой взгляд. Твои глаза, они как магнит, обещают, обнадеживают. Но на первом плане свой игривый танец озорства танцуют бесы. — Почему опять я? — Ты упираешься ладонями мне в грудь. – Ну, давай тогда просто вздрочнем… — Прижимаю тебя к себе. Нежно успокаиваю прикосновением пальцев по спине. Целую шею, слизываю капли, прохожусь языком. Вижу, что ты колеблешься. — Что ты со мной делаешь? Я не люблю, не хочу, но с тобой все по-другому. Все не так… — Слушаю твой бессвязный шепот, прикасаясь к ушку губами. — Я так скучал. Прошу. Ал, я никого никогда не просил, но ты другой. Тебя я готов умолять. — Прикусываю мочку, зализываю. Вижу, как мурашки россыпью бегут по щекам и рукам. Обхватываю твое лицо руками, заставляя посмотреть себе в глаза. Не хочу тебя заставлять, но и отпускать — выше моих сил.       Ты желаешь, я это вижу, но, как всегда, мы боремся. Две сильные натуры, два самца, два актива. Повторяю, словно мантру: «Прошу, отдайся». Полушепчу, полумолю, провожу пальцем по приоткрытым губам. Прижимаюсь к твоему лбу своим, смотрю в глаза сверху вниз и тону. — Ну же, я обещаю исполнить твое желание, — я ласкаю тебя одной рукой, другой придерживаю тебя за подбородок, не позволяя спрятать от себя взгляд. Нежно целую и разворачиваю тебя к себе спиной. По твоей спине струятся змейки стекающей воды, завораживают, и я провожу носом по линии позвоночника вслед за ними. Прижимаюсь к тебе всем телом и слегка трусь членом о твои мокрые, напряженные ягодицы. Целую лопатки, шею. Ты выгибаешься под ласками, но все равно упрямишься, чувствую, как сжимаешься. — Ал, прошу, я больше не могу. Я весь день ждал этого. Ну хочешь, я буду снизу. Ты же знаешь, что потом я все равно тебя возьму, не тут, так на кровати.       Ты упираешься лбом в согнутую руку, расслабляешься и немного расставляешь ноги. Да неужели? Уговорил? Отвожу в сторону волосы, поворачиваю твою голову и вижу озорную улыбку на губах. — Ах ты, маленький проказник, значит так? — встаю на колени и целую ягодицы. Слегка развожу и снова целую. Вода стекает по спине и вниз по ложбинке. Ты, явно не ожидая такого, отдергиваешься, вжимаясь в стену. Дотрагиваюсь языком до сжатого колечка. Ты пытаешься увернуться, виляя бедрами. Но я, удерживая тебя в руках, еще раз легким щелчком языка касаюсь твоего отверстия и с усилием проталкиваю язык внутрь, трахаю тебя им, придерживая и разводя ягодицы.       Чувствую, как ты дрожишь, слышу твои пьянящие стоны. Поднимаю голову и встречаю твой затуманенный вожделением взгляд. Кто бы знал, как хочется наказать этого очень дерзкого мальчишку!       Аккуратно встаю и прижимаюсь к твоему телу. Кладу голову тебе на плечо и резко, без предупреждения, ввожу в тебя палец. Сразу на всю длину. Ты, приподнимаясь на носочках, стискиваешь мышцы. Хочется сделать воду попрохладнее, тело все горит.       Начинаю шевелить пальцем внутри тебя, сразу натыкаясь на простату. Другой рукой давлю ровно между лопаток, прижимая тебя к стене. К первому пальцу присоединяю второй. Ты выгибаешь спину, стонешь. — Я вытрахаю из тебя всю дурь! — мой голос хрипит от возбуждения. Я понимаю, что нужно быть понежнее, но остатки разума покидают голову. Во мне просыпается охотник. — Скажи, ты мой?       