Шепот цикад

— Вот так… — проговорил я, разливая кофе по кружкам. — Все произошло так внезапно… — Твоя бывшая — настоящая стерва… — ответила Алиса без тени смущения или омерзения — просто холодно и со сталью в голосе. Вот уже час, как настенные часы стали объектом ее внимания, и в который раз она стыдливо покрывается румянцем, видимо, вспоминая, как расплакалась у меня на груди. Так любопытно наблюдать за ней и ее манерой молчания или общения. Она была удивительной и очень не похожей на Шерон. Я замечал в ней совершенно иные черты, которые не были присущи прочим девушкам. Совершенно другая личность. Шерон была первой девушкой, с которой я завязал долгие и серьезные отношения. Она слыла первой красавицей в школе, и уже с выпускных классов мы вели бурный и ветреный — типичный для подростков — образ жизни. Так же складывались и наши последующие отношения — ветрено и очень спонтанно, словно все так и должно было быть. Год мы встречались как влюбленные и общались так, как общается парочка. На второй год мы стали жить вместе и вели все ту же бурную жизнь. Но на третий год мы начали чаще ссориться, не сходиться во взглядах. Мы стали реже вести себя, как подобает влюбленным: не целовались, не обнимались по утрам, а наши половые отношения тоже резко охладились. Проще говоря, между нами угасал огонь страсти, но вот так бросить Шерон у меня даже в мыслях не было. Я слишком привык к ней и, что греха таить, слишком сильно любил ее, чтобы вот так вот просто сдаться на этом. Я решил, что нужно что-то делать, но в итоге наткнулся на то, как Шерон за углом моего дома целовалась с другим парнем — беловолосым, с хитрыми красными глазами, один из которых был прикрыт длинной челкой. Но я все равно хотел, чтобы мы были вместе, потому как я по-своему любил ее. Все в итоге завершилось проклятым SMS. Общение с Алисой, если говорить в общем, было мне в диковинку. Я знал все вдоль и поперек о вкусах и привычках Шерон, поэтому после разрыва с ней меня пугала неизвестность в других отношениях. Я знал, что Шерон любила по утрам чай, а я любил пить кофе. Она любила немного побыть ленивой и весь день проваляться в кровати. Она любила, когда я будил ее поцелуем, и улыбалась так нежно и игриво, что я готов был все отдать за эту улыбку. Ее идеалом был принц на белом коне, и она часто, шутя, говорила, что обязательно сделает меня таким. Она читала романы и все время придумывала что-то новенькое, как-либо с этим связанное, и я часто улыбался, видя ее спокойное лицо, хотя иногда она, взрываясь, могла изрядно поколотить меня, если бывала чем-то недовольна. Она была словно принцесса, и если ее разозлить, становилась схожа характером с огнедышащим драконом. А Алиса? О ней я знал так мало, совершенно несвязные вещи. Единственное, что я знал — это то, что я должен не дать ей запутаться. Как однажды чуть не запутался я. Я не хочу, чтобы она испытала ту же боль, что довелось испытать мне. Родная душа отогревала меня от холода, и даже, говоря начистоту, привести ее к себе было моим эгоистичным желанием, желанием смириться с болью и самому утешиться у кого-то на плече, как бы больно и стыдно ни было. Но по мере нашего тихого, ничем не примечательного разговора, состоявшего из мелочей, я стал понимать, что моя встреча с Алисой точно не закончится расставанием. Обязательно случится что-то, что изменит и меня, и ее. Глупо, но в голове расцветали счастливые мысли о том, как бы мы жили вместе. Честно говоря, она мне сразу понравилась как девушка, но сейчас ее сердце было исколото теми же иглами, что и мое, поэтому я сделаю все, чтобы избавить ее от ран — ведь от этого и моему сердцу стало бы хорошо. Мои раны, такие глубокие на первый взгляд, рядом с Алисой казались просто незначительными царапинами. Как же все-таки приятно говорить с человеком, который понимает тебя — ты можешь иногда молчать, зная, что он все поймет. Хоть поначалу Алиса молчала, очень долго пребывая в ступоре, я все-таки смог отвлечь ее. Она сидела все в той же мокрой одежде, и я немного боялся нарушить мирную тишину, которая сейчас пролегала между нами — робкое и ненавязчивое прикосновение к плечу заставило ее