БЕСЫ (приключения блудного Дракона)

— Нет, ты это видел? — развалившийся на полдивана Кот меланхолично смотрит на мои метания по комнате. — Утро у него в одиннадцать часов! Пипец просто! — слышу за окном сигнал. — Ну, все, Кот, покеда. Ты за хозяина. Завтра вернусь, не скучай, — потрепав скотинку по загривку, сбегаю по лестнице вниз.       Жмурясь от ослепляющего в небе солнца и сияющего в проеме опущенного стекла тебя, сразу нацепляю на физиономию покерфейс и темные очки. Погладив по капоту свою белоснежку, запрыгиваю в твоего вороного, едва сдерживаясь, чтоб не засветиться третьим светилом на этом небосклоне.       Ты наклоняешься ко мне. Стягивая с носа солнцезащиту, обжигаешь губы поцелуем, а глаза своей улыбкой. Как-то сразу климат-контроль сбивается, и становится жарко, но ты уже отстраняешься и, выжимая газ, выруливаешь со двора. — Леш, в магазин заедем? — Мы мчимся по трассе, а я в кои-то веки разглядываю пролетающие мимо пейзажи. — Я уже все купил, не беспокойся. — На съезде выруливаем на неширокую дорогу, с двух сторон окруженную лесом. Деревья разрослись так сильно, что местами создают арки из крон. Вспоминаю осла из мультика и тут же декламирую. — А мы уже приехали? — Ты смеешься. Мой взгляд скользит по тебе, опускается с улыбчивого лица на руки, сжимающие оплетку руля. Сильные. — Нет еще. Но уже близко. — Извилистая лесная дорога внезапно кончается, и мы въезжаем в небольшой поселок, где с правой стороны тянутся улочки с домиками, а с левой за забором виден пролесок. Верчу головой, когда ты резко сворачиваешь и едешь по грунтовке. Упираемся в забор, который не сразу можно разглядеть с дороги, лес его скрывает. — Ну что, вот мы и дома. Теперь ты от меня никуда не денешься. Бу-га-га, — изображаешь смех маньяка. — Страшно? — О мой Гот! Я так и знал, что твоя фамилия Сусанин, — притворяюсь до смерти напуганным французом. — Куда завез? Тут, наверное, волки есть. — А вот и не угадал. Насчет волков не бойся, я пострашнее всяких волков, моя черная шапочка, — ты клацаешь на меня зубами и выходишь из авто. Смотрю, как открываешь ворота и, возвращаясь, загоняешь машину во двор.       Выхожу, рассматривая твою берлогу. Красивая фазенда, но видно, что тут еще все на стадии улучшения. Больше всего мне нравится глухой забор и лес с двух сторон. То, что нужно. Можно потеряться от всего мира, почувствовать себя вне всего и всех. В голову сразу полезли порно-мысли, как мы, выпав из времени, предаемся плотским утехам в различных степенях извращенности. — Ал, не стой столбом, давай помогай, — ты вырываешь меня из дерзких фантазий. — И незачем так орать, — заглядываю в открытый багажник и ахуеваю. — Ты что, решил тут на неделю зависнуть? Не, я природу люблю, конечно, но без фанатизма, — беру из поклажи банан и спрашиваю, куда все это нести. Ты улыбаешься и, захватив оставшиеся пакеты, идешь в сторону дома.       Пока ты хозяйничаешь на кухне, путешествую по дому, в котором все дышит тобой. Веду рукой по стене и захожу в зал. Мечтательная улыбка вылезает при виде большого камина и дивана напротив. Зависаю. В голове выплывает картинка: разгоряченные, влажные тела, сплетенные в порыве страсти. Безумный танец любви. Смотришь и не поймешь, где чьи руки, ноги, губы. Позы меняются, жар затопляет тело.       Вздрагиваю, поглощенный картиной, не заметив, как ты подошел. Твои руки скользят по телу, сцепляясь у меня на животе в замок, подбородок ложится на плечо. — Хочешь, к вечеру разожгу? — тихий, мягкий в такие вот моменты голос у меня над ухом, и вот уже по щекам бегут мурашки. — Хочу, — выдыхаю из себя ответ враз севшим голосом. Ты смеешься и целуешь в изгиб шеи. Слишком мало. Слишком быстро отстраняешься от меня. — Пойдем, я тебе дом покажу, — сплетая наши пальцы вместе, спускаемся на цокольный этаж. Оборачиваешься, озорно прищурив глаза. — Ал, ты же азартный. Сыграем? — не понимаю, про что речь, пока не выглядываю у тебя из-за спины. В левой части комнаты, залитый мягким светом, красуется бильярдный стол. Вспоминаю, как звал тебя поиграть в том баре. Блин, вот же… Ведь еще тогда что-то между нами пробежало, вот только я не сразу понял, что.       Оглядываюсь. Странная обстановка для полуподвального помещения и вещи, несхожие друг с другом, удивительным образом уживаются по соседству. Большой деревянный стол с самоваром, при виде которого я только ухмыльнулся и сдержанно кашлянул в кулак, телевизор на стене. Деревянные резные лавки и кожаный диван. Ну, и, конечно, бильярд. Стою рассматриваю все это систематизированное безобразие. — Лет, а что это за помещение? — наблюдаю, как ты устанавливаешь по центру стола треугольник с шарами. Ты поворачиваешь ко мне голову, и у меня мурашки бегут по коже, видя твой озверевший взгляд. — Но-но! У меня есть, чем защищаться, — в доказательство хватаю кий посредине и, как тот ниндзя, пытаюсь им что-то изобразить в воздухе, чуть не залепив себе по лбу. — Это баня, вернее сказать, парная, — ловлю твой взгляд, что так нагло гуляет по моему телу. Что-то ты недоброе замыслил, это точно. — Где баня? Это? — ты указываешь на дверь, и я, кинув кий на край стола, иду проверить, где, что и как.       И правда, парная, с небольшой купелью. Душ и туалет. Глаза натыкаются на веники, и меня просто окатывает жаром. Ох, моя фантазия. Ты на полке, и я с веником над твоим голым задом. В ширинке совершенно неоднозначно напрягся мой фантазер. — Леш, и сколько твоя парилка топится? — как бы между прочим интересуюсь. — Ну, примерно час, а что?       