Ты мотаешь головой, как будто отрицая, но с губ летит еле слышное: «Да-а-а-а…»       Мои пальцы трахают тебя, каждый раз задевая внутри твою струну. Ты прижат к стене. Убираю руку со спины и шлепаю тебя по ягодице. Брызги воды разлетаются в разные стороны. Ты вздрагиваешь, сжимаешься. — Я не слышу. Ты мой? — шлепаю по второй половинке, создавая новый фейерверк брызг. Я не узнаю себя. Что ты со мной творишь? Я никогда не был таким со своими партнерами. Теряю контроль над собой. Кусаю тебя в плечо. И снова шлепок. — М-м-м… — стон слетает с твоих губ. Мои пальцы продолжают двигаться в тебе. — Ты мой? — уже просто рычу тебе и снова обжигаю половинки звонкими шлепками. — Не заставляй меня это говорить, я не могу! — Да что за упертый мальчишка! — Возьми меня, ты и так все знаешь.       Хватаю тебя за волосы, заставляя развернуть лицо к себе, смотрю в твои глаза. Расширенные зрачки, вокруг них зелень с поволокой. Вынимаю пальцы и разворачиваю тебя к себе лицом. Жадный, требовательный поцелуй, и я подхватываю тебя под бедра. Ты обхватываешь меня ногами, крепко сцепив их в замок, обвиваешь шею руками, выстанываешь: — Трахни меня, я сейчас взорвусь от напряжения. — Продолжая целовать, прижимаю тебя к стене и аккуратно опускаю на свой член.       В струях воды ты выгибаешься, стонешь мне в губы. Чуть приподнимаю тебя и опять насаживаю. Это трудно, но отпустить невозможно… Взмах бедрами, и я почти наполовину в тебе. — А-а-а… — твой крик. Эхо гуляет по каменной клетке. Не могу дышать, судорожно хватаю воздух, как рыба на берегу. Вода заливает лицо, попадает в рот, но я не придаю этому значения. Еще движение, еще толчок. Блаженство, я внутри! Ты так сильно сжимаешь меня, что мне самому немного больно. Как в бреду шепчу что-то бессвязное, успокаивающее. Ты обнимаешь меня за шею, чтобы не соскользнуть. Останавливаюсь, пережидаю, давая тебе возможность привыкнуть. — Сейчас, мой желанный, мой огонь, сейчас будет легче, люби-и-имый, — и толчок. Стон с губ моих, стон с губ твоих. Почти выхожу и снова заполняю тебя собой. Это трение сводит с ума. Твоя спина скользит по влажной кафельной поверхности. — Люблю тебя, Леша, — я слышу твои слова, они как музыка. Начинаю наращивать темп, толчки рваные и быстрые. — Да-а-а… да-а-а, Леша, — шепот, как в бреду. Ты мечешься у меня в руках, окутанный паром и брызгами воды.       Понимаю, что долго так мне не простоять, выхожу из тебя, придерживая, опускаю ноги. Перешагиваю через бортик ванны и тяну тебя за собой. Подталкивая к стиралке, укладываю на нее животом и резко вхожу. Сразу беру быстрый ритм. Меня клинит. Я, словно изголодавшийся зверь, терзаю тебя. Раз за разом вхожу и бешено долблюсь. — А-а-а-а… — ты стонешь беспрерывно. Не могу себя контролировать. Одной рукой придерживаю тебя за бедро, другую просовываю под тебя и, зажимая член, начинаю ласкать.       Твои бедра вторят моим толчкам, ты толкаешься мне в руку. Резко вхожу в тебя. То ли в наказание за то, что не приходил, то ли за упрямство.       Шлепки двух тел, запах секса. Убираю руку с бедер и надавливаю на поясницу, заставляя еще больше прогнуться. Несколько движений в тебе, и в мою руку брызгает твоя сперма.       