Дней моих чернота

Прим.Автора: рейтинг главы - NC-17. Люси несказанно была рада тому, что Стинг смог принять ее любовь. Оставалось только вернуть его обратно, домой. У него все еще была семья, переживающая за него. Девушка не знала, насколько все было дома у них плохо, но по словам Юкино и Роуга, Виолетта очень сильно захворала после побега сына, а Вайс взял вынужденный отпуск, потому что не смог справиться со всеми накопившимися проблемами. Так же сестра Стинга сказала, что бабушке вообще ничего не сообщалось, она до сих пор остается в неведении, так как у нее слабое сердце. Всем было страшно за нее, поэтому для нее существует отдельная версия: ее любимый внук уехал отдыхать, а телефон не берет, потому что там плохая связь. Все надеялись, что она скоро покинет Токио, как это обычно делает. Но она задержалась из-за Виолетты, да и хотела его дождаться, что в несколько раз усложняло жизнь Вайса, который старался оградить ее от шокирующих новостей. Хотя бы ее. А то Виолетта уже не выдерживает. Да и он сам, по словам Юкино, выглядит очень плохо. Хартфилия знала, что он не захочет возвращаться домой. Удивительно, как просто теперь ей стало его понимать. Когда все же знаешь о человеке все, то легче читать его мысли. Даже сейчас, когда он делал поздний ужин для нее, при этом зевая на ходу, она понимала, что он очень интенсивно прокручивает момент их поцелуя, думая, правильно ли поступил. Об этом говорили его поджатые будто в досаде губы. Поддавшись некому порыву, Люси обняла его со спины, от чего Стинг вздрогнул, а потом улыбнулся и сразу же расслабился. — Люси, спать не хочешь? — тихо спросил он, продолжая варить суп с лапшой из курицы, такой попросила его сварить Люси. — Нет. Я весь день сегодня спала, потому что с тобой постоянно был Нацу, а я хотела поговорить, — пробубнила обиженно блондинка и уткнулась носом ему между лопаток, громко вздохнув. Эвклиф только усмехнулся, понимая, что не один он разражался от постоянного присутствия Драгнила. — Готово, — спокойно сказал он, поднимая крышку кастрюли. Сама Люси удовлетворенно заглянула за спину, смотря на куриный суп. У нее потекли слюнки от вида этой божественной пищи, тем более она была приготовлена Стингом, а он — замечательный повар. — Не против, если ты поешь в одиночестве? Хочу принять душ перед сном, — Эвклиф развернулся к ней и положил свои ладони ей на щеки, немного сдавливая. — Конечно, — улыбнулась Хартфилия. После ее ответа последовал поцелуй от Стинга, настолько глубокий и проникновенный, что сама Люси почувствовала странные приятные ощущения внизу живота. Она, несомненно, поняла, что это подходившее к ней возбуждение, поэтому в порыве этих самых чувств прижалась к нему посильнее и забралась ладонями ему под футболку. Сам парень резко отстранился и усмехнулся, смотря прямо в ее полуоткрытые глаза. — Не сейчас, — прошептал блондин и отпрянул от нее, чтобы налить супа в тарелку для нее. Люси на ватных ногах ушла обратно на свое место, ожидая еды. Ей казалось, что она не ела лет сто, а когда тарелка с дымящимся ароматным бульоном приземлился прямо рядом перед ее лицом, у нее непроизвольно во рту накопилась слюна. Она выхватила палочки у Стинга и принялась за лапшу. Но при этом было такое странное ощущение, что…она не получила того, чего на самом деле желала. А желала она его. — Приятного аппетита. Не торопись, горячо, — с усталой улыбкой на лице произнес парень и исчез в глубинах свой спальни под звуки, которые издавала Люси, пока втягивала в себя лапшу. Потом он вышел из комнаты и направился в ванную комнату с полотенцем в руках. Люси услышала, как хлопнула дверь за ним и мгновенно перестала втягивать в себя лапшу, вытирая рот от бульона, который успел замарать ее лицо и обжечь губы. Больше всего ей хотелось сейчас не только кушать, но и быть с ним рядом. Второе перевешивало первое. И это…было странное желание. Люси была в полном замешательстве. Впервые ей хотелось сексуальной близости с ним настолько сильно, что сейчас она готова была вломиться к нему на всех парах. Ладонью она прошлась по своему лбу, меря температура. Настолько эти непонятные желания заставили ее почувствовать замешательство, что Хартфилия долгое время тупо пялилась в стену. Было уже поздно. Один поцелуй, а сколько проблем сейчас он принес ей, просто невыносимо. Хартфилия с бьющимся сердцем встала напротив двери в ванную комнату и задумалась о том, что, возможно, не стоит входить. Это понесет за собой определенные последствия. Лишь мысли об этом заставили волну возбуждения прокатиться по ее телу. Она очень часто дышала, и ей казалось, что слишком громко. Ее рука медленно потянулась до ручки и легла на нее, надавливая вниз. Ручка поддалась и мягко отъехала вниз, открывая дверь, которую оставалось только потянуть на себя. Но почему-то она не могла решиться, однако долго думать Люси все же не стала и вошла. В ванной комнате было довольно душновато, даже учитывая, что Стинг мылся в закрытой душевой кабине. Она ступила на мягкий ковер, ощутив его тепло босыми ногами, после этого возбуждение, которое так мучило ее, вдруг стало отходить на второй план из-за стыда. Именно. Люси было жутко стыдно за свой поступок. Зачем вот она вошла? Хартфилия набралась храбрости и посмотрела влево, где и стояла душевая кабина: в ней спиной стоял Стинг, намыливая волосы двумя руками. Хартфилия нервно сглотнула, почувствовав, что хочет к нему туда…странные желания. Она расстегнула первую пуговицу своей пижамы и потерла шею ладонью, всматриваясь в мышцы спины. Блондинка подошла в плотную к двери кабинки, ее пальцы неуверенно легли на пуговицы и стали медленно расстегивать их. Когда Эвклиф понял, что что-то не так и обернулся, то шокировано уставился на нее с открытым ртом. Не то, чтобы он стеснялся ее, на это было как-то все равно, а сам факт того, что его застенчивая и стеснительная в этом плане Люси…зашла к нему в ванную, шокировало его. Явно не просто поболтать же вошла она в ванную к голому парню, ведь так? И как раз в подтверждение его теории, рубашка медленно прокатилось по ее рукам и упало на пол, оголяя ее тело выше пояса. — Л-люси? — нервно спросил он, убирая душ, чтобы случайно не налить за пределы кабинки, так как он открыл дверцы. Люси смущённо молчала, смотря в пол, начиная снимать и штаны. — Постой! — он выключил воду и вышел, в чем мать родила прямо к ней, ступая на теплый ковер. Штаны тоже упали на пол, оставляя ее лишь в трусиках. Его пальцы легли на ее щеки. — Что-то случилось? — Да, — тихо отозвалась она и прижалась к нему всем своим телом, заставляя его снова занервничать. Она заболела? Стинг немного отстранился, посмотрев в ее лицо, но не нашел никаких признаков болезни или того, что она неадекватна. — Пойдем со мной, — все так же тихо и соблазнительно сказала она, взяв Эвклифа за руку. Люси подняла ногу и вошла в душевую кабину, утягивая за собой и парня. С нескрываемым удивлением Стинг наблюдал за тем, как она включает воду, отрегулировав температуру под свое тело, подставляет руки к воде. Стингу показалась, что она малость горячая, но если ей так удобно, то пусть. — Ты точно знаешь, чего хочешь? — улыбнулся Эвклиф, предвкушая то, что будет дальше. Его кровь будоражила непредсказуемость, которая происходила на данный момент. Люси была похожа на изголодавшееся животное, а его это невероятно возбуждало. Хартфилия уверенно подошла к нему и вместо слов положила свои ладони к нему на плечи, блуждая взглядом по его шее и выраженным ключицам. Ее руки медленно стали очерчивать каждый кубик пресса, спускаясь все ниже. Люси вздрогнула, ощутив его теплую ладонь на своей талии. Второй рукой он мягко, но тем ни менее резко, перехватил ее ладонь, которая так и двигалась по направлению к самому сокровенному. — Ты сегодня слишком смелая. Мы ведь только-только встретились, — весело усмехнулся он, прикусив губу. В его глазах можно было увидеть возбуждение, небольшую усмешку и…восторг. Стинг искренне был поражен тем, насколько уверено Люси делала все эти вещи. — А ты много разговариваешь для того, кто уже возбудился, — улыбнулась блондинка, намекая на то, что сейчас его член уперся ей куда-то чуть ниже живота. Стинг не знал, но почему-то это его заставило чувствовать злость. Дерзость ведь каралась в любом случае. И последнее, что Люси увидела, когда он ее развернулся к себе спиной, так это усмешку. Ладони блуждали по всему ее мокрому телу, не жалея нежную кожу, Стинг сжимал ее, заставляя Люси шумно вздыхать и прикрывать глаза. Он схватил ее за грудь одной рукой, а другой медленно прошелся ей между ног, инстинктивно Хартфилия сжала ноги и дернулась в его руках, но вырваться теперь у нее не получится. — Именно поэтому я спрашивал тебя, готова ли ты, — горячий хриплый шепот прямо на ушко, прежде чем порвать ее тоненькие трусики, заставил Люси покрыться с ног до головы мурашками. Она чувствовала, как что-то приятное снова отозвалось внизу живота сладостной истомой. Эвклиф при этом продолжил мучить ее ласками, его пальцы ловко двигались у нее между ног, принося слишком уж мучительные приятные ощущения самой Люси. В тот момент, когда Стинг провел языком по шее, больно прикусывая кожу, Люси хотелось закричать, но крик застрял где-то в горле, а рот так и остался открытым, воспроизводя лишь тяжелый, полный наслаждения, вздох. В этот миг пальцы его левой ладони залезли ей в рот, а она с нескрываемой похотью облизала их и застонала. Он усмехнулся, и впился в нежную кожу плеча зубами, втягивая кожу в рот, оставляя красное пятно. Мокрыми пальцами от ее слюны он коснулся ее сосков, все тело будто поразила молния. Еле заметно Хартфилия дернулась от того, что он с ней вытворял. Губами он приблизился к мочке ее уха и сексуально хрипло дышал, заставляя ее улететь от наслаждения. Хартфилия сомкнула колени вместе и рукой облокотилась о прозрачную дверцу душевой кабины, позволяя себе немного отдышаться. Все ее щеки были красными от перевозбуждения и горячей воды, а глаза, казалось, не хотели открываться. Такое сильное возбуждения она чувствовала впервые, ей просто-напросто снесло голову, а разум покинул ее. Второй рукой она прижала его руку, которая была у нее между ног. Ей хотелось большего, чем просто то, что он ласкал ее. Ему было забавно наблюдать за тем, как она мучается, но он мучил и себя в том числе этим затягиванием. Эвклиф провел указательным пальцем по ее спине, казалось, считая каждый ее позвонок. Он не мог терпеть больше, но ему очень нравилось мучить ее, заставлять ощущать эти сладостные приятные прикосновения, доводить до оргазма, но за миг до него, бездействовать, чтобы она недовольно стонала и двигала бедрами. Это буквально его самого заставляло терять голову и хрипло усмехаться на это. В очередной раз Стинг не смог сдержать довольной улыбки и насмешки, при этом сказав ей на ухо, обдав горячим дыханием: — Вот что бывает за дерзость, Люси, — он со всей силы ударил ее по заднице. Раздался характерный шлепок, и девушка почувствовала боль и то, как тепло после этого разносится по всему ее телу. Он услышал ее громкий хриплый крик. Ему очень сильно понравилось эти грязные шлепки и те звуки, которые Люси издавала после них, дергая бедрами. Он медленно провел ладонью по ее ягодицам, сильно сжимая, пока Хартфилия тяжело дышала и, сама недовольно постанывая, просила еще. Стинг снова ударил по ним пару раз, оставляя красные следы на нежной коже. Пару раз Люси вскрикивала от неожиданности, прижимаясь возбужденными сосками к холодному стеклу душевой кабинки, но ей это безумно нравилось. И в эти моменты Эвклиф не выдерживал и с хриплым вздохом сжимал ее бедра. Блондин видел, что она уже не может стоять от этой приятной пытки, поэтому больше ничего не спрашивая, резко вошел в нее, заставляя Хартфилию громко вскрикнуть и выгнуться, снова прижимаясь к прозрачной стенке. Стинг от того, как у нее там все было узко, тихо постанывал прямо ей в ухо, а потом отпрянул, целуя напоследок плечо, и схватился за бедра, начиная интенсивно двигаться в ней, закатывая глаза от удовольствия. Люси стонала, что есть мочи, совершенно не стесняясь всего того, что происходило между ними в этой душевой кабинке. А Эвклифа это заставляло чувствовать непонятную эйфорию, как будто бы он слушал любимую музыку в машине на полной скорости. И сам невольно сквозь хриплые вздохи постанывал от наслаждения. Он прижался к ней и, тяжело дыша ей прямо в ухо, произнес: — Кричи. Громче. Люси от наслаждения закатила глаза и протяжно вздохнула, издавая сладостный стон. Она была уже на пике. — Стинг, ах, — сквозь бесконечные стоны она произнесла его имя, что вознесло Стинга на вершину удовольствия. У него даже пробежались мурашки. И проводя руками по ее груди, он еще резче начал двигаться в ней. В этот раз парень кончил первым, двигаясь в Люси, пока она не закричала его имя в последний раз и не опустилась на колени, тяжело дыша. Девушка тяжело дышала, а ее ладони уперлись в стекло душевой кабины. Тело ее мелко тряслось и иногда вздрагивало от приятных сладостных судорог. Эвклиф невольно взглянул на ногу и очень сильно разволновался. Наверное, было очень больно, а он все равно вытворял с ней такое. — Люси, как твоя нога? — обеспокоенно спросил Стинг. Блондинка только расслабленно повернулась к нему и улыбнулась. — Ты ведь давал мне обезболивающие, так что…все нормально. — Тогда помоем тебя немного, — в следующую секунду Люси почувствовала запах мужского шампуня, но совсем не воспротивилась тому, что именно им Стинг решил помылить ее голову. — Теперь спать хочешь? — усмехнулся весело парень, пытаясь смыть шампунь с ее волос. — Да, — улыбнулась Хартфилия, делая небольшие попытки, чтобы встать, но получилось лишь с помощью Стинга. Ей было невыносимо жарко в этой кабинке, и хотелось поскорее выйти из нее. Что она и сделала, просто открыла дверь и ступила ногой на мягкий ковер, пока Эвклиф выключал душ. И это самое божественное чувство, когда ты сильно напарился в ванной и выходишь из нее в прохладную квартиру, чувствуя, как можешь дышать. Парень достал откуда-то полотенце и довольно улыбался, смотря на ее расслабленный вид, заботливо вытирая сначала ее тело, потом и свое. — Иди сюда, — широко расставил руки Стинг, приглашая в свои объятия. Люси устало обняла его за шею и прикрыла глаза, чувствуя, как он легко подхватил ее под ноги и понес из ванной. — Ты так и не доела, — укоризненно высказался парень. — Прости, — улыбнулась она и чмокнула его в шею, постепенно засыпая под размеренные шаги Эвклифа. Она даже не заметила, как заснула и ее бережено уложили в кровать, обнимая и накрывая одеялом.