немного отвлечься от созерцания больших настенных часов. — Ты как? — Прекрасно! — саркастически отозвалась она, сбрасывая мою ладонь с плеча. — Не нужно опекать меня! Ее глаза все еще были полны слез, а взгляд был пропитан огнем, говорящим, что она не желает сдаваться без боя даже своим чувствам. Ясно. Боится слез, боится показывать слабость другим. До чего же ты гордая, Алиса. — Ты так совсем заболеешь. Может, все-таки примешь горячую ванну? — Извращенец! — уже на автомате восклицает она, пока я устало мотаю головой. — Сказала же, не буду принимать ванну у незнакомого парня! Вдруг ты мои вещи спрячешь, и после, когда мне нечего будет надеть, ты… — Ладно, я понял! — прервал я ее, приложив ладонь к ее рту. — Тогда, может, переоденешься? У меня есть сухая одежда… — Дашь мне что-нибудь короткое… — Да почему у тебя мысли, что я тебя сюда насиловать притащил?? — внезапно взорвался я, покраснев — было все-таки не очень приятно, когда бесконечно называют извращенцем. — Я ведь говорил тебе, что ты можешь идти, если хочешь. — Извини… — пробурчала она тихо, и я внезапно понял, что ненароком обидел ее – накричал на нее. — Ты прости. Я просто замотался сегодня… все равно, я не позволю тебе болеть, и если надо, то и силу применю! — уже шуточно пригрозил я и, схватив ее за руку, повел в комнату, где тут же принялся выуживать из шкафа женскую одежду. Как ни крути, Шерон не забрала все свои вещи, и я решил дать некоторые Алисе — не могу я смотреть, как она дрожит от холода, пусть даже по собственной прихоти. Все, что я нашел — это мягкий махровый халат синего цвета с узором из ракушек. — Дай мне свою одежду. Не стану носить тряпки твоей бывшей… — как-то странно изрекла она, глядя в упор на меня, и я, повинуясь, достал свои шорты на резинке болотного цвета с карманами, а также черную футболку с надписью «RockStar». Хмуря брови, она посмотрела на меня, и я, быстро смекнув, решил побыстрее уйти, дабы не спугнуть ее отвлечение от темы — все-таки так долго не соглашалась и все такое. — И только попробуй подглядывать! — пригрозила она мне, выталкивая из комнаты и захлопывая дверь. — Больно мне хотелось! — надув губы, бросил я саркастично и вышел за дверь. Пока Алиса переодевалась, я немного прибрался в доме — убрал разбросанные вещи. Так как Шерон давно не было, я успел понять, что без ложной заботы с ее стороны мой дом едва не превратился в свинарник, но я вовремя заметил это и стал следить за собой, правда, по утрам еле-еле вставал. Насчет питания… готовка все-таки — дело женское, поэтому первое время было немного непривычно, но я и раньше как-то обходился сам, просто за три года такие привычки притупляются. Проходя мимо комнаты, где переодевалась Алиса, я успел вспомнить, что прошло как минимум минут двадцать, а она все еще там. Тут же мной овладели холод и мимолетный страх того, что она все-таки могла что-нибудь сделать с собой… — Какого хрена?? — дверь ударила мне в лицо, и я мучительно сполз спиной по стене, потирая нос, из которого бежала кровь — явно задет капилляр. — Ивзращуга! Подглядывал, скотина, да? — Да нет же! Я собирался постучать, но ты внезапно открыла! — я отмахивался от ее ударов, которые, кстати, были довольно-таки неслабыми, пока не поймал ее руки в свои и не посмотрел ей в глаза. Она внезапно вспыхнула и, вырвав руки, возмущенно отвернулась, и только сейчас я увидел, что моя одежда… так… офигительно смотрится на ней! Ноги — оголенные, такие стройные, и почему только она прячет их? Фигура такая соблазнительная: точеные бедра, личико — словно кукольное, с приоткрытыми губами, так и просящими, чтобы к ним прикоснулись… Кхм! Ну да, в принципе, это стандартная реакция мужчины на красивую девушку, но сам факт, что меня уже так страстно заинтересовала другая, невольно вгонял в смущение. Вот что значит — давно без внимания. Отвык. — Извращенец! — бросила она, воззрившись на меня, и я только сейчас понял, что все это время без стеснения рассматривал ее, причем остановившись непосредственно на ее груди. — Еще раз твой похотливый взгляд увижу, лицо раскрашу! Сглотнув, я нервно кивнул и, глупо улыбнувшись, почесал затылок, чувствуя, как