Ты сжимаешь меня особенно сильно, пульсируешь. Еще один толчок, и я взрываюсь, заполняя тебя собой. Упираюсь лбом в твою спину. Держу тебя за бедра, хрипы вырываются из моего рта. — Да-да-да, — ты бессвязно бормочешь. Пытаюсь неосознанно протолкнуться еще глубже. Прижимаю свои бедра к твоим, тяжело дышу. Ты уткнулся лицом в руки, мокрые спутанные волосы прилипли к спине. — Сладкий мой, любимый, — шепчу, как в бреду. Вдыхаю твой запах, целую везде, где могу дотянуться. Слегка приподнимаю тебя и выхожу. Ты обессиленной куклой лежишь на пластиковой поверхности. — Ал, — шепчу. - Ал, все хорошо? — я обеспокоен, только сейчас понимаю, что был резок, несдержан. Провожу ладонью по спине. Ты молчишь. – Ну, посмотри на меня, скажи уже что-нибудь. Ну хочешь — наори, только не молчи, — вижу, как тебя немного потряхивает, но в ответ опять ни звука. — Родной мой, любимый, прости. Я сделал тебе больно? — чувствую, как тебя все сильнее трясет. Не понимая, что происходит, вздергиваю тебя с машинки и вижу твою счастливую, смеющуюся мордаху. — Не-е-ет… Я просто счастлив, — ты обессиленно виснешь у меня на шее. — Мне хорошо… До безумия хорошо.       Меня накрывает такая теплая волна! До спазмов, что сжимаются внутри. Так вот что такое «бабочки в животе». Целую так, как никого не целовал, вкладывая в поцелуй всю радость и благодарность. Счастье накрывает волной, сравнимой с цунами. Ты обнимаешь меня, прячешь лицо на груди, и я слышу твое сбивчивое дыхание. — Я твой, без слов, без мыслей. Просто твой. Я понял это с самого первого взгляда, — шепчешь мне в ухо. — Наша встреча была как удар под дых, выбила весь кислород, все мысли, оставив одну — мне нужен этот воздух, наполненный тобой. — Дрожь пробегает от нахлынувших чувств.       И тут понимаю, что до этого я и не любил вовсе, и то, что я называл любовью, не идет ни в какое сравнение с тем, что я испытываю к этому противоречивому чертенку. — Ты мой воздух, моя еда, вода, ты мое все. Не будет тебя — не станет и меня. Как хочется, чтобы и ты то же самое чувствовал.       Ты снова тихо смеешься. — Я чувствую это даже кончиками волос, с которых стекает вода и капает на пол, — и, на миг посерьезнев, добавляешь: — Что будет завтра, не знаю, но сейчас я с тобой, и я твой. — Понимаю, что не должен держать тебя, ведь ты как ветер, как ураган, сметающий все и переиначивающий. Могу только надеяться, что ты когда-нибудь… — пытаюсь озвучить свое желание, но ты перебиваешь, как будто мои мысли читаешь: — Я не уйду сегодня, лягу с тобой в твою постель, в которой перебывало столько любовников и любовниц, но сегодня это моё ложе и твое, — улыбаясь, смотришь в глаза. Как ты быстро уходишь от серьезных тем и переводишь все в шутку. — Ну ты же знаешь, что домой я никого не водил, и даже с тем, с другим, я жил на квартире, — в который раз оправдываюсь, пытаясь тебя поцеловать, но ты уворачиваешься и толкаешь меня в сторону душа. — Нет, не знал. Иди мойся, мне тоже надо, — опираешься задницей о машинку, скрещивая руки на груди. — Давай быстрее.       Наскоро ополоснувшись, иду в кровать. Ты присоединяешься буквально через несколько минут. Мы лежим рядом друг с другом, я прижимаю тебя к себе, а в голове всплывет старая, давно забытая песня «Засыпай на руках»… Засыпай, на руках у меня засыпай, Засыпай под пенье дождя. Далеко, там, где неба кончается край, Ты найдешь потерянный рай.       Видя твою легкую улыбку, мечтаю: «Пусть ты отыщешь свой рай рядом со мной… Спи, мой мальчик, сладких снов». Не могу удержаться от глупого, но так мучающего меня вопроса: — Тебе было хорошо? — Спасибо, — ты шепчешь мне в ухо. — Было классно. Но в следующий раз я тебя победю! Побежу! Ну, кароч, ты будешь снизу.       Улыбка выползает на моё лицо. Наверное, выгляжу, как тот Иванушка-дурачок, но я счастлив. Прижимаясь к тебе сильнее, шепчу: «Люблю тебя». И потихоньку погружаюсь в сон.