***

Первым делом Нацу проснулся и принял душ. В школу сегодня не собирался, потому что приехал в три часа ночи, а вставать уже спустя четыре часа ему явно не хотелось. Парень довольно посмотрел на настенные часы, отмечая, что время уже обед, а значит, школа безвозвратно пропущена. Другого от себя он и не ожидал, поэтому не скрывал довольной улыбки. Он взял в руки свой разбитый телефон и вздохнул. — Ну…с кем не бывает, — безразлично сказал он, нарушив тишину своей квартиры. Телефон в руках отозвался звуками приветствия и включился. Через пару секунд его буквально стало разрывать от многочисленных сообщений и пропущенных звонков. С досадой Нацу подумал, что большую часть всего этого составляли сообщения от его отца. Причем они были весьма не поощрительного характера. Драгнил накануне предупреждал свою сестру, а та, кажется, совсем забыла о его просьбе поговорить с Игнилом. Теперь еще одна проблема, которую стоит решить немедленно. Он позвонил своему отцу, нарвавшись на кучу гневных комментариев о том, что Нацу поступает безответственно, пропадая на целые сутки и вообще вызвал к себе на ковер с допросом в отдел полиции. Улыбка с лица мгновенно исчезла, а настроение испорчено. Медлить было тоже нельзя, поэтому сразу после позднего завтрака Нацу поехал к отцу в главное управление полиции. Машину ему Лисанна подогнала точно на то место, куда сам парень ее и ставит, за что мысленно поблагодарил ее. Путь эмоционально дался Драгнилу очень тяжко. Казалось, что время тянется слишком долго, и все было как-то зловеще. А когда он зашел в здание главного управления, так от волнения Нацу аж вспотел. Сейчас будет что-то страшное. Его отец в принципе неплохой человек, в меру строгий, справедливый, но внушающий местами страх. И даже сейчас, когда ему уже восемнадцать лет, Нацу не без страха в глазах зашел в огромный кабинет своего отца, который в своей форме вальяжно заседал и что-то пристально осматривал у себя в руках. Это была золотая классическая зажигалка из метала, которая звякала при каждом открытии и закрытии крышки. У него было задумчивое и озадаченное лицо. А звонкое звяканье действовало на нервы Нацу, будто бы это часы, отсчитывающие секунды до его смерти. Отец Нацу был очень высокого роста и широкоплеч, словом, богатырь. Взгляд был необычным: серо-зеленые глаза, как будто бы покрытые дымкой, они как загадка, в них хотелось постоянно вглядываться, будто бы он знает какую-то незримую истину, скрытую от глаз всех людей. Эту особенность замечают все, кому когда-либо посчастливилось встретиться с ним один на один. У него была чуть смугловатая кожа и насыщенно-рыжего цвета волосы, почти переходящие в алый. А на лице грозно выделялись два шрама: один пересекал глаз, а второй крестообразно рассек щеку. Но несмотря на эту довольно грозную характеристику, Игнил был довольно мягким во многих вещах, не теряя своей справедливости. — Пап, привет, — глупо захихикал он и почесал затылок. Игнил поднял на него усталый взгляд и усмехнулся. — Выглядишь неплохо, сынок. Жду объяснений, — мужчина кивнул на рядом стоящий кожаный диван. — Что ты делал в Аомори, Нацу? — Что, уже быстро так выяснили или Кана рассказала? — напрягся он, присаживаясь на диван. Ему никогда не нравилось, когда отец так делает. Хочешь вот ты уехать куда-то, думая, что ни для кого не достижим, а в итоге получается, что тебя уже знают, где искать. — Разве это важно? — улыбнулся Игнил, всем своим гордым видом показывая, что на поиски сына были брошены все-таки силы полиции, иначе бы он так не светился. — Я все еще не получил ответ. — Я не могу вдаваться в подробности, но…моей подруге была необходима помощь. Я сразу вернулся, как только отвез ее в назначенное место, — Нацу не знал, как подобрать слова, но все рассказывать совершенно не хотелось, да и отцу это не совсем надо, коротко и, по существу, было намного лучше. Игнил странно хмыкнул, а потом улыбнулся. — Это как-то связано с водительскими правами на имя… — мужчина недолго думая посмотрел на лежащую перед собой бумажку и продолжил, — Люси Хартфилии, которые ты попросил для нее сделать…незаконно? Вот отстой! Мимолетная мысль, а какая точная прилетела к нему буквально в первые секунды. Нет ничего хуже того, что твой отец — высокопоставленное лицо полиции. Тебя ведь с потрохами всего выдадут! Хуже всего, что даже оправдаться сейчас будет довольно сложно. Конечно, Игнил никогда не наказывал жестоко Нацу, но…это было существенно и, как можно заметить, справедливо. Парень сжал кулаки и досадливо прикусил губу, не зная, что сказать в свое оправдание, когда как Игнил улыбнулся. — Я рад, что ты все-таки поехал со своей подругой, потому что побоялся отпускать с фальшивыми правами. Надеюсь, я правильно понял, что именно поэтому ты поехал в Аомори, — Драгнил старший с нескрываемой нежностью в глазах говорил эти слова, однако в ту же секунду нахмурился. — Но то, что ты, будучи сыном полицейского, воспользовался своим положением и нарушил закон, никак не радует меня. — Понимаю, прошу прощения, — Нацу мигов встал и уважительно поклонился. — Пожалуйста, прости меня на этот раз! Больше такого не повторится. — Не особо верю. Как человек, который не может закрывать глаза на преступление, я хочу, чтобы ты искупил свою вину, — от взгляда, которым наградил его Игнил, таким холодным и строгим, Нацу вздрогнул и боязливо улыбнулся. — Что думаешь насчет…поступления в академию полиции? Ты все еще не сказал мне ответ. — Я…не думал еще над этим, пап, — наступила угрюмая тишина, Игнил барабанил пальцами по столу, пристально наблюдая за тем, как поник его сын. Он не хотел принуждать его к тому, чтобы он стал полицейским, однако, Нацу сам чувствовал груз ответственности продолжения родовой традиции. Это было видно по его неуверенной позе. — Нацу, скоро вступительные экзамены. Пора бы определиться, — вздохнул Драгнил старший и встал с кресла, подходя к нему и хлопая по плечу. — Считай это своим наказанием. Ты должен определиться прямо сейчас, — розоволосый резко посмотрел на него удивленным взглядом, в котором отражался еще и страх. — Могу дать время подумать до вечера, — усмехнулся Игнил, снова дружелюбно похлопав по плечу. — Если долго будешь думать, то назначу другое наказание, оно будет строже.

***

Люси проснулась от прикосновений Стинга к своей щеке. Открывая глаза, она наткнулась на его пристальный взгляд и добрую улыбку. Наверное, это самое лучшее утро за долгое время вдали от него. Хартфилия никогда и не представляла, что настолько будет ценить каждое утро, которое она будет просыпаться с ним. Раньше это было в порядке вещей, то, что происходит со всеми и должно происходить. Но…время шло на дни. Когда-то Люси будет просыпаться одна, но…наверное Люси все же надеется на чудо, его внезапное выздоровление, поэтому мысли о смерти Стинга мгновенно откидывались в сторону, потому что она старалась жить моментами, теми мимолетными мгновениями, делающими ее счастливой. — Если бы я только мог стать бессмертным…остался бы с тобой навсегда. Стинг завороженно и спокойно смотрел на ее лицо и водил пальцами по ее щеке. Он все это время скучал. Ему было тяжело делать ей больно, но так того требовала ситуация. А сейчас…сейчас пусть она будет с ним. Люси сама выбрала свой путь, которому, он понял, помешать больше не сможет. Даже если…он умрет, ей, несомненно, будет невыносимо, даже если так…он не хотел, чтобы она ушла, хотя пытался показать ей свое безразличие. Его оковы треснули, как только он позволил себе прикоснуться к ней. Это было полное поражение, однако Стинг не чувствовал себя проигравшим. Хартфилия вымученно, еле заметно улыбнулась уголками губ и прикрыла глаза, не решаясь даже шелохнуться, дабы не спугнуть его. Люси чувствовала, он принял ее. — Глупый. Это ни к чему. Я и так буду с тобой…всегда. Эвклиф вздрогнул на последнем слове и приоткрыл рот в немом страхе. Всегда? Не означает ли это… Люси только улыбнулась снова и взяла его за руку, помотав головой. Парень не понял, что она имеет в виду. Его сердце застучало быстрее обычного. Они лежали друг на против друга на его кровати, между ними было небольшое расстояние. Только то, как их пальцы еле-еле соприкасаются друг с другом говорит о том, что они все еще связаны чем-то сокровенным. Люси за последние несколько месяцев ощутила какое-то спокойствие, ей было не страшно рядом с ним. Ей было больше страшно за него. Шел уже третий день, а поговорить о его семье ей не удавалось, потому что все эти разговоры он пресекал. Было видно — ему больно говорить о них. Но это только поверхностно, на самом деле, Стинг чувствовал огромную вину, что бросил их. Он, может быть, и был уверен в том, что лучше для всех просто уехать, однако понимал, что доставляет невыносимую боль своим родителям и сестре. Тем не менее…это был порочный круг боли, который сложно разорвать: если Стинг остается, то несомненно будет страдать, а если нет — страдают его дорогие люди. Из результата понятно, что Эвклиф эгоистично выбрал себя. Но его винить за это совершенно несправедливо, как и то, что родители навязывают ему то, чего он не хочет. Люси решила действовать на неожиданность. Она отправила сообщение Роугу и попросила приехать его вместе с Юкино. Стингу необходимо преодолеть эту боязнь появиться на глазах у дорогих людей после содеянного. Ему надо понять, что все ждут его, никто не осуждает его. Сообщение было отправлено утром, девушка не знала, насколько быстро Роуг решится приехать. Возможно, это займет неделю, учитывая его занятость на работе, но она готова была ждать хоть сколько, лишь бы Эвклифу морально стало легче жить. Вечером он отвел ее в свое самое любимое место, на песчаный пляж около моря, где он лежал и смотрел на звезды в одиночестве и думал…о смерти. Никаких других мыслей не было, разве что воспоминания о Люси не давали ему убить себя раньше. Он твердо решил, что проживет столько, сколько положено, постарается выжать максимум, только потому что однажды позволил себе прикоснуться к ней. Парень чувствовал себя самым одиноким человек на земле, но он не жаловался, потому что сам принял такое решение — уехать и умереть одному. — Стинг, пожалуйста, не отвергай меня больше. Просто ни о чем не думай, будь со мной. Люси лежала на песке и всматривалась в звезды, она неосознанно потянулась за ними, рассматривая сквозь пальцы темную синеву неба. Прошло уже несколько дней после того, как она буквально сбежала. Но Хартфилия давно для себя все решила. Она будет с ним. До конца. Всегда. И Люси решительно взяла его за руку, переплетая пальцы. Стинг, не отрывая своего взгляда от звезд, просто сжал ее в ответ. Он никогда не забудет этот момент. — Только у меня есть одно условие. Он задумчиво и загадочно всматривался в небо и слушал успокаивающий шум моря. Стинг прикрыл глаза и ощутил тепло ее руки, это то, чего ему не хватало всех этих долгих месяцев разлуки. Люси с интересом рассматривала уже его профиль, а не звезды. В глазах его читалась какая-то завороженная сила и спокойствие. — Какое? Люси поняла, что ветер постепенно усиливается, а волны зашумели с пущей силой. Море пенилось и ударялось о камни ближайших скал, разбиваясь о них и становясь подобно пыли или пару. Было холодно, но Люси чувствовала, что ей тепло в его большой куртке, которая была не по размеру и согревала ее. — Ты должна жить…даже если я исчезну. В очередной раз волна с огромной силой налетела на скалу, разбиваясь о нее с глухим шумом. Стинг сильнее сжал ее руку и посмотрел прямо в глаза, умоляюще и почти со страхом. Хартфилия удивленно раскрыла свои глаза и поразилась его искреннему порыву. Она только кивнула и улыбнулась. Сейчас можно обещать все, что угодно. Никогда не знаешь, что ожидать от жизни, вот и она не знала. Люси уже пообещала, что будет с ним… всегда.

