Дней моих чернота

Утро встретило Люси холодными объятиями. Она почувствовала, как было прохладно. Девять утра. Можно было услышать, как Мияко часто проходила мимо ее комнаты, шаркая тапочками. За дверью, казалось, кипела жизнь. Поэтому, посмотрев на часы и протерев глаза, Хартфилия встала и начала одеваться, чтобы выйти в свет. У нее безумно болела голова, Люси чувствовала себя какой-то развалюхой. Но ничего не поделаешь, надо идти дальше, надо жить. Когда она завязывала волосы в хвост, то услышала какую-то ругань. Блондинка сначала начала прислушиваться, чтобы уловить причину скандала, только потом она услышала нервный, но твердый голос своей бабушки, на фоне грозно слал предупреждения Генри, а третий голос, такой знакомый, настойчиво что-то пытался сказать, но ему не давали сделать это Мияко и Генри. Глаза Люси расширились, она внезапно, будто повинуясь инстинкту, выскочила из комнаты и выбежала в коридор. Да, этот знакомый голос принадлежал Локи. За ней пришли. Все повернулись на источник топота. Локи встрепенулся, заметив на горизонте госпожу, а Люси только внимательно осмотрела то, как все его лицо было заклеено пластырями. Вчера такого не было. Блондинка, поджав губы, медленно поравнялась со своей бабушкой, но тем не менее оставалась за спиной Генри. — Что тебе нужно? — спокойно и прямо спросила Люси, в голосе не было враждебности, а бесконечная усталость и нежелание разговаривать с ним, так как Локи пришел сюда не как Локи, а как правая рука Джудо. — Госпожа Люси, Джудо-сан велел вас забрать домой, — проговорил он, поражаясь ее безразличному взгляду. — Какой отец будет посылать каких-то жалких помощников, а не поедет сам забирать свою дочь? Люси остается здесь и точка, — довольно грозно выпалила Мияко. Женщина вцепилась в Люси двумя руками, поглаживая плечи своей внучки. Так она хотела приободрить ее, Люси только улыбнулась на этот жест. — Я останусь здесь, Локи, — уверенно заявила Хартфилия…или теперь уже Сердаболия. — Передай отцу, что если он захочет просто поговорить, то я всегда готова. — Госпожа Люси, извините, но приказ Джудо-сана — вернуть вас домой — был с пометкой… я имею право использовать грубую силу, — Локи с каменным лицом сделал по направлению к Люси два шага, когда как Генри со свирепым лицом преградил путь. — Что тут происходит? — недовольно воскликнул Иоширо, выкатываясь из комнаты на инвалидной коляске. Его лицо не выражало ничего доброго, даже наоборот, было в нем что-то зловещее и сильное. Мужчина повернулся на кресле и медленно подъехал ближе, рассматривая Локи во все глаза. Своей только аурой и невероятной какой-то силой Иоширо буквально напугал Локи и заставил почувствовать стыд за свои слова и поступки. — Джудо решил после всего забрать Люси обратно! Непозволительная наглость, Иоши! — недовольно воскликнула Мияко, почувствовав сильную поддержку в виде мужа за спиной. — Локи, — спокойно, но четко позвала она его по имени, понимая, что ситуация с появлением дедушки обостряется, — уезжай обратно, — Люси вздохнула и настойчиво посмотрела ему прямо в глаза. — Передай, что я открыта для диалога в любое время. Но не собираюсь терпеть то, что он делает сейчас. На этом все. Хартфилия только развернулась спиной и ушла в гостиную, откуда только что выехал ее дедушка. Иоширо солидарно хмыкнул и посмотрел на свою жену. Ему почему-то было приятно знать, что внучка готова разговаривать со своим отцом, даже после того, как Джудо фактически лишил ее семьи. Это достойно уважения. Мияко зашла за коляску мужа и схватилась за ручки, чтобы увезти его в гостиную. — Всего доброго, молодой человек, — спокойно произнес Иоширо, когда Генри стал выводить нежеланного гостя за порог. — Люси, — позвал ее дедушка, смотря на нее спокойно, на что Хартфилия, которая только-только расслабилась со звуком захлопнувшейся за Локи двери, напряглась, — доброе утро, рад тебя увидеть вновь, — усмехнулся Иоширо, поудобнее устраиваясь в своем кресле. — Доброе утро, дедушка, я… — она неловко замолчала и прикусила губу, не зная с чего начать. Мияко только поджала губы и стала наблюдать за реакцией своего мужа. Так и стояла тишина минуты две, пока Сердаболий старший не нарушил ее своим глубоким и тяжелым вздохом. — Я уже в курсе событий, — коротко сказал Иоширо, понимая, что ей очень сложно начать. Еще раньше ему рассказала все Мияко, однако он лишь промолчал, хотел, дабы внучка сама все рассказала. — У меня было время с утра обдумать все то, что произошло с тобой за эти месяцы. В том числе и о том, как тебе помочь. На этих словах Люси даже как-то встрепенулась и уловила во взгляде Мияко некоторую надежду на положительный исход проблемы. А Иоширо не знал, что однажды мог бы сказать такое, потому что в абсолютно похожей ситуации он со своей дочерью не нашел компромисса. А сейчас… то ли это старость влияет на его мировоззрение, то ли просто Иоширо стал мягче и учел кое-какие ошибки. Неважно. Потому что он решил помочь своей внучке. — Если ты действительно хочешь взять фамилию, то я совершенно не против, — ответил он, поправив очки. — Брак с парнем, у которого нет будущего не потому, что он — беден, а болен? — мужчина горько усмехнулся, вспоминая то, с каким лицом на него смотрела Лейла, когда он позволил себе ударить ее по лицу. — Странно, я чувствую, будто снова оказался в той же ситуации, как и двадцать лет назад, — Иоширо опустил взгляд и вздохнул, Люси только в ожидании нервно терла ладонями колени. — Расскажи мне, что у него за семья? — Отец — главный врач больницы, мать работает в сфере моды. У него есть младшая сестра, а еще бабушка с дедушкой всегда главные судьи музыкальных конкурсов, где соло — скрипка или фортепиано, — голос ее непроизвольно дрожал, казалось, у нее сейчас польются слезы из глаз. Вот настолько ей было важно хоть чье-то одобрение. — Я не могу согласиться на этот брак или дать свое благословение, потому что… это будет тяжело для тебя. Обрекать свою внучку на страдания я не хочу, — вздохнул он, внимательно наблюдая за тем, как она с силой сжала руки в кулаки и пыталась не заплакать, — но, — мужчина сделал паузу и дождался, когда Люси поднимет свою голову и посмотрит на него, — если ты так решила, я все равно не смогу тебе помешать, ведь так? Хартфилия только завороженно смотрела на его небрежную ухмылку и не могла разобрать смысл слов, но когда до нее дошло, то она живо кивнула и улыбнулась, понимая, что фактически получила разрешение. Девушка в порыве какой-то радости посмотрела на Мияко, которая все это время держалась из последних сил, так как с каждым словом мужа ей становилось не по себе, а надежда прям увядала на глазах. — Только у меня одно условие, — эти слова заставили Люси снова напрячься, — я хочу увидеть его. Пусть приезжает. Хартфилия согласно кивнула на просьбу своего дедушки и достала телефон, дабы позвонить Стингу. Но не успела она даже разблокировать его, как кто-то снова настойчиво зазвонил в дверь. Мияко только досадливо поджала губы и начала переминаться с места на место, потому что ей совсем не хотелось уходить из этой комнаты, когда тут происходили такие события. Но ничего не поделаешь, надо было бежать открывать. Женщина недовольно подорвалась и быстро начала открывать двери, а когда увидела, кто это был, то тут же открыла рот и отступила на два шага. — Добрый день, Мияко-сан. — Добрый… день, — сдавлено прошептала Мияко. Люси в это время нажала на кнопку вызова и с интересом поглядывала на тот коридорчик, куда убежала ее бабушка. Иоширо тоже не скрывал своего интереса по поводу того, кто пришел, и почему Мияко все еще молчит и не приходит. Люси и ее дедушка переглянулись, примерно в это время девушка услышала длинные гудки. А потом услышала мелодию прям недалеко в коридоре, смутно похожую на ту, что стоит у Юкино на заставке на брата. Песня ЭйСи/ДиСи. Хартфилия медленно встала, начиная догадываться, кто пришел, но не успела пойти проверить, как Стинг сам вывернул из этого коридорчика и появился в поле зрения с играющим телефоном в руках. Эвклиф коротко улыбнулся Люси и поклонился Иоширо, когда как Мияко взволнованно чуть позже появилась в поле зрения, приводя за собой Вайса и Виолетту. Блондинка чуть не открыла рот от удивления, когда увидела здесь родителей Стинга. Эвклиф старший был в солидном черном костюме, а Виолетта в синей облегающей юбке с вырезом впереди, белой блузке с черными кружевами у воротника и с элегантной сумочкой в руках. Сам Стинг тоже был в своем костюме с причесанными волосами на бок, что, конечно же, смотрелось слишком шикарно для одного визита. Люси при всем желании не могла оценить всю полноту великолепия их одеяний, потому что она просто впала в ступор и не знала, что сказать. — Иоширо-сан, здравствуйте, — уважительно поклонился Вайс. — Рад видеть вас. Сначала Иоширо улыбнулся, а потом рассмеялся. Люси стало по-настоящему страшно, как будто смех деда с каждой секундой становился все зловещее и зловещее, заставляя что-то внутри нее обрываться. Но это было всего лишь ее измученное постоянными стрессами воображение. На самом же деле Люси не заметила и то, как Вайс улыбнулся ему, была в общем-то не тягостная атмосфера, как могло бы показаться с самого начала. Да и то, что Вайс назвал по имени дедушку Люси должно было уже навести на определенные мысли. — Никогда не верил в судьбу, но то, что происходит сейчас не укладывается в моей голове, — прекратил смеяться он, а Хартфилия только непонимающе оглядывала каждого из них. — Люси, Вайс-сенсей долгое время является моим личным врачом. — Ч-что? — как затравленный зверь она сначала посмотрела на дедушку, потом в непонимающие глаза бабушки и в завершение на уверенный вид Стинга и его улыбку. — Прости, что не сказал вчера. У меня были подозрения, когда я увидел Мияко-сан. Но Иоширо-сан… рад вас снова увидеть, — улыбнулся он, сначала объясняя Люси, потом переходя на Иоширо. Сам дедушка Люси только снова рассмеялся. — Люси, я очень хорошо знаю эту семью, — вздохнул спустя какое-то время он и указал рукой на свободные места на диване. — Правда совсем не ожидал, что Стинг… болен. Взглядом Иоширо намекнул жене принести чай. Мияко безукоризненно послушалась и удалилась на какое-то время. Вайс и Виолетта присели на диване рядом друг с другом, потом уже Стинг рядом с ними. Он не решился приблизиться к Люси, пока не получит позволения от ее семьи. Люси напряженно всматривалась в добрые глаза Виолетты и ее улыбку, постепенно чувствуя, что немного начинает расслабляться. Ее уверенная поза и доброе лицо без признаков волнения, говорило Люси, что все хорошо. — Именно поэтому я перестал заходить какое-то время на осмотры, — ответил блондин, сдержанно улыбаясь. Иоширо только понимающе кивнул и вздохнул, переводя свой взгляд на Люси. — Постойте… как вы со Стингом могли быть знакомы, если он — пластический хирург? — не могла ничего понять Хартфилия. Казалось, у нее сейчас взорвется голова от перенапряжения. И вовремя подоспела Мияко с подносом, на котором стояли пустые чашки. Она возвратилась за чайничками с кофе для Люси и своего мужа и с чаем для остальных. — И почему бабушка вчера не узнала тебя? — этот вопрос уже был адресован лично Стингу. — Не всегда у меня получалось присутствовать лично из-за ненормированного графика работы, — объяснил Вайс. — Тогда меня частенько сменял Стинг. — Он, кстати, лучше играет в шахматы, чем ты, — улыбнулся Сердаболий, наблюдая за тем, как его жена разливает по чашкам кофе и чай. Аромат кофе резко заполонил все пространство, смешиваясь с запахом фруктового чая. — Потому что на осмотры я проходил только в больнице, когда Иоширо-сан лежал у нас какое-то время. Так уж получалось, что с Мияко-сан мы не успевали пересечься, — улыбнулся Стинг, посмотрев на ее неуверенную улыбку. — Иоширо-сан, к вам нотариус, — произнес Генри. Мужчина только улыбнулся и сказал пригласить его сюда. В комнату вошел молодой человек с зализанными волосами назад в строгом черном костюме, в руках у него был коричневый портфельчик для документов. Он достал какие-то бумаги и вручил их в руки Иоширо. — Вот, Люси, все документы уже готовы. Осталось только закрепить твоей подписью, — он снова пренебрежительно улыбнулся, как это ему было свойственно, протягивая бумаги ей в руки. Она с неуверенностью в глазах берет и пробегается по строчкам заглавия. Ее глаза начинали счастливо загораться, при виде того, что там было написано. — Если ты все еще согласна быть Сердаболией, то подписывай. А дальше мой юрист разберется с этим и все оформит. Нотариус достал из внутреннего кармана ручку и вручил ее Люси, у которой уже дрожал подбородок, она вот-вот готова была расплакаться, но вовремя взяла себя в руки и почему-то заколебалась. Джудо наверняка сойдет с ума, узнав, что сделала его дочь. Но… какая теперь разница, когда он сам сказал все те неприятные вещи? Никто не тянул его за язык, правда же? Люси старалась убедить себя в том, что поступает правильно. Кончик ручки утыкается в бумагу и оставляет след, но дальше рука девушки не могла сдвинуться с места. — Люси, не заставляй себя, — произнес Стинг, который увидел, как у нее дрожали руки. Но тем не менее она просто улыбнулась и резко черканула размашистым почерком свою роспись, это придавало ей дополнительной уверенности в себе. — Ты все равно скоро будешь Эвклиф, — прошептала Виолетта, чем заставила Хартфилию смущенно покраснеть, когда как Вайс неловко кашлянул в кулак. — Касаемо этого… — проговорил Иоширо, вздыхая, — Вайс, я не буду препятствовать нашим детям, но и не могу сказать, что действительно принимаю их решение вступить в брак, я — не ее родитель, чтобы давать благословение, — в этот момент его взгляд почему-то смягчился. — Да и, сам понимаешь, просто хочу надеяться на то, что Люси — сильный человек. Стинг и Люси после этих слов одновременно вскочили, посмотрев друг на друга. Они молча, без каких-либо переговоров, опустились на колени перед ним и согнулись в самом уважительном поклоне, лоб их соприкасался с полом. — Там не менее, спасибо! — произнес Стинг, а у Люси покатились по щекам слезы. Эвклиф вернулся обратно в вертикальное положение, не вставая с колен, он обнял Люси, прижимая к себе покрепче. Ему было больно смотреть на то, как слезы ее капали беззвучными каплями на паркет. И они через какое-то время ушли, а дом снова опустел, как и чашки с чаем. Вот и Иоширо сидел с пледом на коленях около раскрытой двери на улицу, всматриваясь в пейзаж из опавших серых листьев. В руках у него была фотография дочери, а внутри зияла пустота. Он чувствовал, как огромный камень вины перед дочерью исчез, оставляя после себя лишь легкость и пустоту. — Надеюсь, я сделал все правильно… Лейла, — прошептал он, смотря на ее навеки увековеченную в эту фотографию улыбку. — Могу сказать, что ты был на высоте, Иоши, — произнесла нежно Мияко и погладила мужа по плечам. Он улыбнулся и поднял взгляд, всматриваясь в голубое ноябрьское небо, пытаясь рассмотреть там то, что сокрыто от глаз.