***

— Ну, и долго ты дрыхнуть еще собираешься? — Любимый голос выдергивает меня из утренней дремы. Открываю глаза и вижу тебя сидящим на кровати рядом со мной в позе лотоса, ну, или почти. Даже не знаю, как можно так ноги запутать? Думаю: ты потом сам распутаешься, или тебе помощь понадобится? Мечтательно наблюдаю, как между твоих скрещенных конечностей шевелится и подергивается из стороны в сторону одноглазый змей. — Ал, мне б дудочку в руки, — видя дымящуюся кружку с кофе у тебя в руках и удивленно приподнятые брови, поясняю: — Поиграем в заклинателя кобр, — поднимаю глаза выше и не совсем проснувшимся мозгом не понимаю, зачем у тебя на шее узлом завязана моя черная простыня. Может, тебе холодно, а одеться неохота? Ты немного отпиваешь горячего напитка, морщишь нос. — Хочешь? — предлагаешь мне горькое пойло. Я забираю у тебя кружку, настороженно разглядывая возбужденного чудика в странном прикиде, лихорадочно шелестя шестеренками в поисках ответа на вопрос: что этот задохлик еще придумал?       Ты встаешь на кровати, вижу, как твой писюн качнулся, словно наконечник клюнувшей удочки. Заворачиваешься наглухо в простыню. — Б-р-р-р… — вздрагиваешь и зябко ежишься. Улыбаюсь в кружку, пряча улыбку, когда слышу твой шутливый отчет: Твой черный ангелок дрых без задних ног, Нос уткнув подмышку и сопя под бок. Силы не осталось улететь домой, Так и спал до утра ненаглядный твой.       Уже откровенно смеюсь твоему домашнему театру, придерживая уже холодную чашку, и с архисерьезной миной интересуюсь твоим здоровьем: — Все нормально? Ничего не натер? — Ты смешно корчишь болезненную мордочку. — По-ба-ли-ва-ет. Ну, что поделать? Это все же выход, а не вход, — не могу сдержать смех, видя ахреневшую гримасу на твоем лице. — Пипец, философ! Так, любимый, мне работать надо, я в пещеру погнал. — Вздыхаю, понимая, что тебя не удержат даже не высохшие кожанки. — Прям так полетишь? — Да! — ты откидываешь край черной простыни, обнажая моему взору… Да все обнажая. Вскидываешь руку с зажатым в ладони краем простыни вверх, как плащ, и декламируешь: — Я — ужас, летящий на крыльях ночи… — Счастливо улыбаюсь, наблюдая, как мечешься по комнате в поисках потерянных шмоток, развязывая простынь, одеваешься, пристегиваешь к ремню брюк свои готские цепи. - Ты, рыцарь, давай тоже дуй мыться и на работу. Страну из позы «раком» поднимать. Все, улетел! Загляну, как освобожусь.       К моему удивлению, ты снова накидываешь на себя черный шелк, взмахиваешь им, как крыльями, закрываешь лицо подобно Зорро. Над черной маской сияют два счастливых, хитро прищуренных изумруда. Разворачиваешься и стремительно покидаешь квартиру. Слышу хлопок закрываемой двери.       Встаю, плетусь по твоим следам, думая, как бы мне хотелось посадить тебя на эти самые цепи. Но с тобой этот номер точно не прокатит. Вижу на ручке висящий «черный плащ».       Я стою и прижимаю ткань к лицу, вдыхая твой запах, который остался на ткани… Как наркоман, просто улетаю. Я люблю. Улыбаюсь, как последний идиот. Нет, точно по мне клиника плачет. Иду обратно, сжимая в руках струящуюся ткань.       Спрашиваю себя, когда я успел так сильно полюбить, стать настолько зависимым от одного запаха, взгляда, слова? Ну да, я обратил внимание на этого странного мальчишку сразу, как только увидел. Да, я был счастлив, когда и он меня заметил. Хотя, как выяснилось, заметили мы друг друга одновременно. Да, я радовался, даже когда он говорил колкости и, кажется, недолюбливал меня. Выныриваю из размышлений и понимаю, что это просто сумасшествие, безумие любви. Понимаю, стоило ждать все эти годы, чтобы найти свою любовь. И быть счастливым от мысли, что это взаимно.       