Подмена

«Чувствую себя неуютно», – думал Ваня, смотря в зеркало с его рост. За всю свою жизнь ему приходилось одевать костюм несколько раз: на выпускной и на похороны деда. И то, те костюмы были не такими дорогими. Сейчас его заставили одеть тёмно-синий. Брюки со стрелкой, белоснежная заправленная рубашка, пиджак с двумя пуговицами – сейчас он был похож не на недавно окончившего университет специалиста в области истории, а состоятельного бизнесмена. В этой одежде парень возмужал, стал чем-то напоминать себе спящего Россию. Та же уверенность, та же сила. Он чувствовал себя другим. Впрочем, так и должно быть. Сейчас он не просто Иван Брагинский, а Россия с таким именем. Когда светловолосый услышал о том, что у них одинаковые имена и фамилии, он был не просто в шоке. Это то странное чувство, когда ты считаешь, что слишком много совпадений. Словно кто-то заранее об этом знал и назвал их одинаково. Поправив воротник рубашки, проверив запонки, Иван стал молиться, чтобы его не заставили одеть ещё и галстук. Не нравились они ему. Словно какая-то удавка, за которую стоит только потянуть, и человек начнёт задыхаться. Неплохой способ убийства, хотя любой способ неплох. Но никакого галстука не было. Министр принёс ему шарф. Старый, бежевый шарф. Иван надеялся, что это всего лишь умелая подделка. Накручивая этот аксессуар вокруг свой шей, парень заметил, что чувство дискомфорта увеличивалось в геометрической прогрессии. Казалось, что он вот-вот себя им задушит. – Нам пришлось снять его с господина... – неожиданно произнёс мужчина. «Что?!» – Иван чуть не подавился воздухом. Резкое желание снять эту вещь тут же охватило юношу. Эта чужая вещь, и, наверное, она очень дорога хозяину. По крайней мере, так думал сам Брагинский. Но его руки схватили и стали говорить, что Россия был бы не против, если это так необходимо. – Главное, не забудь вернуть, – сейчас голос мужчины был не таким, когда Брагинского скрутили, и не таким, когда он с ним разговаривал. Вдох, выдох. Иван спокоен, это всего лишь необходимость. К тому же это не так уж и страшно. Немного потерпеть, чтобы другие страны больше не беспокоили, а потом можно будет забыть, словно это страшный сон. А если ещё и припомнить те условия, на которых согласился парень... Их было три. Первое – никто не должен об этом знать. В это не должны втягивать родных и близких. Ваня всегда дорожил своей бабушкой, он был уверен, что ей не стоит этого знать. К тому же он был уверен, что это всё закончится быстро. Надо же было во что-то верить. Второе – ему предоставят жильё. Домой он приедет, когда всё закончится. Это будет намного удобнее, чем всё время прятаться в случае непредвиденной ситуации. Третье – без приказов. «Я соглашаюсь, потому что заинтересован, не стоит мне указывать. Только просьбы и советы. Вы не мой работодатель», – заявил тогда Иван. Если говорить о ситуации в целом, то Иван вообще не понимал, почему поверил в тот рассказ. Всё равно это казалось неправильным. Да, ему рассказали об их существовании. Ему показали фотографии и исторические данные, где фигурировал Россия, и он оставался там одного возраста. Ему показали все паспорта, которые хранились в этом доме. Их было немало, даже целый шкаф был выделен. Кроме удостоверения личности лежали и другие не менее важные документы. Если бы юноша не изучал бы это в институте вместе с группой любителей, то наверняка бы не поверил. «Доказательства есть», – рассуждал парень. Но эти доказательства были слишком малозначительными. Хорошая подделка, великолепная работа с фотографиями и подозрительность Ивана боролись друг с другом. Однако, что-то другое всё равно заставило его согласиться. – Надеюсь, ты понимаешь, что встреча будет в другой стране на другой территории? – поинтересовался министр, когда Иван был полностью спокоен и готов. Иван кивнул. Да, он об этом догадывался, иначе не было бы нужды так наряжаться. Но было две проблемы. Во-первых, Иван за всю свою жизнь ни разу не выезжал за пределы свой страны, денег и желания не было. Во-вторых – это незнание языка. Никакого. Кроме русского матерного, которым Брагинский владел в совершенстве, познаний не было. Даже на слух парень определять не мог, какой перед ним язык. Может, только буквально пара фраз из мёртвых языков, но не больше. – Встреча будет в Китае, мы договорились. Там вам поможет неплохой знакомый господина Брагинского. А о языке можете не волноваться. Другие, как мы слышали, уже давно привыкли к этому. Мне говорили, что Россия наотрез отказался говорить на, цитирую, «буржуйских языках». Парню показалась, что эту фразу он уже когда-то слышал. Он точно так же говорил своим знакомым.