Про себя думаю: «Ты еще спрашиваешь? Да у меня в голове сплошное порево с тобой в главной роли!» — Нет, ничего. Просто подумал, что давно в баню не ходил. Включишь? — делаю покерфейс, а внутри бесёнок разжигает жертвенные костры и, начиная свой танец, шепчет мне: «Ал, мы не должны проиграть. Мы должны выиграть, завалить этого самца, отшлепать веником, а потом трахнуть со всей любовью и безбашенностью». — Конечно, без проблем, — отвечаешь ты, делая вид, что не подозреваешь, какие коварные мысли кипят в моем котелке. Смотрю, как ты стоишь с кием в руке и мелком натираешь кончик, кивком головы указываешь на мой. До чего же шальная улыбка блуждает на твоих губах! — Тебе натереть? — А в глазах тысячи искорок. Ну, точно Бес! — Обойдусь, — хватаю кий, направляю на тебя. — Защищайся, рыцарь! Дракон вызывает тебя на дуэль! — пафосно встаю в позу фехтовальщика. — Кто проиграет, тот и снизу, — не могу удержаться от смеха, видя, как взлетают вверх твои брови.       Твоя улыбка такая невинная, но меня не обманешь. Я научился видеть реакцию твоего тела, и мне это на руку. Ты взволнован, вернее, ты возбуждаешься. Ну что ж, поиграем!       Я в ударе. Чего только не вытворяю, чтобы достичь своей цели и окончательно расплавить тебе мозги. То, изгибаясь, направляю силу удара в шар, загоняя его в лузу. То натираю кий мелком, потом сдуваю с него пылинки, глядя тебе в глаза. М-м-м-м… Твои глаза! В них полыхает огонь, но ты только сдержанно рычишь и сжимаешь кий до побелевших костяшек.       Я выгибаюсь, внаглую выпячиваю тощий зад, разгоняю меж пальцев гладкую рукоять. Прицеливаюсь, быстрый взгляд на тебя. О да… Моя торжествующая улыбка. Смотри на мой зад, смотри, сегодня я буду иметь твой. Удар, и шар в лузе. Я аж подпрыгиваю. — Я выиграл, — ору на весь дом. О-о-о, как же меня накрывает! Ничто не сравнится с этим азартом, когда на кону стоит вожделенная задница. — А отыграться? — бросаешь без особого энтузиазма. — Ага, как-нибудь, когда рак на Фудзияме свистнет, — смеюсь я. — Иди проверь, как там температура в парной.       От всего этого напряжения хочется есть, да и время к обеду. Влетаю на кухню, наскоро сооружаю себе хавчик и решаю обследовать фазенду, пока моя любовь готовится к тому, чтоб его отлюбили.       На ходу откусывая от бутерброда, шествую на второй этаж, попутно заглядывая в комнаты, которых оказалось три. Две небольшие и явно неиспользуемые меня мало заинтересовали. А вот третья, что побольше, явно твоя спальня, была тут же проверена на компромат в виде фото, чужих шмоток и всего того, что бы мне не понравилось, которые я сначала сунул бы тебе под нос как вещдоки, а потом с удовольствием отправил в мусор. Не найдя ничего подозрительного, решаю найти тебя.       Нахожу там, где и оставил: в парной. А ты не терял зря время. Нас уже ждут большие белые полотенца, а воздух пропитан ароматом хвои. — Любимый, ты что, еще не готов? — возмущаюсь, глядя на одетого тебя. — Еще немного, и все будет готово, — твой озорной взгляд, — Чуть поднимется температура и … — ты замолкаешь, встряхивая запаренным веником над камнями. А я зависаю, глядя, как упругие стебли разгоняют воздух. Ты кладешь веник в кадку и улыбаешься. Я сглатываю подступивший к горлу ком. — Я сейчас приду, любимый, можешь пока раздеться и приготовиться… — Чего? Твои слова с трудом пробираются до моего сознания. — К чему приготовиться?! Ты проиграл! — возмущаюсь, вытаращив глаза. — Да к бане приготовиться, счастье мое! - Нет, у меня точно мозги утекли. Ага, через член.       Через несколько минут ты появляешься с пивом. Запотевшие бутылочки привлекают мой взгляд, но твой магнетизм сильнее.       Ты отпиваешь, а я смотрю, как двигается твой кадык. Ставишь бутылку на стол и, потянув за край, снимаешь с себя футболку. А я вижу, как при этом напрягаются твои руки, мышцы груди, пресса. Непроизвольно сглатываю. Тело моментально реагирует. Ты вскидываешь бровь, озорно глядя на меня. Уже просек мое состояние? — Ал, ты париться одетым собрался? — Выхожу из ступора. Скидываю с себя футболку и джинсы, замечаю на мне твой не менее голодный взгляд. Усмехаюсь. По ходу, это, и правда, заболевание, сравнимое с наркотической зависимостью. Мурлычу под нос песню и, виляя бедрами, скидываю последнюю деталь гардероба. Труселя летят куда-то в сторону дивана.       Жар гуляет по всему телу, разнося в каждую клеточку истому. Отпиваю холодный напиток, пытаясь хоть как-то погасить жажду и огонь в животе. Ты следуешь моему примеру и примеряешь костюм Адама. Зуд рождается откуда-то изнутри. Ладони начинает покалывать в желании пройтись по тебе, огладить, оставить на тебе свои метки, царапины, засосы.       Ты протягиваешь мне руку и тянешь на себя. Твой поцелуй с привкусом пенного напитка пьянит получше любого алкоголя. Наши языки сплетаются, а твои сильные руки вжимают меня в себя. Я привстаю на носочки, тянусь к тебе, обнимаю за шею, и мы встречаемся взглядами. — Мы так до парилки не дойдем, — твой голос с хрипотцой и подрагивающий друг, что прижимается к моему животу, выдают тебя с головой. — Так пошли, — смеюсь я и тяну тебя в душевую. Твой взгляд скользит по телу, подмечая, что мое положение ничуть не лучше твоего. Остается только радоваться, что ты не знаешь, что творится сейчас в моей голове.       Прохладные капли чуть остужают наш пыл. Зато парилка обдает горячим воздухом, заставляя тело расслабиться. Ты выплескиваешь на камни воду. Пар поднимается, разнося по небольшой комнате ароматы хвойного леса. — Ложись, — командую. — Я веничком поработаю, помогу твоей тушке достичь нирваны.       