внутри все напряглось от того, что Алиса ходила вот так вот по моей квартире, почти открыто одетая, не считая футболки, которую она завязала в узел, тем самым оголяя плоский живот и впадинку пупка, что так и приковывала взгляд. Только спутавшиеся от дождевой влаги волосы немного портили картину, но все же Алиса оказалась очень-очень красивой. Похоже, давно мне не хватало женского общества, поскольку один вид Алисы уже заставлял меня ощущать заметную тяжесть и напряженность ниже живота, что незамедлительно стало моей проблемой, и я старался отвести мысли от картин, возникавших в голове. Я прошел мимо нее на кухню и, как только смог отрезвить ум, позвал ее обратно выпить еще по кружке кофе — Алиса тоже, оказывается, предпочитала этот напиток. Немного постояв в нерешительности, она гордо хмыкнула и, пройдя за стол, села, согревая ладони о горячую чашку. Между нами снова повисло молчание, но как ни крути, я ведь должен был хоть что-нибудь выяснить! Было все-таки отчасти интересно, кто такой ее бывший, какие у них были отношения — может, ситуация плевая и пустяковая? — Алиса… — осторожно произнес я, мучительно вспоминая, как она расплакалась у меня на груди, говоря о бывшем, говоря, как любила его — ее глаза так и светились тогда тоской и болью, переливающейся через край. — Послушай… — Если ты действительно думаешь, что я расскажу душераздирающую историю о своем разбитом сердце, то ошибаешься. Зачем тебе вообще знать? — ее глаза отдавали показательной строгостью и хладом, и от этого она мне только больше казалась Снежной королевой из сказок и страшилок — какое совпадение, моя любимая сказка детства. — Зачем… — проговорил я, словно раздумывая над смыслом этого вопроса. — Наверное, потому что я хочу тебя послушать. Я ведь вижу, что тебе плохо, как когда-то было мне, и я всего лишь хочу составить тебе компанию… вот и все ~ Тебя устраивает такой ответ? — Пойдет… — махнула рукой Алиса, переведя взгляд в кружку. — Ты хочешь знать? — Да… — кивнул я. — Ладно… — немного скованно и сдавленно произнесла она. — Правда, единственное, что я могу сказать — так это то, что человек, которого я любила, был старше меня на десяток лет. Звучит глупо и немного абсурдно, но я действительно любила его. Он не был богат или влиятелен. Он был просто человеком, который был мне дороже всех, вот и все. — Так что же?.. — спросил я, с вниманием встретив ее неуверенный взгляд, отражающийся в горячем кофе. — Оказалось, что все это время он был женат, — холодно произнесла она, но даже за этой маской я видел весь ее настрой — хочется разреветься. Но, пообщавшись с ней, пусть и столь короткое время, я понял, что просто так она не разревется, даже если будет знать, что станет легче — женская гордость не позволит ей поступить так. Надо было просто продолжать, в итоге слезы возьмут свое — уж для женщины плакать не стыдно, хоть это она должна понимать. — И тебе он ничего не сказал… — кивнул я, понимая ее боль. — А как зовут этого человека? — Джек… Его зовут Джек… — проговорила Алиса тихо и глухо. Отчего-то ее настроение ярко и быстро менялось от возмущенного к отстраненному, от злого к смущенному. Я так увлекся наблюдением за ней, что не сразу заметил, что и сама она смотрит мне в глаза. Ее глаза цвета аметиста опьяняли меня, но не так, как завораживали глаза Шерон. Глаза Шерон тоже были удивительны, не только цветом, но в них не было того света искренности, что у Алисы. — Как я и говорил… моя бывшая порвала со мной одним SMS… — Стерва бессердечная, вот кто она! — нахмурилась Алиса, и я заметил в ее взгляде решительность. — Только настоящие дуры и бессердечные твари так бросают когда-то любимых парней! Я считаю это кощунством! В кармане внезапно зажужжал телефон, я, кивнув Алисе, мучительно проговорил: «Легка как на помине» — и ответил на звонок (телефон предварительно был поставлен на громкую связь): — Алло? — без энтузиазма и с толикой омерзения проговорил я в трубку. — Оз! Я ведь просила тебя сегодня заехать и забрать свои вещи у меня из квартиры! — я сжал ладони в кулаки, мысленно проклиная этот когда-то любимый мной голос. — Нет. У меня возникли дела поважнее этого… — бросил