***

Первым делом читателя должен был удивить тот факт, что вместе со Стингом пришли его родители, даже Вайс, хотя был бесконечно против их отношений, как все помнят. Но все это произошло не спонтанно, а только после того, как они сели поговорить втроем за чашкой чая. Это как раз произошло, когда он отвез Люси до бабушки с дедушкой и вернулся домой. Он настолько был поражен тем, что происходит у его любимой девушки из-за него, что долго не мог думать о чём-то другом. Потом он как паралитик снова схватил ключи от машины и полетел к Джудо, куда его, конечно же, не пустил Локи. Локи поэтому весь в пластырях и был, потому что получил пару раз по лицу от разъяренного Стинга. Признаться честно, Эвклиф почувствовал некоторое облегчение, когда спустил пар на помощнике Джудо. Но спокойнее, отнюдь, не становилось. Все еще было тревожно за Люси. Его маленькая, сломленная девочка. Как же он просто хотел быть сейчас с ней. Скрепя сердцем Стинг оставлял ее одну у бабушки с дедушкой, ему хотелось просто взять ее, накрыть объятиями и спрятать от этого жестокого мира. И когда он снова вернулся, то на пороге уже встретили Вайс и Виолетта, требуя объяснений. Скрывать не было смысла, и Стинг рассказал все, что произошло с Люси и по какой причине. Сначала Виолетта с ужасом смотрела, не отрывая взгляд от сына, потом перевела его на Вайса, пытаясь найти хоть какую-то толику надежды. Но Вайс только вздохнул и потер переносицу двумя пальцами. Он не знал, что ему делать. — Сын, — начал он с тяжелым вздохом, но тем не менее решительным взглядом, — убедить Джудо-сан я не в состоянии, тем более заставить Люси отказаться от тебя у меня точно не выйдет, — после этого Вайс замолчал и по-доброму усмехнулся, понимая, что немного счастлив от того, что сын собирается быть с любимым человеком, а этот любимый человек готов на все ради него. — Виол, нам надо завтра представиться бабушке и дедушке Люси, как думаешь? Виолетта открыла рот от удивления и не могла ничего произнести, лишь смотрела на его робкую улыбку, слезы сами навернулись на глаза и грозились градом политься по щекам. — Конечно, тогда я поглажу твой костюм на завтра, — обняла она Вайса, а тот только нежно провел ладонью по ее пальцам и улыбнулся Стингу, — твой тоже, Стинг. — Спасибо, — искренне поблагодарил он.

***

— Они будут в раздельных комнатах, я все сказал! — кричал Вайс, злобно поправляя очки и смотря на то, как Виолетта, скрипя зубами и сжимая руки в кулаки, яростно смотрит на него и топает ногой. — Они уже почти расписались, Вайс! Да пусть ночуют вместе, тиран! — возникала Агрия. На эту идиллию смотрела Юкино, сидя на диване и жуя какие-то сухарики. Рядом стояли Стинг и Люси, пытаясь понять, как правильно поступить. Все это еще началось после того, как Стинг сказал, что поедет к себе в квартиру вместе с Люси. У Вайса все в голове перевернулось с ног на голову, он просто не позволил, ссылаясь на то, что не приемлет такого в своей семье, пока не будут подписаны соответствующие документы, так он пообещал дедушке Люси. Но знал бы Вайс, что все давно уже сделано. Наверное, в тот момент об этом подумали и Стинг, и Люси. — Мам, ты же вроде при смерти валялась, чего ты такая энергичная? — недовольно пробубнила Юкино. — Не называй меня так, сколько раз говорить? — сложила руки на груди она и недовольно хмыкнула, продолжая сверлить грозным взглядом своего мужа. — А? Где язвительный ответ от дедушки? — сам себя спросил Стинг, но его услышала Юкино и поспешила ответить. — Бабушка и дедушка уехали сегодня на следующий конкурс. — Сегодня конкурс скрипачей, который раз в пять лет, — ответила Люси. Почему-то наступила зловещая тишина, от которой Хартфилия непонимающе начала вертеть головой. И все смотрели только на нее. Блондинка поняла, что они начали вспоминать то, что произошло с ней весной, в их головах это все еще серьезная проблема для нее. Но Люси впервые задумалась о том, что это было так далеко, так… глупо. Вот время прошло, а проблем только больше, и они намного хуже, чем были до. Поэтому думать о тех прошлых проблемах тупо некогда. Виолетта внезапно подорвалась и прижала голову Люси к своей груди, трепетно, но крепко обнимая. — Моя девочка, — протянула Агрия-Эвклиф, а рядом пристроилась Юкино и тоже стала обнимать девушку. — Ты только не расстраивайся. Стинг тебе будет разрешать играть на скрипке, правда же? — утешительным голосом проговорила Юкино, смотря на то, как где-то Вайс и ее брат смотрели на это зрелище и смеялись. — Но я не расстроена, — тихо и неловко произнесла Люси, пытаясь высвободиться, но получалось плохо, поэтому она просто смирилась и неловко улыбалась. — Если бы не скрипка, я бы не встретила Стинга. Снова неловкая тишина, а потом улюлюкание Юкино и Виолетты, которые были счастливы и одновременно смущены внезапными искренними словами. Стинг же только нежно улыбнулся и поспешил высвободить Люси из лап своих матери и сестры. Он взял ее за руку и протянул к себе, обнимая. Она уткнулась носом ему в грудь и почувствовала родной запах одеколона, которым пользуется Стинг, и свежести вещей после стирки. Ей стало настолько спокойно, что она просто прикрыла глаза. — Люси будет с Юкино спать, а я в своей комнате, — ответил Стинг, поглаживая незаметно большим пальцем ее плечо. — Так тебя устроит, отец? — Вполне, — коротко заключил он, поправляя очки. — Вайс, ты дурак! — открыто заявила Виолетта. — Они на каникулы ездили вдвоем, думаешь, вместе не ночевали? — лицо Эвклифа будто бы потемнело, он посмотрел странным туманным взглядом на своего сына и нахмурился. А Виолетта уже подобралась ближе и тыкала пальчиком ему в грудь. — Вспомни, тиран, какая у нас тобой была бурная молодость! Мы же в шестнадцать… Тут Вайс улыбнулся и заткнул свою жену, прижимая ладонь к ее пухлым губам. Он почувствовал, как помада липким слоем осталась у него на ладони. Он приобнял ее за плечи, впиваясь пальцами в кожу. Виолетта поморщилась и вырвалась из его лап. Ничего толком не объясняя, Вайс просто убийственным взглядом смерил свою жену и ушел. А Виол надулась, хмыкнула и исчезла где-то в противоположной стороне от своего мужа. Потом все разошлись по комнатам, в том числе и Люси вместе с Юкино были готовы ко сну. Хартфилия долго не могла уснуть, поэтому ворочалась, чем мешала постепенно засыпающей Юкино. Агрия вдруг психанула и резко приподнялась, осуждающе смотря на нее. — Иди к Стингу спи, — после своей фразы она улыбнулась и снова легла обратно. Они вместе рассмеялись. — Я так рада, что ты разрушила его стену. Спасибо тебе. — Не благодари меня, Юкино. Благодаря тебе я перестала колебаться, — нежно шептала Люси, смотря в потолок. — Если бы не утопическое письмо от Стинга, то вряд ли бы мне удалось решиться вернуть его, — Юкино видела сквозь полумрак ее улыбку и сама невольно улыбнулась, прикрывая глаза. — К слову, когда ваша с Роугом свадьба? — Ч-что? Люси, прекращай, мне бы из школы для начала выпуститься, — неловко рассмеялась она и перевернулась на другой бок, смущенно замечая, как сердце ее отбивает чечетку. — Завтра мне кстати в школу, так что давай спать. Хартфилия только тихо рассмеялась и начала думать о Стинге, о бабушке с дедушкой и об отце. Она все еще вспоминала ту пощёчину, от этого у нее сжималось сердце то ли от страха, то ли от волнения. Скоро она станет Сердаболией, а потом уже Эвклиф. Жизнь кружится и вертится настолько быстро, что она не успевала осознать изменения: где-то потеряно, а где-то приобретено. Потери были равноценны тому, что она смогла отхватить. Поэтому Люси и не могла быть слишком счастлива из-за того, что потеряла своего отца. Она все еще надеялась поговорить с ним. Блондинка услышала, как засопела Юкино, потом поняла, что и ей бы не помешало лечь спать, но сон не шел. Воспоминания заставляли ее вновь и вновь возвращаться к избитой теме. Не в силах больше терпеть она встала и спустилась вниз, чтобы выпить воды, но встретилась с Вайсом, который заваривал ромашковый чай, если судить по запаху, который полностью заполнил кухню. — Мне не спится, — произнесла Люси на его немой вопрос и присела на стул напротив Вайса, смотря на то, как он ловко разливает чай по кружкам. Он пододвинул к ней кружку и пиалу с печеньем. — Правда печенье только взбудоражит твой мозг, — предупредил он, усмехнувшись, когда Люси потянулась пальцами за печенькой. Она огорчённо посмотрела на сладость и вздохнула, попивая несладкий чай. — Умеете же вы обломать все, — снова вздохнула она и подложила руку под щеку, засмотревшись на то, как мигали часы на плите, оповещая о том, что уже даже для нее поздновато. — Я рад, что ты однажды появилась в нашей жизни, — резко начала Эвклиф, заставляя ее повернуться и посмотреть на его добрую, но тем не менее смущенную улыбку. — У меня не было возможности поблагодарить тебя лично за все то, что ты сделала для нашей семьи. Поэтому пользуюсь возможность… спасибо тебе. — Если бы не Роуг… если бы не Юкино, вряд ли бы я решилась на то, чтобы стать для Стинга опорой. Но поняла, что мне больно быть без него, почти невыносимо, — она покраснела от смущения и нервно теребила пальцем ручку от кружки. — Вы извините, что я говорю такие смущающие вещи. Мне сложно объяснить все то, что происходило со мной в те моменты. Я знаю, что вы хотели уберечь меня, поэтому моя очередь благодарить. — Это не заслуживает благодарности, я всего лишь разрушил счастье своего сына и заставил вас страдать столько времени, — он неловко рассмеялся и допил остатки чая. — Люси, беги спать, уже довольно поздно. Кстати…как твоя нога? — Намного лучше, правда, — улыбнулась Люси. Она действительно не ощущала такой дикой боли, как в первые дни. Из-за событий, которые снежным комом навалились на нее, она даже не замечала эту боль. — Спокойной ночи, — улыбнулся Вайс и прищурился, уходя в свою комнату. — Добрых снов, — в ответ проговорила она. После того, как Люси допила чай, девушка поплелась на ватных ногах на второй этаж. Ей вдруг внезапно захотелось увидеть Стинга. Это было слишком спонтанно, однако, сдерживать себя она не собиралась, так что быстренько пробежала на цыпочках мимо комнаты Юкино и начала забираться вверх по лестнице, в ботанический сад. Она помнила слова Юкино о том, что Стинг обожал здесь ночевать. Так и произошло. Дверь была открыта, а сам парень лежал на полу, подложив руки под голову, у него на груди калачиком свернулся Лектор, а сам он был накрыт большим коричневым пледом. На эту идиллию она непроизвольно засмотрелась, кажется, он уже заснул. В саду было довольно светло за счет подсветки, которая каждый цветочек освещала теплым светом. Люси медленно опустилась на колени рядом с ним, рассматривая его умиротворённое выражение лица. Наклонившись над ним, она увидела, как он нахмурился и приоткрыл губы. Улыбка сама собой возникла на ее лице, и девушка наклонилась, нежно целуя его в губы. — Это что, не сон? — пробормотал он хрипло, смотря на нее непонимающим взглядом. — Это так реально, — его рука сама потянулась к ее лицу и дотронулась пальцами до ее теплой щеки. Люси только улыбнулась и погладила его ладонь, прикрывая глаза и целуя ее. Лектор встрепенулся потянулся, устраиваясь поудобнее уже в другой позе. — Не сон, — довольно улыбнулся Стинг. — Не спится? — Теперь я не могу заснуть без тебя, — прошептала она ему в губы, совсем немного касаясь их, поэтому она сразу почувствовала, как он улыбается. — Вайс-сенсей напоил меня ромашковым чаем, надеюсь, смогу заснуть, — улыбнулась она и пристроилась рядом с ним. Стинг заботливо накрыл ее своим пледом, прижимая к своей груди. — Какой он тебе Вайс-сенсей? Называй его отцом, — возмущённо прошептал Стинг, перебирая пальцами ее короткие волосы и смотря на то, как медленно, переворачиваясь со спины на спину, зевает Лектор. — Мм, я не могу. Пока я еще не Эвклиф, значит, для меня Вайс-сенсей остается Вайс-сенсеем, — ответила Люси, зевнув на половине предложения, от чего последние слова были сказаны как-то скомкано, но по контексту Стинг без проблем понял недостающий пазл. — Принцесса, до этого момента не так уж и много времени, — ехидно заявил Стинг, поглаживая ее по спине. Он почувствовал, как она тихо и весело хмыкнула, а, значит, улыбнулась. Но при этом глаза его уже закрывались. Ему хотелось спать, а постепенно заснула и Люси. Ее ровное дыхание, которое он слышал, действовало не только как снотворное, но еще и как-то, что заставляет любить ее сильнее. Она ведь столько ради него вытерпела, лишилась хороших отношений с отцом, вынуждена идти почти против всех, но все еще Люси любит и будет любить его. Блондин посильнее прижал ее к себе, услышав то, как девушка замерла на мгновение и снова уже через пару секунд сопела. Он не понимал, как можно было полюбить его… за что? Болезнь съест его, а потом и смерть Стинга убьет Люси. Но он не хотел, чтобы она умирала вместе с ним. Ему больно даже предположить такой исход. Стинг, нахмурившись и сомкнув брови вместе, чуть отодвинулся и посмотрел на ее спокойное лицо с приоткрытыми губами. Она не должна умереть. Стинг понял, что хочет защитить ее от самого себя, как бы это глупо не звучало. Но сейчас он не будет поспешно расставаться с ней и уезжать на другой конец страны. Нет. Эвклиф знает кое-что, что поможет Люси остаться живой.