Ты лежишь передо мной. Разгоряченное, влажное тело распласталось на полке, подложив под голову руки. Бросаешь на меня взгляд и прячешься в изгибе рук. Вижу твою насмешливою улыбку, и меня уносит. В этом жарком мареве, что обжигает кожу, ты распалил меня изнутри.       Я машу над тобой ароматным веником, нагоняя жар, и во мне все горит. Легкий шлепок по плечам, спине. Ты прикрываешь глаза, жмуришься от удовольствия. Маленькие листочки пристают к влажному и разгоряченному телу. Упругие ветки, лаская, хлещут бока и бедра. Ты вздрагиваешь. — Да-а-а, м-м-м. Хорошо, сильнее…       Едва сдерживаю себя, чтобы не замахнуться и не вдарить тебе со всей дури. Но этот веник не принесет боли, только горячее возбуждение. Размахиваюсь, и веник опускается на твои ягодицы. В жарком пару разносится умопомрачительный звук мокрого шлепка. Снова поднимаю руку, и снова летят эти звуки.       Ты лежишь и млеешь, стонешь. Меня накрывает дикое возбуждение. Жарко… Жарко… Все горит. Приближаюсь к тебе, кладу влажные ветви на спину и веду вниз, стирая прилипшие листья и выступившую влагу, массирую ягодицы и не удерживаюсь, просовываю руку между ног, ласкаю такие горячие яички. Ты приподнимаешь бедра, я захватываю член и оттягиваю на себя.       Ты разводишь ноги, приглашаешь меня. Не могу на это смотреть. Откидываю веник в сторону и впиваюсь зубами в ягодицу. Как голодный звереныш, запрыгиваю на полку, там еще жарче. Пот струится по моему телу, охлаждая его от жара парной. Капает со лба и с распущенных волос. Развожу половинки, терзаю их в руках, тычусь в тебя возбужденным членом. Меня трясет. Ложусь к тебе на спину, жаркий шепот течет тебе в ухо. — Любимый, я не могу. Я так хочу тебя, — не дожидаясь ответа, поднимаюсь, пихаю колено между твоих бедер. Ты влажный, скользкий, и ты — мой. Я это знаю. Развожу половинки и приставляю член к тебе. Ты сжимаешься. Чуть давлю, смотрю, как входит головка, как расходятся мышцы ануса под моим напором. Слышу, как стонешь. Меня уносит. Происходящее — словно во сне. Толкаюсь, вхожу. Я в тебе, но и ты заполняешь меня: мысли, сердце, душу…       Не могу сдержаться, я горю. Звуки шлепающего о тело веника все еще плывут в голове. К ним присоединяются другие звуки: тела о тело, и это уносит сознание в нирвану. Умираю с тобой. Живу тобой. Улетаю с тобой. Люблю тебя.       Ничего не помню, все словно в тумане. Как я кончил, как ты кричал мое имя, а я твое. Очнулся на тебе, еле вернув себя в сознание. Пустая голова и пульс, бьющий в висках, разгоняют в разгоряченном теле такое теплое чувство: счастье. — Мы так и не попарились, — слышу твой хриплый голос. Склоняюсь и целую твою пылающую щеку. Шепчу тебе на ушко: — Мы не попарились, мы отжарились, — чуть пошатываясь, поднимаюсь с тебя. Голова кружится, но телу на это глубоко наплевать. По нему после сильнейшего оргазма гуляет экстаз. Дико хочется пить и наконец-то выплыть из этого жара.       Ты обнимаешь меня под мягкими струями воды, придерживая за талию, я расслабляюсь, откинувшись спиной на твою грудь. — Ал, ты засыпаешь, — твой голос вырывает из полудремы. — Пойдем. – И ты, выключив душ и накинув на меня полотенце, тянешь наверх.       Я просто ныряю в кровать, как есобняллый, с мокрыми волосами. Ты тут же пристраиваешься рядом. Заграбастав мою несопротивляющуюся тушку к себе, укрываешь одеялом. Я отрубаюсь так, словно меня выключили — раз, и все. Сон окутывает нас своими объятиями.       Просыпаюсь от голода. В окне отражаются блики заходящего солнца. Ну ничего себе мы продрыхли! Ты рядом, такой по-детски смешной и расслабленный. — Леха, вставай, зараза, я жрать хочу, — толкаю тебя в плечо, пытаясь разбудить. — В меня за целый день только кофе упало да бутер.       Ты вскакиваешь, как в жопу ужаленный. — А? Что? Кого? — Я аж в сторону отпрыгнул, видя, как ты приходишь в себя. — Ниче! Ты дракона кормить собираешься или как? — потеряв страх, продолжаю наезжать, ибо в желудке беспощадно сосет. — Или ты меня сюда притащил, чтобы с голодухи уморить? Все, я понял твой хитрожопый план! Трахаться до одури, забыв про еду и сон, — продолжаю я свою тираду мозгоебства. — Какой же мой дракон прозорливый! Но голодом морить — не вариант. Ты умрешь от истощения, а я ж без тебя с ума сойду, — ты вылезаешь из тепла постели и роешься в шкафу в поисках одежды. — Так что не боись. Я тебя сейчас и накормлю, и залюблю. — А-а-а! Ну как всегда, у тебя наполеоновские планы. — Я, кутаясь в нагретое нами одеяло, шлепаю босыми ногами вниз. Где-то там, в подземелье, остались мои драгоценные шмотки. — Одевайся, я буду во дворе, — слышу твой удаляющийся голос. Ладно, ладно, оденусь. Только надолго ли? ***       Сизый дымок вьется над мангалом, разнося по окрестностям одуряющий запах и вызывая голодные спазмы в животе. — Ты издеваешься, что ли? — в который раз доебываюсь до тебя. — Щас все волки с округи прибегут на эти запахи, и мне ничего не достанется! Буду тебя глодать. Так и знай! Все косточки обгрызу! — по десятому кругу обхожу мангал.       