***

Сейчас Нацу лежал в своей комнате и безразличным взглядом буровил потолок. Действительно, скоро уже вступительные экзамены. Надо начинать думать о будущей жизни, а не заниматься ерундой. Все, как и сказал отец. Он вздохнул и перевернулся со спины на правый бок, подкладывая руки под голову. Настроение мгновенно упало. Нацу просто не знал, кто он такой и чем он хочет заняться. У него не было определенной цели или мечты. Ему нравилось учиться в школе, ездить в туры со своей рок-группой и бездельничать. О будущем толком не задумывался, а отец особо не принуждал думать об этом сутки напролет. Драгнил знал, что однажды наступит этот момент «выбора», который, на самом деле, не особо твой. Отец ведь хочет видеть сына в качестве полицейского. Но хочет ли сам Нацу? — Кто я такой? — медленно прошептал Нацу, озадаченно смотря на свою ладонь, которую тут же сжал в кулак. Тут Нацу вздрогнул от того, что его телефон зазвонил и оповестил о том, что с ним хочет поговорить Грей. Парень устало несколько секунд пялился на имя лучшего друга, прикидывая, нужен ли ему сейчас этот разговор или нет. Сегодня он игнорировал всех, начиная от Лисанны, заканчивая даже Люси, которая волновалась о том, добрался ли он нормально. После разговора с отцом у него не было желания что-либо делать. Чем лучше Грей, допустим, Лисанны? Так что Нацу снова проигнорировал и прикрыл глаза, убирая телефон от себя на небольшое расстояние. На несколько секунд установилась тишина, пока ее не разрушил звук пришедшей смс. Парень медленно перевернул телефон и увидел сообщение от Грея весьма сомнительного характера: «Мне нужна твоя помощь. Срочно приезжай ко мне, Нацу». Вот когда ему плохо, так сразу у всех проблемы. Драгнил с нескрываемой досадой встал с кровати, зевнул и взъерошил волосы на затылке. Делать нечего. Если у друга какие-то проблемы, надо бы помочь, а не отсиживаться. Время на раздумье еще было, так что можно и потом предаться меланхолии об уходящих школьных годах. Всю поездку он гадал, что такого случилось у Фуллбастера, что он даже сообщение написал. Обычно это не в характере Грея. Лучший друг наделает бед, а потом врывается в его квартиру и истерит, что жизнь — полный отстой. Вот это было в его характере, а не…это. Нацу даже поморщился. Но всякое в жизни бывает, человек меняется каждую минуту, никто не знает, что от него можно будет ожидать завтра. И когда он увидел дома у Грея застолье, где были он сам, Джубия и Лисанна, полностью утвердился в своей теории о том, что не знаешь, когда можно ожидать от людей подставы. Чертов Грей! Нацу не без недовольства посмотрел на своего друга, который виновато улыбнулся. Все понятно. Здесь не обошлось без Джубии. — Нацу, вам надо поговорить. Идем, — строго произнесла Локсар, уводя за собой Фуллбастера. А Лисанна…она просто сидела вся заплаканная и очень измученная, не решаясь посмотреть на него. Она очень гордая, поэтому не пришла поговорить сама, а ныла все это время у Джубии на плече, которая не стерпела и пошла на эту хитрость. Винить Джу, наверное, не стоит. Она всего-то хотела помочь ей. Но выглядело это жалко. И Нацу чувствовал себя лишь виноватым, обязанным за ее страдания. — Ну что, как там… Люси? — ее имя она произнесла с нескрываемым призрением, а в конце хмыкнула, чем заставила Нацу поморщиться. Это было как минимум некрасиво с ее стороны. Задавать такие идиотские вопросы…могла только она. Раньше он был ослеплен ею: смелая, энергичная, но в то же время очень хрупкая и ранимая девушка. Наверное, все это время Нацу забывал снять розовые очки, которые помогали ему замазывать все ее явные недостатки. Допустим, парень прощал ей френдзону, в которой он находился, где он постоянно страдал от ее издевательств: то он ей был нужен, то — нет. Прощал…все. И он настолько привык к ней, что не видел и не представлял никого на ее месте. А потом пришла Люси и сломала ее гордость пополам, заставив прекратить свои издевательства. Наверное, уже тогда он понял, что на свете существует множество других действительно достойных девушек, которые не будут играть на его чувствах. Но он уже привязан к Лисанне, деваться некуда. — Ты считаешь, что действительно делаешь все правильно, Лис? — спросил вдруг устало Нацу, облокотившись о стену и скрестив руки на груди. Вмиг она усмехнулась, и ее губы задрожали в приступе какой-то агрессии. — Как будто ты у нас сама идеальность. Не спешите осуждать Лисанну. Ее можно было понять тоже. Ревность убивает человеческие отношения, если она переходит все границы, что и произошло. Но Нацу тоже поступал неправильно, уделяя внимание в основном Люси и ее проблеме, по-настоящему не говорил с ней. И теперь он готов обсудить это спокойно, однако, она была слишком зла на него, а гордость не позволяла простить и отпустить, потому что ей надо полное подчинение. В их отношениях накопилось много противоречий, которые разрешить можно лишь поговорив спокойно. А спокойствие не намечалось. — Я не претендовал на это звание, — вздохнул он, прикрыв глаза. У нее глаза уже были на мокром месте, а кулаки сжимались со всей силы. — Ты ведешь себя…как полный идиот! — начала кричать Штраусс, резко подскакивая со своего места. Глаза были широко раскрыты, а ладони сжаты в кулаки. Она подошла к нему почти вплотную, смотря в его глаза, полные сожаления. — Как ты мог… на глазах у другой девушки взять и уехать с ней, бросив меня? Ты…ты…ты меня унизил, Нацу! — Прости, мне нет оправдания, — согласился Драгнил, принимая на себя все ее удары кулаками в грудь. Было не больно. Больнее было внутри. — Вечно твои друзья на первом месте! Ты готов разменять меня на всех, помочь всем. А как же я, Нацу? Ты просто…невыносим. Я тебя ненавижу за это. Ненавижу! — яростно кричала она и уже ладошками била по груди, рыдая навзрыд. — Мне…я не знаю, как тебя простить, Нацу. Ты поступил со мной как свинья. И даже не хочешь извиниться. — Я уже сказал, что сожалею. Разве не видно, что мне от этого самому плохо? — сорвался на крик парень, взяв ее за руки. Вмиг она немного испугалась его резкого порыва, но усмехнулась сквозь слезы, сбрасывая его руки. — Но тебе мало, верно? — с нескрываемой болью тихо произнес он. Улыбка на лице Лисанны растворилась. Да, ей было мало. И она рассчитывала выбить извинения за все унижения, но… Нацу был не тем Нацу, с котором она встречалась. Он будто бы изменился. — Я больше не стану извиняться, потому что достаточно перед тобой плясал. — Что? Плясал? — Лисанна презрительно усмехнулась и приложила ладонь ко лбу, пытаясь унять дрожь во всем теле от злости. — Может быть…нам стоит отдохнуть друг от друга, как считаешь? Она сказал эту фразу с пренебрежением, однако смотрела на него с некой надеждой, ожидая, что он скажет что-то против этой идеи. Но сердце вдруг ускорилось, когда Лисанна осознала, что ему все равно, увидев, как он колеблется с ответом. У него был безразличный, отсутствующий взгляд. Казалось, он просто устал. И только гримаса боли и сожаления выдавала его с головой. — А знаешь… ты права. Нам стоит расстаться, — у нее вдруг все внутри упало от этих слов, которые Лисанна не хотела слышать. Она была не готова к ним. — Я не смогу сделать тебя счастливой, потому что безнадежный идиот. Все так, как ты и сказала. Прости, — Драгнил развернулся, чтобы уйти, но на секунду остановился. — Будь счастлива, — это последнее, что он сказал, когда покинул квартиру Грея. Прежде, чем покинуть квартиру, Нацу услышал глухой звук, как будто бы кто-то упал. Это Лисанна упала на колени, смотря ему в след, а он даже не обернулся посмотреть. За ним вдогонку отправился Грей после того, как увидел, что с Лисанной все нормально. Фуллбастер заметил его около машины. Нацу облокотился о нее и смотрел вниз, у него была сигарета во рту, а руки в карманах. Казалось, его фигура выглядела совсем неуверенной и какой-то сконфуженной. Он не замечал, как сигарета, сама уже догорая, плевалась пеплом на его футболку. Парень чувствовал лишь облегчение, сказав те слова, которые так и не решался произнести вслух. Ему было страшно остаться одному, потерять человека, к которому привык. Вот именно…привык. Тут мало что от любви осталось. На самом деле, одновременно с облечением он чувствовал, что готов расплакаться от того, что теперь Нацу один. Возможно, глупо так считать, потому что однажды он точно встретит свою любовь, как говорится в ванильных романах, но… Драгнилу сейчас это не нужно. — Выпьем? — Грей уверенно сжал его плечо, по-дружески похлопав по нему. Драгнил, будто очнувшись от своих дум, медленно повернул свою голову к нему. Пепел осыпался на его одежду, а губы слабо растянулись в улыбке. — Пожалуй.