***

После всего, что произошло, Джудо не мог прийти в себя. Он долго сожалел о том, что сделал, но пока не был готов признать свою вину. Многим родителям присуще не извиняться за поступки перед своими детьми, потому что они считают, что его авторитет и гордость должны быть превыше всех, даже превыше собственного ребёнка. Даже если и удаётся услышать это «извини», то оно будет сказано с осуждением и какими-то призрением, мол ты не думай, что однажды я тебе разрешу что-то, чего ты сильно захочешь. Им нравится думать, что их ребёнок полностью под контролем. Отсюда недопонимание, обиды и ссоры, где один гордо давит, а другой как может защищается. Наверное, такое поведение присуще большинству родителей. И Джудо был не исключением. Он послал Локи, когда мог бы сам приехать к дочери и поговорить с ней. Зачем? Можно ведь напугать, заставить сделать ее то, что хочешь, притащить силой. Да что угодно! Лишь бы только гордость осталась чистой и невредимой. А Стинг… приехал, хотел поговорить. Джудо не желал с ним и его семьёй «проклятой» иметь дела и не позволит дочери стать частью этой семейки. Но уже тогда он чувствовал этот противоречивый червячок, что так настойчиво вертелся где-то на уровне сердца, говоря, что надо бы пойти на компромисс, хотя бы выслушать дочь и сделать выводы. Но пока что Джудо был слеп к своим же собственным чувствам. Однажды, практически на следующий день после прихода Стинга к нему пожаловали совсем неожиданные гости. Ему пришлось выйти на улицу, наскоро одевая свое черное драповое пальто и шарф. На улице его уже ждали. Приехали Иоширо и Мияко. Он никак не ожидал увидеть их, да и не хотел бы видеть вообще. Джудо заметил, как сильно они оба постарели, а Иоширо так вообще показался ему таким маленьким в этой инвалидной коляске. Джудо ещё тогда подумал: «И эти люди пытались испортить мне жизнь?». Но, заглянув в глаза Иоширо, Хартфилий понял, что ошибался, ему все еще не по себе от его пронзительных глаз и пренебрежительной улыбки. Хоть он и сидел, но знатно давил своей какой-то авторитетной силой духа. Что сказать, а все замечали его бешеную энергетику. — Чем обязан? — начал первым Джудо, засовывая руки в карманы пальто. Мияко достала из сумки какие-то бумаги и протянула их Джудо. — Ты этого добивался? — спросил вдруг Иоширо, когда Хартфилий начал читать, не особо пока вникая в смысл. — Я не нравоучения пришел читать, а просто уведомляю о решении твой дочери. Так же я дал свое добро на свадьбу. Джудо был в полнейшем шоке, буквально сразу же оцепенение сменилось жгучей яростью. Он даже сжал бумаги в руке и с презрением посмотрел на Иоширо, но вовремя его отрезвила эта презрительная усмешка, она подействовала, как ведро с холодной водой при пробуждении. Он все еще был слаб перед авторитетом своего тестя. И Хартфилий прижал ладонь ко лбу, почувствовав глубокую беспомощность и страх того, что Люси может отдалиться от него. — Боишься, верно? — задал вопрос Сердаболий, заставляя Джудо вынырнуть из своих переживаний. — Я тоже боялся. Советую поговорить с Люси. Она очень ждет, когда ты сам придешь, — Хартфилий не мог вымолвить и слова, смотря на то, как дедушка Люси с печалью в глазах, но тем не менее, мудро рассуждает и понимающе улыбается. Чтобы он? Улыбался? Ему? Джудо не узнавал его с тех времён побега Лейлы. Это был другой человек. — Мияко, поехали. — Кто вы такие, чтобы давать свое согласие и благословение моей дочери? — яростно выкрикнул он им вслед, когда Мияко развернула коляску и пошла прочь вместе с мужем. — Лейла и моя дочь не нужны были вам все это время! Я всегда был с ними! Только я имею право разрешать Люси делать такие вещи! Хартфилий на их молчание лишь еще больше разозлился, разорвал бумаги на мелкие кусочки, как будто бы пытался уничтожить сам факт его существования, и выкинул прям себе под ноги около крыльца, не заботясь о чистоте своего участка. После этого он развернулся и хлопнул дверью, исчезая в глубине одинокого, как и он сам, дома.

***

Вайс решил с утра полить цветы, когда понял, что не пойдет этим утром на работу. И первое, что он увидел, были Люси и Стинг, лежащие в обнимку на полу, а рядом с ними уже спокойно мылся Лектор, мило проводя лапкой по мордочке. Его сын лежал на спине, подложив свою правую руку под голову Люси, а сама девушка закинула свою ногу на него, так они и спали. Вайс только усмехнулся сам себе, смотря на их умиротворенные лица. Наверное, нет ничего лучше для отца, чем видеть счастье своих детей. — Стинг, просыпайся, нарушитель правил, — Вайс скорчил в шутку недовольное лицо и легко толкнул ногой сына в бок. Эвклиф младший скривил лицо и медленно открыл глаза, левой рукой проводя по лбу. — Классно вы по разным комнатам разбежались. — Ну что ты начинаешь, в самом деле, — возмутился блондин и простонал, когда увидел время на своих часах. — Ты чего так рано будишь меня? Чтобы просто сказать это? — где-то под боком зашевелилась Люси и тоже проснулась. Она зевнула и приподнялась, высвобождая руку Стинга. — Доброе утро, — хрипло сказала она и улыбнулась, прикрывая глаза, так как они еще не были готовы полностью взглянуть на этот бренный мир. — А сколько время? — Восемь утра, голубки, подъем, — произнес Вайс. — Стоп, какие восемь утра? Ты почему не на работе? — теперь и Стинг приподнялся на локтях, осуждающе смотря на своего отца. — Как это я могу сегодня пойти на работу, когда мои дети будут свадьбу играть? Ты сам забыл, что сегодня регистрация? — удивленно произнес Эвклиф старший, смотря на то, как его сын пялится на него. — Какая регистрация? — не поняла Люси. Наступила тишина, в которой Стинг явно осуждающе испепелял своего отца пронзительным взглядом. Тогда Вайс понял, что сболтнул лишнего. Однако Люси спросонья вообще ничего не поняла, ее взгляд так и говорил, что сейчас мозг у нее выключен. — Я кажется испортил сюрприз. Ну ладно. Стинг, ещё не поздно реабилитироваться, — постарался он взглядом подбодрить сына после того, как все испортил. Вайс поспешил исчезнуть из комнаты, оставив их наедине друг с другом. — Ну и что это было? — нахмурился Стинг и улегся обратно на пол, прикрывая глаза и пытаясь успокоиться. — Не злись. Иди ко мне, Стинг, — улыбнулась она на его реакцию и обняла, положив свою голову на его грудь. Парень только нервно положил свою ладонь на ее предплечье и погладил, пытаясь успокоиться. Только что его отец испортил все! Он хотел предложение ей сделать как-то романтично и красиво, но ничего не получилось. — Кстати… — прошептала блондинка и улыбнулась, — я согласна. — Мм? — не особо понял он и посмотрел на нее, когда она улыбалась. — Быть твоей женой, — в этот момент Люси поднялась, утягивая за собой Эвклифа. — Но… — тут ее лицо омрачилось, заставляя Стинга пропустить пару ударов сердца, ему как будто воздух перекрыли, — мой папа… он так и не позвонил мне, чтобы поговорить. Стинг в этот момент почувствовал облегчение, но тем не менее на место этого пришло сочувствие. Он бы хотел помочь ей встретиться с отцом, но ничего не мог сделать. Поэтому парень просто обнял ее со спины, сомкнув руки на ее груди и уткнувшись носом в шею. — Люси, позвони ему сама. Ты же знаешь, что наши родители порой очень упрямы, — он поцеловал ее в шею, прикрывая глаза, будто наслаждаясь. — Думаю, ты прав, — улыбнулась она, чувствуя, как он хмыкает и тем самым теплым воздухом из сноса щекочет кожу на ее шее. Они спустились позавтракать, где Виолетта с довольным лицом уплетала очередную вкуснятину, приготовленную мужем. А потом, после очередных веселых посиделок с родителями Стинга, Люси решилась позвонить отцу. В разговоре она четко обозначила время и место сегодняшней встречи, говоря, что будет ждать его там до шести часов вечера. И если Джудо не придет, то… наверное это и есть его ответ на все происходящее. Сам же Хартфилий угрюмо промолчал, но согласился на условия и сказал, что обязательно придет. По его спокойному голосу было слышно, что он со многими вещами смирился. В семь часов вечера у них регистрация брака. Ей даже не верилось, что вот-вот она станет чей-то женой в восемнадцать лет. Но брак для нее ничего не решал, ей казалось за эти недели, что со Стингом она живет всю свою сознательную жизнь, как будто бы давно уже женилась и завела детей. С этой семьей ей было тепло. С ним ей было хорошо. Но… каждый раз ее сердце щемило от боли за Стинга, ему осталось чуть-чуть. С каждым днем, казалось, он увядал на глазах: страшно похудел и мучался от частых приступов. Все это время Люси поддерживала его, даже если сердце ее было сковано липким страхом его потерять. А когда наступил вечер, и она вместе со своим будущем мужем сидела в кафе и ждала своего отца, у нее к самому горлу поступила какая-то необоснованная тревога за Стинга. У нее была паническая атака, которую она старалась подавить и не показывать, но руки все же дрожали. Эвклиф увидел это и расценил как волнение перед встречей с отцом, он взял ее за руку и крепко сжал. Но не только это беспокоило Люси. Ее пугало состояние Стинга. Какое-то время она жертвенно была уверена в своей поддержке, а сейчас ей стало страшно за него вновь. Могла ли вообще она помочь ему? Вот такой вопрос крутился в ее голове все это время, как в первый день, когда она узнала о его болезни. Блондинка увидела своего отца и резко встала, как по струнке, за ее примером последовал Стинг. Он вежливо поклонился отцу Люси и уверенно заглянул в уставшие глаза. Джудо молча пропустил приветствие и присел на свой стул, переплетая пальцы ладоней вместе. — Я думал, ты отказываешься от разговоров со мной, — начал Джудо. — Ты сам себе это придумал, — ответила девушка и вздохнула. — Отец, я кое-что хочу тебе сказать… — от Джудо не укрылось то, как с волнением она посмотрела на Стинга, а он в ответ ободряюще улыбнулся ей. — Джудо-сан, мы… — начал он за Люси. — Знаю, — со вздохом прервал Джудо и прикрыл глаза. На какое-то время установилась давящая на нервы тишина. — Думаю, я смирился с этим. Но на свадьбу не приду. И… прости, что я тебя тогда ударил, — попросил он прощения и встал, чтобы уйти. На его руке весело черное пальто, а лицо выражало полное опустошение. Было видно, что он действительно подавлен. — Пап, — поспешно встала она, когда он уже развернулся, чтобы уйти, — а ты все же приходи. В семь часов вечера, адрес я тебе отправлю сообщением. Джудо ничего не сказал, а просто продолжил свой путь. Казалось, его плечи были опущены, а сам он поник, но никто не видел, как уголки его губ незаметно были подняты. Самое главное для него было то, что он был прощен. Регистрация прошла скромно в присутствии родителей, бабушки и дедушки, Юкино и Роуга со стороны Стинга, а со стороны Люси были только Мияко, Иоширо и Леви, которая в спешке сначала не могла поверить в замужество подруги, а сейчас ревела, смотря на выход, где вскоре должна была показаться Люси под руку с дедушкой. Иоширо, несмотря на свой недуг, настоял на своем личном участии. Мияко вызвалась помочь катить коляску, пристроившись сзади. Виолетта в обед выбирала для Люси платье, оно не было пышным или сделанным на заказ, оно было простое и со вкусом: белое облегающее платье в пол с красивым шлейфом без бретелек с открытыми плечами, в довершение красивого образа невесты в руках был букет, а лицо закрывала фата. Да, это была свадьба в европейском стиле. Вообще Люси мечтала о традиционной японской свадьбе, но семья Стинга — одни сплошные поклонники всего европейского. Перед выходом Люси держала в руках телефон, который, кстати, все еще не был ее, а принадлежал Стингу, смотрела на экран в ожидании какого-то чуда. Она ждала, что на ее сообщение ей ответит отец, действительно, чудо должно произойти, чтобы он ответил в такой ситуации родной дочери. Но пора было уже выходить, о чем и сообщила Мияко. В последний раз взглянув на номер родного отца, она вздохнула и встала, поддерживая платье двумя руками, а потом поправляя прическу и опуская фату на лицо. — Ты очень красивая, Люси, — тепло произнес Иоширо, улыбнувшись. Впервые за всю жизнь, наверное, его голос дрогнул от накативших разом чувств. Это была и гордость, и любовь, и страх за ее будущее. Он все еще видел в ней свою покойную дочь, но все же признавал как отдельную личность, отличную от Лейлы. — Спасибо, — Люси только смущенно улыбнулась и обняла рядом стоящую Мияко, которая уже вовсю пускала слезы и спешила вытирать их платком. — Пойдем, тебя уже заждались, — протянул он ей свою руку. Блондинка без колебаний ухватилась за нее. Заиграла торжественная свадебная мелодия, которая всем уже порядком надоела, но потом уже никто не стал обращать на нее внимание, поскольку Люси своей простой красотой ослепила всех присутствующих. Особенно Стинга. Больше всего парень чувствовал, как тронуты его сердце и душа. Она здесь. Не сбежала, не побоялась. В этот момент он почувствовал огромную благодарность, любовь к ней, а слезы так и подступали к глазам, размывая образ впереди идущей девушки. В тот момент Стинг ощутил невыносимую жажду жизни. И он молил Бога позволить ему пожить еще немного дольше, лишь бы быть с Люси как можно больше времени. Почему я не встретил тебя раньше? Вопрос, полностью пропитанный восхищением. Да, он восхищался ее красотой, которая состояла в ее смелой любви, уверенной и нежной улыбке. Она для него была красива всем, что имела. Даже ее новая раздражающая манера уходить и хлопать дверью в процессе ссоры тоже нравилась ему, потому что это часть Люси. Люси есть Люси. Он видел, смотря на то, как Люси подходит все ближе и ближе, сквозь фату ее улыбку, потому что губы были накрашены ярко-красной помадой, они сочетались с красным цветком, который закреплял ее фату на прическе. Стинг протянул ей свою руку, Люси еще раз обняла дедушку и бабушку, потом взяла его за руку и поравнялась рядом с ним. Звучат слова, которые навеки должны будут связать их узами брака, любви и верности. С замиранием сердца Люси слушала и была абсолютно счастлива, когда как Стинга просто смотрел на нее и пропускал все мимо ушей, ему не нужно было это все, он и без этих слов понимал, что ему делать. Парень просто ответил без колебаний «да», дожидаясь выбора невесты. Короткое молчание со стороны невесты, которое заставило Стинга пропустить пару ударов сердца. Она специально. Стинг четко видел ее ехидную улыбку и большие лукавые карие глаза сквозь фату. Эвклиф улыбнулся, правда больше было похоже на кровожадную ухмылку. Сегодня она будет наказана. Он так решил. — Согласна, — прошептала она. После этого последовал обмен кольцами. Кольца подготовила тоже Виолетта, так как Стинг оказался в этом вопросе совсем уж несмышлёным и полностью доверил это важное дело своей маме. Потом Эвклиф нежно улыбнулся, медленно поднял фату, смотря прямо ей в глаза, и перед тем, как поцеловать ее, сказал: — Ты… дерзкая девчонка, за это я тебя и люблю. Все похлопали. А когда парень прервал поцелуй, уверенно ей улыбнувшись, Люси осознала, что теперь она — Эвклиф, что впервые Стинг сказал, что любит ее. На глаза непроизвольно навернулись слезы, которые тут же оставили влажные дорожки на ее щеках. — У тебя теперь все губы красные, — прошептала она, улыбаясь. — Блин, это мама тебя так накрасила, да? — недовольно произнес он, пытаясь оттереть ладонью красные разводы у губ. — Люсииииии! Черт! Ты такая красивая! — ревела Леви, она какое время не могла остановиться. С самого начала свадьбы она плакала. Ей было одновременно и плохо, и радостно за подругу. Этот союз заставлял ее и сжаться от страха в ожидании «переломного момента», где Люси будет вынуждена продолжить жизнь без него, и просто радоваться за Люси, как за обычную девушку, которая вышла замуж по любви. — И только попробуй быть теперь несчастливой! Покажи колечко, — девушка шмыгнула носом и посмотрела на ее безымянный палец. — Капец… очень красиво. Офигеть, — рассмеялась она, — ты теперь… жената, черт, ребята же офигеют. Подруги обнялись, к ним обниматься подбежали Юкино и Виолетта, тоже рыдавшие навзрыд. — Береги ее, — сказал Иоширо Стингу, когда началась вся эта непонятная суета, — пока можешь. — Обязательно, — серьезно произнес Стинг и поклонился. И после этого Люси объявила, что будет кидать свой букет, на что Виолетта как-то странно встрепенулась, заставляя Вайса нахмуриться. Его жена — ребенок, от нее одни сплошные неприятности порой, вот дала бы спокойно Юкино или Леви словить его, им нужнее. — Ты куда, мамуля, у тебя уже есть муж, — недовольно протянула Юкино, готовая чуть ли не волосы родной матери выдрать из-за конкуренции. — Не называй меня так, засранка! И букет полетел, прерывая все споры, переворачиваясь пару раз в воздухе и плавно падая в руки Юкино и Леви. Увидев, как интересно получилось, Леви улыбнулась сестре Стинга, когда как остальные залились ярким и теплым смехом. Одна только Виолетта нахмурилась и надула щеки, только потом уже Вайс, довольный и радостный, подошел и обнял свою жену. Он был рад, что она ничего не поймала. Так вторую свадьбу бы стала организовывать… для себя. Что сказать, а Люси была счастлива. Вся эта суета, счастливые улыбки, будто и не должно ничего произойти, давали ей надежду. Но… губы ее еле заметно дрогнули, а уголки поползли медленно вниз, а голова на автомате повернулась по направлению к двери. Она ждала отца, все еще надеясь на то, что он придет. Адрес давно был отправлен коротким сообщением на телефон отца. Если бы Джудо хотел, был бы уже здесь. Но крутить плохие мысли ей просто не дали. Люси лучезарно улыбнулась обнявшему ее со спины Стингу. Он нежно потерся щекой о ее щеку и прикрыл глаза, пока остальные были заняты веселыми разговорами о букете. Юкино смущенно смотрела на Роуга, а он только уверенно улыбался ей. Стинг крикнул что-то про то, что Чени поплатиться, если не сделает его сестру счастливой. Они друг другу ухмыльнулись и обнялись, в этот короткий миг дружеских объятий Роуг поздравил друга со свадьбой. — Поздравляю вас, это вам, — Люси удивленно повернулась и стала рассматривать паренька, который явно не был ей знаком. В руках у него были до боли знакомые цветы — папины розы, которые он так бережно выращивал в саду летом, а когда наступала осень и зима, то старался делать это в небольшой комнате рядом с его кабинетом, служившая как раз под его хобби. Люси не знала, почему он продолжал этим заниматься, однажды ей довелось увидеть его за работой: он никогда не был настолько умиротворенным и спокойным, как наедине с цветами. Она с замиранием сердца приняла букет, сбоку была небольшая открытка. — Мне сказали передать это самой красивой невесте, — улыбнулся парень, а потом поклонился. — Мои поздравления вам еще раз. И он ушел. Хартфилия, теперь уже Эвклиф, тепло улыбнулась, открывая открытку, где было написано только одно: «Будь счастлива». Девушка нежно обняла букет, прижимая его к груди, а потом провела пальцами по красивому подчерку Джудо. Уж его-то манеру красиво выводить буквы она не спутает ни с чем другим. — Какой же все-таки твой отец гордый, — усмехнулся Иоширо. Его проницательность иногда поражала, поэтому Люси только сдержанно улыбнулась. А Стинг был искренне рад тому, как счастливо искрились ее глаза, пока она смотрела на букет. И для нее, скорее всего, не было букета красивее. Даже если это ее нелюбимые розы. После этого они двинулись к выходу, расселись по машинам, собираясь посидеть в завершение в ресторане. Люси бережно держала цветы в руках, вдыхая их запах, пока Стинг держал ее подол, чтобы он не стал грязным, так как на улице внезапно начался сильный ливень. В такую погоду никто так и не заметил, что поодаль стояла черная машина с зажженными фарами, в которой сидел мужчина, одиноко улыбаясь и вслушиваясь в стук дождя за окном. А перед его глазами так и мелькало белое платье дочери.