Собираюсь на работу. В голове прикидываю план всех намеченных дел. Но очень трудно вообще что-либо соображать, думать, планировать, когда в голове ты. Понимаю, что уже скучаю без тебя, набираю твой номер. — Любимый, а ты не забыл, что за тобой должок? — без лишних приветствий беру дракона за рога. — За мной? Ты о чем вообще? — Ты же мне боулинг задолжал, забыл? Давай на вечер закажем дорожку. — Алекс, я долгов не делаю, а все мои дорожки сейчас ведут в адскую сеть, — ты как-то подозрительно серьезен. — Пойми, я немного занят, мне нужно работать. — И когда ты собирался мне об этом сказать? Как долго ты будешь занят? Сколько мы не сможем видеться? — я откровенно расстроен. Ну что за бесенок? Опять все мои планы обламывает. — Понятия не имею. Это бездонная бочка. Одно знаю, начальство мне на горло так наступило, что пришлось хвост поджать. Давай к выходным? — Значит, в субботу? Через два дня? — затаив дыхание, вслушиваюсь в затянувшуюся паузу. — Да, хорошо, любимый, — это слово теплой волной отразилось в теле. — Надеюсь, что к этому времени всё разгребу.       Середина недели всегда время сложное. Да еще и мысль о том, что два дня видеть то, от чего с души воротило, и не видеть того, кого жаждет все твое существо, неприятно шкрябала по нервам. Нет, я люблю свое дело, но работать желания не было совершенно никакого. Только осознание того, что нужно отвлечься от тяжелых раздумий, подстегивало окунуться в работу.       Лечу по вечернему городу. Как доработал, сам не понимаю. Ты нужен мне как воздух, без тебя задыхаюсь. Ты нужен мне как жизнь, без тебя просто существую.       Дом. Не знаю, чем занять себя. Несколько раз порываюсь тебе позвонить, но останавливаюсь в самый последний момент. Только решаюсь, отметая угрызения, как телефон оживает. На экране высвечивается надпись «Дракон». — Два дня… Как же выдержать эти два дня? — Я слушаю твой голос в трубке телефона. — Алекс, я так хочу тебя увидеть! — На часах одиннадцатый час ночи, и я готов уже сорваться к тебе. — Мне приехать? — на полном серьезе спрашиваю, в голове прикидывая время пути до тебя, это максимум час тридцать. — Нет, не нужно, просто позвони мне по скайпу. — Ничего не понимая, диктую свои данные. — Привет, любовь моя. Соскучился? — Твое лицо на грани видимости. Думаю, что ты опять сидишь в своих сумерках. — Ты каждый раз меня так приветствовать будешь? — Твое лицо заслоняет пушистая бежевая бочина. — Да! Кот, свали, дай нам пообщаться, — ору я полюбившемуся животному, и тот даже отвечает мне своим неизменным «мявк». Смеюсь, видя, как ты отгоняешь своего питомца. — Чем занимаешься? — Я? Работать пытался, только плохо получается. Все мысли вокруг одного рыцаря крутятся. — Вижу, как ты отпиваешь кофе. Думаю, что жаворонкам сейчас без кофеина никак. — Что за мысли мучают мою темную голову? — откидываюсь, утопая в мягкости кресла. — Твою? Темную? — ты смеешься мне с экрана монитора. — Не знаю про твою, а вот мою светлую голову посещают странные видения из твоего темного прошлого. Не хочешь завесу приподнять? — И что же за призраки прошлого беспокоят моего дракона? — интересуюсь, наблюдая, как ты улыбаешься, прищуривая глаза. — Насчет скелетов в шкафу, если тебе интересно, спрашивай. Расскажу все без утайки. Мне незачем перед тобой делать себя лучше, чем я есть на самом деле. Лучше я это буду делать наедине с тобой, когда