я, словно плюнул ей в трубку, искоса посматривая на Алису. — Ой, прости. Я, наверное, мешаю ВАШИМ планам? — Ты мешал нам, когда пытался ухаживать за мной весь тот месяц, что… — Оз, милый, кто это? Я думала, эту ночь мы проведем только вместе… — сейчас я пребывал в культурном шоке, наблюдая, как Алиса, выхватившая мой телефон, говорит в трубку игривые и соблазнительные вещи, накручивая прядку волос себе на палец. Она сосредоточенно разговаривала с Шерон, бросаясь такими фразами, как будто разговаривает со мной, а сама Шерон, видимо, думала, что у трубки стою я, и странно возмущалась: — Оз! Что это за крикливая баба у тебя? Оз, ты что, не успела я с тобой расстаться, как ты заменил меня другой? — Крикливая баба?? — зашипела Алиса. — Послушай, ты, маленькая безмозглая масса серой жидкости из пафоса и гламура, я тебе все косточки пересчитаю, и тогда посмотрим, кто баба крикливая, овца ты перекрашенная! Я девушка Оза, а вот про тебя вообще впервые слышу, так что будь добра заткнуть свой маленький поганенький рот, чтобы я больше тебя не слышала, и если ты такая умная, то сама бы и привезла Озу обратно его вещи! После этого весомого монолога я пребывал в полнейшем ступоре и даже побоялся что-либо сделать, слушая их ужасную перепалку, от которой у меня было впечатление, что случилась схватка интересов, влекущая за собой катаклизмы и всеобщие разрушения. Но после того как я пришел в себя… — Э-э-э… Алиса? Зачем ты сказала это все Шерон? — спросил я, сглотнув, ведь Алиса уже давно возмущенно что-то бурчала себе под нос и, похоже, собиралась продырявить мою кружку — так беспорядочно она постукивала ложкой. — Не понимаю! — внезапно воскликнула Алиса, чуть не выплеснув содержимое кружки за ее пределы. — Как ты мог терпеть эту гламурную сучку? Это я крикливая баба? Да ты у меня поплатишься еще, тупорылая скотина! — Али-и-и-иса… — мучительно протянул я. — Ну зачем же так-то? — Она меня взбесила! — ярко сверкнула глазами Алиса, отпивая из кружки уже остывший кофе. — Не понимаю, как ты с ней выдержал так долго! Радоваться надо, что такая, как она, ушла от тебя — а еще лучше было бы бросить ее еще раньше, чем она подумала бы над этим! И вообще! Разве тебе не хотелось хотя бы отмстить ей? Ну, хотя бы самую малость? — Ну… — неуверенно протянул я, не зная, как ответить сразу. — Было возможно. Я и вправду хотел ей отмстить первое время, а сейчас я немного начал отходить... Но в душе до сих пор пусто из-за того, что она наплевательски отнеслась к моим чувствам. — Считай, что я предоставила тебе шанс… — уже более спокойно сказала она, размяв шею, снова глядя на настенные часы и уже более развязно отпивая из кружки кофе. — Эта сучка меня сама взбесила, поэтому я буду рада, если что, насолить ей. Все, что я наблюдал на тот момент, говорило о том, что Алиса знает цену своим словам — я к тому, что она явно трепетно относится к таким понятиям, как «отношения» или «дружба». Взгляд ее был наполнен огнем и злобой по отношению к Шерон, и я даже иронически посмялся в душе над ее словами. Как выдержал? Шерон действительно очень непростая девушка, и когда мы только-только встречались, я хотел бросить затею, но едва я захотел уйти, как Шерон внезапно согласилась на мои условия для свиданий и ухаживаний — успех вскружил голову, и я уже не мог сделать что-либо. Внезапно часы, на которые так неустанно взирала Алиса, пробили одиннадцать вечера. Уже было поздно решать что-либо, и уж тем более волноваться по этому поводу. Алиса стала вдруг молчаливой, и только сейчас я понял, что мы с ней провели уже несколько часов вместе, и сейчас довольно-таки поздно. — Можешь остаться… — протянул я с улыбкой. — Время уже позднее, поэтому… — Губу не раскатывай! — воскликнула она немного грубо. — Я еще не сказала «да». — Значит, можешь сказать? — перегнувшись через стол, я игриво усмехнулся, за что ее ногти тут же впились в мой подбородок. — Ну, попробуй уговорить меня, у тебя прирожденный талант к этому, — поводя моим лицом из стороны в сторону, бросила дерзко она и отпустила зажатый ею подбородок. — Извращенец, не надейся на что-то! Ты просто поднял мне настроение встряской, поэтому