***

Стинг решил, что ночевать они поедут не в родительский дом, а в его квартиру. На возражения Вайса он только уверенным тоном отказал, имея на это теперь полное право, а Эвклиф старший лишь усмехался с его гордого и счастливого вида. Виолетта, зная, что так будет, предусмотрительно захватила все вещи Люси, которые были у них дома. Люси еще поболтала немного с Леви, а только потом наконец смогла расслабленно переодеться в домашнюю одежду, снимая стесняющее платье и распуская прическу, освобождая бедную голову от многочисленных шпилек. Почему-то то, как Стинг ходил туда-сюда, казалось слишком уж привычным. Сам факт зарегистрированного брака не давал ничего особенного для нее, кроме фамилии. Казалось, что она и так всю жизнь живет с ним вдвоем. А ходил он туда-сюда, потому что хмуро оглядывал пыль, которая скопилась за долгое его отсутствие. Он ненавидел, когда квартира была грязной, возможно, профессиональная привычка. Врачи не любят беспорядок. Хотя сам он жил в грязи целый месяц. Но его можно было понять. Парень настолько упал духом, что забыл обо всем на свете. А сейчас, как какая-то домохозяйка, причитал о том, что Юкино могла бы и убраться, при этим недовольно наспех протирая полки. Люси ну не могла не улыбнуться на такое, поэтому присела на кухне просматривать все конспекты, которые сделала для нее Леви во время ее отсутствия. Ей по-прежнему надо было ходить в школу, учиться, сдавать экзамены и поступать в университет. На секунду она загрустила, а желудок стянуло тугим узлом надвигающегося панического страха. Ведь она может планировать свое будущее, когда как Стинг… обделен этой роскошью. А что будет с ней? Рука дернулась и выпустила ручку из пальцев, которая тут же прокатилась по столу и с шумом упала на пол, заставляя Сердаболию-Эвклиф вынырнуть из своих мыслей. Как она будет без него? — О чем ты думаешь? — будто бы почувствовав, что ей плохо, Стинг внезапно оказался за ее спиной, не решаясь почему-то прикоснуться к осунувшейся фигурке Люси. А блондинка только сглотнула образовавшийся ком в горле, подавила ужас и страх, потом резко встала и обняла его, крепко прижимаясь всем телом к его телу. Девушка крепко зажмурилась и уткнулась носом в его плечо, не говоря ни слова, хотя Стинг и так понимал, о чем она думает. Его ладонь прошлась вдоль ее спины, и он чуть присел, а потом резко встал, поддевая свободной рукой ее попу, чтобы она обвила ногами его торс. Ничего не говоря, Эвклиф лишь выключил на кухне свет, оставляя гореть только в коридоре, и направился в спальню. Ее тело немного подрагивало от накопившихся за столько времени мыслей и эмоций. Психика просто-напросто дала сбой, и она заплакала, тихо завыв в темноту и шмыгнув носом, когда как Стинг с самым несчастным лицом гладил ее по спине и дарил утешительные поцелуи в плечо. Так они сидели в полумраке на кровати, не произнося ни слова. Хотя все было понятно и без них. Люси через какое-то время судорожно вздохнула, более или менее прекратив свое занятие, чуть отодвинулась от него, присев на колени и вытирая слезы с глаз ладоням. Стинг наблюдал за ее манипуляциями не в силах что-либо сказать. — Я люблю тебя, — только и сказал Стинг, который больше не мог ничего из себя выдать. — Пожалуйста, скажи что-нибудь, — провел он большим пальцем по ее щеке. Он видел, что даже сквозь полумрак ее глаза блестели, а губы вытянуты на подобие печальной улыбки. — Я… не смогу без тебя, — ее хриплый голос заставила Стинга вздрогнуть и горько улыбнулся. Ее слова ранили его и без того больное сердце. Он закусил нижнюю губу, и руки его спустили со спины на ее бедра, очерчивая большими пальцами талию. — Не думай об этом, Люси, — прошептал он ей на ухо, заправляя выбившиеся волосы одними пальцами. — Сделай так, чтобы я не думала, — прошептала она с вызовом в ответ. В этом был сокрыт смысл, понятный каждому. Ее кожа всякий раз покрывалась мурашками, когда он прикасался губами к мочке уха. Люси прикрыла глаза в наслаждении и зарылась пальчиками в его волосы, чувствуя, как он покусывает ее нежную кожу плеча. Ей надо забыться. Раствориться в нем и не думать о тех мыслях, которые заживо могли сожрать ее. Да, точно. Мысли о смерти Стинг, словно опухоль, душили, сжигали, пуская свои черные метастазы внутри ее тела. Ей не было страшно быть с ним, ей было страшно быть без него. Поэтому она целовала его так жадно, будто бы пыталась стереть себе память этими головокружительными ощущениями. Прижималась к нему как можно сильнее, чувствуя его разгоряченное тело. И для нее эти мысли померкли по мере того, как Стинг целовал ее. С каждой минутой для нее оставались лишь неизменными две вещи: он, она и эта комната, в которой они стали едиными, даже, казалось, сердце было одно на двоих.