***

Возвращаясь домой с песчаного пляжа, они молча держались за руки, думая каждый о своем. В сердце Стинга окончательно поселилась и обосновалась тревога за Люси. Что значит…быть всегда вместе? Разве это не намек на…самоубийство? Он крепко сжал ее руку, заставив Хартфилию посмотреть на него удивленно, а потом улыбнуться. А сама Люси размышляла о том, что на улице довольно холодно, если сравнивать с Токио, что в этом районе слишком уж тихо. Даже машины редко проезжали, а набережные практически пустовали. Дом встретил их пустотой и теплотой. Стинг даже сказал бы, что каким-то уютом, потому что его незримо создавала Люси. Вот так вот возвращаться вместе с любимым человеком с прогулки делало его счастливым. Когда осознаешь, что остается совсем немного, начинаешь понимать и ценить многие мелочи. Только он хотел подойти к ней и обнять, как услышал стук в дверь. На его лице отразилось непонимание, когда как Люси напряженно затаилась и стала наблюдать за ним. Вот он улыбнулся, сказал, что откроет и ушел в коридор, пока Хартфилия тихо сидела на кухне и ждала его. У нее было предчувствие, что это Роуг. Тем более в такой поздний час вряд ли кому-то захочется прийти в гости, учитывая, что у него нет никого, кто бы хотел к нему забежать. А потом… — Брааатик! — крикнула Юкино и тут же обняла его со всего разбегу, не дожидаясь того, пока сам хозяин дома очнется от шока. — Я так рада…так рада тебя видеть! — ее губы растянулись в искренней улыбке, а на глаза навернулись слезы. Он действительно был в небольшом ужасе, наблюдая за тем, как радостно обнимает его сестра, а рядом стоит Роуг, серьезно всматриваясь в его лицо. — Что за…бред? — усмехнулся Стинг и отстранил от себя сестру, пытаясь понять, шутка это или нет. Парень не знал, что ему делать, поэтому инстинктивно искал поддержку и решил найти ее в Люси. Но, когда он встретился с ее спокойным и отсутствующим взглядом, то сразу все понял. Она знала. И возможно, даже поспособствовала. — Это…ты позвала их сюда? — Да, — тихо, но тем не менее уверенно сказала она, посмотрев ему прямо в глаза. У него расширились глаза от удивления и непонимания. Зачем она так поступила с ним? Стинг не хотел встречаться со своими родственниками, ни с кем. Они только пытались приковать его к постели. Вечно делали эту ужасную атмосферу добра и надежды, иногда жалостливо смотрели на него. Да, отлично, что они не теряют надежды, но…что делать, если сам он уже давно потерял ее? Вот и сейчас он ощутил себя, как будто бы Люси предала его. Взяла и позвала сюда тех, с кем бы не хотел видеться. Юкино будет умолять его вернуться, скажет что-то про родителей и ответственность…в общем заставит его почувствовать сожаление за содеянный поступок. Тогда ему придется что-то с этим сделать, потому что совесть не дремлет, а во всю бодрствует. Поэтому Стинг предпочитает просто абстрагироваться и не воспринимать ничего. Так ведь проще, когда закрываешь уши и ничего не слышишь. — Стинг, — настороженно произнес Роуг, смотря на то, как у его лучшего друга сжались кулаки. Эвклиф смотрел на Люси и не мог понять, почему все так, почему именно она заставляет его сейчас проходить эти муки. — Люси, я никак не ожидал от тебя этого, — голос его предательски дрогнул, хотя он старался как можно холоднее и строже говорить с ней. Было видно, что Стинг очень близко к сердцу воспринял новость о том, что Хартфилия поспособствовала их приезду. Все же блондинка понимала, что сейчас Эвклиф ищет кого-то, на кого можно было бы сбросить этот эмоциональный груз. И выбрал он именно ее. Ну ничего, Люси с самого начала знала, что Стинг будет очень недоволен, и готова принять удар на себя. Девушка посмотрела на Юкино, которая бесшумно плакала и смотрела на них, а Роуг с самым серьезным выражением лица пытался понять, что сейчас сделает Стинг. Потому что блондин не выглядел дружелюбно. — Поверь, я хотела как лучше, — вздохнула Люси, посмотрев на то, как он пытался не сорваться. — Этот дом…он никогда не защитит тебя от проблем, которые ты натворил, сбежав из Токио. Ты сам это понимаешь, — произнесла Хартфилия. — Твоя семья… — Это тебя не касается, ясно? — перебил он ее, ударив кулаком по стене, яростно смотря на то, как Люси вздрогнула, но тем не менее спокойно стояла и слушала его гневную тираду. Наступила гробовая тишина. Люси почувствовала, как внутри все буквально перевернулось от его фразы, но девушка понимала, что он не специально, поэтому изо всех сил пыталась взять себя в руки и не заплакать. Стинг тоже уже пожалел, что так резко отреагировал. Ему просто неприятно слушать вещи, от которых он старался все эти дни отмахиваться как от назойливой мухи. Никому ведь не нравится, когда его тыкают в свое собственное дерьмо, как какого-то котенка. За эти жалкие секунды молчания Хартфилия подумала, что, действительно зря она так с ним…даже не поговорила толком, не пыталась узнать, как бы он отнесся к приезду Юкино и Роуга, а просто взяла и…вывалила неожиданно на его голову все вот это. У нее задрожали руки, а губы растянулись в неуверенной улыбке. — Наверное…да. Извини, — голос не дрогнул, когда она извинялась. Единственное, наверное, что заставило Стинга почувствовать, что он — полный идиот, так это то, как Люси опустила взгляд в пол и пыталась унять дрожь в руках. Люси медленно развернулась и ушла в его спальню, оставив ребят стоять в коридоре. Когда дверь захлопнулась, первой очнулась Юкино, которая тут же влепила своему брату со всей мощи пощечину за слова, сказанные в адрес Люси. У Роуга отвисла челюсть от неожиданного выпада его девушки, но этого, скорее всего, стоило ожидать в такой ситуации. Слова были как минимум несправедливы по отношению к той, кто бросила все ради него и умчалась за ним в Аомори. Стинг только усмехнулся, думая, что справедливо заслужил это. Да…пусть бьет. Сильнее. Пусть винят его во всем. И вообще, он сам так хочет, чтобы больше не хватило сил справляться с этим. Стинг просто устал. — Соберись, тебе еще извиняться! — строго произнесла Агрия, шмыгнув носом. Она направилась прямо в комнату, куда ушла Люси. — Выйдем, — сказал Чени, открывая входную дверь. Стингу было все равно, поэтому он просто вышел, смотря себе под ноги. Больше он не хотел ничего. Только что он обидел своего самого дорогого человека на свете просто так… Эвклиф не знал, как и быть. Тут ему в лицо прилетел кулак Роуга, разбивая мгновенно губу. Стинг шокировано уставился на своего лучшего друга, который разминал руки, смотря на него с нескрываемой злостью. — Стинг…даже не смей отказаться от Люси, думая, что сказал непоправимое. Ты вечно убегаешь! В этот раз я не намерен помогать тебе. Этот удар отрезвил Эвклифа, заставив понять, что, пожалуй, он единственный считает, что сделал непоправимое. Да, он сказал обидные вещи. Но это не значит, что Люси теперь откажется от него. А если Стинг чувствовал, что кто-то хотел от него отказаться, то всегда делал это первым, пытаясь избежать боли. Непроизвольно сейчас он думал об этом, а Роуг, как человек, который хорошо его знает, вправил ему мозги. — Она не такой человек, — строго произнес он. — Знаю, — усмехнулся Стинг. — Роуг, я такой жалкий. Знаю, что постоянно совершаю какие-то ошибки, делаю людям больно, но…я так устал уже. Так устал, — тут же ему прилетел еще один удар, только уже в живот. Блондин отошел назад, инстинктивно прикрывая ладонями атакованное место. — Хватит разводить нюни! Тебе это не идет, ясно? Ты жалко выглядишь, — презрительно сказал он, замахиваясь для нового удара, но его рука неожиданно была остановлена усмехающимся блондином. — Скотина, больно же! — воскликнул Эвклиф и хорошенько врезал обидчику в челюсть.— Это тебе за жалкого, дружище, — усмехнулся весело парень. — О, так у нас тут список причин, за которые можно ударить? Я где-то составлял список, — наигранно пошарил по карманам Чени, при этом пытаясь остановить кровь из носа. — Дома оставил. Несколько секунд они тупо палились друг на друга, пока снова не стали драться. Казалось, язык кулаков им был намного понятнее, чем обычные слова. И так продолжалось до тех пор, пока они не упали на асфальт: распластавшись звездочкой, совершенно обессиленные они смотрели в темное-синее полотно неба. Парни тяжело дышали и молчали, выпуская изо рта пар. На минуту Стинг прикрыл глаза и почувствовал себя…живым что ли. Это было освежающе. Казалось, что все наладилось и стало как прежде. Он выпустил пар и был доволен жизнью. На щеке Стинг почувствовал что-то холодное и открыл глаза, увидев то, как белыми пятнами в глазах кружился снег. Поддавшись какому-то искушению, он сначала ловил снежинки руками, а потом высунул язык, улыбаясь. Роуг делал то же самое и начал смеяться. — Ну и лицо у тебя, — Чени снова рассмеялся, а за ним и Стинг. Так они и лежали на асфальте, ловя языком снежинки и смеясь над тем, что они делают. А потом Роуг встал с асфальта, подавая руку своему лучшему другу. Стинг только улыбнулся и ухватился за нее с благодарностью, этот жест для них имел особый смысл. Они по-дружески обнялись и зашли в дом, где увидели, как Люси стояла на кухне и наливала кофе в четыре кружки, в один из которых она добавила молоко, специально для Стинга. Блондин встал посреди коридора, наблюдая за тем, как на ее губах была легкая, но грустная улыбка. На фоне ходила Юкино и о чем-то недовольно бормотала. Роуг расслышал что-то про тупого братца, чем и поделился со Эвклифом, который только вздохнул. Ну, о чем же еще она могла с ней говорить? — Юкино, я совсем не в обиде на Стинга. Спасибо, что пытаешься поддержать, — Люси медленно размешивала кофе ложкой и посмотрела на часы. — Интересно, они надолго ушли? — Мы тут, — улыбнулся Роуг и вышел из укрытия, заставляя Стинга почувствовать себя преданным. Только что лучший друг неожиданно вылез из тени, утаскивая за собой, когда он еще не был готов встретиться с этим невинным взглядом шоколадных глаз. Но она только улыбнулась на его виноватый взгляд, как будто бы говоря, что все в порядке. — Боже, что с вами стало? — подбежала Юкино, смотря на то, как оба они хорошенько друг друга разукрасили. — Лишь бы кулаками помахаться. Парни только недовольно взглянули на нее. Они уж точно не хотели слушать, как их, будто детей, отчитывает девушка младше их самих на пять лет. — Вечно ты, братец, обижаешь нормальных людей! — теперь претензия была адресована чисто Стингу, на что он только виновато улыбнулся и резко обнял ее. — Рад тебя видеть, — нежно произнес блондин. Агрия недовольно надулась, когда он растрепал ладонью ее волосы, а потом улыбнулась, обняв его в ответ. — Давайте попьем кофе. В такую погоду хочется чего-то горячего и…сладкого, — предложила Хартфилия, доставая недавно купленное печенье, весело махая им перед друзьями. — А потом обработаем ваши раны. Когда Стинг присел на стул со всеми остальными, пока Люси хлопотала с печеньем и со всем остальным обслуживанием, то заметил, что у нее красные глаза. До этого момента он считал, что нет ничего хуже видеть то, как плачет девушка, поэтому мгновенно выходил из себя при виде слез. Но только до этого момента. Стинг понял, что видеть то, как человек улыбается и пытается сказать тебе всем видом, что все хорошо, а у самого у него…красные глаза и нос от слез, намного больнее. После того, как они попили кофе, Люси достала аптечку, чтобы обработать раны, заработанные в драке. — Вы даже не врачи, так что обработаю я, — недовольно пробубнил Роуг, пытаясь взять какой-то бутылек с лекарственной жидкостью, но вмиг Юкино треснула со всей силы ему ладошкой по руке. Чени поморщился и тихо вскрикнул, на что Стинг рассмеялся. — Хватит выделываться, просто прими уже помощь, — сказал Эвклиф, поворачиваясь к Люси, которая уже спокойно обрабатывала его раны на костяшках. — Кстати о врачах… Люси, как себя чувствуешь? Голова не болит? — начал спрашивал черноволосый, обратив на себя пристальное внимание Стинга. Блондин не сразу понял, к чему эти вопросы, а потом до него дошло, что нейрохирургом, обследовавшим Люси, когда у нее было сотрясение головного мозга, был именно Роуг. — У меня все хорошо, — еле заметно Люси улыбнулась на заботу Роуга и просто продолжила молча обрабатывать рану. Агрия пристально и с волнением в глазах смотрела на нее, застыв на месте. Ей показалось, что перед ней совершенно другой человек, взявший оболочку Люси. Она действительно была не похожа на себя. Хартфилия стала очень спокойной, многое терпит и…улыбается, постоянно, что бы не случилось ее губы растянуты в легкой полуулыбке. Взгляд Юкино упал на ногу девушки, которая была вся синяя. — Что это за херня? — вмиг девушка подорвалась к подруге, закатывая штанину. На нее смотрел огромный такой синяк и опухшая лодыжка. — Боже мой… — Юкино открыла рот от ужаса и тут же посмотрела сначала на удивление Люси, потом пробежалась мигом по лицу спокойного Стинга и заинтересованного Роуга. — Тебе не больно, Люси? — Не