***

Когда Ивана везли в аэропорт, ему рассказали обо всех правилах и нюансах этих встреч. Их было немного. Правительство никогда не участвовало в этом, но, по словам России, он был там мирным, добрым и очень-очень хорошим. Никто, конечно, убедиться в этом не мог, поэтому приходилось верить на слово. Во-первых, Ивану запретили выделяться. Он должен быть незаметным, послушным и очень вежливым. Всё по правилам этики. Говорить всем «здравствуйте», желать доброго дня, улыбаться. Со скрипом, через не хочу – это никого не волновало. Главное не выделяться. Во-вторых, Иван должен говорить то, что написано у него на бумажке. Его не должен волновать сам текст, он обязан произнести всё. Официальное приветствие, причина отсутствия, цель его прихода, даже сам доклад. Никакой самодеятельности. Если что-то пойдёт не так, это всё равно прописано в памятке. Можно даже читать по бумажке. «Наверное, там все так делают», – сказал министр. В-третьих, это не с кем не разговаривать без нужды. Страны слишком хорошо знали Россию, поэтому вероятность спалиться в неформальном разговоре выше. К тому же, Брагинскому не стоит задерживаться на этой встрече, а значит, нет времени на болтовню. По идее правил было много, но они не были столь важны. Дальше Ивану рассказали, что делать в случае попадания под подозрения. Глупый смех, смена темы – всё было стандартным. – Мне бы не хотелось отпускать вас на эту встречу одного, но мы не ходим туда. Это что-то вроде запрета, – добавил мужчина. – По возможности, постарайтесь не ввязываться ни во что. Помните, что вы не они, но об этом... – Об этом никто не должен знать, я помню, – закончил за него Брагинский. Вся эта монотонная речь и наставления полностью успокоили недо-Россию и заставили взять себя в руки. Он не обложается. Всё же будет просто, главное – действовать так, как ему сказали. «И помни: никакой самодеятельности», – повторял про себя он. – Надеюсь, мы ничего не забыли...