***

Леви с задумчивым выражением крутила у себя в руках билет в Лондон в один конец. Вылет был четко обозначен: после сдачи всех выпускных экзаменов. После этого она неделю будет еще в Токио, а после улетит учиться заграницу. Все это время она жадно хваталась за любую возможность поступить в одну из лучших музыкальных университетов, но… стоило ей это получить, как сразу же МакГарден вспомнила то, что я не хотела отпускать всем сердцем. Девушка обняла колени и повернула голову в сторону прикроватной тумбочки, на которой красовались три фотографии в рамках: на первой она обнимает Люси со спины, на второй их большая компания на яхте на дне рождении Люси, а на третьей — она и Гажил на его рок-концерте в клубе. Она чувствовала себя просто ужасно. Нет ничего хуже оставить семью, друзей и любимого человека и уехать. Гажил по этому поводу выражался довольно просто, говоря, что если для нее это важно, то и для него тоже. Да, все так… только вот почему так пусто? Ее победа на конкурсе, билеты в Лондон, болезнь Стинга и свадьба Люси. МакГарден тяжело вздохнула, пораженная тем, как все быстро начало меняться под конец школьных годов. Все до этого шло своим чередом. И она задумалась, в какой именно момент все так изменилось? Когда Люси упала на сцене или когда встретила Стинга? Несомненно, два этих события оставили в сердце Люси определенный след. Леви было одновременно и радостно, и больно: Стинг будет лучшим мужем, Люси не будет чувствовать себя ужасно рядом с ним, только пока он жив… в этом и являлась главная причина беспокойства Леви. Ей было безумно жаль Стинга, но еще больше она волновалась за любимую подругу, как бы эгоистично это не звучало. Определенно, внезапная свадьба выбила почву из-под ног МакГарден, но ничего возразить она не успела, они уже друг другу на пальцы кольца надевали. И только, когда она увидела ее счастливое лицо и нежную улыбку Стинга, который одними губами прошептал что-то ей и поцеловал, то сердце ее удивленно замерло. Она никогда не видела людей счастливее, чем они. Поэтому… поэтому она просто смирилась. — Алло, Гажил? — позвонила она ему, прижимая телефон к уху, как будто боялась быть не услышанной. — Мелкая, ты время видела? — она посмотрела на часы и поняла, что действительно поздно, был четвертый час ночи. — Почему ты не спишь? — Забери меня отсюда, — попросила девушка и вздохнула. — Не хочу я спать. Гажил замолчал, вслушиваясь в ее дыхание. Наверное, ее подавленный голос подействовал на него так, как надо. Поэтому он недовольно вздохнул, сказал, что приедет, а после отключился. Следующие полчаса Леви собиралась на позднюю «прогулку», но, дабы выйти из дома незамеченной, выпрыгнула из окна. Хорошо, что ее комната была на первом этаже, поэтому Леви с легкостью выходила на вечерние прогулки, даже не обмолвившись словом с родителями, которые думали, что их дочь мирно спит в своей кровати. Следующие несколько минут в машине они молчали, слушая размеренное шарканье колес автомобиля о холодный ноябрьский асфальт и тихую музыку. Редфокс сонно следил за пустой дорогой, на которой изредка мелькали машины. Ничего не говоря, он остановился около какого-то круглосуточного магазина и вышел, чтобы купить себе и Леви кофе, заодно получится начать наконец разговор. Когда же он вышел с двумя бумажными дымящимися стаканами, то увидел, как она прячет руки в карманы пальто и завернулась в шарф так, что были видны только ее грустные глаза. На ее фоне он смотрелся каким-то ненормальным, поскольку Леви мерзла, а он стоял в расстёгнутой куртке, без шапки и даже без шарфа. Парень протянул ей кофе, а когда она взяла стаканчик двумя руками, он, наконец, смог отпить свой. — Отвратительный, конечно, зато хоть что-то, — выдал он недовольно, но все же продолжал пить дальше. — Знаешь… мне одиноко, — тихо произнесла Леви. — Все в один момент так перевернулось: Лондон, из-за которого я не смогу увидеть вас долгое время, свадьба Люси и Стинга. Я не знаю, что и делать. — Стоп-стоп, — поперхнулся в один момент Гажил кофе. Когда он откашлялся и высунул обожженный язык на холод, дабы хоть чуть-чуть смягчить болезненные ощущения, то Леви тяжело вздохнула. — Люси и Стинг? Что ты сказала? — Свадьба у них была. Вот куда я так спешила сегодня, точнее вчера уже, — устало вздохнула МакГарден, которая говорила это все так, будто это обыденно и совсем неудивительно. — Головешка знает? — вдруг серьезно спросил Редфокс чуть погодя. Леви повернула свою голову к нему и пристально посмотрела в глаза, пытаясь отыскать причину заданного вопроса. Она догадывалась, к чему он был, но вслух сказать ей не хотелось. Как будто бы это обретет материальную форму. И тогда Нацу неизбежно будет страдать, когда у него и так все в жизни сейчас несладко. — Никто не знает, — сказала она и помотала головой в разные стороны. — Жесть, — коротко выдал после недолгого молчания Гажил. — Глубокомысленно, — усмехнулась Леви, подколов его немного, потом улыбка с лица спала, и она снова погрузилась в грустные мысли. — Я боюсь, что наши отношения на расстоянии не продержатся. Не хочу потерять тебя. Редфокс посмотрел на нее, обернувшись к ней, и не знал, что сказать. Все это как-то неловко и грустно, такие ситуации он ненавидел, когда сердце его сжимается от боли, но ничего с этим сделать нельзя. Именно безысходность он не переносил, особенно, когда в таком состоянии находилась Леви. Он смял пустой стаканчик в руке, с кучей эмоций внутри ушел и выкинул со злостью в урну, будто бы мусорный бак убил его семью. После этого он с пущим пыхтением дошел обратно до Леви и взял ее за плечи, немного встряхнув. — Я. Поеду. С тобой. Поняла? — отчеканил он каждое слово, где на паузе маленько потрясывал ее, да так, что шапка съехала набок. — Буду стараться поступить в Лондонский университет. Я отлично разговариваю на английском и неплохо в принципе его знаю, ты точно это подтвердишь, а с остальным мне поможет самая умная девочка в нашей школе, — на последней фразе он привычно ухмыльнулся и гхихикнул, заглянув в ее растерянные глаза, в которых, казалось, появился загадочный блеск надежды. — И кто же она? — с озорством спросила Леви, расплываясь в улыбке. — Конечно же, Эльза, — невозмутимо произнес Гажил. — Дурак! — усмехнулась Леви и широко улыбнулась, легонько стукнув кулаком ему по плечу, а потом вздохнула и уткнулась носом ему в грудь. — Я люблю тебя, Гажил. Спасибо тебе.

***

Люси все выходные потратила на то, чтобы восстановить пропущенные пробелы в голове по учебе. Таковых не обнаружилось, за исключением, наверное, нескольких тем. Дополнительное штудирование учебников дома, да и многочисленные занятия с квалифицированными преподавателями, давали о себе знать: ей приходилось осваивать программу наперед, поэтому ей было проще. Стинг вообще был удивлен тем, что она круглая отличница, да еще и в рейтинге в тройке лучших, после Леви она на втором месте, когда как Венди гордо занимала третью строчку. И всегда у них были либо разница в один-два балла, либо их расставляли по алфавиту, если они все втроем получали по сто баллов. Где-то рядом в списке изредка маячила Эльза, которая всегда была на четвертом. Конечно, учеба для нее в приоритете, однако она не считает нужным пахать на рейтинг школы. Ей хватает забот и других. А экзамены она сдаст, да еще и на высокие баллы, чтобы поступить на бюджет, уж в этом точно нет сомнений. А когда с подготовкой было покончено, Люси наконец-то смогла выделить время на то, чтобы перевезти часть вещей из дома отца к Стингу. Эвклиф обеспокоено нахмурился, но ничего не сказал, кроме того, что предложил поехать вместе с ней. Она не отказалась, сумок должно быть много. Локи один не справится. Когда они подъехали к дому, блондинка только улыбнулась и погладила Стинга по ладони, как бы говоря, чтобы он не волновался за нее. Она и вправду в порядке. Девушка вышла из машины и хлопнула дверью, она уверено зашагала в сторону калитки и позвонила в дверь. Ей немедленно открыл их дворецкий, только услышав голос госпожи. — Госпожа, вы вовремя, — сказал дворецкий с грустным лицом. Люси заглянула ему за спину, смотря на то, как огромный семейный портрет снимали со стены несколько человек, а где-то суетливо бегали горничные, собирая сервиз. Да и гостиная была уставлена множеством коробок, судя по всему, они были с вещами. На минуту блондинка опешила и точно не знала, как ей на это реагировать. Что происходит? Отец обанкротился, теперь вынужден продать часть вещей? — Уж точно вовремя. Кухня и твоя комната — единственные помещения, которые пока остались нетронутыми, — вышел Джудо с усталым видом и снова в деловом костюме. Он пожал руку Стингу, хоть и было видно, что он крайне недоволен этому. — А… что происходит? — Люси была растеряна, то и дело наблюдала за тем, как снимают их семейный портрет со стены. Она даже пару раз вздрагивала, когда рабочие чуть не уронили его. — Я решил, что в этом доме нет больше необходимости. Помнишь, ты как-то сказала, что хотела бы дом поменьше, чтобы видеться чаще? Да и нет резона держать огромный дом, если ты живешь в нем совершенно один, — на последней его фразе Люси как-то сникла. Получается, что он косвенно, но все же намекает на его одиночество, Люси ведь вышла замуж и бросила его. На ее виноватые глаза, опущенные в пол, он ответил кривой улыбкой, хоть она и была какой-то неловкой и виноватой, однако все же искренней. Джудо обнял дочь, несильно прижимая ее к себе и хлопая по спине. — Стинг, идите вещи собирайте. Мне нужно, чтобы сегодня все было готово для переезда, — отпустил он Люси и взглянул на свои часы. Была какая-то неловкость в его движениях, однако, дело в том, что Джудо все еще не был готов к изменившийся дочери. Ему надо время, которого, очевидно, недостаточно, чтобы все переварить. А Люси тем временем не знала, как воспринять внезапное решение отца: продать дом, где выросла она и жила ее мать, казалось ей дикостью. Но против аргументов ведь ничего не сделаешь. Ее отцу действительно будет грустно жить так… совсем одному в огромной коробке, где даже не с кем поговорить, хотя дом всегда полон людей, бегающих туда-сюда. — Кажется, твой отец таким образом пытается справиться с тем, что ему приходится сейчас принять, — улыбнулся Стинг, открывая раздвижные дверцы шкафа двумя руками и просматривая все беглым взглядом. — Тут работы точно до вечера хватит! — усмехнулся он весело. — Мне больше интересно: влезет ли мой весьма «скромный» гардероб у нас дома? — от слова «у нас дома» у Стинга невольно пробежались мурашки по спине. Он безумно любил, когда Люси говорила что-то вроде такого. Всегда хотелось потом обнять ее, поцеловать и уже не отпускать. Он даже и не сдерживался, а поцеловал ее в губы. — Не переживай, — отстранился он от нее и прижался своим лбом к ее лбу, касаясь ее носа. Стинг большим пальцем провел по нижней губе и легонько чмокнул ее напоследок, чтобы наконец заняться работой. — Найдем, куда пристроить. Сказать, что чемоданов в итоге получилось очень много, так это ничего не сказать! У Люси всего было два чемодана, а когда они наконец битком были забиты, в ход пошли коробки, которые Джудо предусмотрительно наказал Локи закупить. И получилось в общей сложности коробок десять, и это только с одеждой! Был еще шкаф с книгами. Когда Стинг понял, что еще не все, то только застонал и скинул с себя жаркую толстовку. Он уже порядком испарился, его щеки покраснели, а лоб намок от пота, когда как Люси медленно собирала свою обувь, практически ничего не делая. Эвклиф сам виноват, вечно бережет ее, сам сказал ничего не трогать. Они покончили с этим только через час или два. К ним даже Джудо один раз заходил, а когда увидел, сколько коробок накопилось, то только усмехнулся и вручил Стингу бутылку с водой, которая все это время была у него в руках. А потом получилось так, что в его машину просто не поместились все коробки. Неизбежно пришлось просить Джудо об услуге. Одолжить машину и Локи. Тогда и Хартфилий увязался за ними, ведомый чувством любопытства: интересно, как теперь будет жить его дочь. Когда увидел ее своими глазами, то удивился, потому что не мог понять, как двухкомнатная квартира может быть настолько большой! Одна гостиная чего стоит. Она, конечно, была соединена с кухней, однако была просто и без нее огромной! Плюс еще широченный коридор с огромным шкафом, который ничуть не убавлял пространства. Стинг с улыбкой смотрел на то, как Джудо с любопытством рассматривает каждую деталь интерьера, пока он и Локи таскали коробки в комнату. Люси тоже не могла сдержать улыбки. — Мне тоже тут понравилось, — произнесла Люси. — Пожалуйста, приезжай к нам почаще, пап. — Если буду не занят, — коротко усмехнулся он и прошелся пальцем по столешнице на кухне. — Люси, ты же женщина! Ты должна поддерживать чистоту, — сдул он небольшую пыль с пальцев, пока его дочь тихо обиделась на его слова. — Не завидую я твоему мужу. — А стоило бы, — улыбнулся Стинг, который тяжело дышал и широко улыбался. На кухню он пришел попить воды, что и сделал. — Она — замечательная девушка во всех смыслах. Джудо на этих словах криво улыбнулся и чуть было не блеванул радугой. Ну, слишком уж в его представлении фраза была ванильной. Стинг и сам так считал, однако надо было что-то делать с надутыми щеками его жены. То и дело Хартфилий погладывал на их безымянные пальцы, на которых поблескивали парные золотые кольца, осознавая реальность, в которой он оказался: теперь его дочь замужем, а он съезжает из огромного особняка в небольшой дом. Все меняется, как однажды он думал, что Лейла — девушка из богатой семьи — никогда его не полюбит или то, что его покойной жене жить, да жить в свои тридцать лет. — В общем, — кашлянул он в кулак, неловко наблюдая за тем, как Стинг обнимает Люси, — мне пора за своим переездом следить. — Кстати, пригласи как-нибудь в гости. Я хочу посмотреть, как ты живешь, — улыбнулась девушка и высвободилась из объятий мужа. Она подошла к отцу и обняла его. Он неловко улыбнулся и похлопал ее по спине. — Люси, ради бога, если тебе на меня все равно, то хотя бы не забрасывай учебу, — тяжело вздохнул он и мельком посмотрел на Стинга. Взгляд его был печальным, а брови сошлись на переносице. Джудо было страшно за дочь, что мозг ее забит любовью до отказа, что сейчас она готова распрощаться с будущим ради Стинга. Он ничего не мог сделать, да и пытался как-то образумить, правда по-своему, но ничего не вышло. И все еще с этим мужчина не смирился. Он столько вкалывал, столько вложил в свою дочь, что просто сама мысль о том, что она его бросила и не слушается, невыносима. И так как любовь к единственной дочери все еще жива, ненависть потихоньку переходила на причину всех проблем — Стинга. Но он сдерживался ради Люси и ничего не говорил. — Я прослежу за тем, чтобы она регулярно училась и готовилась к экзаменам, — серьезно заявил Стинг, чем заставил Джудо взглянуть на него удивленно. — Я тоже очень хочу, чтобы у нее было будущее, которого она достойна. Впервые Хартфилий задумался о том, что, может быть, ненавидеть Стинга — глупо? Все же не привязал он к себе его ребенка насильно. Парень ведь пытался уберечь ее, даже уезжал и бросал, делал больно, дабы она сбежала от него. Этот факт никак не скроешь. Он — неплохой парень. И Стинг заботится о Люси, любит ее и желает только самого лучшего, как и он сам. Джудо только вздохнул и смягчился. Когда отпускаешь ненависть, где-то внутри образовывается пустота. Так и сейчас, огромная черная дыра зияла где-то в районе груди, и напала какая-то непонятная усталость, а потом тепло, тепло и тепло. Ему было комфортно слушать голос своей дочери и смотреть на ее счастливую улыбку. И он вынужден признать, без Стинга он не смог бы дать ей счастье. — Я и сама вообще-то могу за собой следить, — нахмурилась она, скрестив руки на груди. — Ты чего сегодня такая обижака? — еле заметно улыбнулся ей блондин. А она только показала ему язык. — Я понял. Спасибо, — протянул Джудо ему руку, которую Эвклиф незамедлительно пожал. — Всего хорошего. Как-нибудь приезжайте вдвоем ко мне. Стинг, рассчитываю на тебя. Его короткая, искренняя улыбка и прямой взгляд заставили Стинга пару раз моргнуть в неверии. Эвклиф был готов к тому, что отец Люси будет до конца своей жизни не одобрять выбор дочери, но эти глаза никак не располагали на ненависть. Может быть, Джудо мастерски играет, но что-то подсказывало блондину, что это далеко не так.