переживай, все нормально. Стинг дал мне обезболивающее. — Что произошло на этот раз? — спросил Роуг, с интересом наблюдая за ее реакцией. Люси только опять улыбнулась. — Ударилась просто, — сказала коротко девушка, продолжая свое занятая, потихоньку переходя на ранку около губы. Эвклиф поморщился, зажмурив глаза, когда девушка начала лить что-то на его губу. Она аккуратно подула на его ранку, но не стала извиняться. На эту идиллию невольно засмотрелась Юкино. Лицо брата не говорило ей о бесконечной боли, как это было в больнице после расставания с Люси. Сейчас с уверенностью она могла сказать, что он счастлив, и сделала его таким Люси, никто другой, даже собственная семья не смогла дать ему то, что смогла дать она. Агрия много раз спрашивала себя, смогла бы она так же бросить все ради любимого, но никогда не могла дать точный ответ на свой вопрос. Наверное, и Люси не сразу смогла. Ей было страшно, однако…чувства к Стингу в итоге оказались намного сильнее. И увидеть такое сейчас в современном мире практически невозможно. Сильные любовь и преданность стали давно чем-то запредельно мечтательным. Люди сейчас в большинстве своем слишком непостоянны: как только у них появился человек, который любит их и ценит, им тут же становится этого мало…это как долго копить на какую-то дорогую вещь, желать ее, когда тебе ее покупают — ты счастлив…стоит этим попользоваться, так сразу же хочется чего-то новее. Конечно, нельзя сравнивать людей и вещи, но, к сожалению, сейчас эта человеческая натура — реальность современного мира. Поэтому Юкино было приятно видеть то, как они буквально без слов друг друга понимали. Он виновато улыбнулся ей, а она только осторожно провела пальцами по его щеке и улыбнулась нежно в ответ, а Стинг прикрыл глаза от облегчения. Им не нужны слова, чтобы быть понятыми. Всем сердцем Агрия желала своему брату большого счастья. Наверное, победить рак — это то, что удается не многим, однако, когда рядом с ним такой человек, как Люси, можно и забыть о своей болезни, хотя бы ненамного, но пусть Стинг ощутит счастье. Всем сердцем Юкино молилась за это. Девушка, смотря на них все эти два дня, даже не знала, как начать разговор о том, чтобы Стинг вернулся домой. Он был намного счастливее здесь. В конце концов Юкино просто оставила эти попытки, подумав, что ее брату намного лучше здесь. — Стинг, поехали домой? — вдруг серьезно выпалила как-то Люси, отсутствующим взглядом смотря в телевизор. Юкино никак не ожидала, что первой, кто об этом заговорит, будет именно Люси. Поэтому в шоке сестра Стинга открыла рот и начала пристально осматривать эту сцену, а где-то в углу Роуг отвернулся с тихим «ууу», громко отхлебнув чая. Блондин не сразу понял смысл фразы, но понимание пришло только спустя пару секунд. И это привело его в бешенство. Блондин резко подскочил со своего места, смотря на Люси. — Ты неправильно поступил с родителями и… — Послушай, ты прекратишь учить меня жизни? — на этот вопрос Люси только промолчала, более того, никак не отреагировала, все так же продолжила смотреть в телевизор отсутствующим взглядом. — Ты будешь продолжать меня игнорировать? — Попытайся понять, — вздохнула блондинка. — Твоя мама, Стинг, в очень плохом состоянии после того, как ты уехал. Да и тут, в этой коробке, — девушка оглядела комнату, как бы намекая на весь дом полностью, — ты не спасешь себя от боли. Ее надо принять. — Люси, ты пытаешься говорить правильные вещи, но сама сбежала из дома в поисках меня, конечно же, расстроив своего отца. Он тебя наверняка ищет по всей стране, разве ты правильно поступила? — разъяренно спросил Стинг. Наступила неловкая пауза, где Юкино и Роуг вжались друг в друга, отодвигаясь от эпицентра перепалки. Какое-то время они смотрели друг другу в глаза, пытаясь не сорваться. — Это другое, — строго ответила спустя время Люси, нахмуриваясь. Ей совсем не нравился тон, с которым он с ней разговаривал. Она старалась поговорить нормально, а Стинг снова срывает на нее всех собак. — Разве? — он пренебрежительно усмехнулся, неуверенно посмотрев в ее серьезные глаза. У нее был на все это четкий ответ, если бы не его усмешка, Люси не стала бы такое освещать вслух.  — Я сбежала, чтобы найти тебя, а ты — убежал от своих проблем, пытаясь скромно дожить свои деньки в одиночестве, не чувствуя тягот чужих эмоций. Вот чем это отличается, — Хартфилия вмиг подскочила и сжала от злости кулаки. Напоследок она хмуро взглянула своему парню в глаза и снова убежала в спальню, хлопнув напоследок дверью. — Замечательно, — прошептал Роуг, осматривая горящую обстановку. Стинг только с опустошением в душе упал на диван и схватился ладонями за голову, упирая локти в колени. Ему совсем не нравилось то, что между ними происходило: эти мелкие ссоры, ее непонятные уговоры и попытки вернуть его, все это слишком напрягало его мозг, заставляло возвращаться в стрессовые ситуации. Он уехал сюда не для того, чтобы снова думать об угнетении. Но вместе с тем Эвклиф очень сильно переживал. Парень не хотел, чтобы она уехала и бросила его. Просто пережить это будет уже не в его силах, возможно, парень окончательно сломается. Удивительно, как быстро он стал зависим от нее. Даже сейчас Стинг думает о том, чтобы пойти ей навстречу. — Я тебя совсем не узнаю, Стинг, — со вздохом сказала Юкино и скривила губы в недовольной гримасе. — Ты раньше не особо парился по таким вещам. Если девушка обижалась, ты ждал, когда отойдет, и сама прибежит. А сейчас, — она задумалась, а потом довольно улыбнулась, — сейчас ты не знаешь, что выбрать: идти к ней или подождать. — Потому что до этого он никого по-настоящему не любил, поэтому мог позволить себе гордо ждать в одиночестве того, когда девушка сама прибежит обратно, — ответил на ее немой вопрос Роуг. Парень посмотрел на застывшего Стинга. — Друг мой, ты боишься ее потерять, поэтому тебе сейчас так плохо, я знаю. И почему ты еще с нами в этой комнате — непонятно. Эвклиф только усмехнулся на все слова, с горечью понимая, что все сказанное — правда. Он сильно любил ее, только сам себе еще этого не сказал. Это легко можно доказать, вспомнив лишь то, как она ему мерещилась в бреду. Настолько Стинг скучал, что даже мозг воспроизводил ее облик. Сложно себе представить такую сильную любовь, от которой люди сходят с ума. И он в итоге решил идти за ней в комнату, потому что понял, что сопротивляться бесполезно. Люси тем временем лежала на кровати и злилась на саму себя за то, что не сдержалась и убежала в комнату, пытаясь отгородить себя от стресса. Она стала замечать за собой эту пагубную привычку лишь недавно. Такое ощущение, что она уходила так от проблем, захлопывая перед ее лицом двери. Хартфилия вздохнула и перевернулась на другой бок, смотря в черноту за окном, на иссохшее дерево и снег, падающий с веток, ломая их. Глаза сами как будто потяжелели от усталости и закрылись. Но сон не приходил, она все еще летала где-то не в этом мире, а просто таким образом отдыхала. — Уже засыпаешь? — тишину нарушил Стинг своим тихим басом, заставляя ее сначала открыть глаза, а потом приподняться на кровати. — Нет, я просто лежу, — Люси снова улыбнулась, это уже больше походило на инстинкт, но от того, что она улыбалась, ей самой становилось морально легче жить что ли. Дверь за Стингом мягко закрылась на замок. — Люси, прости меня, — сразу же решил он извиниться, чувствуя теперь вину и стыд. А она только молча наблюдала в полумраке за его лицом. — Я не знаю, что со мной происходит. Мне кажется, что я снова вернулся в подростковый возраст, когда на любую фразу родителей только бычиться и горазд, — Эвклиф вздохнул и поднял свой взгляд на ее спокойное и доброе выражение лица. — Я понял, что мой дом — это там, где ты, а не там, где я могу спрятаться. Прости… — Я знаю. Я все знаю. Иди сюда, — Люси протянула по направлению к нему руки и снова улыбнулась лишь уголками губ. Стинг, как зачарованный ее неизвестными разрушительными силами, сделал два шага по направлению к ней и уперся коленкой о кровать. Под тяжестью его тела кровать промялась и немного скрипнула. Люси обняла его и начала гладить по спине, слыша его частое биение сердца. Так они и легли вместе на кровать, не разрывая объятий. — Люси, — с хрипотцой в голосе тихо позвал ее Стинг. — Ммм? — Поехали домой, — было слышно то, как нелегко далась ему эта фраза, но Люси была рада, что он понимает необходимость его возвращения. — Да. Только при одном условии, — хитро улыбнулась Хартфилия и отпрянула от него, заглянув в его глаза. — Я хочу стать твоей женой, — широко улыбнулась она, но при этом ее глаза были слишком серьезны, дабы воспринять все как шутку. И Стинг опешил, задержав дыхание, пока тем временем блондинка водила пальчиком по его груди. — Ты хочешь стать женой…такого как я? — и все-таки Стинг никак не мог поверить в то, что она сказала. Но при этом он был счастлив просто услышать это, даже если это всего-то шутка. — Да. Женой такого, как ты, — даже как-то гордо произнесла Люси и приподнялась на локтях, смотря на него в упор. — Поэтому нам надо в Токио, чтобы официально представить тебя моему отцу. Эвклиф только нервно посмеялся и прикрыл глаза ладонью, продолжая просто не верить в ее слова. Что происходит? Ему так хотелось задать этот вопрос в этой неловкой ситуации. Но вместо этого к глазам по мере того, как он понимал всю серьезность, с которой говорила Люси, подступали почему-то слезы. И он был счастливее, казалось, всех на свете. Ему, человеку, который болен раком, сказали такие невероятные слова, дарят любовь…такое действительно невероятно возносит на седьмое небо. Стинг действительно был слишком ошарашен счастьем и не знал, как сдержать подступающие слезы. Но через какое-то время он взял себя в руки и улыбнулся ей. — Ты с ума сошла, — ответил Стинг и смущенно рассмеялся, на что она только лукаво улыбнулась, прищурившись. — Еще с того дня, как увидела тебя в больнице, — ответила Люси серьезно. — Я люблю тебя, — настолько это было сказано нежно и трепетно, что Эвклиф вздрогнул и смутился. Никогда бы Стинг не подумал, что будет смущаться каких-то глупых слов. Он буквально открыл рот и смущенно смотрел на то, как она серьезна, и не понимал, как можно с таким лицом говорить такие вещи. Ее совсем ничего не смущает? Даже хоть капельку? — Стинг, ты чего? — она рассмеялась и широко улыбнулась после, начиная гладить его по раскрасневшимся щекам, а Стинг пытался не смотреть на нее, потому что он все еще не мог прийти в себя от всех этих смущающих слов. После этого странного для Стинга разговора на следующее утро Юкино и Роуг уехали в Токио, сказав, что будут ждать их приезда и верить, что все-таки Стинг решится на это. Они решили, что заставлять его совсем не вправе. Эвклиф должен сам решить: уехать или остаться. Но в душе Стинг уже знал, что поедет с Люси в Токио, потому что она так хочет. Где она, там и он. Даже если это будет сам ад. Звучит нелепо, а только эта фраза и может описать сильную привязанность одного человека к другому человеку. Однажды ночью Эвклифу стало невыносимо плохо, его долгое время рвало в туалете, а Люси проснулась от того, как он подскочил резко с кровати и убежал. Девушка тоже спросонья подскочила и пошла за ним. Окончательно проснуться ей дал вид замученного Стинга около туалета, который прочищал желудок от недавно съеденного. Это было что-то ужасное. Люси подорвалась и нашла таблетки, которые он принимает, и дала ему запить, при этом заботливо похлопывая по спине, пока он обессилено облокотился спиной о ванну, опустил голову и смотрел в пол, тяжело дыша. Стинг нервно рассмеялся, а после тело его содрогнулось от рыданий, которые так и стояли у него в горле. Хартфилия обняла его и вздохнула, пытаясь подарить свои тепло и заботу. Сейчас как никогда Стингу нужна была моральная поддержка. — Люси…я хочу жить, я хочу жить, я очень хочу жить, — плакал он, сжимая в ладонь ее ночную рубашку. На глаза Люси навернулись слезы от всего того отчаяния, что незримой тенью преследовало ее с самого начала, как только сделала выбор в пользу любви к Стингу. Но ничего, кроме как сдерживать рыдания и нежно обнимать его, она не могла сделать. — Как тебе не страшно быть со мной? Я умираю…умираю! — на несколько секунд он отстранился от нее и увидел в ее заплаканных и испуганных глазах любовь. — У-уходи! — оттолкнул он ее, потому что боялся той мысли, что ей придется мучительно страдать с ним, но как сумасшедший испугался своих же слов — ему не хотелось, чтобы она ушла. Более того…было страшно, что Люси покинет его. Вопреки всему Люси не ушла, а только обняла его, прижав парня к груди и начиная нежно гладить волосы, перебирая их пальцами. — Я люблю тебя, — это все, что она сказала тогда, давая успокоиться немного своему парню. А на следующий день после этого случая они собрали вещи и поехали в Токио. Больше оставаться в Аомори не имело никакого смысла.

