Зверь внутри

Тёплая вода бережно обволакивает обнаженное тело мужчины, сцеловывая с его чуть загорелой кожи осевшую за прошедшие дни космическую пыль и грязь. Шерлок бесшумно сидит на холодном кафельном полу около выбеленной чугунной ванны в томном ожидании того, когда его любовник наконец-то потребует полотенце, чтобы обтереть им блестящие капли. Однако Джон даже и не думает подать голос. Его глаза прикрыты и даже кажется, что он спит, но на самом деле его, словно залитая жидким горячим свинцом, голова полна тревожных мыслей. Сейчас внутри него ведётся настоящая борьба. Одна сторона его души хочет наконец-то вырваться из порочного круга и, оторвавшись от земли, взлететь на небо, чтобы обрести вечный покой среди облаков, другая же половина его внутреннего я, в этот самый миг, больно бьётся о стенки черепной коробки и требует, чтобы ей позволили жить. Тихий всплеск воды, и вот Джон уже тянется здоровой рукой к Шерлоку, чтобы ласково попросить того принести ему его любимый махровый халат, который доброму доктору на рождество подарил друг из Франции, о котором, конечно же, безумный Холмс, к счастью, ничего не знал. – Я помню, что убирал его на верхнюю полку своего шкафа, – будто бы на секунду задумавшись, обронил доктор. – Думаю, что если ты пороешься среди моего хлама, то обязательно разыщешь его. – Тебе действительно так необходим этот халат, Джон. Если ты просто хочешь прикрыться, то можешь накинуть мой шёлковый. Ты же знаешь, что я вовсе не против, чтобы ты носил мои вещи. – Я всё же, предпочту свой. Прошу тебя, обязательно найди его, – с нежностью уронил Джон, одарив Холмса лёгким поцелуем в протянутую к бортику ванны ладонь. Шерлок, одухотворённый подобным жестом, лишь покорно кивнул. Поднявшись с насиженного места, мужчина неуклюже покачиваясь из-за того, что долгое время просидел в неудобном положении, невозмутимо направился в сторону спальни доктора. Джон вновь остался один. Пришло время действовать. Осторожно поднявшись из воды, доктор Уотсон, ступив мокрыми ступнями на на прохладную плитку, полный решимости зашагал в сторону раковины над которой висел крохотный шкафчик со спрятанной внутри аптечкой и старой опасной бритвой Джона. – Господь, – обратился к небу блондин, едва только в левую руку его лёг острый металл, – не прими это за слабость, да не суди меня за трусость. Как только попаду на суд я твой, да будь справедлив со мной, Всевышний, и не даруй пощады, а только лишь искупление. Сказав это, мужчина, стиснув зубы, поднял сломанную руку и уложил её на край фаянсового умывальника, чтобы уже в следующую секунду одним точным порезом вскрыть голубые вены. Порез вышел неглубоким, хотя и достаточно болезненным, кровь тут же запятнала собой лезвие, а затем и девственно белый кафель. Шипя из-за мучительных ощущений, и плотнее сжав челюсть, Уотсон, пересилив себя, всё же перехватил сломанной рукой бритву и занёс опасное орудие уже над левым запястьем. Сделать надрез с помощью такой конечности казалось невозможным, однако доктор всё же сумел чиркнуть по вене. Как это ни странно, но новый порез вышел очень серьёзным и глубоким, потому как Джон не только смог вскрыть вену, но и вместе с этим задеть и перерезать сухожилие. Рыча и практически вопя от ужасной огненной боли, разъедающей сразу обе кисти, блондин уронил бритву на пол и поковылял к ванне, чтобы погрузить руки в воду и тем самым ускорить свою кончину. Джон уже потерял сознание и упал лицом в окрасившуюся в алый цвет воду, когда в ванной комнате наконец-таки появился улыбающийся Холмс. – Я обшарил каждый дюйм, но не нашёл никаких следов твоего халата, Джон. Видимо, твоё настроение значительно улучшилось, раз ты решил таким образом подшутить надо мной. Знаешь, любимый, – уж было начал Шерлок, но тут его взгляд скользнул по кровавой дорожке на полу, ведущей к испачканному алой жидкостью обнажённому телу. Немой ужас застыл на лице потрясённого брюнета. Истошно закричав он кинулся к любовнику и, схватив того за плечи, оттащил от бортика, а затем бережно уложил к себе на колени. – Джон, чёрт возьми, что ты наделал?! Что ты сделал с собой?! Боже! Боже, только не умирай! Умоляю тебя, не умирай! Ну же, открой глаза! Открой! – требовал Холмс, вороша ладонью, испачканной в чужой крови, короткие влажные волосы любовника. Но Уотсон не внимал словам кучерявого брюнета. Пульс его слабел и с каждым кротким ударом сердца Джон всё глубже и глубже погружался во мрак забытья и беспамятства. Шерлока трясло, он просто не знал, что ему делать. Казалось, что он тонет. Тонет в красном озере с солёной водой, в котором обитают плотоядные русалки с лицами убитых им девушек, готовые вот вот утянуть его на самое дно. Шерлоку трудно дышать. Рыжая русалка с лицом покойной Сары Сойер, вынырнув из кровавой ванны, подползает к Холмсу и смеясь ему в лицо, наблюдает за тем, как тот жадно глотает остатки кислорода. Голова начинает страшно кружиться, перед глазами вспыхивают и затухают цветные круги. Рыжая Сара всё ещё заливаясь смехом, медленно касается склизкой ладонью лба Джона. Тот тут же теряет все жизненные краски. Кожа его сереет, а золотые волосы с нитями серебра приобретают пепельный оттенок. – Не тронь его! – бросает Шерлок галлюцинации и, подняв недвижимое тело возлюбленного на руки, бежит прочь. Сара тут же растворяется. Длинные ноги совсем не слушаются своего хозяина и тот, едва не свалившись с лестницы, достигнув первого этажа, мягко оседает на пол и вновь кладёт голову доктора к себе на колени. – Джон, – полным боли голосом только и шепчет брюнет в полуоткрытые губы. А затем в нём наконец-то пробуждается человек.

***

За окном надрывно вопят сирены полицейских машин. За дверью слышатся шаркающие шаги и странные щелчки, похожие на те, что раздаются, когда кто-то снимает пистолет с предохранителя. Шерлок не мигающим взглядом смотрит на входную дверь и в ту же секунду та резко распахивается, впуская внутрь целую дюжину полицейских. Холмс спешно поднимает руки вверх, показывая тем самым, что не намерен противиться аресту. Не молодой рыжий инспектор защёлкивает на тонких запястьях наручники и ведёт преступника к выходу. Лондонский демон пойман. Кучерявый брюнет смиренно закрывает глаза и только тихо роняет: – Пожалуйста, спасите Джона Уотсона.