***

За выходные Люси и Стинг разобрались с бесконечными коробками, а на утро в понедельник они вместе проснулись, чтобы встретить новый день с улыбками. Или не с улыбками. Поскольку Люси надо было в школу, Эвклифу пришлось вставать вместе с ней в эту ужасную для него рань. Девушка и сама уже отвыкла от своего режима, поэтому ее было тяжело поднять. И ей ужасно жалко было Стинга, раз и ему плохо, как ей, просыпаться, то лучше пусть останется дома. Но на это предложение Стинг уверенно отказал, вставая при этом с закрытыми глазами с кровати и с ворохом на голове. Выглядело смешно, однако серьезный вид парня придавал какой-то нежности всему растрепанному виду. Он приготовил завтрак, пока она собирала свои вещи, потом они быстро расправились с едой и Стинг повез ее в школу. Что сказать, а выглядело весьма неловко. Эвклиф чувствовал, будто везет собственную дочь. — Ощущаю себя совратителем несовершеннолетних, — добавил он весело в машине. — Дурак, — с улыбкой ударила она его кулаком в плечо. — И вообще, мне уже есть восемнадцать. — Так ты уже взрослая девочка? — у него мигом нарисовались мечтательное выражение лица и игривая ухмылка. — Ты еще вчера должен был в этом убедиться, — с намеком произнесла она, приподняв свою правую бровь. — Или стоит показать тебе еще раз? — О, еще как, родная, — Стинг пытался сдержать рвущуюся наружу улыбку. — Какая ты стала смелая все же, надо тебя наказать. — Да? — игриво спросила она, когда они наконец оказались на парковке около школы. Люси локтем облокотилась о сидение и повернулась к нему практически всем корпусом, загадочно улыбаясь и приподнимая одну бровь. — Я думаю, что тебе надо сделать это прямо сейчас. Стинг усмехнулся и прикрыл глаза, а потом закивал головой и прикусил нижнюю губу, как бы говоря: «Невероятно!». Он был восхищен ее этой стороной, никогда еще Люси не была настолько смелой в выражениях такого рода. Как только стала его женой, так сразу же девушка стала намного свободнее, что ли. И ему это чертовски нравилось. Она бывает нежной и милой, а иногда дерзкой и раскрепощенной, как сейчас. — В школу иди, — пристально смотрел он в ее глаза и ухмыльнулся. Было видно, что она немного расстроилась, однако вполне ожидала отказ. Люси поцеловала его и сказала, что напишет, когда за ней заехать, а потом ушла, забирая с собой тяжеленую сумку и огромный картонный пакет с одеждой, которую она должна отдать Эльзе — то самое пальто и еще ряд вещей, позаимствованных во время побега. К тому же, ее телефон, кажется, все еще у нее. Только потом она узнает, что он у ее отца. Она давно не видела своих друзей и была рада снова с ними пообщаться. Особенно с Нацу, который воспринял ее свадьбу как-то странно: он и вправду растерялся, не ожидая такого подвоха, как, впрочем, и все остальные, кто не знал. Эльза даже расстроилась, потому что искренне считала, что Люси должна была позвать всех их на торжество. Но обиды тут же улетучились, стоило блондинке виновато улыбнуться и сгрести ее в свои объятия. Тем не менее, Нацу поздравил ее и искренне обнял. Что сказать, а с ним у нее особенная связь. Чувствовали это все, даже они сами. Было ясно: они друг другу помогут без колебаний, поддержат и сделают все, чтобы видеть счастливые лица друг друга. Только Драгнил не знал: счастлив он или нет. Потому что ощущал, как все больше и больше утопал в своих же собственных чувствах, буквально запутываясь в них. Сначала Лисанна, потом отец со своей академией, теперь еще и Люси. И непонятно, почему ее свадьба заставила его почувствовать легкую грусть, как будто бы она — больше не часть его мира. А Лисанна так вообще держалась от компании подальше, разве что с Джубией она не прекратила общаться. Люси не была удивлена переменам, однако ей было ее жалко. К тому же, косвенно блондинка чувствовала себя виновной в расставании Нацу и Лисанны, чем она и поделилась с Нацу. — Ты не виновата в том, что я больше ее не люблю, — горько усмехнулся он и докурил наконец свою сигарету. И ничего не скажешь в ответ. Действительно, чувства — это такая штука, которую не заставишь играть по своим правилам. Но ей искренне хотелось помочь Лисанне, особенно, когда между ними было множество разногласий, которые не хотелось бы оставлять просто так. Проще говоря, Люси хотела поговорить с ней о том, что она чувствует, поэтому позвала ее в пустующую музыкальную комнату, где она любила отдыхать во время большой перемены. — О чем ты хотела со мной поговорить? — Штраусс сложила руки на груди и смотрела на нее уставшими глазами. Люси могла поспорить на что угодно, что девушка до сих пор плачет по ночам. И от этого ей стало тошно. — Я хочу сказать… — Люси задержала дыхание, пытаясь подобрать нужные слова, но они все никак не хотели находиться, поэтому, будто в бессилии, она опустила руки и выдохнула, — я сожалею. Прости меня, пожалуйста. Я… — Знаю, — оборвала она ее на полуслове и вымученно улыбнулась. — И это не твоя вина, Люси. То, что произошло между мной и Нацу, полностью моя вина. Да, были какие-то моменты и со стороны Нацу, но это несущественно. В основном, я самой себе обязана в том, что произошло, — Штраусс шумно вздохнула, пытаясь совладать с дрожащим голосом и поступающими слезами. — Я до сих пор его люблю и… и… На последних словах она не выдержала и заплакала, прижимая ладони к лицу. Люси сразу же подорвалась и крепко обняла ее, прикусывая нижнюю губу. — …не знаю, что мне делать, — она сказала это сквозь судорожные рыдания, заставляя Люси и саму заплакать. Как же ей это знакомо, когда любимый человек говорит, что не любит, бросает и уходит. — Это так унизительно. — Нет ничего унизительного в том, что ты любишь его до сих пор, — Люси медленно гладила ее по спине. Она чувствовала, как Лисанна при каждом тяжелом вздохе дрожит и всхлипывает. Эта идиллия продолжалась довольно долго, пока сама пепельноволосая не отстранилась и не начала вытирать слезы с щек. На все это Люси смотрела с сочувственной улыбкой, она ничего не могла ей помочь, Нацу уже сказал свое веское слово. Заставить его полюбить ее она не могла, как и заставить Лисанну разлюбить его она тоже не может. Любовь — такое странное чувство, оно дарит тепло, надежду и уют, а иногда разрушает жизнь человека до основания. — Люси, прости меня за все. Я многое делала неправильно, — улыбнулась сквозь слезы Лисанна, переводя свой взгляд на ее кольцо. — Рада, что ты наконец поняла, чего хочешь. Поздравляю тебя. И она ушла. Просто улыбнулась, развернулась и ушла, унося за собой все сожаления и обиды. Между ними больше не было конфликта, лишь неловкость, которую не суждено преодолеть. Им никогда не стать хорошими подругами, слишком уж много противоречий между ними возникло, однако, как знакомые теперь они могли спокойно общаться. Лисанна изменилась благодаря тому, что произошло у нее с Нацу. Как бы сказать… она будто очистилась от всех обид, стала чуточку внимательнее к окружающим. Иногда она спрашивала все ли хорошо у Люси, потому что видела ее периодически уставшие глаза после бессонных ночей, когда Стингу опять было плохо. Казалось бы, да, они должны ненавидеть друг друга, минимум — не разговаривать, но Лисанна сумела пережить и оставить в прошлом обиды, связывающие ее с Люси. Между ними теперь установилась хорошая связь; нельзя было назвать их подругами, но и врагами уж точно нет. И не общалась Штраусс с компанией не из-за Нацу, а просто потому, что ей было неловко за то, что выставила себя полной идиоткой. Ей хотелось поскорее забыть все, что произошло. Вот так события меняют людей. Люси и сама сильно изменилась за все это время, если вспоминать себя с весны этого года. И вправду, события, произошедшие с ней за это время, круто повернули ее жизнь и мировоззрение. Что сказать, а ее заставили повзрослеть. И Люси сама это прекрасно понимала, хотя и надеялась сохранить в себе что-то от того времени: какое-то дурачество или беспечность. Блондинка искренне сожалела, что утратила эти два качества. Невольно она думает о вещах посерьезнее, они сверлят ее голову день за днем, не давая отдохнуть. А вместо детской невинности и несерьезности пришли осмысленность и сдержанная улыбка на устах, которая появлялась каждый раз, когда говорили о чем-то безумном. И каждый раз она понимала это, когда была в компании своих друзей. Они так четко выделялись на ее фоне, что нельзя было не заметить — они на разных уровнях. И это совсем не удручало девушку, наоборот, ей нравится, что друзья остались такими же, какими и были все время, безбашенными и шумными. Только полностью скрыть то, что и они немного изменились, тоже нельзя. Леви стала намного спокойнее. Люси не знала, связано ли это с ее Лондоном, но точно могла сказать, что она очень переживает по этому поводу. Гажил всерьез взялся за учебу и хочет поступать заграницей, чтобы быть рядом с Леви. Грей уже вовсю метит в Токийский университет на факультет архитектуры, строительства и дизайна, когда как Джубия, верная своим чувствам, усердно трудится и хочет поступить туда же, куда и он. Эльза всегда была не по годам зрелой, абсолютно то же самое можно сказать и про Жерара. Они с самого начала знали, чего хотят, и упорно идут к своей цели. Скарлет метит заграницу, решила тоже связать свою жизнь с музыкой, а Жерар всерьез думает заняться научной деятельностью. Он увлекается химией, поэтому полностью готов посвятить свою жизнь именно ей. А где именно — не имело значения. Пусть это будет там, куда собирается уехать Эльза. Венди понравилось работать моделью, поэтому вошла во вкус и принимает теперь предложения о работе от разных компаний, когда как Шарли обожает математику и хочет поступить на экономический. Хотя подруга очень рада за Марвел, поскольку та теперь может зарабатывать хорошие деньги, а гонорары за съемки она откладывает на покупку новой квартиры для себя и матери, но все равно очень переживает за нее. Лисанна однажды обмолвилась о том, что тоже собирается уехать из Японии, пока не уверена куда, но точно знает, что не хочет оставаться на родине. А Нацу… Люси повернулась и посмотрела на его задумчивый вид. За все две недели учебы в школе она видела, каким хмурым он часто бывает, что для него совершенно нехарактерно. Недавно он объявил о роспуске рок-группы, занялся учебой, а иногда и не приходил на уроки, потому что ему надо было для поступления собирать медицинские справки. Когда напомнили, что приближается окончание второго триместра, то становился таким задумчивым, что мог никого вокруг себя не слышать где-то около минуты и пялиться в одну точку впереди себя. Он просто жалел о том, что время, когда он мог вот так вот веселиться с друзьями и ничего не делать, проходит. Но ничего с этим не поделаешь, каждому человеку приходится внутри себя переходить эти ступени взросления. Вот и Нацу взрослел, правда для него это стало довольно болезненным опытом, нежели для других. Однажды, когда приближались зимние каникулы, Стинг спросил: — Куда ты хочешь поступать? — он подложил под щеку ладонь и уперся локтем о письменный стол, который они купили для того, чтобы Люси делала домашнее задание не на кухне, а в комнате, как нормальный человек. — Стинг, — вздохнула она и повернулась к нему всем корпусом, убирая подальше ручку, — я не знаю. Пойду на экономический в Тодай*. Я же туда только и готовилась, — пожала плечами она и улыбнулась на его неоднозначную реакцию. Эвклиф был озадачен, ему не нравилось, что она делает это только потому, что так сказал ей однажды отец. Но ничего поделать не мог: предлагать что-то другое уже было поздно, да и Люси не стремилась к другим целям. Ее вполне устраивало то, что она пойдёт туда учиться, хотя раньше наотрез отказывалась. Сейчас же Сердаболия-Эвклиф научилась идти на компромисс, да и не особо это заботило ее на данный момент. Она не глупая, поступит точно, а вот Стинг… ему становилось хуже. Таблетки уже не помогали, даже те, что в своем составе имели наркотические вещества. И это пугало ее и заставляло панически дрожать. Иногда она чувствовала острую нехватку воздуха. Наступили наконец-то долгожданные каникулы. Люси с самой счастливой улыбкой спешила к Стингу в машину после напряженного дня учебы. Было много экзаменов на последней неделе, так что она была практически без сил. На выходе ее догнала Леви и обняла со спины. — Лююююси, надо отметить отличное завершение второго триместра! — весело воскликнула она, а Люси перепугано взвизгнула, так как не ожидала этой внезапной выходки подруги. — Предлагаю собраться нашей большой компанией! — Отличная идея, Леви-сан! — поддержала ее затею Венди, неизвестно откуда взявшаяся. За ней как обычно молча и угрюмо следовала Шарли. — Гажик! — крикнула она на всю округу, казалось, от ее громкого голоса встрепенулись все. — Идите все сюда! Рядом с Гажилом шли Грей и Нацу. Они о чем-то увлеченно разговаривали, то и дело активно жестикулируя, а когда они услышали знакомый голос, то все разом посмотрели на его источник. Компания девочек остановилась, дожидаясь того, как парни подойдут к ним. На горизонте замаячила Эльза, которая на ходу поправляла свое пальто, вернувшееся в ее законное владение еще несколько недель назад. Было странно видеть ее одну, обычно рядом как минимум находился Жерар, как максимум — вся ее свита школьного совета. Когда наконец все собрались в кучку прям по середине всего школьного двора, Леви заговорщицким голосом начала говорить, то и дело сверкая глазами от предвкушения славной пьянки: — Нам надо обязательно всем встретиться! Есть предложения? — у Леви даже от восторга шапка съехала на бок, Гажил заботливо поправил ее, чуть ли не вырвав Леви пару прядей волос. — У Каны можно, — протянул Нацу, широко улыбаясь. — Скучно, — в ответ произнес Грей. — Давайте на каток? — Классная идея, — поддержала Люси. Ей действительно хотелось покататься этой зимой на коньках. Середина зимы практически! 25 декабря! А она так и не покаталась совсем. Фуллбастер довольно ухмыльнулся, поскольку был рад тем, что его идея сразу же пришлась кому-то по душе. Эвклиф удивленно оглянулась, ища взглядом ревнивую Джубию, но не нашла. А потом поняла, что та могла быть сейчас только с Лисанной. Блондинка, пока шло бурное обсуждение, немного приуныла, понимая, что Лисанна с ними уже никуда не пойдет. Девушка украдкой посмотрела на Нацу. Он широко улыбался, засунув руки в карманы своей расстёгнутой куртки, из-под которой выглядывала школьная форма. Будто почувствовав ее взгляд на себе, Драгнил прекратил улыбаться и посмотрел прямо ей в глаза. — Ты в порядке? Прочитала она это по его губам, он не хотел озвучивать это при всех. Но ее взволнованный и грустный вид обязывал спросить об этом. Блондинка слабо улыбнулась и еле заметно кивнула, на что парень улыбнулся ей. В ту же секунду, пока они неотрывно смотрели друг на друга, Люси удивленно моргнула пару раз, а Нацу запрокинул голову и выставил ладонь, выдыхая морозный воздух. — Снег, — пробормотала Люси, смотря на то, как белыми хлопьями он оседал на земле и тут же таял. В следующую минуту она не заметила, как изменилась в лице Леви, но Люси настолько была увлечена явлением вокруг, что позабыла обо всем на свете. Вдруг мир ее стал каким-то темным, а на коже она почувствовала тепло. Люси улыбнулась, хватаясь холодными ладонями за теплые руки, прикрывшие ей обзор. — Долго ты еще тут стоять собралась? Я жду вообще-то, — произнес Эвклиф, который украдкой обвел взглядом всех присутствующих. — Прости-прости, — виновато произнесла она, запрокидывая голову назад. — Ты вовремя! Как раз обсуждаем с ребятами возможность куда-то сходить всем вместе и отметить окончание учебного триместра. Невозможно было не заметить напряжение, которое наступило с приходом Стинга. Никто ведь не знал, как теперь реагировать на ту информацию, которой обладали. Нельзя сказать, что они совсем ничего не понимают, поэтому все ждали, когда кто-нибудь скажет все за них. Но напряжение тут же развеяли парни. — Ну что, как снеговики тебе лепить в Аомори? — усмехнулся Нацу, пожимая ему руку. — Хоть бы пригласил на новоселье, совсем уже скрытными стали, — недовольно высказался Грей, который был следующим в очереди на приветствие. — На следующий день после твоего отбытия пошел снег, так что завидуй молча, — улыбнулся широко Эвклиф Нацу. — А что насчет новоселья… так ведь никогда не поздно отметить еще раз. — Вот это я понимаю, гхи-хи, — довольно оскалился Гажил. — Тогда после катка Стинг платит за выпивку. — Когда это мы решили, что идем на каток? — недовольно высказался Нацу. — Смирись, только ты против этого, — похлопал того по плечу Фуллбастер. После этого ребята еще раз договорились о месте, времени и дне встречи, а только потом потопали до парковки, чтобы наконец разъехаться по домам. Они решили, что тянуть нет никакого смысла, поэтому сегодня вечером идут на крытый каток, а после к Кане в клуб. А повод был: никто из них не провалился на экзаменах, даже не был близок к провалу. Все написали очень хорошо, а кто-то даже отлично. Когда Люси счастливо вбежала в квартиру, на ходу снимая обувь, чтобы найти свои коньки, Стинг довольно улыбался и прятал кое-что в кармане своей куртки все это время. Парень медленно последовал за ней и увидел, как на корточках она перерывала весь шкаф в поисках нужного предмета, а рядом с ней крутился Лектор, с интересом поглядывая на нее. — Люси, — с улыбкой позвал он ее. — Ммм? — отозвалась она, продолжая все так же переворачивать вещи. — Иди сюда, отвлекись на минутку, — голос его был словно бархат. Блондинка даже удивленно повернулась и увидела его нежную улыбку. Девушка встала на ноги напротив него и с любопытством смотрела, как он из внутреннего кармана достает что-то шелестящее. — Это тебе, — Люси смотрела на маленькую коробочку, завернутую в красивую красную бумагу, и вертела в руках, пытаясь найти способ ее открыть. Коробка через какое-то время поддалась и открылась. Люси увидела красивый золотой браслет с голубыми розочками. Она подняла на него неуверенный взгляд, как бы спрашивая, зачем. — Награда за то, что сдала экзамены хорошо, — довольно произнес он, застегивая украшение на ее тонком запястье. Эвклиф, когда получил от нее сообщение, что она на четвертом месте в рейтинге, уступая Леви, Эльзе и Венди, очень сильно обрадовался. На радостях поехал и купил ей небольшой презент. Хотя она немного расстроилась, но все же то, что она забросила систему обучения, подорвало ее успеваемость, хоть и не критично. — Спасибо! — произнесла она озадаченно, смотря на украшение завороженными глазами. — Стинг, — протянула Люси, загадочно улыбаясь. — И у меня для тебя подарок есть! Он моргнул пару раз, не веря ушам. А ему-то зачем? Парень не сдерживал вопрос, рвущийся наружу, и просто удивленно посмотрел на ее счастливые глаза. Блондинка выскочила из комнаты и сказала, ждать на месте. Стинг не стал противоречить и просто тихо-мирно присел на кровать, дожидаясь своего подарка. — Мне хотелось сделать для тебя что-нибудь просто так, поэтому купила небольшой подарок, пока гуляла с Леви, — смущенно произнесла она, протягивая ему небольшую коробочку. — Я рада твоему подарку, правда! Просто… мы настолько похожи, что уже дарим друг другу одинаковые вещи! Блондин открыл коробку, обнаружив металлический браслет с гравировкой, там было нарисовано сердечко и ее инициалы. — Спасибо, Люси. Это твой первый подарок мне, поэтому буду бережно хранить его, — с улыбкой произнес он, надевая браслет на руку. А Люси лишь неловко замялась, услышав, что это первый от нее сюрприз. — А ведь ты мне много чего подарил, извини, что я такая невнимательная, — бросилась она к нему на шею, принявшись яростно обнимать и неловко тереться кончиком носа о его шею, вдыхая запах родного одеколона. — Глупая, повода ведь не было. Да и для меня нет ничего лучше, чем твое присутствие, — Эвклиф обнял ее в ответ и поцеловал в плечо.