Ты то ухмыляешься моим наездам, то просто хохочешь, то как-то странно посматриваешь, колдуя над шашлыками и явно испытывая мое терпение на прочность, а желудок на приступы зверского урчания. — Давай сюда! Горячее сырым не бывает! — я уже больше не могу выносить эту пытку и, схватив шампур с мангала, подношу мясо к губам. — Леха! Открывай! — вдруг послышалось из-за ворот. Вздрогнув от неожиданности, злобно зыркаю на тебя. Ты закатываешь глаза, я же прищуриваюсь: уж больно все подозрительно. Так я и поверил в нелепые совпадения и в твой театр. — Присмотри, я сейчас, — ты передаешь мне картонку, которой махал над мясом, и обреченно плетешься к воротам. — А-а-а… думал, спрячешься? Почему телефон выключен? — вижу, как из-за ворот на тебя напрыгивает и виснет какая-то девушка. Как-то мне не по себе стало. — Извини, что без предупреждения, — попытался отцепить от тебя эту пиявку появившийся следом крепкий мужчина. Я изображаю человека-невидимку с покачивающейся над мангалом картонкой. — Проходите, гости дорогие, будьте как дома, но не забывайте, что в гостях, — ты бросаешь на меня взгляд, и даже отсюда я вижу, как ты вздыхаешь. У меня все падает, кроме зажатого в руке шампура. Уж это я никому не отдам. — Кать, если я выключил телефон, значит, на то были основания. Ты должна понимать, что я этот вечер запланировал провести совсем иначе. — Ты идешь в мою сторону. — Знакомьтесь, это Ал. Мой парень.       Бля, я забыл, как дышать. Что же ты творишь?! Смотрю в чужие лица, хочу прочитать на них хоть какую-нибудь эмоцию. Но мужик по ходу нацелился на мой шашлык, и ему глубоко похер, кто и с кем. Однако девчонка с твоими глазами на меня очень даже внимательно смотрит. Ну, сейчас начнется! — А! Вспомнила, где я тебя видела. Ты был с братом на выезде, — девушка приветливо улыбается. — Меня Катериной зовут, — и тут же, переключаясь, тараторит дальше: — М-м-м-м, как у вас тут вкусно пахнет! — Я афигел. Даже так? Мы точно в России? — Кать! — Я аж вздрогнул от твоего голоса. — Если хочешь присоединиться к ужину, иди и нарежь овощи. Нехер тут пляски возле мангала устраивать. ***       Как оказалось, я зря переживал. Компания оказалась не особо шумная, меня никто не дергал, а разговор не напрягал. Катюха все пыталась выведать, где мы и как познакомились, одновременно кромсая траву. Хорошая девочка.       Ты отмалчивался, разливая нам по бокалам красное вино. Серега тихонечко попивал водку и поглощал мой шашлык. Вот его я бы почему-то грохнул. Но, по большому счету, я даже не злюсь, чувствуя у себя на бедре твою горячую ладонь, а в желудке такое вкусное мясо, приправленное грузинским вином.       Скорее чувствую, чем вижу, как ты напрягаешься, сильнее сжимая мое колено. Вскидываю взгляд на тебя, желая понять, что же случилось. Ты смотришь в сторону калитки враз заледеневшими глазами. Еще секунду назад твоё улыбающееся лицо стало напряженным и серьезным.       По тропинке идёт молодой мужчина. Может, чуть моложе нас, в темноте особо не разглядишь. Я разворачиваюсь, чтобы получше рассмотреть, кого это еще принесло к нам на огонек.       Парень вышагивает по тропинке, приближаясь. Что-то неприятно царапает. Он, не отрывая взгляда, смотрит в твои глаза. Смутная догадка проносится в голове и превращается в уверенность. У меня леденеют руки. Точно! Это же он. — Женя, ты зачем здесь? — твой зеленый взгляд встречается с его карим, а мой шарит по гостю.       Среднего роста парень, с неплохой фигурой. Останавливаю взгляд на лице. Миловидное, но не по-женски. Небольшой нос, высокие скулы и мягкий овал. Наверное, главное из достоинств — глаза, большие, молочно-шоколадного оттенка. Ещё задорно вздернутая верхняя губа, которая делает лицо каким-то по-детски непосредственным.       От разглядывания твоего бывшего меня отвлекают подавившийся Серега и матерящаяся Катюха, пытающаяся вернуть мужу возможность дышать. Не понял, они тоже знают визитера? — Леш, можно с тобой поговорить? — Я уже давно перестал улыбаться, но теперь мне откровенно не по себе. — Да вроде поговорили уже обо всем. Если ты для этого приехал, то зря время потерял, а если просто так, то проходи, — я сижу, замерев, забыв про остывший шашлык и недопитое вино. Почему он здесь? Вы остались друзьями? Вы встречаетесь в этой Берлоге? Один за другим вопросы капают в мою чашу ревности.       Переставший кашлять Серега и взволнованная Катерина машут нежданному гостю. Парень идет к столу и тут замечает меня. Взгляд скользит по мне, по твоей лежащей на моем плече руке и другой, что так беззастенчиво сжимает мои заледеневшие пальцы. — Кто это? — Я аж прихуел. И куда девалась трепетная лань, что просила поговорить? — А ты не думаешь, что не вправе такое спрашивать? — ты вжимаешь меня в себя. А мне становится смешно то ли от нервов, то ли от глупости ситуации. — Жень, я тебе говорил, что не один. Это мой парень, любовник, как еще объяснить, чтоб было понятно? — чувствую, что ты раздражен.       Серега снова заходится в кашле, видимо, моим шашлыком подавился, а может, твоей водкой. Меня из ледяного холода перекидывает в жар. Хорошо, что на улице уже темно, а то мои пылающие щеки заметил бы не я один. Как малолетка. Надо брать себя в руки. Незаметно от всех толкаю тебя в бок локтем. Ага, как же, незаметно! На меня глядит Катюха, подмигивая. Да блин же! Кажется, у меня уже черлидер появился. — Пойду новую порцию шашлыков на огонь кину, — ты встаешь и уходишь на кухню, на прощание сжимая мое плечо. Тут же вскидывается Серега и басит: — Леха, я с тобой! Да вы что, сговорились? Тут один за другим бывшие слетаются, а теперешнего на растерзание оставляют. Ладно, спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Мы остаемся втроем, но Катерину я не вижу. Передо мной красным флагом маячит фигура твоего экс-любовника, и меня клинит. Я и так знал за собой эту слабость. Желтоглазую, выносящую мозг даму по имени ревность. И она шепчет мне в ухо холодящие руки мысли. А я смотрю в эти красивые карие глаза и бешусь. — Алекс, — подаю Жене руку, приветствуя. Катя удивленно смотрит на меня. — Ал, ты же Ал, — девушка, явно волнуясь, сумбурно пытается