Дней моих чернота

Do you know what it's like Ты знаешь, как это — To wanna surrender? Испытывать желание сдаться? © Skillet — Never Surrender

Люси проснулась, услышав мелодию будильника. Она со вздохом разочарования выключила его и села, свесив ноги с кровати. Новый день. Но для нее он не просто новый или очередной. Сегодня все иначе. Хартфилия собирается показать отцу все свои силы. Просто так она не отступит. Девушка встала со своей кровати. Привела себя в порядок, переоделась в школьную форму и вышла из комнаты на завтрак. Сегодня был омлет, в который каким-то образом завернули вареный рис с овощами. Люси всегда удивлялась этому, так как не особо интересовалась готовкой. Но если она взялась за это дело, то всегда достигает желаемого результата. Будь то спорт, или учеба, или кулинария. Прямо впереди от квадратной тарелки лежали палочки, справа — вилки, слева — ножи. Блондинка с нахмуренным лицом села на свое место и начала сверлить своим пронзительным взглядом чай. Хартфилия взяла чашу в руки и осмотрела ее содержимое еще внимательнее. — Ненавижу чай, тем более зеленый, — пробормотала она. Люси подняла голову и осмотрелась. Отца не было, как и его завтрака. Значит, он слишком занят делами, чтобы присоединиться к трапезе. Но ничего. Она привыкла к этому, ибо уже забыла, когда отец и дочь в последний раз завтракали вместе. — Приятного аппетита… — Люси-сан, сегодня я отвожу вас в школу, — внезапно вошел Локи. — Приятного аппетита, госпожа Люси, — вежливо поклонился тот. Хартфилия только кивнула и продолжила завтракать. На самом деле для нее Локи не такой уж и плохой. Он ей часто помогает, когда отец не очень жалует это, чем и заслужил неплохое отношение Люси. Они не особо общались, не особо виделись, но оставались друг для друга хорошими знакомыми. Но не больше и не меньше. Так их отношения должен рассматривать Джудо. Люси и Локи отлично общаются лишь вне дома или далеко от отца девушки. Когда девушка расправилась с едой, то отправилась в музыкальную комнату, где оставила свою скрипку. Взяв ее и школьную сумку, девушка поплелась к черной машине какой-то дорогой марки, в чем она не разбиралась. Ее уже ждал Локи. — Люси-сан, вы сегодня подавленная, — начал разговор он. — Может быть, кофе? Правда, он уже остыл немного, но я купил его для вас минут десять назад. — Спасибо большое, — улыбнулась она и взяла бумажный стакан, на котором было написано название кофейни. — А то каждое утро зеленый чай не добавляет мне оптимизма. Интересно, почему отец запрещает мне пить кофе? — Джудо-сан считает, что он слишком вреден для вас. Поэтому старается заботиться о вас хотя бы так. Зеленый чай, менее калорийная еда, режим дня, занятия спортом и дополнительная экономика, политология и право. Все это для вашего блага. В том числе и завтрак. Он должен быть плотным и сытным, чтобы вы получили хороший заряд энергии… — говорил и говорил Локи, но его внезапно перебила Люси: — Так, стоп, — хихикнула она. — У меня такого ощущение, что ты любишь моего отца больше, чем все остальное. — Я восхищаюсь им. У вас хороший отец. Может быть, вы ненавидите его, но зато вас он любит и пытается хоть как-то заботиться о своей единственной дочери. Это достойно уважения, ведь Джудо-сан так занят работой, что на это едва ли хватает времени, — объяснил Локи. — Я знаю это. Но не такая мне нужна забота. Он бы хоть раз поинтересовался, как у меня дела, к примеру. А лучше бы чаще со мной завтракал и ужинал, — отвернулась к окну блондинка и стала рассматривать деревья, магазины совершенно отрешенным взглядом. А потом прошептала себе под нос: — И вовсе я его не ненавижу. — Приехали, госпожа. Удачного дня, — улыбнулся парень. — Да, спасибо, — тоже улыбнулась Хартфилия, только слегка измученно. Блондинка повернулась лицом к школе и протяжно выдохнула, смотря на розовые лепестки сакуры. На сердце у нее было весьма неспокойно. Нехорошее предчувствие преследовало ее с самого утра. А внутренний голос шептал ей о том, что можно и не идти на конкурс, перестать бороться с отцом и начать жить по его указке. Забыть о скрипке. Жить как обычная старшеклассница. Ныне уже выпускница. Только для Люси это было унизительно. Она не могла просто так променять свою мечту. И отдать победу отцу, даже не поборовшись, глупо. Она не отступит. Тогда, почему же так нехорошо на сердце? Хартфилия зашла в класс. Учебники Леви спокойно лежали на парте, а ее самой нет. Но блондинка сразу догадалась, куда могла уйти подруга. И как по волшебной палочке появилась синеволосая с Нацу и Гажилом. — О! Люси! Ты как? Я за тебя вчера так волновалась, а ты еще телефон не брала! Как ты вообще могла так поступить? — обругала ее МакГарден. — И вообще, что произошло? Отец сказал тебе что-то плохое, а то ты ведь даже не позвонила, а сообщение написала. Ревела, да? — Сколько вопросов… — взялась за голову блондинка. — Привет, Нацу и Гажил. Вы вчера нормально доехали? Горничные проводили до машины? — Привет, — улыбнулся Драгнил, а Гажил только кивнул. — Все нормально. Мы до Леви доехали, а оттуда пешком пошли. — Могли бы уж вас всех по домам развезти, — нахмурилась Хартфилия. — Мы сами так захотели, — сказал Редфокс. — А ты тему не переводи! — впала в еще большее раздражение Леви, но прозвенел звонок. Блондинка только улыбнулась и помахала синеволосой ручкой, да еще и Гажилу с Нацу заодно. Все три-четыре урока МакГарден пыталась узнать все подробности, связанные с разговором отца Люси. Девушка была настойчива как никогда. А блондинка только хваталась за голову и упорно пыталась доказать подруге, что ничего не случилось. Она просто решила не рассказывать ей все. Не волновать лишний раз. И синеволосая отцепилась от нее, кидая уничижительные взгляды на уроках. Сама же Хартфилия делала на всех уроках невозмутимый вид и пыталась вообще не обращать внимания на Леви. И выходило у нее это мастерски. Ибо ни о чем другом, кроме как о конкурсе и своем отце, она думать просто не могла. Голова была забита мыслями о предстоящем событии.