***

Гажил после школы вместе с Леви решили навестить Нацу, который уже несколько дней не приходил и даже не отвечал на звонки. Все прекрасно знают о ситуации, которая произошла между Нацу и Лисанной, но Лис ходит хотя бы в школу и старается держаться молодцом, а он — нет. Все боялись, что жизнерадостного и всегда счастливого Нацу могла сломать эта ситуация, поэтому Редфокс решил навестить друга, хотя бы чтобы увидеть, как он живет. Но оказалось, что Нацу не было дома. А на звонки он не отвечал. Гажил ходил по его квартире размеренными шагами и осматривал обстановку. Вроде было чисто, никаких бутылок из-под алкоголя в мусорном мешке не обнаружилось. Леви даже решила прошерстить его шкаф с одеждой, а то складывалось впечатление, что он просто переехал, потому что было слишком уж чисто. Через пару минут буквально зашел и сам хозяин квартиры, а когда увидел и незваных гостей, то только тяжело вздохнул и усмехнулся. Почему-то он не был удивлен, скорее даже ждал чего-то подобного. — Ну что, головешка, ты жив хоть? — скрестил руки на груди Гажил и нахмурился, смотря на то, каким измученным был Нацу. — У меня все нормально, — Драгнил пожал руку своему другу и ушел на кухню, чтобы выпить стакан воды. В руках Нацу держал папку с документами, которую тут же кинул на стол и продолжил возиться с водой на кухне. — Да выглядишь-то ты нормально. Я спрашиваю про внутреннее состояние, — недовольно произнес Гажил, потому что его раздражала манера человека уходить от разговора. — Я правда нормально себя чувствую. Видишь же, ни одной бутылки выпитого виски не нашел, — он широко улыбнулся ему и усмехнулся. — Раз ты так шутишь, значит, все реально нормально, — Редфокс ухмыльнулся и уселся на свободный стул около стола, а потом перевел свой взгляд на папку и залез туда без промедлений. Там было куча копий его документов, какие-то справки и приказы. Один из таких листов он прочитал вслух: — Письменное согласие гражданина Японии, поступающего на службу в полицию, на участие в проведении обследований. Это что еще за хрень? — Разве не понятно? — недовольно пробубнила Леви, заглядывая за его спину и начиная читать листочек. — Он собирается поступать в академию полиции. — Это все ясно! Но почему, Нацу? Ты же не хотел там учиться, — искренне возмутился Гажил и бросил листок на стол. Наступила тишина, которая нарушалась лишь шумом чайника. Нацу с задумчивым лицом облокотился о столешницу и старался подобраться слова. — Я решил, что хочу там учиться, — широко улыбнулся он, а чайник на этом моменте громко звякнул, оповещая о готовности воды быть разлитой по кружкам. Драгнил развернулся, чтобы сделать чай для гостей. — Друг мой, тут чаем не поможешь, — резко встал со своего насиженного места Гажил и направился в коридор. — Я за горючкой. Что хочешь? Так и быть, раз такое дело, напою тебя за свой счет. — Мне колу и виски, — спокойно ответил Драгнил и улыбнулся. — Принято. — А мне можно ликера? — весело крикнула Леви. — Хорошо, возьму сока яблочного, как ты и просила, — после этих слов МакГарден только надулась и уселась на стул. — Мелкая, приготовь нам что-нибудь, пока я катаюсь. — При-и-инято, — растянула недовольно Леви и сняла свое пальто, чтобы приготовить для парней что-нибудь съедобное.

***

Достаточно долгий путь заставил ощущать Стинга смешанные чувства: он и хочет увидеть свою семью, и одновременно — нет. Все это было так странно, как будто возвращаешься в прошлое. Но на самом деле он ехал в будущее, потому что все это время топтался на месте. То, что он решился вернуться — уже достойный поступок для человека, который однажды решил умереть в одиночестве. Сейчас Стинг, как бы странно это не звучало, обрел надежду, а вместе с ней и простил все выходки своего отца, угнетающие разговоры с матерью и слезы Юкино. У него есть Люси, человек, который доказал, что никогда больше не оставит его одного, как бы он сам этого не хотел. Эвклиф почувствовал, как она прикоснулась к его ладони, пока он держал рычаг от коробки передач. Он улыбнулся ей и снова повернул голову, чтобы посмотреть на дорогу и подумать. Свадьба. Люси хочет стать его женой, несмотря на препятствия, которые их ожидают. Даже несмотря на то, что она станет вдовой так рано. Это так страшно. Если он решится на такое, то действительно ли он поступит правильно? Возможно, он тем самым лишит ее многого? Стинг вздохнул и посмотрел на вывеску, которая говорила о том, что они сейчас будут в Токио. Сердце в его грудной клетке стало отбивать чечетку, было волнительно снова встретиться с родителями. А про то, чтобы стать женатой парой, он еще хотел поговорить с Люси. Это слишком серьезная ответственность. Через какое-то время их машина остановилась во дворе около дома родителей Стинга. Парень вышел первым и не знал, как заставить себя войти в этот дом. Эвклиф нервно закурил, облокотившись о машину спиной. Люси медленно вышла из машины и издалека наблюдала за его нервозностью, было видно, что решиться на это будет для него сложнее всего. В следующую минуту она хмуро выхватила его сигарету и потушила ногой. На все это Эвклиф наблюдал с нескрываемым удивлением и непониманием. — Тебе это больше не нужно. Идем, — улыбнулась Хартфилия и потянула его за руку по направлению к дому. Теперь Стинг понимал, что дома могут все-таки выглядеть зловеще. Даже сейчас он стал каким-то угловатым и пугающим. Но все это лишь его больное воображение. Не успел он как следует успокоиться, Люси уже нажала на звонок и раздалась самая ужасающая мелодия в жизни Стинга. Ему никогда не было настолько плохо и страшно при слушании какой-либо песни. Дверь открыла Юкино, а когда увидела на пороге зашуганного и растерянного Стинга, то нежно улыбнулась и посмотрела на Хартфилию. Сама Люси была снова рада увидеть ее, поэтому они молча обнялись. — Проходите, — Агрия отошла в сторону и наблюдала за каждым шагом своего брата, продолжая счастливо и нежно улыбаться. — Рада тебя видеть, братишка. — Юкино, кто там пришел? — голос Вайса заставил Стинга немного вздрогнуть. Люси взяла его за руку, приободряюще улыбнулась и повела вглубь дома, намереваясь показать всем, кто приехал сегодня домой. — Пап, — Агрия пошла впереди всего шествия и не могла скрыть счастья, которое переполняло все ее тело. Она то и дело улыбалась, а глаза ее горели. При виде уставшего отца, у нее навернулись слезы, как только девушка поняла, что сейчас он почувствует при виде вернувшегося сына. — Братик вернулся. Вайс нахмурился и не поверил причудам дочери. Но как только из-за угла вывернула Люси Хартфилия, которая держала за руку Стинга, ему сразу стало все понятно. Точнее, не очень понятно. Мужчина буквально открыл рот от удивления и неверия. Его сын вернулся? Люси тут? Что происходит? То и дело он переводил свой шокированный сначала на Люси, потом на Стинга, пытаясь таким образом немым вопросом выудить у них информацию, так как язык просто отказывался работать. — Мама! Мааам! Стинг вернулся, — начала уже кричать Юкино и побежала в комнату свой матери. Вайс пытался прийти в себя и в упор смотрел на сына. Стинг ненадолго отпустил руку Люси и вышел вперед. Он нервно и с сожалением улыбнулся своему отцу, пытаясь хоть как-то расшевелить его. — Пап, я дома, — тихо, но твердо произнес он, смотря ему прямо в глаза. Вайс только снял очки и прикрыл глаза, начиная двумя пальцами тереть переносицу, было видно, что глаза у него все стали красными и вот-вот готовы прослезиться. — Сынок! — вдруг из комнаты послышались крики Виолетты, это она бежала как могла к своему сыну вся в слезах. Женщина прикрывала рот ладонью, чтобы окончательно не напугать здесь всех своим ревом и просто чуть не сбила Стинга, когда попыталась его обнять. Она плакала от счастья и целовала его щеки, гладила по волосам. Было видно, как она скучала по родным чертам лица и пыталась ладонями вспомнить все его особенности. Сам Стинг стоял и плакал, обнимая мать, все его тело содрогалась от накативших чувств. Он очень сильно скучал по своей семье, даже несмотря на то, что она его душила. Все это время Вайс просто не мог прийти в себя и смотрел на эту идиллию не без радости в глазах. — Сыночек мой. Стинг. О господи! Люси смотрела и радовалась искренне за своего любимого человека. Ей вдруг вспомнился Джудо, и она тяжело вздохнула, потому что такого приема отец наверняка ей не устроит. Ей действительно грозит серьезный разговор, тем более что она решила представить Стинга как своего будущего супруга, что наверняка заставит Джудо просто озвереть. Но надо помнить про их договоренность о том, что если она проигрывает конкурс, то идет учиться по указке отца туда, куда хочет он, а она, в свою очередь, может выбирать себе будущего мужа самостоятельно. — А что это у нас за шум такой? — задорно спросил женский голос с лестницы, которая вела на второй этаж. Все как по команде подняли свои головы и увидели бабушку Стинга — Джастину Эвклиф. Это была женщина пожилого возраста сравнительно небольшого роста, худощавая и очень энергичная, судя по тому, как она быстро, чуть ли не прыжками преодолела лестницу. У нее кудрявые каштановые волосы, собранные заколкой на затылке. Через пару секунд за ней вышел и Фудзимото, правда он-то был в курсе всей настоящей ситуации, в отличии от бабушки Стинга, поэтому чуть не прослезился, снимая очки. — Виолетта, хватит так напирать на него! Он же просто в отпуске был, — пыталась она разнять их объятия, а потом с особо довольной улыбкой обняла своего внука и похлопала его по спине. — Хулиган, хоть бы бабушку с собой взял! Как отдохнул? — Ну, конечно, тебя дождешься! Без тебя отдыхается намного лучше, — недовольно, но тем не менее радостно сказал он. Потом Джастина посмеялась вместе с ним и заглянула ему за спину, встречаясь взглядом с Люси. Сама бабуля очень удивилась, увидев незнакомую девушку или…знакомую. Джастина с интересом разглядывала ее, пока Хартфилия поклонилась ей и поздоровалась. — С ума сойти…это же Люси Хартфилия. Фудзимото, ты видел? Почему в нашем доме звезда скрипки? — весело спрашивала Джастина, при этом смотря на веселое лицо своего супруга. — Прежде всего она здесь не восходящая звезда, а невеста Стинга, — ответила Юкино и улыбнулась, важно подняв указательный палец. — Юкино! — смущённо воскликнул Эвклиф и провел ладонью по лбу, недовольно смерив ее самым осуждающим взглядом. Вайс только где-то в стороне слишком тяжело вздохнул, однако так и остался незамеченным. Никто так и не ожидал увидеть здесь ее. Если Люси здесь после расставания, значит она знает всю правду и приняла Стинга таким, какой он есть. А сама блондинка только смущенно улыбнулась и неловко сцепила ладони. — А что, разве не так? Только попробуй сказать нет, и я тебя убью, понятно? — грозно показала ему кулак Агрия и хмыкнула, скрестив руки на груди. — Девчонка, не порть момент! — успела Виолетта стукнуть ее по руке возмущенно. — Ну мам! — возмутилась искренне Юкино, отходя от нее на шаг и заходя за спину Люси. — Не называй меня так я сказала! — недовольно высказалась Виолетта, пытаясь вытащить свою дочь из-за спины, а та не давала этого сделать. И получилось, что Люси встала меж двух огней, при этом ей пришлось упереться о свою больную ногу, в результате ей стало нестерпимо больно, и она вскрикнуть, когда Юкино надавила на плечо ей. У Хартфилии от боли даже слезы на глаза навернулись, девушка поморщилась, и вмиг Виолетта остановила эти карусели, обеспокоенно наблюдая за ней, держа за плечи. — Люси, что такое? Болит где-то? — Нога? — спокойно спросил Стинг, опускаясь на корточки и закатывая штанину джинс, чтобы снова взглянуть на этот внушающий синяк. Он становился все меньше, боль тоже становилась чуть меньше, но все еще давала о себе знать. — Да, но ничего, мне не сильно больно, — посмотрела на обеспокоенных Юкино и Виолетту. После этого женщина обняла ее и извинилась за то, что вела себя так по-детски. — Разошлись! Теперь я буду наблюдать за тобой, — внезапно заговорил Вайс, поправляя свои очки. — Сынок, дай мне посмотреть, — мужчина сел на корточки, начиная внимательно рассматривать ушиб. Сам Стинг чувствовал некую неловкость, которая была между ними. Они ведь так и нормально не