***

Нацу весело кинул свои коньки в машину и не заметил, как уже подъехал к месту сбора. Кровь в жилах закипала от одного упоминания о том, что будет сражение. А оно будет, хотя никто об этом вслух не говорил. Однозначно Грей нарвется на сочную драку, а этого Нацу с нетерпением ждал. За все эти недели он так намаялся с поступлением в академию и экзаменами в школе, что позабыл о тусовках и выпивке, а сейчас хотелось как следует наверстать упущенное. Когда он вошел в холл огромного здания крытого катка, то оказалось, что все были в сборе. Даже все и плюс один. Рядом с Люси стояла Лисанна, причем первая очень рада ее видеть. И он ощутил какую-то неоднозначность. Люси и Лисанна. Лисанна и Люси. Две девушки, которые перевернули его жизнь с ног на голову. Парень просто был не готов видеть эту убойную смесь прямо сейчас, учитывая, что он приехал попросту расслабиться. Плюс, Нацу совсем не знал, как ему теперь относиться к Люси. У нее кольцо на пальце! И не понимал он, почему это заставляет его чувствовать неловкость рядом с ней и легкую грусть, будто бы все потеряно и уже не вернуть! А Лисанна… вообще тут все печально, он сама себе удивлялся, почему воспринимал ее не как составляющее его большой компании, а как «плюс один», фактически того, кто в его круг общения не входил. Его это пугало. Он столько времени провел с Лисанной, они знакомы с самого детства, жили и выросли рядом. Ему просто в дикость представить, что эта прочная связь разрушилась. — Нацу, Люси мне рассказала, что произошло между вами, — Стинг незаметно оказался рядом с парнем и похлопал того по плечу. — Хочешь совет? — Совет от парня, который недавно их не слушал, перевернул всю свою жизнь и жизнь других, а потом все же сделал так, как надо? — усмехнулся весело Драгнил. — Спасибо, не нуждаюсь. — Да не психуй ты раньше времени, — казалось, слова Нацу прошли вообще мимо него. Он, как в матрице, просто уклонился от всех его колкостей. — Вам надо поговорить. Сейчас, когда прошло достаточно времени, я уверен, Лисанна многое поняла и осознала. Ну и ты тоже… наверное. — Знаю, Лисанне нужно было время, хоть и затрачивает на осмысление она намного больше, чем кто-либо другой. На несколько секунд Драгнил встретился с голубыми глазами цвета неба. Куча всяких воспоминаний с этим сразу же накрыла его с головой. Он когда-то влюбился в эти глаза и когда-то их разлюбил. Казалось, всю собственную жизнь можно было описать лишь по этим глазам. Влюбился, потому что видел в них невинность, задор и неподдельную искру радости, счастья, а разлюбил, поскольку заметил в них ненависть. — Хватит уже болтать, девочки, — ухмыльнулся Грей, кидая клюшку в Нацу, а потом в Стинга. Они непонимающе переглянулись, а потом улыбнулись в предвкушении веселья. — Мы арендовали весь крытый каток, теперь он наш на весь вечер. Так что единым голосованием было решено, что все мы поделимся на команды и будем играть в хоккей. — Н-но я не умею играть, — замялась Венди и покраснела, будто бы это было стыдно — бояться играть в довольно травмоопасный вид спорта. — Какое еще голосование? — пробормотала Джубия. Конечно, его не было. Грей и Гажил решили все за всех, не учитывая мнение каждого. Лишь свое. — Я в деле, только если не будете бить, Гажил! — с упреком посмотрела на него Леви, тыкнув пальчиком в грудь. Редфокс лишь закатил глаза и сложил руки на груди. Больно надо ему девчонок колошматить! Люси с интересом поглядывала на клюшку, которую ей в руки дала воинственная Эльза. Она-то уж точно была довольна и не прочь побить парней на поле боя, пользуясь тем, что она — девушка. Что не скажешь, к примеру, о других. Лисанна вообще пожаловалась, что плохо катается на коньках, так что особо помощником не будет. Но здесь не соревнования, все приехали просто повеселиться и отдохнуть, что ей сразу и сказали. Разделились на две команды: почему-то было решено, что все девочки будут против мальчиков для начала, а потом уже чисто мальчики поиграют между собой, а дамы переведут дух и просто будут наслаждаться расслабленным катанием. В команде девочек было семь человек, а в команде парней — пять. Конечно, о том, что девушки в конце проиграют, не могло идти и речи. Однако была еще Эльза, которая, как черт, сильная во всех видах спорта, в которых только может поучаствовать. Она-то и дала попотеть парням. Стинг даже смеялся с того, как она с легкостью отбросила Нацу, прорвалась через Грея и с легкостью врезала по воротам, где восседал великий и ужасный Гажил Редфокс. Эвклифу показалось, что у их вратаря от удара с давлением воздуха посидели волосы. Отличную поддержку оказывала ей Джубия, которая на катке, как Грей, а то есть, богиня. Остальные же девушки хаотичной массой разбрелись по полю и делали передачи основным игрокам, бегающим с клюшками. — Прости, родная, но я вынужден спасти нас от всепоглощающего зла, — весело заявил Стинг и отобрал шайбу у Люси, с улыбкой уносясь ко вражеским воротам, где уже его ждали Нацу и Грей, а в защиту успели Эльза и Джубия. На воротах поставили Лисанну. И учитывая то, что защищали девушки, Стинг в пол силы ударил по шайбе, и она плавно покатилась в ее сторону. Штраусс с необыкновенной радостью удалось предотвратить атаку, и она широко улыбнулась, отдавая шайбу подругам. — Найс, Лис, — улыбнулась Джубия, принимая шайбу клюшкой. — Надо было в правый угол, — досадливо высказался Нацу, возвращаясь в защиту. — Прости-прости, — заулыбался Эвклиф. Так они и продолжали, пока однажды Лисанне не пришлось встать на коньки и подать шайбу. В силу того, что она плохо вообще катается, то не удержалась и повалилась назад, отбивая себе все на свете. Девушка простонала что-то в тишину, можно было услышать скрежет льда под ногами и взволнованные голоса ребят. Одним из первых подъехал взволнованный Нацу, который тут же отбросил клюшку в сторону, а за ним устремился Стинг, как человек, который шарит в медицине. — Лисанна, ты в порядке? — взволнованно спросил Драгнил. На этом вопросе девушка зажмурилась и открыла глаза, картинка была какая-то нечеткая, все плыло, поэтому она тут же схватилась за голову и села. — Я посмотрю, — заявил блондин, прикоснувшись теплыми ладонями к ее холодным щекам. Он изучающе провел пальцами сначала по затылку, осторожно поворачивая ее голову в разные нужные ему стороны, потом по задней стороне шеи. — Слава богу, не ударилась, — вздохнул с облегчением Стинг, а потом завернул рукав ее кофты до плеча, прикоснувшись к локтю. Лисанна зашипела и попыталась выдернуть руку, но предусмотрительно Стинг этого сделать не дал. — Весь удар пришелся на него. Как минимум здесь ушиб, надо мазь нанести. — У администрации катка должна быть аптечка, — ринулся Грей за ней. А остальные пытались помочь поднять ее и донести до скамеек. Как только Стинг осмотрел ее и сделал все, что от него зависело, то ребята продолжили играть, правда уже не с таким запалом. Все переживали за Штраусс. Сама же пострадавшая была расстроена, что испортила всем хороший вечер. Она только тяжело вздохнула и перевела взгляд с катка на свои коньки. Девушка вытянула ноги и почувствовала, что все мышцы отдают дикой болью. — Уверен, было больно, — произнес Стинг, присаживаясь с ней рядом. Лисанна приняла из его рук горячий напиток. — Так что ты заслужила хотя бы вкусный кофе, — улыбнулся он, а потом серьезно продолжил: — Тебе бы сходить после этого в больницу и быстро провести обследование. — Не переживай, все нормально. Я головой же не ударилась. — Но тем не менее она закружилась. Плохой знак, — с интонацией истинного врача Стинг продолжал уговаривать ее сходить к специалисту. — Возможно, у тебя недосып или ты не ешь совсем? Лисанна удивленно уставилась на Эвклифа под звуки катания на льду и крики Гажила. Почему он за нее переживает? Разве, мало ему забот своих собственных? Ей даже стало как-то неуютно, но стоило ей взглянуть в его пристальные голубые глаза, как сразу же девушка поняла: он искренен в своем волнении. Штраусс еле заметно улыбнулась, отпила кофе и произнесла: — Секрет. — Глупая ты, к врачу запишись, — не унимался Стинг, но тем не менее улыбался. Тут к ним подъехал весь запыхавшийся Нацу, чтобы проверить обстановку. Он не ожидал увидеть на ее лице улыбку, но был рад, что все хорошо. Он вопросительно посмотрела на веселого Стинга, ожидая от него каких-то разъяснений. — Что тебе надо? — Шоколада, — широко улыбнулся Нацу, переводя свой взгляд с друга на Лисанну. — Ты в порядке? — Да, в полном, — коротко произнесла она. — Стинг, может быть отвезем ее к Роугу на осмотр? — тут же рядом с Драгнилом оказалась Люси, которая врезалась коньками в перекладину с глухим стуком и невольно развеяла напряжение, появившееся после того, как Лисанна замолчала. — У него сегодня выходной. Не волнуйся, пока я рядом, с ней ничего не случится, — гордо заявил Эвклиф, указывая на себя большим пальцем. — Кстати, — тут же подтянулся Жерар, услышавший половину разговора, — я хотел с тобой посоветоваться насчет химических факультетов. — У меня медицинское образование, — уточнил блондин. — Знаю, а также знаю, что у твоего отца два образования, — довольно улыбнулся Фернандес. — Одно из которых химическое. — А ты не промах, — в эту же минуту Стинг встал со своего насиженного места и устремился к Жерару, чтобы более подробно поговорить о том, что там ему надо узнать. Пока они в стороне бурно что-то обсуждали, к ним присоединилась уже Эльза, которую волновало будущее ее парня. А остальные же весело болтали, то и дело интересуясь настроением и состоянием Лисанны. Через какое-то время было решено, что катаний на сегодня предостаточно, так что пора бы и честь знать. На очереди у них был клуб Каны Альбероны, где все, кроме, пожалуй, Стинга и Люси, напились. — Такое странное чувство, что мы собираемся здесь в последний раз, — проговорил Грей, он засмотрелся на рюмку и тут же выпил ее залпом, будто бы глуша неприятные видения в своей голове. И это чувствовал каждый из них. Скоро они не смогут так же часто видеться, как им это удается сейчас. У каждого присутствующего своя дорога. Однако, сомнений в том, что каждый из них сохранит эту крепкую дружбу в своих сердцах, не было. Где бы они не находились, все всегда будут помнить эти узы, крепко связывающие их души. Да, грустно было думать об этом, но и радостно в том плане, что каждый из них нашел то, чем бы хотел заниматься. И не было никаких границ на пути к исполнению их мечт. — Да ты не переживай, ледышка, — ухмыльнулся Нацу, который явно уже захмелел. — Я всегда найду время для того, чтобы дать пару раз по твоей самодовольной