ты будешь стонать в моих объятиях. — Алекс, а ты можешь еще лучше? Я же с тобой в дурку попаду, — белобрысая задница опять загораживает тебя. — Будешь мне передачки носить? — Нет, не буду, — подхватываю твое игривое настроение. — Я с тобой в одну палату лягу. Тем более что врач у меня знакомый есть, посодействует. — Отлично. А ты мне песенку на ночь споешь? — Мохнатая задница исчезает, и на экране появляешься смеющийся ты. — Конечно, мой темный. И песенку спою, и стишок расскажу, — ты так заразительно смеешься мне с экрана, что я не удерживаюсь и ржу на весь замок. — А про себя расскажешь? — Ты внезапно перестаешь смеяться и становишься серьезным. — Расскажу. Что хочет услышать мой дракон? — Я готов рассказать тебе самые сокровенные тайны своей жизни. И почему я так доверяю тебе? Сам не пойму. Наверное, просто хочу, чтобы ты научился мне доверять без оглядки. — Давно ты свободен? — Ты даже в сети ловишь мой взгляд, и я тону снова и снова в твоем, в этой летней зелени. — Ал, я всегда был свободен до встречи с тобой, — разглядываю твои черты лица. — Но если тебе интересно узнать, как давно я не в отношениях, то скажу, что расстался недавно. Если спросишь, почему, отвечу, что за несколько лет наших отношений я не почувствовал близости и сильных чувств. И хотя я полностью его контролировал, так и не смог доверять. — А девушка? Девушка у тебя как давно была? — Девушки в моей жизни появлялись периодически. С некоторыми я до сих пор дружу, некоторые на меня в обиде. В этом, знаешь, девушки мало отличаются от парней. Когда человек не получает то, чего он эгоистично желает, то всегда винит того, кто был рядом, и никогда самого себя. Одна оставила сильный след в моей жизни, и не только след. Мы дали жизнь. — Да?! Вот это сюрприз! — Смотрю на твою вытянутую мордашку и вытаращенные глаза и сам себе удивляюсь. — Но, знаешь, отец из меня хреновый. Что, не ожидал? Разочаровал? — Страх начинает шкрябать в душе, но врать смысла нет. — И кто у тебя растет? — ты заинтересованно поблескиваешь глазами. — Сын. Но он далеко не такой маленький, как ты мог подумать. — И сколько ему? — Двенадцать лет. — Слышу, как что-то падает. Наверное, чашка с кофе, но, судя по твоему приоткрытому рту, это была челюсть. — Алекс, я в шоке! Слушай, тут не нужно профессором быть, чтоб понять, что ты его на выпускном заделал. — Не смотри на меня так, — пытаюсь считать твои эмоции. Но на твоем лице они мелькают слишком быстро, и их слишком много. - Да, еще в школьном возрасте, — усмехаюсь я. — Не могу назвать это ошибкой, но это было бездумно. Он живет с моей матерью. — Прикольно. Алекс, а почему ты ничего не спрашиваешь обо мне? — ты бросаешь робкий взгляд, и я на минуту теряюсь. — А зачем? Я просто люблю. Если захочешь, сам расскажешь. Я хочу тебе рассказать свою жизнь и рассказываю. Если ты захочешь раскрыть двери своего прошлого, я всегда тебя выслушаю и буду благодарен твоему доверию. Нет так нет, значит, еще не время. — Я не люблю, когда мне лезут в душу, — даже в том сумраке, в котором ты сидишь, вижу, как ты бледнеешь, как гаснут смеющиеся глаза, как сжимаются в тонкую нитку твои губы. — Полезешь, я все оборву. Сразу. — Ал, я никогда не влезу в твою жизнь, куда ты закрыл доступ. Обещаю. И, уж поверь, свое слово я всегда держу, — чувствую напряженность момента и ищу выход из ситуации. — Алекс, я верю тебе. — Так непривычно видеть тебя таким серьезным. — Просто знай, что я тебя не предам в любом случае, — улыбаюсь тебе, неосознанно тяну руку к экрану в желании