поздоровались. — Ушиб? — Второй степени, — кивнул блондин. — Засунула ногу в проем двери. — Ого, — поднял свои глаза Вайс, встретившись с виноватой улыбкой Люси, потом перевел свой осуждающий на Стинга, который только тоже виновато улыбнулся спустя пару секунд. — Хорошо, что перелома и трещин нет, — со вздохом заключил Вайс и поднялся на ноги. — Люси, ты слишком часто попадаешь к нам на осмотры. Будь аккуратнее. — Да. Извините, — виновато произнесла Хартфилия. — Ты намного красивее, когда я вижу тебя вблизи. Куколка, — после этой реплики Джастина неловко рассмеялась, а Люси смущенно улыбнулась. — Спасибо, но с вашим изяществом я никогда не сравнюсь, — поблагодарила блондинка, чем заставила Джастину обрадоваться. — Вот, Фудзи, учись! Ты так не умеешь, — попрекнула она этим своего супруга, на что Фудзимото посмеялся и посмотрел на Люси. — У тебя же вроде зрение стопроцентное, — хитро прищурился он, — а изящество все же откопала где-то. Перепутала с хамством. — Ну-ка! — стукнула Джастина своего супруга пару раз ладошкой по спине. Люси чувствовала нескончаемое тепло, исходившее от этой семьи и гревшее душу. Никогда еще ей не было настолько спокойно и хорошо рядом с ними. Хотела бы она, чтобы и у нее в семье была такая же гармония и покой. Бабушка и дедушка не обладают желанием помириться с Джудо, а последний напрочь игнорирует эту идею, цепляясь за прошлые обиды. Мама умерла. Фактически ее семья держится непонятно на каких ниточках. Наверное, потому что Джудо все же любит свою дочь, а Люси любит своего отца в ответ. Семья держится на любви, но и она была довольно странной, слепой. Джудо не мог порой понять свою дочь, поэтому они часто ссорились. А Люси совсем не хотела уступать своему отцу и постоянно перечила. Хартфилия вздохнула, вспоминая что ей предстоит нелегкий разговор. Ее настроение сразу же упало, ибо последствия, которые несли за собой ее решения, будут катастрофическими. На миг Люси ощутила, что у нее трясутся колени и ладони, она повернула свой взгляд на улыбающегося Стинга, который разговаривал со своей матерью. — Люси, все в порядке? — обеспокоенно приобняла ее за плечи Юкино. — Тебе холодно? У тебя руки трясутся. — Это не от холода, а от страха, — натянуло улыбнулась Хартфилия и сжала ладони вместе, наблюдая за тем, как Стинг о чем-то говорит теперь с дедушкой. — Я боюсь потерять дорогих сердцу людей. Не знаю, как поступить, — растеряно прошептала она, поворачиваясь к озадаченной Юкино. В глазах сестры Стинга можно было увидеть нарастающую панику, ей действительно было страшно за нее, так как тон у Люси действительно был каким-то жутким. — Кажется, из-за любви к Стингу мне придётся отказаться от своей семьи. Отец не потерпит этих отношений, а отказаться от Стинга я не смогу. Юкино не знала, что и сказать в ответ. Если бы ее саму жизнь заставила выбирать: Роуг или ее отец, то это было бы слишком убийственно для нее. Поэтому девушка никак не могла даже в самых страшных мыслях представить такое, когда как Люси находится с этой проблемой в реальности. Без лишних слов Агрия обняла ее и положила ее голову к себе на плечо, поглаживая по волосам, пока все остальные что-то бурно обсуждали. У девушек была своя маленькая идиллия, которую никто не замечал. Казалось, что над ними висит купол, который делает их невидимыми. Люси было комфортно и тепло, однако на глаза все равно наворачивались слезы. — Поплачь, Люси. Все хорошо, — нежно улыбнулась она ей и поглаживала по волосам. Хартфилия прикрыла глаза и уткнулась ей в плечо. Юкино чувствовала, как тело Люси содрогается от слез, однако она не произвела ни единого звука. Спустя какое-то время, когда все более или менее успокоилось, было уже восемь часов вечера. После недоеденного ужина Люси засобиралась домой, чувствуя глубокую вину перед своим отцом. Да и ощущала она себя в этом доме, как «третий лишний». Стингу необходимо было поговорить о многом со своими родителями, провести с ними время. А ей надо было разобраться с отцом. — Завтра, — уверенно надавила на нее Юкино, — давай завтра. Уже поздно, ты должна остаться. — Ты куда-то собралась? — спросил взволнованно Стинг. — Домой, — коротко кивнула Люси. — Я против, — нахмурился Стинг, потом взял ее за руку и сжал в своей ладони. — Завтра вместе поедем, хорошо? — Нет, не беспокойся. Мне, — на этой фразе она сделала небольшую паузу и подняла свои уверенные глаза на него, улыбнувшись, — правда надо. После этого была непонятная игра взглядами, где Стинг чертовски сильно волновался за нее, но, кажется, проиграл в поединке. Он только тяжело вздохнул и недовольно, со страхом в глазах, кивнул. — Брат! — воскликнула Юкино, которая не собиралась отпускать Люси. — Я довезу тебя, уже поздно, — согласился Эвклиф, не обращая внимание на сестру, и приобнял ее за плечи. — Ты точно этого хочешь? — Да, — после этого ответа никаких вопросов больше никто не задавал, потому что Юкино и Стинг поняли, что это бесполезно. Ребята только собрались и поехали. Правда до этого было много вопросов от членов семьи Стинга. Но единственными, кто понимал всю сложившуюся ситуацию, были Виолетта, Вайс и Юкино, так как они знали отца Люси и то, что он может сделать. И действительно, они были правы. Когда девушка зашла в дом, после того как Стинг долго не хотел отпускать ее одну, то сразу же нарвалась на разговор у него в кабинете. Он был, мягко сказать, не самого приятного содержания. Зловещая атмосфера в кабинете и молчание давило на Люси сильнее, чем когда-либо прежде испытанное подобное чувство. Никогда еще ей не было настолько страшно, как сегодня. — Локи, выйди из кабинета, — спокойно, но тем не менее холодно произнес Джудо, вставая со своего кресла. Лео поправил очки и прошел мимо своей госпожи, тихо закрывая за собой двери. Джудо выглядел очень грозно, казалось, над Люси возвышался медведь, закрывавший солнце своей огромной тенью. Но Хартфилия сжала только руки в кулаки и приготовилась к самому неприятному разговору в своей жизни. — Пап, — начала уверенно первой, чтобы не быть поглощенной его авторитетом. Она специально использовала такое обращение. Обычно Люси обращалась к нему «отец», а сейчас нужно было хоть как-то смягчить ситуацию. Было видно, что это мало помогло, — я собираюсь жить вместе со Стингом. Джудо только улыбнулся, а потом и вовсе рассмеялся, от чего у Люси все внутренние органы сжались от страха, а руки затряслись. Чувство страха, которое назревало у нее в груди, можно было бы сравнить с той ситуацией, если бы она была одна дома вместе с ищущим ее по всему домом маньяком и с желанием поскорее выбраться, выжить. Настолько ей было страшно. — Я прощаю тебя за побег. Больше так не делай, — Джудо резко остановился в своем смехе, как будто бы и не было это все весельем. — Теперь иди в свою комнату. Разговор окончен. Буду делать вид, что ничего не слышал, — после этого он грозно поправил очки и повернулся к ней спиной, не собираясь больше ничего слушать. — Все-таки ты стала рассудительней, раз решила вернуться обратно. Этот факт заставил Люси шокировано уставиться ему в спину. Вот всегда он так. Всегда. Не дает ни малейшего шанса что-то решить, поговорить или обсудить. Он упрямо гнет свою линию и не намерен ей уступать. Что сейчас, что в прошлом…ей вспомнился тот мучительный день на сцене со скрипкой в руках, две недели в больнице. Кулаки сами по себе сжались еще сильнее, а ногти впились в кожу ладони. Эта боль немного отрезвило ее разум и заставила успокоиться. Да, на нее резко напало безразличие к своему родному отцу, потому что ничего кроме больных моментов, связанных с ним, Люси не вспоминала. — Я пришла сюда по-человечески поговорить, — начала Люси спокойно. — И, если ты против…ничего другого не остается, кроме как просто объявить, что я ухожу! — Ты! Хватит позорить честь нашей семьи! — повысил голос Джудо и сделал несколько шагов по направлению к ней. — Ты довольно наделала уже проблем, Люси. Возвращайся в комнату, пока я не назначил тебе наказание. — Стинг…я люблю его. И тебе никогда не запереть меня тут, потому что… — решительно начала Люси, но тут же закончила, так как получила пощечину от своего отца. — Мне не нужна такая дочь! На какое-то время установилась почти идеальная тишина, которая нарушалась лишь тяжелым дыханием Джудо, он шокировано смотрел на свою руку и пытался переосмыслить то, что сделал. От чего-то его руки дрожали, то ли это была злость, то ли страх потерять из-под контроля единственную дочь. Сама же Люси почувствовала, как внутри что-то, что она пыталась бережно сохранить к своему отцу, разрушилось. Девушка расслабила руки и смотрела в сторону, так как она не решилась из-за шока повернуть голову по направлению к отцу после удара. На губах заиграла усмешка, тем ни менее губы ее дрожали, а из глаз тихо побежали слезы. Хуже уже быть не может. Внутри было пусто, ее сковала обида и ненависть, однако уже через несколько секунд ей стало вообще на все плевать. Этой усмешки очень сильно испугался Джудо и непроизвольно сделал шаг назад. Люси повернула свою голову и печально улыбнулась, проводя ладонью по месту на щеке, которое горело после удара. — Я… — прошептала Люси, — ухожу, — девушка медленно развернулась, опустив руки и так же медленно пошла на выход из кабинета. Джудо заметил, как по ее ладоням маленькими струйками скатывалась кровь из ранок, а ее шаги отдавались гулким эхом, заставляя Хартфилия старшего лишь шокировано смотреть ей вслед. Внезапно Люси остановилась около дверей, сжимая ее ручку. — Мне не нужно счастье, которое ты постоянно пытаешься навязать. Постоянно…постоянно не считаешься с моими желаниями. Ты требуешь лишь подчинения, пытаешься использовать…если это и значит быть твоей дочерью…я отказываюсь ей быть, — эти слова резанули по сердцу не только Джудо, но и Люси. Блондинка рывком открыла дверь и пулей вылетела из кабинета, когда как Джудо протянул руку по направлению к своей дочери, будто бы пытаясь остановить ее, исправить ошибку, которую он допустил, но было поздно. Рука лишь расслаблено опустилась и повисла, словно раненная. В этот же вечер Джудо, ведомый страхом потерять дочь, велел запереть комнату на ключ и следить за тем, чтобы она не выходила из нее. Но Люси было уже не остановить. Она в те же секунды собрала вещи, которые ей были необходимы, и покинула дом, спускаясь со второго этажа на каких-то собранных тряпках с кровати, брендовых вещах и прочей ерунды. Она думала, что такое возможно лишь в ванильных фильмах, но на свой шкуре убедилась, что метод действительно рабочий. Сейчас ей некуда было пойти, а слезы сами по себе наворачивались на глаза, поэтому ничего в голову не пришло, кроме как заказать такси, расплатиться оставшимися деньгами в кармане и уехать к бабушке с дедушкой. У нее еще был Стинг, но его волновать совсем не хотелось. Он и так сильно за нее переживает, к тому же наверняка занят разговором с родителями. В такси все слезы почему-то резко исчезли, оставляя пустоту в душе и голове. Ей хотелось позвонить Стингу и поговорить с ним, она чувствовала, что нуждается в нем, но только лишь сжимала телефон посильнее окровавленными ладонями и не могла этого сделать. Но через пару секунд телефон зазвонил, на экране было написано «сестричка». Да, это же телефон Стинга. Блондинка медленно провела пальцем в сторону ответа на звонок и прижала телефон к уху, устало произнося «алло». — Люси, как ты? — голос Стинга заставил ее взбодриться, и она почему-то испугалась, что он сможет узнать все произошедшее с ней, и что она давно не в кровати дома, а едет в такси и не знает, куда ей надо. Накатила такая грусть, что она толком не смогла шевельнуть языком, чтобы ответить, что все хорошо. — Люси? Что случилось? Все. Он догадался. Люси винила себя, что не смогла ответить хоть что-нибудь сразу, поэтому он догадался. А последний вопрос так вообще заставил навернуться слезам на глаза, и она непроизвольно шмыгнула носом. — Пожалуйста, Люси…я сейчас приеду! — заявил он серьезно и нахмурился, даже сквозь расстояние Люси могла сказать, что у него сильно сжаты зубы, потому что это его характерная особенность, когда он начинает злиться или волноваться. От этих слов стало так тепло. — Я в