***

— Пока, гаечка! — улыбнулась Леви. А Гажил только раздраженно посмотрел на нее, готовый, как показалось Люси, убить свою девушку на месте. А Нацу только поднимал большой палец позади своего друга, чтобы синеволосая заценила его поддержку. — Я же просил не звать меня так! — вскипел Редфокс. — Ой, да не парься, — улыбнулся розоволосый и похлопал его по плечу, потом обернулся к блондинке и нежно улыбнулся. — Удачи тебе. — Да, спасибо, — улыбнулась в ответ Хартфилия и села в машину, а за ней и Леви. И они покинули на черной машине территорию школы. Девушки даже отпросились с последних двух уроков на конкурс. Джудо, конечно, был против, но ничего возразить не посмел. Это было даже как-то странно. Хартфилия была готова выслушать целую гневную тираду о том, как плохо пропускать уроки, даже если они не особо важны. Но на удивление блондинки, этого не произошло. Наоборот, ее отец сдержанно промолчал, оставляя едкие комментарии по этому поводу при себе. И было даже видно, как он пытается сдержаться, вспоминала Люси. Но потом все же выпустил пар на какого-то своего помощника. Ну, как же без этого.

***

— Господин Джудо, ваша машина прибыла, — проговорил Локи, слегка поклонившись. Мужчина откинулся на спинку стула, отодвигая от себя какие-то бумаги. Он прикрыл глаза и устало вздохнул. Его ладонь поглаживала лоб. — Джудо-сан, все важные документы, которые нужны для сделки, в машине. Предлагаю заранее известить господина Милани о том, что мы собираемся посетить его офис. Джудо в задумчивости встал и вышел из кабинета, на ходу поправляя красный галстук. У выхода из дома его ждали две горничные, которые держали его дорогое черное пальто за плечи. Все проходящие мимо служащие низко кланялись в знак уважения и продолжали свою работу. Мужчина немного выставил руки назад, а горничные ловко обошли своего хозяина и надели на него пальто. Потом поправили воротник и дружно поклонились, отойдя в сторону. А дворецкий любезно открыл большие деревянные двери. Отец Люси невозмутимо посмотрел на часы и снова о чем-то задумался. — Прошу, — проговорил Локи, открывая дверцу машины. Джудо молча сел в машину, открывая папку для документов, которая мирно покоилась на заднем сидении авто. И нахмурился. — Господин, что-то не так с договором? — Нет, — сухо ответил он и продолжил сверлить бумагу в руках. — Вот послушай! — захлопнул мужчина папку и посмотрел на Локи. — Что творит эта девчонка? Для нее все как лучше делаешь, а она все в штыки воспринимает! Что не сделаешь, все не так! Я когда-нибудь дождусь от своей дочери хотя бы одного элементарного слова благодарности за свою заботу? Господи, что за дети пошли такие… — Люси-сан просто еще этого не понимает, — улыбнулся Локи на такую вот гневную тираду его господина. — Но будьте с ней помягче, господин. Она вас любит, но тоже по-своему. — По-своему, по-своему, — саркастично проговорил он, вздыхая. — Что хочет предложить Милани? — Новый проект развлекательного торгового центра, — ответил Локи. — Почему я должен вкладывать свои деньги во что-то такое примитивное? Это же смех! Разве ты не согласен со мной, Локи? Торговых центров в Токио пруд пруди. Таких же однотипных. Не-ет. Я не собираюсь заключать с ним договор. Где гарантия, что я верну свои деньги? — он пристально взглянул на парня, который только кивнул головой. Джудо поспешно взял папку и разорвал несколько листов, бесцеремонно выкидывая их себе под ноги машины. — Скажешь потом, чтобы кто-нибудь прибрался здесь. И если Люси все же станет главой всего моего состояния, никогда ей не разрешай заключать подобного рода сделки. Она только время и деньги потеряет. — Хорошо, господин, — улыбнулся он. — Куда направимся? — Ну, это… — задумался он. — Где там эта девчонка выступать будет?