выразить свою мысль. Подмечаю, что ты с сестрой и в этом схож. — Ну, для кого Ал, а для кого и Алекс. — Нет, ты не будешь звать меня, как он. Я чувствую, что дышу как марафонец. Пытаюсь успокоиться и не могу. — Так вот, значит, с кем был мой любимый совсем недавно? — улыбаюсь парню одними губами и ни разу не улыбаюсь в душе. — Евгений, — Женя холодно смотрит на меня, тоже переходя на официоз, вижу, что изучает и оценивает. Сам не понимаю, как открываю рот и озвучиваю крутящийся на языке вопрос: — И часто ты, Евгений, — подчеркиваю интонацией имя, — тут бываешь? — отпиваю из забытого бокала вино и чувствую, как оно горячит заледеневшее нутро. — Да случается. — Еще раз благодарю, не знаю кого, за темноту. Меня кидает в жар. — Да? — удивленно поднимаю брови. — Я бы так не смог, — новый глоток вина мутит сознание. Краем глаза вижу любопытный взгляд Катюхи. — Что не смог? — Ко мне разворачиваются и внимательно смотрят. — Не смог бы искать встречи с тем, кто показал мне на дверь, — вижу, как парень начинает психовать, нервничать. — А мне и не показали, мы по-прежнему дружим. — Прыскаю от смеха, чувствуя при этом, что на улице резко похолодало. Никогда не понимал значения этого слова. — По-прежнему? — задаю вопрос, который царапает душу. — Не так, как бы я хотел.       Складываю руки на груди, закрываясь. Даже знать не хочу, чего бы ты хотел, в голове только одно: «Не лезь к моему парню!» — Ты на что-то надеешься? Все еще? — подначиваю его. — Надежда умирает последней! — Я просто фигею с него. У этого человека с эго все в порядке?       - Закапывай, уже все, издохла, — кажется, я набрался или это адреналин перемкнул все контакты. Бросаю взгляд вбок, вижу, как ты с Серегой жаришь очередную порцию мяса, и твои взгляды, обращенные на меня. Мысленно тебе говорю: «Не переживай, любимый, зубки у твоего Дракона будь здоров. Откушу голову, не подавлюсь!» — Он с тобой наиграется, мальчик, и вернется ко мне. - Почему мне так смешно, когда внутри закипает злоба? Опять это слово, оно в последнее время меня просто бесит. — Пусть играет! Мне нравятся игры с ним. - Нет, дружок, ты не узнаешь, насколько глубоки мои чувства. Мы, не моргая, буравим друг друга глазами, я знаю этот зрительный контакт. Этот вызов. — Значит, сам сбежишь, как только столкнешься с его скелетами в шкафу или в тот момент, когда он озвереет. Ты не выдержишь. Тебе оно надо? Лучше, пока не поздно, откажись и найди другого, — на меня сыплются какие-то глупые предостережения. Слушаю и ничего не могу понять. Лешка? Озвереет? Он о чем вообще? — Евгений, ты пытаешься скелетами гота напугать? — откровенно смеюсь, надеюсь, что следящие за нами зеленые глаза примут нашу перепалку за светскую беседу. — Да я их все вытащу, развешу по стенам и буду любоваться. — Ну что, засранец, съел? Я смотрю на этого парня и не могу поверить, что он столько лет делил с ним кров и постель. — Алекс, ты не первый и не последний в его списке, — чувак явно вытягивает на эмоции, но мы не лыком шиты. — Таких мальчиков в его жизни и постели было немало. — Каких таких? — думаю, что списки я и сам составлять мастак, и хорошо, что нет рядом любимой игрушки, а то бы сто седьмая статья сверкнула бы мне своим неприятным светом. — Так называемые секс-друзья. К одному в Питер, как я знаю, Леша каждый месяц мотается. Ваши отношения не продлятся и полгода. — Чувствую, что еще немного, и взорвусь. — А ты у нас Ванга, что ли, прогнозы составлять? — достал уже, астролог хуев, установки делать. — Это он от тебя отдохнуть мотался, — подливаю масла в огонь. — Ты не вытерпишь его характера и заморочек. Готов сталкиваться со всеми его бывшими пассиями? А сын? Ты знаешь, что у него есть сын? — он зло скалится, видно, рассчитывая, что его козырной туз разобьет все мои карты. Катюха нервно ерзает в шезлонге. — Все, что мне нужно знать, я знаю. — Смотрю, как Катерина покидает нашу теплую компанию, видимо, решает все же позвать тебя вмешаться и разрулить эту перепалку. — Ладно. А если я спрошу напрямую — сможешь ли ты ему дать то, что давал ему я, и чего он все же не принял? Он требователен, ему хер угодишь! — Я закипаю, думая — да с какого хрена?! Я тебе не саб, угождать не стану. — Вот ты правильно подметил, что не принял. Потому что ему это нахер не нужно было. Ему не угодишь? — Мой мозг отключается от злости. — Ему не нужно угождать. Я даю ему то, что он желает, а он мне дает то, что я хочу! — Глаза парня становятся размером с блюдце. Открываю рот, чтобы привести еще кучу аргументов, но так и не договариваю. — Ал, у тебя все хорошо? — вдруг слышу любимый голос и чувствую руку у себя на плече, чуть не подскочив от неожиданности. — Да, конечно, любимый, — накрываю своей ладонью твою. Как же вовремя ты вернулся! Еще бы немного, и в вашем поселке начались бы петушиные бои. — Люблю, — ты наклоняешься и целуешь меня в макушку. — Пара минут, и я принесу шашлык. — Смотрю на Евгения, внутри все кипит. Обвожу взглядом участок, подыскивая место, где получше закопать этого голубка. — Даже так? — слышу уже истеричные нотки в голосе твоего бывшего. Вот паскуда, что тебе неймется? — Леша, ты же не верил в любовь! — парень подрывается с места, пытаясь ухватить тебя за руку. И тут я реально увидел на твоем лице звериный оскал. — Же-е-е-ня, — ты тянешь его имя сквозь зубы, — не нарывайся. Я тебе сколько раз говорил, не трогай меня.       