пока я останусь, но даже будь хоть четыре утра — могу уйти! — Да не извращенец я… — я устало помотал головой и, улыбнувшись, подумал, что, возможно, это и к лучшему, что я встретил Алису. Недавно она готова была расплакаться, а теперь немного прибодрилась, и я, черт возьми, рад, что Шерон позвонила именно сейчас, как бы иронично и странно это не звучало. Алиса стала вести себя немного развязней и даже захотела осмотреть дом, и, видя некоторые вещи, которые раньше принадлежали Шерон, фыркала и отходила к другим — эти две девушки настолько заочно невзлюбили друг друга. Я же в это время неустанно наблюдал за ней, поскольку видеть, как девушка, которую ты встретил всего несколько часов назад, так внимательно осматривает твой дом — удивительно и как-то странно. Сама по себе она была как кошка — грациозная и такая же опасная. Девушки, которые по натуре напоминают кошку, очень притягательны, но, к сожалению, как говорится во многих сказках и преданиях, «кошка гуляет сама по себе» — Алиса точно подходила под это описание. Было все-таки удивительно вот так за ней наблюдать. Она точно как кошка — не дается чужим, сразу шипит, царапается и кусается, но, как известно, если зверя приласкать, то она и в руки даваться станет, правда, не даст себя заарканить в таких оковах, как «долг», «верность», «только один хозяин» — кошка на то и кошка. Алиса же была еще вдобавок как лиса. У нее даже имя очень подходит лисе — она дерзкая, пугливая и хитрая. Но кошка ей идет больше, и то, как она все время выкрикивает: «Извращенец!», меня уже больше забавляло и внушало задор. Нет, Оз, нельзя упускать такую девушку, как она, из виду — держись на дистанции, а сам — ухо востро! Алиса все же выглядела странно. Слишком яркий румянец на щеках, и что-то она чуть-чуть пошатывается — нездорово выглядит. Я хотел было спросить, что с ней, но она внезапно радостно взвизгнула, увидев у меня в шкафу на верхней полке большой профессиональный фотоаппарат. Вообще, если говорить начистоту, то наверняка ясно, что живу я более чем обеспеченно. Все потому, что мой отец — очень обеспеченный человек, но наши с ним отношения — зверские. Я ненавижу отца, а он ненавидит меня — взаимная ненавистная идиллия, черт возьми! Из-за родства с ним все относятся ко мне так, будто я все беру из отцовского кошелька, но я на самом деле работаю на нормальной работе — для студента, конечно, — и сам вполне зарабатываю себе деньги на хлеб. Именно на еду, что самое странное, все остальное обеспечивают финансы отца — все-таки он настолько богат, что его сын, от которого он отказался, все равно живет более чем с достатком. Вот что странно. Невзлюбил он меня, когда я стал ходить в обычной одежде, общаться с такими людьми, которых он называл «отбросами общества», и ходить по «злачным местам». Спихивая все на плохое воспитание, он просто-напросто стал меня ненавидеть, но, как ни крути, я был наследником его компании — до недавнего времени, перед тем, как он решил все наследство передать Аде, а там уже и выяснилось мое обеспечение. Сестра так переживала из-за того, что мы с отцом разошлись, что, как потом выяснилось, тайком постоянно пыталась обеспечить меня, что сразу задело мою мужскую гордость, так что с сестрой я тоже чуть не поссорился, но все обошлось незначительным спором. Она твердо сказала, что будет помогать мне во всем по той причине, что сама живет в роскошных условиях и не позволит между нами быть «неравенству» — странно, но мило. — Это же Pentax K10D! Он потрясающ! — восклицала Алиса, и впервые я увидел у нее в глазах такой живой огонь интереса и восторга, что заставило меня усмехнуться. Какая улыбка — искренняя и счастливая, переполненная радостью. — Неужели ты фотограф? — Нет… — я рассмеялся, прикрыв рот ладонью и, поставив чашку на стол, подошел к ней. Взяв фотоаппарат, направил объектив на нее. — Так, балуюсь иногда, но он оказался очень сложным для меня, так что я не решился больше брать его в руки. А ты, я вижу, очень неплохо разбираешься в подобном. — Я не фотограф… По крайней мере, не профессиональный, но зная основы, уже можно сделать хорошие фотографии. А вообще… — она отобрала