смести все твои тревоги. Вижу твою улыбку, и у меня сразу полегчало на сердце. — Продолжаем разговор… — Вижу, как к тебе на колени запрыгивает твой мейнкун. — Тут тебя Кот спрашивает, когда ты ему мяса привезешь? — Ну, такому красавцу магазинное стыдно нести. Мне же подмазаться нужно. Так что пусть ждет, когда я на охоту съезжу. И самая лучшая филейная часть лосятины будет его. — Алекс, ты не перестаешь меня удивлять, — две удивленные мордахи смотрят на меня с экрана: твоя и кошака. — Ты охотник?! Насамделишный? Слушай, если ты мне сейчас скажешь, что ты центурианин, то я уже, наверное, не удивлюсь. — Не, ты что, я с Альфа-Центавры. — Брат! Я знал, что найду тебя! - Ну, понеслось! Ты хохочешь из своей пещеры, я загибаюсь в своем замке. Все нормально. — Я знал, что не один на этой планете, — еле выдаю я. Пытаюсь глотнуть воздух. — Да, странный мой, конфайнмент никто не отменял, и твой очарованный странник нашел тебя в этом мире. — Услышав это, я поперхнулся и закашлялся. — Ал, это ты сейчас на каком языке говорил? — стучу кулаком себе по груди. — Как на каком? На нашем, альфасамцовом. Да не заморачивайся, я просто квантовую механику люблю. — Вот теперь пришла моя очередь удивляться. — Приятно удивлен. Расскажешь мне что-нибудь интересное? — Конечно, но только не сегодня. Ложись спать, тебе же завтра на работу. — Улыбаюсь тебе. — До завтра, Альфа. Спокойной ночи. Или лучше — неспокойной? Эротических снов тебе, любимый, со мной в главной роли, — подмигиваю тебе, посылаю чмок и отключаюсь, заметив на прощание яркие эмоции на твоем лице, освещенном экраном ноута.

***

      Вечер пятницы. Единственная мысль, что меня посещает, кроме дум о тебе, это — неужели я дожил? Мне казалось, что время остановилось. Даже бесконечные разъезды и переговоры не могли сдвинуть его с мертвой точки. И вот, закончив все дела, я звоню тебе. У меня грандиозные планы на уик-энд с тобой, только не обломи. — Ал, привет, любимый. Какие планы? Хочешь со мной поехать в берлогу? — Куда поехать? Это что же за место такое? — На дачу. Это я так её называю любя. Так что, поедешь? — Картошку сажать? — Ха-ха. Не смеши. Нет, просто отдохнуть. Вот решил тебя шашлыком побаловать, личного маринада. — Я бы предпочел себя тобой побаловать, но шашлык тоже неплохое предложение, — не выдерживаю и заливаюсь смехом. — Ал, ты хочешь меня на свой шампур насадить? — Смех уже переходит в икоту, как только представляю картину, как ты надвигаешься на меня с явными намерениями, а в руках шампур. — Да, хочу! Насадить, отжарить и облизать всего! — Так и вижу твою улыбку и смеющиеся глаза. Думаю, что если ты не прекратишь меня провоцировать, я прямо сейчас к тебе приеду, всего оближу и отжарю. — Ал, так это - да? Едем? Ты согласен? — не отступаю от своей цели затащить тебя к себе в логово на все выходные. — Алекс, а ты там, как правило, один или с компанией? Просто я не совсем люблю разного рода посиделки. Точнее говоря, я их ненавижу! — Я никого не звал. Хочу провести выходные с тобой одним, — вкрадчиво шепчу тебе в трубку. — Я тебя уговорил? — включаю мегасекси голос. — Уговорил, но я сверху! — ты высказываешь свой вердикт, но мы уже это проходили. — Как всегда, я не против. Я войду в тебя, когда ты будешь сверху, — перехожу фактически на шепот, почти мурлычу тебе. — Зараза! Во сколько выезжаем?       Я так счастлив! Сижу и понимаю, как мало нужно для счастья человеку. Всего-то приручить Дракона. И каждый раз думаю, что приручение обманчиво. Ты добровольно со мной, и от этого еще слаще.