Парень замирает. Я удивлен. Он что, слушается тебя? Он сам по себе такой, или ты его выдрессировал? Вот прикол! Меня не отпускает чувство, что передо мной два тематика. Мастер отчитывает своего Саба. Как же меня это бесит! Ревность заставляет кипеть кровь, при этом напрочь вымораживая тело. — Леша, — выдыхает твое имя этот чудик. Я вижу, как его начинает трясти. Да он еще и истеричка в штанах! Даже как-то жалко стало бедолагу. Я вижу, что он страдает, но так вести себя нельзя. Всегда считал, что как бы хуево тебе не было, надо сохранять лицо. — Не то что бы не верил, я ее не испытывал, — говоришь ты уже более мягко. — А я? Как же я? Мы столько времени вместе! — Начал разгораться скандал. Парень уже на грани. — Парни. Парни! Все, стоп!!! Вы тут еще разборки устройте, — вмешивается в перепалку Катерина, — Лёшик, я сто лет не слышала, как ты поешь. Пожалуйста, порадуй сестричку, — девушка посмотрела на брата глазами ангела. — Я даже за гитарой сбегаю, — подрывается с места и скрывается в доме.       Меня, похоже, так переклинило от всех этих разборок, что не сразу понял, о чем Катюха говорит. Смотрю вслед удаляющейся девчонке и медленно въезжаю. Что? Ты поешь? Гитара? Ахренеть! А ты продолжаешь отчитывать притихшего бывшего: — Женя, еще один такой концерт, и можешь забыть о нашем общении и дружбе, — смотришь парню в глаза, качая перед ним указательным пальцем. — Хотя я уже сейчас глубоко задумываюсь, а получится ли?       Да что за нахер! Слушаю ваш диалог, а сознание выхватывает только отдельные слова, и меня кидает то в жар, то в холод. Общение? Дружба? Вы все еще встречаетесь? И меня вымораживает. Но твоя рука на плече и твоё «люблю» возвращают в тело тепло.       Между тем появляются Катюха с гитарой в руках и Серега с мясом. Девчонка весело щебечет, затыкая всем рты шашлыком и салатами, Серега заливает наши желудки и мозги горючим. Наверное, сговорились сгладить ситуёвину, и конфликт сам собой сходит на нет. Улыбаюсь тебе, не улыбаюсь ему. Спокоен, как в танке, но у меня все внутри кипит. Уж что-что, а накручивать себя я умею!       Смотрю, как ты берешь в руки гитару, перебирая струны, как подкручиваешь колки, настраивая инструмент. Твои пальцы проходятся по струнам, наигрывая какие-то аккорды. Ты замираешь, переводишь взгляд с гитары на меня, трогая нежно инструмент. Льется звук струн, и твой голос, отсекающий нас от всего мира. Глаза в глаза… Как много лет во мне любовь спала, Мне это слово ни о чем не говорило. Любовь таилась в глубине, Она ждала. И вот проснулась, и глаза свои открыла…       Я слушаю, как ты поешь, и уплываю. Эта странная песня, которую я никогда не слышал, в ней столько тепла, в ней твои чувства, и они текут ко мне. Я даже не замечаю, как начинаю глубоко дышать, как забываю и про жратву, и про сидящих вокруг ребят, и про все свои заморочки. Мы словно одни, и ты поешь только мне о своей любви.       Твои пальцы замирают, голос замолкает, возвращая нас в беседку. Жени не видно, я даже не заметил, когда он слинял. — Мы, наверное, пойдем, — на нас как-то странно смотрит Катя. Встав и потянув за руку муженька, который дожёвывал кусман мяса, выдергивает того из-за стола. — Провожать не надо, дорогу найдем сами. — Катён, пока. В следующий раз все же дозвонись. — Девушка улыбается и, взяв Серегу под ручку, тянет его в сторону калитки. — Пока, — только и успел сказать я, прекрасно понимая, что к чему, и почему все так быстро ретировались. Наверное, у нас все на лицах было написано. Не знаю про свое, но твоя шальная улыбка и блуждающий по моему телу взгляд говорили только одно: ребята, пора и честь знать. — Любимый, может, в дом пойдем? Холодно на улице, да и поздно уже, — тонко намекаю на то, что замерз. Ты откладываешь в сторону гитару и обнимаешь меня. — Сейчас моему Дракону станет очень жарко, я даже камин разожгу для этого. - Прихватив с собой бутылку вина, заходим в дом.       Ты обнимаешь меня за талию, тянешь в зал. Легкий чмок в губы, и ты переключаешь свое внимание на камин. Через несколько минут в нем потрескивают небольшие поленья, наполняя комнату призрачными всполохами света, мягким теплом проникая в наши тела.       Смотришь мне в глаза и тянешься рукой. Шаг, и ты, обхватив меня, притягиваешь к себе. Огоньки пляшут на твоем лице, а в глазах плещется лава желания. И этот огонь перетекает в меня. Бутылка из моих рук переходит к тебе. Делаешь глоток, наклоняешься и целуешь в губы, вливая в меня вино.       Я чувствую его обжигающий огонь, или это что-то другое? И уже мало понимаю, теряясь в твоем поцелуе. Обхватывая твою шею, перехватываю инициативу, и ты поддаешься. Чувствую твой ответный трепет. Нас обоих накрывает. Поцелуй перерастает из мягких прикосновений в яростное сплетение языков. Мой стон, твой рык — все смешивается. Покусывание и зализывание: все сильнее, все яростнее. Ты откидываешь голову, и я вцепляюсь в твой кадык, чуть прихватив зубами, рукой захватываю пряди волос и оттягиваю голову на максимум, раскрывая тебя. Жадно целую, вылизываю шею, оставляя на тебе засосы как знак того, что ты - мой, что никому не отдам.       В этих всполохах горящего дерева ты прекрасен. Что-то древнее, мистическое выплывает из глубин твоей души, бесовский взгляд сводит с ума, мы срываем друг с друга одежды. Жар камина освещает наши обнаженные тела, которые в его свете кажутся горящими. И мы горим в своей страсти, в своей любви. Твои руки везде. Сжимают и оттягивают волосы, заставляя открыть шею. Твои губы обжигают, как укусы, распаляя дикое желание.       Ты укладываешь меня на ковер перед камином, нависаешь надо мной. Длинный ворс щекочет кожу. Твои поцелуи покрывают моё тело. Не пропуская ни одного сантиметра, распаляешь меня до предела.       