у меня из рук аппарат. — Не подлизывайся! Ты все еще Маньяк-извращенец! — Ну охренеть! — скупо бросил я, расстроившись, и надул губы. — Как хочешь! И вообще! Я пошел в душ! Обиженный на всех и вся, я направился прямиком в ванную комнату — раз уж Алису не заставил, хоть сам помоюсь… *** Белое махровое полотенце было таким приятным на ощупь, что я с улыбкой обтирал мокрые взъерошенные локоны и грудь, на которую падали капельки с кончиков волос. В квартире было тихо, и это меня отдаленно насторожило. Мимолетно ругнувшись, я обнаружил Алису в гостиной, спящей на диване, вот только поза ее не давала мне покоя — как будто ее кто-то либо толкнул, либо она сама упала; а едва я увидел нездоровый румянец у нее на щеках и услышал ее частое дыхание, как понял, что, видимо, она в обмороке. Я быстро оказался подле нее и, взглянув поближе, убедился, что она действительно без сознания. — Скорее всего, перенапряглась окончательно… — заключил я после того, как безуспешно попытался привести ее в чувство. — Алиса… Алиса! Алиса, если ты не очнешься, я тебя поцелую… Я наклонился ниже, чтобы она действительно почувствовала меня, и она немного поморщилась, слабо приподнимая руку. — Убью… — прохрипела она в ответ, и я, улыбнувшись, спокойно выдохнул. Делать нечего — я взял ее на руки и отнес к себе в комнату, по пути отметив, что у нее жар, причем очень даже неслабый. Опустив ее на кровать, я прикоснулся губами к ее лбу и тут же отпрянул — мои опасения подтвердились. У нее была серьезная температура. Вот так и знал, что заболеет! Сглазил, блин! — Алиса! — я легонько потряс ее за плечи, немного похлопывая по лицу. — У тебя жар. В таком состоянии я тебя никуда не отпущу, если ты куда-то собралась. Слышишь? Она не ответила, а лишь с трудом кивнула и тут же сотряслась приступом сухого кашля. А ведь меня не было от силы час! Ох, Алиса… Это действительно так странно. Я встретил тебя несколько часов назад, ты хотела спрыгнуть с моста и покончить с собой от того, что тебя обманул любимый. Я не дал тебе этого сделать и внезапно привел к себе, чтобы поговорить с тобой — ведь я тоже понимал тебя, и мне самому хотелось побыть с человеком, который разделяет мою боль, а теперь ты лежишь головой у меня на коленях, пока я ладонями глажу твои волосы. Твои волосы совсем не похожи на волосы Шерон — когда они у нее намокают, то становятся кудряшками, а у Алисы, пусть и суховаты, и с сосульками от дождя, но черны, как дремучий лес, а запах ее тела и волос смешивается в единый — лесной аромат. Алиса не пахнет, как городская — она насквозь пропахла запахами благоухающей природы, что сразу заставило меня усомниться в том, где она живет. Наверняка вовсе не здесь. Надо же, я так увлекся, что, гладя ее по лицу, зарылся рукой в копне ее волос и, высвободив руку, зацепил рукой одну прядь и поднес к своему лицу, вдыхая запах. Алиса почти не замечала, лишь изредка вздрагивала, когда кончики пальцев скользили по шее и обводили контур лица. В душе забушевала странная буря, которая не предвещала ничего хорошего. Непонятное напряжение во всем теле давало мне понять лишь одно: Алиса определенно мне очень нравится. Немыслимо и нелепо так считать, ведь мы знакомы с ней всего ничего! Но тело говорит само за себя — или же я настолько остервенел без женщины, что мне самому уже по барабану — ведь когда я увидел Алису впервые в своей одежде, я возбудился, и от этого мне не легче. Шерон всегда ходила в закрытых нарядах, и поэтому, как только я видел хоть какую-то часть ее тела обнаженной, я уже начинал хотеть ее, — она знала это и всегда поддразнивала меня, по этой причине я стал тренировать выдержку, так что был спокоен, но после игривых фраз Шерон и ее некоторых жестов… Можно даже сказать, что это она меня затащила в постель, а не я ее. Сейчас же тело уже не слушается меня после контакта с другой девушкой, ведь, если подумать, весь свой путь в отношениях я прошел с Шерон — я даже девственности лишился с ней. Сон сморил меня незаметно, и поэтому, даже не переодеваясь в пижаму, я уснул в халате на кровати вместе с Алисой. Завтра меня ждал классный полет с этой же кровати — но это только завтра.