***

Люси сидела в комнате ожидания и смотрела в зеркало. На ней было красивое черное платье ниже колена без бретелек с красным цветком в виде ремешка на талии. Красные лаковые туфли на каблуке, специально купленные для конкурса. Ведь такую обувь Люси не очень любит носить постоянно. И в гардеробе они были нужны только для официальных вечеров. Перед ней лежала скрипка. Она нежно улыбнулась и провела по струнам пальцами. — Эй, все хорошо будет, — улыбнулась Леви, поправив очки. Хартфилия улыбнулась в ответ, потому что хотела верить, что ее подруга не просто пытается утешить ее, а говорит правду. МакГарден застегнула свой белый фрак и поправила прическу. — Участник номер шесть. Готовьтесь к выходу на сцену, — зашел мужчина, что-то помечая в своем списке. — Удачи вам. — Спасибо, — встала Люси со своего места, нервно теребя краешек платья. — Ну что, Люси? Идем? — взяла за руку свою подругу Леви. Блондинка сжала ее ладонь и отпустила, чтобы взять скрипку и смычок. — Идем. Идя по широкому коридору позади Леви, она невольно подумала, что ей с каждым шагом становится все страшнее и страшнее. А сердце так и стучало. Ноги будто бы налились свинцом, а скрипка и смычок стали весить больше пяти килограммов. Люси нервно поправила красный цветочек на поясе. А МакГарден… она выглядела такой уверенной и такой…далекой. — Блин, я ошибся в самом начале! А партия была такой легкой! — раздосадовано проговорил проходящий парень, смотря на свою скрипку. Блондинка мельком увидела, как у него на глаза наворачиваются слезы. Слезы обиды. И ее это задело до глубины души. Она остановилась и посмотрела на свои руки. «Что со мной происходит?» — подумала Люси и посмотрела в спину уверенной Леви. — «Мне кажется, что я не смогу… Нет! Я обязана это сделать!». Хартфилия зажмурилась, а руки у нее начали мелко дрожать. Она упорно пыталась убедить саму себя, что бояться нечего. Это обычный конкурс. Такой же, как и все остальные. И казалось, что она сейчас просто крикнет и бросит все это. Но она не могла сделать и шагу. И не назад, и не вперед. Все, что она могла, это находиться в плену у своих мыслей. — Люси, — нежно улыбнулась Леви, сняв очки и потерев переносицу двумя пальцами. — Мне тоже страшно. Как думаю, что облажаюсь на сцене и все тебе испорчу, то не могу сосредоточиться на чем-нибудь хорошем. Помнишь, как мы с тобой познакомились? — Такое не забудешь, — с подозрением проговорила девушка. — Ты тогда сидела на первом ряду еще со своей шикарной мамой. Я помню, что ошиблась в партии…хотела расплакаться, убежать. Но ты залезла на сцену и начала пританцовывать. И улыбнулась мне. Хоть я и ничего не заняла тогда, зато ты придала мне храбрости. Ты, Люси, — с нежностью проговорила синеволосая. — Ага. Потом меня папа похвалил, а мама отчитывала весь день за такой неожиданный поступок, — заворчала девушка. — Ну вот. Теперь со мной стоит прежняя Люси. Давай выйдем на сцену и удивим всех своей решимостью. Сегодня ты получишь все, что хотела, подруга. Я помогу тебе приобрести это! — показала большой палец МакГарден. Хартфилия улыбнулась, и от сцены их отделяла лишь плотная красная занавеса. — Спасибо тебе, — прошептала блондинка, и красная занавеса разъехалась в противоположные стороны, показывая выступающих. Люси чувствовала, как было душно и пахло пылью. Слышала тихий такой гул людей. Они говорили о чем-то своем, ожидая от Люси, нет, от