Выгибаюсь дугой, когда твой жаркий рот вбирает мой член до основания. Вцепляюсь в твои волосы и сам толкаюсь навстречу. Не хочу получать удовольствие один, хочу дарить тебе те же ощущения.       Тяну тебя за волосы к себе, ты выпускаешь меня, приближаешься, и наши губы пьют друг друга. В моих глазах бесовский блеск. Обхватываю тебя за шею и, перекатившись, наваливаюсь сверху. В следующий миг приподнимаюсь и, перекинув ногу, сажусь на грудь спиной к тебе, заглядывая через плечо.       Вижу, как ты улыбаешься, как твой язык проходится по контуру губ. Все, чего я хочу в этот миг, передо мной. Склоняюсь к тебе, приподняв бедра, член над твоим лицом. Захватываю в ладонь твой и скольжу по нему губами, чувствуя, как твои губы ласкают мой, как твои руки оглаживаю и сжимают мои ягодицы. Жар камина опаляет кожу, жар твоего тела - душу. Смыкаю губы и двигаюсь по твоему стволу, вбирая тебя как можно глубже, и чувствую, как ты принимаешь мой.       Ощущаю всем телом экстаз, сам толкаюсь в тебя и смыкаю губы на головке, посасывая. Безумный танец наших тел. Твой палец скользит меж моих половинок, дотрагиваясь до сжатых мышц, постукивая по ним, не прекращая языком вырисовывать узоры на моем члене. Толкаешься в меня, вводя палец одним движением почти до середины.       Вскидываю голову, с пошлым мокрым звуком выпуская тебя изо рта. Немного больно от резкого проникновения, но истома заставляет тело реагировать иначе. В животе тяжелеет и сжимает в невидимый узел. Ноги подрагивают, я оседаю на твое лицо. Твои губы плотно обхватывают мой член, палец толкается все глубже. Кожа покрывается испариной.       Все слишком. Дыхание учащается. Хватаю воздух ртом. Хрипы, стоны - все смешивается. Ласкаю рукой твой член, сжимаю и оттягиваю подтянувшиеся яички. Затуманенным взглядом разглядываю тебя. Ты в огне, я огне и вся комната в пламени.       Не хочу быстро заканчивать. Не понимаю, говорю ли я это вслух, или ты, как всегда, улавливаешь мои мысли. Выпускаешь меня изо рта, и уже два пальца покидают меня. Я стою над тобой на четвереньках, и меня всего трясет.       Ты выскальзываешь из-под меня. Я переворачиваюсь, ложусь на спину и смотрю, как ты нетвердым шагом идешь к рюкзаку, что валяется у дивана, вытаскиваешь из него смазку и ленту презервативов. Разворачиваешься ко мне, и я впитываю твой образ. Всполохи огня, влажное от пота тело, возбужденный до предела любящий взгляд.       Ты приближаешься ко мне. Присаживаешься возле моих разведенных ног и ведешь рукой по телу. Рисуешь только для тебя понятные руны, символы. Твой шепот: «Любимый. Желанный. Хочу. Хочу тебя безумно». И у меня все внутри сжимается. Я веду ногой по бедру, животу к твоей груди. Ты ловишь мою ногу и целуешь в косточку, а у меня по телу пробегает волна от столь интимного жеста.       Влажный след поцелуев появляется на колене, бедре. Ты нависаешь надо мной. Твое лицо совсем близко, наше дыхание смешивается. Ты виляешь бедрами, и твой член трется о мой. Наши стоны тонут друг в друге.       Обхватываю твою талию ногами и, выгнувшись, усиливаю контакт. Ты подхватываешь меня под лопатки и тянешь на себя, усаживая на свои колени. Обнимаю тебя за шею и впиваюсь в твои губы, сминаю, терзаю. Трусь всем телом о тебя. Чувствую, как сильные руки вжимают и ласкают.       Вздрагиваю, когда ты дотрагиваешься влажными, холодными пальцами до звездочки мышц. Прикусываю твою губу и смотрю в глаза, подернутые дымкой желания. Сейчас, в полумраке комнаты, они кажутся черными, дьявольскими. Твой палец скользит во мне, дотрагивается до простаты.       Хватаю воздух ртом, тело прошивает ток. Ты выскальзываешь и тут же вторгаешься двумя. Искорки экстаза в каждой клетке, сам толкаюсь, когда ты оглаживаешь во мне бугорок, потираешь его меж чуть разведенных пальцев. Просто плыву.       Вскрикиваю, когда ты вводишь третий. Ты распираешь меня, растягиваешь, готовишь для себя. Все плывет перед глазами - до белых кругов, до фейерверков.       Твои пальцы покидают меня, и я сжимаюсь от возникшей пустоты. Стон с моих губ и твой шепот: «Сейчас, любимый. Все будет...» Тяну руку, шарю по полу, натыкаюсь на лубрикант и презервативы. Отрываю один квадратик и, зажав его в зубах, разрываю упаковку. Вижу, как вздымается твоя грудь от тяжелого дыхания, когда раскатываю по твоему стволу резинку и капаю на самый кончик смазку.       Ты, захватив член, направляешь его в меня. Приподнимаюсь, забывая как дышать. Толчок, и ты входишь в меня, еще один, и ты во мне. Замираю, чувствую твою пульсацию. Ты сжимаешь мои ягодицы. Твои губы шепчут, ласкают. И я скольжу на твоем члене. Сильнее обнимаю. Лбом упираюсь в изгиб шеи, наращивая темп.       Бессвязный шепот, стоны, жар тел, умопомрачительные ласки, и мы, словно в полете, плывем в экстазе любви. Резкий скачок, и я выгибаюсь, откидываюсь на твои руки. Ты аккуратно укладываешь меня на спину и, не выходя, резко начинаешь вбиваться в мое тело, приближая оргазм.       Целуешь ключицы, грудь и, словно изголодавшийся зверь, терзаешь мое тело, яростно входя. Я близок, тело требует разрядки. Сжимаю рукой член и парой движений довожу себя до оргазма. Выгибаюсь в твоих руках, стону, шепча твое имя. Ты резко толкаешься и замираешь, пульсируя во мне. Мое имя летит с твоих губ.       Я валюсь на ковер, раскидав по длинному ворсу руки, ноги, волосы, окунаясь в упоительный экстаз, теряя всякую связь с реальностью. Мы летим, освещенные языками пламени.       