***

Полёт был не таким волнующим и пугающим, хотя мысли о том, что они разобьются, посещали голову Вани. Но, похоже, сегодня явно был его день, ведь всё прошло гладко. «Если так же пройдёт и встреча, я буду рад», – думал он. Из аэропорта его сразу повезли на место встречи. Всю дорогу он перечитывал доклад России, представляя, как выглядят другие страны. Ивану казалось, что они должны быть очень сильными и уважительными, ведь, как показывает практика, история любого государства, неважно какого, очень интересная и захватывающая. А с учётом того, что этим людям не один десяток лет, и они прошли через всё это, то их есть за что уважать. Несмотря на свою неплохую память, мозг Брагинского отказывался запоминать текст. Бедному парню приходилось перечитывать и перечитывать вновь. Он в курсе, что имеет право читать по бумажке, но это слишком заметно... да и стыдно. Вряд ли за столько лет жизни настоящий Россия не знал бы, что произносить. Хотя кто знает. Доехали, по мнению Ивана, очень быстро. Китай – это, вам, не Россия, в частности, Москва с её пробками. Это было большое здание, большее похожее на здание гостиницы, но это далеко не она. Специально для этих встреч оборудовали какое-то здание, о котором знали лишь избранные. Всё же, персонификация стран – миф, который должен оставаться мифом. – Приехали, – немного грустно подметил Ваня. Парень с русыми волосами хотел, чтобы они ехали сюда часов восемь, но удача явно ему не улыбалась. Собрав все документы в портфель, Иван ещё раз поправил "свой" шарф, костюм и воротник рубашки. Вдох-выдох. «Отступать некуда», – сказал себе он. – Удачи, – повернувшись, сказал ему водитель. Кивнув, Иван вышел из машины. Улица встретила его повседневным шумом: спешащие люди и машины, кричащие что-то на своём торгаши. Словно, и Россию не покидал. Однако всё-таки отсутствие родного языка напоминало, что парень далеко не дома. Услышав своё имя, Иван стал искать того, кто окликнул его. Это точно должен был быть «неплохой знакомый господина Брагинского». Всё, что знал он, это его имя. Ван Яо. «Я даже не удивлюсь, если это и есть Китай», – заявил тогда он. К нему подошёл кареглазый азиат, чуть ниже самого Ивана, буквально чуть-чуть. Его тёмные волосы были собраны в хвост на затылке, костюм идеально сидел. Сам неизвестный был на вид мудрым, несмотря на свой возраст, и храбрым. Добрый и заботливый взгляд обеспокоенно оглядел Брагинского. – Давно не виделись, – азиат говорил с акцентом. – Рад тебя видеть. – Да, – немного рассеяно ответил Ваня, – Яо. Были дела, много дел. Парень старался говорить как можно увереннее. Ещё раз оглядев «старого» знакомого, китаец хмыкнул, развернулся к приехавшему спиной и зашагал в сторону нужного здания. Немного потупив на месте, Иван пошёл вслед за ним. «Китай, стой!» – неожиданно вырвалось у русского. Как хорошо, что на улице было слишком шумно, поэтому этого никто не услышал. Вообще никто. Войдя в здание, весь уличным шум остался на улице. Это прям бальзам для ушей. Хотя это значит, что Иван стал ближе к месту встречи, и скоро всё начнётся. Найдя Ван Яо, он заметил, что китаец показывает на дальнюю дверь: – Иди, поздоровайся с остальными, я скоро присоединюсь. – Хорошо, – собравшись с мыслями, сказал Ваня, – Китай. Подойдя к указанному месту, Иван отрыл дверь. И вот тишина коридора сменилась бурными, и не очень, обсуждениями чего-либо. Люди разных национальностей, внешности, разные языки и диалекты, все были не похожи друг на друга. Страх и не спокойствие ушли, оставив лишь интерес и некое облегчение... Ну, пока все страны не замолчали и посмотрели на пришедшего мужчину. На Ивана смотрели и удивлённо, и воодушевлённо, и с волнением, даже у некоторых можно было заметить упрёк. Даже взгляды у всех разные. – Здравствуйте, – криво улыбнувшись и слабо помахав рукой, сказал Брагинский. Проходя к огромному столу, за которым, судя по всему, будут заседать, Россия всё время со всеми здоровался; было ощущения того, что все догадались об их небольшом секрете. Он не говорил ничего больше, но ему казалось, что даже этого уже достаточно – его раскусили.

***

С Иваном никто не разговаривал, не решался даже близко подойти. С одной стороны это радовало, а с другой – нет. Он знал, что о нём что-то думают, знал, что перешептываются по поводу его поведения, но ничего не мог с этим поделать. Оставалось только собраться с мыслями и вести себя так, как тогда перед министром. Китай не торопился приходить, поэтому собрание ещё не начинали. Это дало Брагинскому время на изучения окружения. Пока что ему удалось точно разграничить людей на азиатов и не азиатов. Как бы он не пытался, а понять, кто есть кто, было трудно. Сейчас он проклинал свою неспособность к иностранным языкам. Спустя некоторое время пришёл Яо, и было решено начать. Со словами «ну, наконец-то» все расселись. Официальное вступление, монотонная речь какого-то блондина с немецким акцентом... – Официальная часть окончена, – неожиданно перешли на русский. – Россия, тебе, как давно отсутствовавшему, слово. Немного погодя, Иван понял, что от него хотят. Ойкнув, он только сейчас начал доставать бумаги из портфеля. Мысленно повторяя текст, Ваня понял, что помнит только конец... И то плохо. – Приветствую всех ещё раз, – уже почти достав необходимые документы, начал Брагинский. – Прошу у всех прощения за моё долгое отсутствие... Да где же этот чёртов текст?! Никто ничего не смел произнести. Все были удивлены из-за только что прозвучавших слов. «Текст?!» - подумали одновременно страны. Настоящий Россия никогда не читал по бумажке. Это было очень... необычно. Правило первое: не выделяйся. Одним действием Иван только что это нарушил.