роже, даже если нахожусь на другом конце мира. Не грусти. — Еще бы ты не нашел, придурок, — широко улыбнулся Фуллбастер. Люси внутренне сжалась от этого диалога, понимая, что для них заглядывать в будущее немного страшно, однако не вызывает такой ужас, как в ней. Стинг привык к мыслям о том, что умрет; он живет с этим уже почти год. Но для нее… это было каждый раз тем, что медленно вонзало нож в и без того израненное сердце. И не знаешь ведь, когда ожидать очередной удар под дых. Ты еще и обязан выдержать его силу, иначе просто сломаешься и тоже умрешь. Хотя Люси была не прочь пойти за своим мужем и в ад, и в рай, куда примут в общем. Она постоянно думала о том, что будет делать после его смерти. Да, это слишком ужасно и заставляет содрогнуться, но такова натура человека — думать наперед. И ничего кроме суицида в голову не лезло. Иногда Люси ловила себя на мысли, что проигрывает в голове свою смерть, подбирает более подходящий способ того, как покончить с собой. И всегда ее глаза при этом приобретали какой-то пугающий темный оттенок, осветлить который может только Стинг. Люси, надо сказать, была недалека от реальности. Она действительно будто чувствовала, что что-то ужасное было уже на подходе, а неприятности дышали ей в спину. Почти под конец каникул, когда они счастливо спраздновали новый год в кругу семьи Эвклиф, навестили отца Люси в его новом доме, они ощутили тяжелый груз реальности, который не хотели до конца осознавать: Стингу надо быть под присмотром врачей. Ему жизненно необходима химеотерапия, иначе он просто умрет намного раньше, чем можно было бы предположить. И блондин пошел на этот шаг, он лег в больницу ради нее. Лишь бы быть с ней немного подольше. Люси много плакала тогда, но всегда была рядом с ним и никуда не уходила надолго. Ей не хотелось возвращаться в пустую квартиру, что означало бы, что Стинг больше, возможно, туда не вернется. Она не хотела видеть эту картину раньше времени. — Ты такой красивый, Стинг, — прошептала Люси, когда парень засмотрелся на пейзаж за окном. Он несколько раз моргнул, будто бы очнулся ото сна, и повернулся к ней, а потом широко улыбнулся. Эвклифу сбрили волосы, потому что они у него все равно бы выпали из-за химиотерапии. Теперь на его голове постоянно красовалась серая шапка. Ее он получил в подарок с теплым шарфом на новый год от Люси. Так и хотелось назвать его хипстером, хотя даже в ней он выглядел слишком красивым. И Люси каждый раз с грустью думала об этом. — Люси, тебе надо отдохнуть, ты очень бледная, — он провел ладонью по ее щеке и обеспокоенным взглядом смерил ее круги под глазами. — Как ты себя чувствуешь? Девушка поморщилась, потому что чувствовала она себя, мягко говоря, не очень. Ее уже какой день тошнило в этой чертовой палате, где запах спирта настолько раздражал, что вызывал рвотную реакцию. Однажды ее даже вырвало, но об этом Стингу Люси не скажет, потому что не хотела волновать. Но от него практически ничего нельзя скрыть, он очень проницателен. Или просто настолько научился понимать свою жену, что любой шаг вправо или влево, то сразу обо все догадывался. — Меня подташнивает немного, запах спирта тут очень сильный, голова кружится, — пожаловалась она с жалостливой улыбкой. — Но ничего страшного, я уже почти привыкла. — И давно тебя тошнит? — обеспокоено спросил он. — Не знаю, когда ты только лег в больницу, кажется, — призадумалась она. — Это все запах медикаментов этих, точно говорю! Но Стинг мог сказать, что в палате хоть и пахло чем-то специфическим, но никак не вызывало в нем самом тошноту. Да и пахло так везде, Люси же до этого не ощущала в больнице тошноту, такого не наблюдалась, хотя она лежала в палатах и не раз. Возможно, это было из-за недосыпа, но Стинг все равно волновался за ее здоровье. — Тебе надо сходить на прием к врачу, — произнес блондин, сжимая ее руку и переплетая пальцы. — Как будет время обязательно запишись, хорошо? — Ладно, — снисходительно улыбнулась она, хотя думала, что все его переживания совершенно беспочвенны. До сих пор никто ничего не говорил Джастине, бабушке Стинга, что происходит с ее внуком. Да и не приходилось, она вечно в разъездах и не умеет сидеть на одном месте, поэтому она даже не знает о том, что Стинга положили в больницу и тщательно следят за его состоянием. Все будто затаились и пытались остановить это быстротечное время. Матери Стинга было настолько больно, что она жила на одних успокоительных и постоянно была с ним в палате, а Вайс то и дело штудировал зарубежных профессоров и докторов наук, хватаясь за последнюю надежду, но ничего не находил. Роуг и Юкино тоже часто заходили, подолгу разговаривали со Стингом, который постоянно жаловался на то, что Люси его не слушается и не идет записываться к врачу. Невольно все разговоры были только о ней. Когда каникулы закончились, Люси ходила в школу, а после нее сразу же шла к Стингу, смотря на белый снег повсюду без интереса. Узнав, что происходит, Джудо тут же предложил услуги Локи, поскольку забирать и отвозить в школу Люси было некому. Все же… началась школа, последний триместр, надо было активно заниматься, так что ночевала она в квартире одна. Иногда она впадала в панику, брала такси и тут же приезжала обратно к Стингу в больницу, игнорируя все запреты на посещения, нагло пользуясь авторитетом Вайса. Попросить Леви ночевать с ней она не могла, потому что неловко напрягать подругу из-за своих панических атак. А когда об этом узнал Нацу, то начал как обычно переживать за подругу и проболтался обо всем Кане, которая тут же прилетела на крыльях любви и с бутылочкой рома. — Красотка моя, привет! — бесцеремонно вошла она в ее квартиру. Люси удивилась, когда увидела на пороге Кану и ее брата. Последний только широко улыбнулся и погладил ее по голове. — Ребята! Рада вас видеть, — вымучено улыбнулась блондинка, обнимая сначала Альберону, а потом и Нацу. Ей стало невероятно спокойно рядом с ними, тревога, хоть и поселилась в ее сердце теперь навечно, зато немного тупила в присутствии дорогих сердцу людей. Кана все знала. Еще в тот день, после катка, она удивленно заметила Стинга и Люси вместе. Парочке Эвклиф пришлось выдать все, что имели, заставив бедную Альберону скурить половину пачки сразу же. Никто не знал, что Стинг болен, вот и она представить даже не могла. Все прегрешения, которые он совершил, тут же размылись и стали каким-то незначительными перед новой неприятностью. Ей было его жаль, а больше всего ей было страшно за Люси, с которой подружилась. Она ее любила, как младшую сестру. Удивительно, что за столь короткое время они настолько привязались друг к другу. Люси считала абсолютно так же. И теперь на бедного Нацу валился целый шквал вопросов, связанный с Люси и Стингом. Кана переживала, но не могла напрягать и без того огорченную Люси. Ей сейчас непросто. Это понимали все, поддерживали как могли, в этой ситуации помочь можно лишь одним: не напоминать о том, что происходит, не задавать вопросы. Если Люси хотела, то она всегда держала в курсе своих друзей, однако в большей степени она, конечно же, молчала. Все то, что было между ней и Стингом, навсегда останется личным и неприкосновенным. Девушка была благодарна друзьям; они не давали ей совсем расклеиться. Каждый раз, будто посменно, они заходили к ней то на чай, то на что-либо покрепче, и всегда вовремя, как будто чувствуя, что Люси готова сорваться. — Нацу, я не буду, мне что-то плохо все эти недели, — пробормотала Люси, отказываясь от алкоголя в который раз. Кана уже спала рядом на столе и никак не реагировала, только громко сопела, подложив под голову руки. Зато Драгнил на ее фоне будто и не пил вовсе. Что сказать, а Кана приехала уже подшофе, ей много и не надо было. Нацу только недовольно ткнул локтем в бок сестры, услышал ее недовольное мычание и отпил немного алкоголя. Вся эта атмосфера была настолько уютной, что Люси расслаблено потянулась и тоже прилегла на столе, смотря на то, как Драгнил сначала пьет, а потом закусывает бутербродом. — Ты хотя бы ешь, Люси? Мне кажется, ты стала такой худой, — брови его сошлись на переносице, придавая Нацу вид страдальца. Он и вправду страдал, потому что хотел, дабы все несчастья обошли его друзей стороной. — Стинг не готовит для меня, вот и похудела, — улыбнулась Люси, уставившись в одну точку на стене. Девушка провела ладонью по лицу и невольно зевнула. Было уже довольно поздно, да и она устала. — Ладно, — залпом выпил Драгнил стакан виски и встал со своего насиженного места. — Так как она изъявила желание остаться с тобой, то перетащу туда, куда скажешь. А сам оставлю тебя отдыхать. — Спасибо, — поблагодарила Люси его и тоже встала, направляясь в комнату. — Думаю, лучше ей спать со мной в спальне. Драгнил только кивнул, закатал рукава своего свитера и аккуратно встряхнул сестру, которая тут же подскочила, схватившись за голову. Нацу поймал момент и тут же подхватил ее на руки, унося в комнату, где стояла большая двуспальная кровать. Он аккуратно уложил ее в постель и снял с нее носки, остальным уже пусть занимается Люси. — Только предупреждаю, что она дерется во сне, — широко улыбнулся Нацу, а за ним, будто это заразная болезнь, улыбнулась и Люси. — Хватит придумывать, Драгнил. Вечно тебе лишь бы подурачиться, — недовольно возникала девушка в шутку. А Нацу только смеялся и шел в коридор за тем, чтобы наконец поехать домой и там расслабиться. Девушка последовала за ним в коридор, включила там свет и облокотилась о стену, смотря на то, как он натягивает кроссовки, а потом ищет пальто. — Не говори потом, что я не предупреждал, — с упреком произнес парень. На это блондинка только зевнула и зажмурилась. — Может быть, закажешь такси? Все-таки ты выпил, опасно в таком состоянии водить машину, — обеспокоено сказала Люси. — Все будет хорошо, — подошел он к ней и улыбнулся. Он снова погладил ее по голове и крепко обнял. В нос ударил терпкий запах алкоголя, табака и одеколона с древесными нотками. — Люси, за меня не переживай. Главное, чтобы ты сейчас со всем справилась, — Нацу говорил это так по-доброму и так нежно, что Люси позволила себе на мгновение прикрыть глаза и расслабиться в его объятиях. — Спасибо тебе, — прошептала она. — Завтра я заеду за тобой, так что не опаздывай. Речь директора и все такое, — отстранился он и улыбнулся. — Обязательно, — кивнула блондинка. Он хотел было уже уйти, как на самом пороге развернулся и угрожающе показал на нее указательным пальцем, говоря: — Чтобы нормально позавтракала, поняла? — Обязательно, — рассмеялась девушка и помахала ему рукой.