Очнувшись, открываю глаза, вижу тебя лежащим рядом со мной. Приподнимаюсь, положив голову на локоть, ласкаю твою горячую, чувствительную после оргазма кожу. Смотрю в любящие глаза и распаляюсь снова. В уголках твоих губ, в прикрытых длинными ресницами глазах проскальзывают игривые искорки. Да, любимый, ты понимаешь меня без слов.       Мои ладони ласкают, мои губы шепчут в ухо: «Леш-ш-ш-а-а-а…», посылая толпы мурашек по рукам и бедрам. Поворачиваю тебя на бок, лицом к пламени, прижимаюсь к твоей спине, трусь о ягодицы стояком. Рука скользит вдоль тела, оглаживая татуировку на плече, выступающие ребра и изгиб бедра, дотягивается до ануса, проникает в тебя, готовя и растягивая. Вслед за пальцами в тебя вторгается мой член, бедра сами начинают свой древний, заложенный богами танец, унося сознание в нирвану. Я вижу контур твоего тела, окрашенный в цвета пламени, слышу твои и свои стоны, перемешанные со словами любви, чувствую, как ты сжимаешь меня, выплескиваясь в мою ладонь, и уношусь вслед за тобой в небеса в накрывающем оргазме.       Я валюсь на ковер, раскидав по длинному ворсу руки, ноги, волосы, окунаясь в упоительный экстаз, теряя всякую связь с реальностью. Мы летим, освещенные языками пламени.       Вдох жаркого воздуха возвращает сознание на землю. Очнувшись, открываю глаза и встречаюсь с твоими. Ты ласкаешь мое расслабленное тело. Смеясь, стягиваешь с члена презик. Меня так накрыло, что я просто забыл о нем. Нежно касаешься приоткрытых губ, твой язык скользит вглубь, но я не сопротивляюсь и не борюсь. Я твой. Ты мой.       Мы лежим лицом друг к другу, упиваясь этой близостью, лаская наши тела ногами и руками. В этом сплетении не поймешь, где чьи. Все едино - тела, души, чувства.       Мы сидим, освещенные отблесками пламени, потягиваем жидкое пламя из фужеров, лаская наши души взглядами и словами. И они распаляют не меньше, чем страстные ласки влажным языком. Ты снова во мне. Мм-м-м-м. Да-а-а-а. Ле-ш-ш-а-а. Аа-а-а-л-л.       Я валюсь на ковер, раскидав по длинному ворсу руки, ноги, волосы, окунаясь в упоительный экстаз, теряя всякую связь с реальностью. Мы летим, освещенные языками пламени… * * *       Солнце скачет по моим ресницам, призывая проснуться. Накрываю голову подушкой, прячась от настырных лучей. Сознание приходит урывками. Вчерашний день. Наш секс и невозможность насытиться друг другом. Потягиваюсь и вскрикиваю: адская боль прошивает поясницу и зад. Отбрасываю подушку в сторону. Пялюсь в потолок, боясь пошевелиться лишний раз. Где я? Ну, допустим, что я загнул. Конечно, понимаю, что нахожусь наверху, в спальне, но как сюда попал, не помню. Во рту Сахара. — Леха, — крикнул я, но вместо привычного голоса из меня вырывается какой-то сорванный хрип.       В голове проносится мысль: «Сколько же сейчас времени, что даже мой совенок встал?!» Хотя что тут думать, уснули мы только под утро, по-любому сейчас время ближе к обеду. Тело начинает отзываться на пробуждение, зов природы приказывает вставать. Еле сползаю с кровати, завернувшись в одеяло, выхожу из комнаты. Чувствую себя старым хрычом. Болит все. Блин, мы что вчера ели, шашлык или афродизиак? Афрошашлык? Шашизиак? Пытаюсь шутить. Ладно, значит, жить буду.       «Это ж надо было так трахаться», — ворча, спускаюсь на первый этаж. С кухни несутся восхитительные запахи еды. Ну, слава тебе яйца, значит, поиски закончились, не начавшись. Захожу и замираю в проеме. Не, бля, где справедливость?! Почему ты стоишь, как будто в тебе ничего не побывало?       Сверлю тебя глазами. Судя по запаху, ты жаришь яичницу. Шаг в сторону, ты тянешься за солью и, постанывая, хватаешься за поясницу, тихо ругаешься по матери, а я расплываюсь в самодовольной улыбке. — Болит? — ты оглядываешься, улыбаешься мне, а я сквозь смех цитирую тебя: — Ну, конечно, это же выход, а не вход. — И тебе утречка, счастье моё, — ты выключаешь газ, поворачиваешься и идешь ко мне как-то подозрительно аккуратно. — Как самочувствие? — интересуешься, обнимая и заглядывая мне в глаза. — Не хуже и не лучше, чем у тебя, любимый. Чем сегодня кормишь? — подкалываю трамвай на повороте и, натыкаясь глазами на пакет сока, жадно пью. — Вчерашним шашлыком, — я чуть не подавился, вспомнив про вчера и, как последствие, сегодняшнюю ночь. — Не, ты что?! Он, наверное, за ночь только усилил эффект, а такого марафона я больше не выдержу, — смотрю на твое удивленное лицо, ты явно не понимаешь, про что я тут сейчас тебе втираю. — Ну, нет так нет. Я яичницу пожарил. Хочешь? — Смотрю на свою домохозяйку и умиляюсь. Какой же ты классный! И как ты столько лет прожил с тем занудой? Не понимаю. — Больше, чем шашизиак. — Подозрения, что ты подсунул мне чего-то возбуждающего, не оставляют голову, хотя, может, это просто адреналин вскипел, или чувство собственника перемкнуло все провода. — Давай уже корми своего дракона, я бы сейчас и слона съел, не то что зародышей своих предков.       Мы завтракаем, болтаем ни о чем. От разбудившего меня солнца на небе ни следа. Накрапывает легкий дождик, напевая в молодой листве свою шепелявую песню. Все так, как я люблю: сумрачно, тихо, спокойно. И ты рядом.       Ты без проблем уступаешь мне водительское кресло, в котором я просто тону. Покидаем, надеюсь, ненадолго, наш маленький островок любви.       Шуршание шин об асфальт да редкое скольжение дворников по стеклу, из проигрывателя льется тихая музыка. Выруливаю на дорогу. Особо не разгоняюсь, просто нет желания, чтобы это заканчивалось. Ты дремлешь рядом, видно, укачанный размеренным движением авто и такой сонной погодой. Я бросаю на тебя взгляды. Вижу, как вздымается твоя грудь. Умиротворение, идиллия, спокойствие. Как перед бурей…