порядке, — ответила она сквозь слезы. — Ничего не хочу слышать, сейчас приеду, — теперь его голос был еще с нотками какого-то страха, ему было реально страшно, потому что она молчала и при этом еще плакала. — Жди меня. — Но я не дома. Еду в такси. Хотела к бабушке… — Он выгнал тебя? — произнес Стинг, в котором уже начинала кипеть злость, при этом перебивая ее. — Нет, я сбежала сама, — снова шмыгнула носом Люси и дрожащими пальцами прижала телефон к уху. Ей хотелось, чтобы он приехал, но при этом не хотела его отрывать от семьи. — Кинь мне адрес, я сейчас буду, — на заднем фоне Люси услышала, как сначала звуками отозвалась сигнализация, потом какое-то шуршание и хлопок дверью машины. От этого стало еще теплее, потому что он уже готов был ехать к ней. — Хорошо, сейчас, — а такси уже подъехало к дому бабушки и дедушки. Она отключила телефон, расплатилась с таксистом и вышла из машины, хлопая дверью. Только потом, вдыхая холодный воздух в свои легкие, девушка присела около забора и стала набирать дрожащими пальцами адрес, где она находится. Люси опустила голову и убрала руки в карманы. Было весьма прохладно, но пальто и шарф Эльзы согревали ее в эту погоду. И ей захотелось немного походить, дабы разогреть конечности. Люси пыталась переосмыслить все то, что произошло за все эти месяцы. Настолько ей не верилось, что уже почти середина ноября. Она снова облокотилась о забор и присела на его бетонный выступ в приступе какого-то бессилия. Чувство одиночества с головой захватило ее, а картинка перед глазами снова стала расплываться из-за слез. Сколько еще ей надо страдать, чтобы обрести счастье? Наверное, в минуты великих несчастий человек всегда думает только о том, кто бы смог помочь им разогнать все печали. Поэтому, скорее всего, Люси подумала о матери, единственный человек, который никогда бы не сказал, что такая дочь ей не нужна. Ей было так обидно из-за слов отца, что до сих пор не могла понять, чем заслужила их. Слезы стали падать на пальто, а тело содрогнулось от холода и острой обиды. Она чувствовала себя беззащитным ребенком, которого бросили все погибать одного на улице ночью. И Люси позволила себе зарыдать в голос, ей надоело все держать в себе. Но Люси знала, что обязательно однажды все будет хорошо, ведь она сделала это ради того, кого любит по-настоящему сильно. Ей даже пришлось идти против семьи, ее отца. Хартфилия вдруг зажмурилась от яркого света фар ей прямо в глаза, поэтому вытащила ладонь из кармана, чтобы увидеть, что происходит. Но глаза по-прежнему застилала пелена слез. Это была машина Стинга. Парень резко выскочил из нее, даже не глуша мотор. — Принцесса, — его голос был испуганным, потому что он увидел кровь на ее ладонях от маленьких ранок. Стинг сжал губы и рывком обнял ее и прижал к себе, пытаясь совладать со своими эмоциями и не делать выводы раньше времени. — Ты так давно не называл меня так, — сквозь слезы произнесла она, ее губы снова задрожали, говоря о том, что Люси снова сейчас разрыдается. — Прости, что не смог защитить тебя, — произнес он, сжимая ее пальто в кулаки, утыкаясь в шею. Потом он отстранился от нее и стал стирать большим пальцем слезы с ее щек. Люси дотронулась до его ладони холодными пальцами и сжала их, прикрыв глаза. Ей стало немного спокойнее. — Не знала, что это будет настолько тяжело. Я думала, что смогу все вынести, но это оказалось непросто, — улыбнулась она натянуто. — Прости, — извинился снова Стинг, понимая, что ради него она жертвует всем. — Ты не должен извиняться, не нужно, — улыбнулась она искренне и шмыгнула носом. — Поехали домой? — нежно спросил Эвклиф, пытаясь согреть ее руки, Люси только кивнула. — Только надо сделать еще одну очень важную вещь, — произнесла Хартфилия, поворачиваясь к воротам лицом. — Я хочу получить благословление моих бабушки и дедушки, раз уж родной отец от меня отказался. — Как это…отказался? — не мог поверить своим ушам он. — Теперь моя фамилия мне не принадлежит. Я хочу взять девичью мамы, — вздохнула Люси и повернулась, чтобы уверенно улыбнуться ему. — Как думаешь? Люси Сердаболия…звучит неплохо? Но на это мне нужно разрешение дедушки. Возможно, даже они не захотят…принимать меня, — поникла она вновь, но Стинг нежно обнял ее и погладил по голове. — Даже если так, то какая разница? Ты все равно будешь Эвклиф. Как думаешь, Люси Эвклиф отлично звучит, не так ли? — счастливо улыбнулся парень, а Хартфилия открыла рот от удивления. Внутри буквально десять минут назад было совершенно пусто, а стоило только ему появиться, обнять и сказать все эти теплые слова, как снова все будто бы встало на место. И весь смысл, для чего все это делалось, вернулся. — Я могу считать это за предложение? — лукаво улыбнулась девушка, а Стинг только сейчас осознал, что это действительно звучало, будто бы предложение, и покраснел от смущения. — Давай зайдем? — и не спрашивая его разрешения блондинка нажала на звонок, пока парень не успел отойти от своего стеснения. Через какое-то время вышел главный водитель семьи — Генри, а когда увидел заплаканную внучку своих хозяев очень удивленно и суетливо сказал, что проводит до дома. Он не стал звонить и спрашивать главу семьи пустить их или нет, потому что в такой ситуации — это глупый вопрос. На пороге их встретила Мияко. — Генри, кто там пришел? Люси?.. — удивленно воскликнула она, потом перевела свой взгляд на Стинга, который только поклонился в знак уважения. — Дорогая, что-то случилось? У тебя руки все в крови… — А…это? Ногти слишком длинные, — на минуту она задержала взгляд на свои руки, а потом вздохнула. — Это Стинг, мой молодой человек. — Приятно познакомиться, — снова поклонился он. — Мияко, бабушка Люси. Проходите в гостиную, я сейчас вам чай сделаю, — засуетилась она и убежала на кухню. — Люси, покажи гостю ванную комнату. — Да, конечно, — улыбнулась она, потом повернулась к Стингу и спросила лукаво, но шепотом: — Нервничаешь? — Совсем немного, — честно ответил Эвклиф, уходя вглубь дома вместе со своей девушкой. Потом они вместе склонились над раковиной и мыли руки под теплой водой. Стинг, не отрывая своего взгляда, смотрел на то, как вода перемешивается с кровью и стекает по белой поверхности раковины и смывается. Ему было больно смотреть на это. Насколько же Люси было невыносимо в том доме, что она неосознанно впилась себе в руки ногтями? Сколько ей пришлось вынести ради него? Непроизвольно, подумав про все ее страдания, начиная с самого сентября, он обнял ее и погладил по спине. — Люси, теперь я буду защищать тебя лучше, — сказал Стинг и тяжело вздохнул, прикрывая глаза, потом отстранился и легко поцеловал. — Пойдем, — кивнула Люси и улыбнулась. В гостиную они зашли первыми, бабушка все еще готовила чай. Люси первая присела на большой диван и похлопала рядом ладошкой. После того, как они уселись, Мияко зашла в комнату с подносом, на которых стояли кружки с ароматным горячим чаем. Она взволнованно расставила все на столе и с озадаченным видом присела на кресло, ожидая разговора. По ситуации было видно, что случилось что-то серьезное, тем более ее внучка заявилась на порог дома практически в одиннадцатом часу. — На самом деле, я не знаю, что сказать… — вздохнула Люси, и губы ее дрогнули в легкой грустной улыбке, а потом уголки губ снова опустились. — Скажу прямо…мой отец отказался от меня и… — Как это понимать, отказался? — подскочила Мияко и яростно вскрикнула, потом поняла, что слишком эмоционально подошла к делу и неловко кашлянула. — Извини, продолжай. — Он против, чтобы я была со Стингом, потому что… — Люси никак не могла заставить себя произнести слово «рак», как будто бы оно живое и тотчас же начнет свое разрушительное действие. Очень похоже на ситуацию из «Гарри Поттера» про того, чье имя нельзя произносить вслух. — Я сам, — прошептал Стинг и улыбнулся ей, при этом приободряюще взяв за руку. От Мияко не укрылась эта идиллия и нежность, царившая вокруг них, но при этом в сердце зрела тревога за свою внучку. — Мияко-сан, я болен. Болен раком, — Мияко задержала дыхание, смотря прямо в глаза этому красивому молодому человеку. Она никак не могла поверить в то, что он говорит. — Я хочу быть с ним, — перебила его Люси, смотря на то, как Мияко в ужасе переваривала информацию. — Но я отказалась по доброй воле носить фамилию своего отца, поэтому…поэтому… — девушка сжала руку Стинга, прикусив губу, — я хочу взять фамилию мамы, которая у нее была до замужества. Мне нужно ваше благословение. Мияко глубоко вздохнула и прикрыла глаза, пытаясь переварить всю информацию. Но эта новость почему-то отдаленно напомнило ей ситуацию с Лейлой. Наверное, бесполезно пытаться вставлять палки в колеса, подумалось Мияко. Но ей абсолютно нечего было ответить: женщина не была, так сказать, рада всему этому, но и запрещать что-то чревато последствиями, похожими на ситуацию, что произошла когда-то с ее семьей в прошлом. Она медленно взяла чашку с чаем в руки и отпила немного, пока Стинг и Люси с напряжением ждали от нее ответа. — Я не могу дать свое благословение, — ответила Мияко. — Не обижайтесь, пожалуйста, Люси, — поспешила дополнить она с лицом полным сожаления. — Но фамилию…фамилию ты можешь взять. Что такого в этой ерунде, что люди постоянно пытаются держаться за нее? — грустно улыбнулась она, потом перевела свой взгляд на Стинга и вздохнула. — Я вижу, что вы все уже решили, и я не могу помешать. Стинг, хочу просто убедиться…ты действительно хочешь, чтобы… — Бабушка, я хочу с тобой на эту тему поговорить откровенно и без каких-либо преувеличений, чтобы ты не ошибалась на счет Стинга. Сможешь выслушать меня с самого начала? — спросила Люси, с надеждой смотря на нее, а Мияко ничего не оставалось кроме как согласно кивнуть. Люси начала с самого начала их знакомства, даже рассказала про суицид, который она хотела совершить и по какой причине, что Стинг был одним из тех, кто спас ее. На этих местах Мияко чуть не разрыдалась, было видно, что у нее глаза на мокром месте от этой истории, которая произошла с ее любимой внучкой. Она рассказала ей и про счастливые моменты с ним, то, как они проводили ее день рождения. А когда она рассказала про расставание, ее лицо становилось все мрачнее. Мияко ошарашенно хлопала глазами, когда услышала, что все знали о его болезни и ничего не говорили по просьбе Стинга. Так он хотел ее уберечь. Непроизвольно женщина прониклась парнем за его самопожертвование. А когда рассказ все же завершился, Мияко просто не знала, что сказать. Нелегко, когда дети проходят через такие трудности в столь раннем возрасте. Когда разговор вроде как закончился, просто потому что не о чем было поговорить, Люси встала с дивана и утащила за собой Стинга, как бы говоря, что им пора идти. — Бабуля, я знаю, что тебе нужно этот вопрос еще обговорить с дедушкой. Так что завтра мы еще приедем, — кивнула она, посмотрев на Стинга, когда говорила «мы». — Уже поздно… — Оставайся, зачем по темноте ехать. Тебя же отец…выгнал, — скривилась Мияко на последних словах. — Куда ты? — она с недоверием в глазах сначала посмотрела на Стинга, потом на нее, но ничего не сказала. Тем не менее Стинг все это заметил, но воспринял адекватно, так как доверие еще надо заслужить. Люси повернулась и неуверенно взглянула на него, пытаясь выбрать, как лучше поступить. Он только улыбнулся и погладил ее по плечам. — Оставайся, Люси. Увидимся завтра, — произнёс Стинг. На улицу они вышли вдвоём, долго прощались, потому что Люси не хотела оставаться одна сегодня. Стинг предложил ей все же уехать, но тем не менее она отказалась, понимая всю важность ее присутствия в доме бабушки и дедушки. Ей нужна была хоть какая-то поддержка от родных людей, хоть какая-то опора. Возможно, это глупо, ждать чего-то подобного, глупо, возможно, надеяться на какую-то помощь в нашем одиноком мире, однако Люси не боялась признаться себе в том, что нуждается в этом. Когда она зашла в дом, то Мияко встретила ее обеспокоенным взглядом и только приобняла за плечи. После того, как они еще раз обговорили все то, что рассказала ей до этого Люси, Мияко приготовила ей постель и выделила комнату. Дедушка уже спал, так что разговор в любом случае откладывался на завтра.