дуэта Люси и Леви чего-то невероятного. Публика знала их в лицо. Они действительно талантливы и узнаваемы. Судьи при виде них улыбнулись и чиркнули что-то в свои блокноты. А главный судья, уже пожилой мужчина, ободряюще улыбнулся и поправил очки. Девушки поклонились и разошлись в разные стороны. Леви за фортепиано, а Люси ближе к судьям. (Riccardo Drigo — Les millions D'Arlequin: Serenade) Как обычно, начала игру Леви, кивнув Люси. Блондинка еле заметно кивнула в ответ, но гулкий стук сердца так и не хотел сбавлять обороты. А слишком частое дыхание не давало собраться с силами. Но улыбка главного судьи почему-то подбодрила девушку. Его добрые и яркие голубые глаза так и светились добротой. Хартфилия вспомнила, что играет для себя. Она всегда играла только для себя. Но девушка вовремя вспомнила, что это конкурс, а не обычное уличное выступление. Люди здесь привыкли видеть твое мастерство, а не душу или чувства. Здесь совершенно другие правила. Никаких чувств, никаких импровизаций. Все четко и по нотам. Главное, чтобы все было идеально и без ошибок. А еще важнее, так это не остановиться. Если игра музыканта на конкурсе по какой-либо причине останавливается, то его дисквалифицируют. — Люси Хартфилия как всегда великолепна, Эвклиф-сама. И пианистка у нее замечательная, — одобрительно улыбнулся один из судей, обращаясь к главному. — Очень даже хорошо. Девочка сдерживается, старается отключиться от своих чувств, чтобы не поддаться эмоциям в музыке. Это слышно по ее игре, — проговорил он, одобрительно кивая. — Миссис Эвклиф отказалась от судейства в этот раз? — задал вопрос мужчина. — У нее были еще дела в Германии. Я решил, что поеду один, и не зря, — высказался мужчина. И Люси улыбнулась, вошла во вкус. Сердцебиение не хотело сбросить обороты, и от волнения у девушки образовалась некая пустота в области желудка. Но играть ей стало намного приятнее. Не то что в самом начале. Девушка мельком обвела взглядом довольную аудиторию и уставилась на выход, где стоял ее отец. Он важно приблизился поближе и стоял. Джудо пристально смотрел на свою дочь. И она увидела те темные карие глаза, наполненные чем-то необычным. Ее пробило на холодный пот. Она старалась не смотреть в ту сторону, но эти темные глаза притягивали ее внимание. Дыхание снова участилось. Она изо всех сил пыталась успокоить себя. Подавить свой страх получалось все меньше и меньше. И постепенно ей становилось все тяжелее выдыхать. Думая о своем отце, девушка ошиблась в партии, чем вызвала волнение Леви и удивление главного судьи, который сразу понял, что состояние блондинки начинает резко ухудшаться. А сама Хартфилия в мыслях корила себя за эту глупую ошибку, совершенную в игре, что забыла обо всем. И снова ошибка. Уже грубая и недопустимая. Судьи неодобрительно покачали головой и чиркнули что-то у себя на бумаге. А зрители начали перешептываться. Вдруг вся атмосфера резко изменилась для нее. Перед глазами стояли лишь темные глаза ее отца, разочарованные возгласы судей и зрителей. Возгласы доносились до ее ушей как-то приглушенно, а сама она слышала свою игру через какой-то вакуум. А мысли ее были лишь о том, что она ошиблась в партии. О том, что отец смотрит на нее своими пронзительными черными глазами. О том, что судьи больше не слушают ее выступление. И о том, что игра Леви стала намного ярче, ибо ее скрипка будто померкла. (выключаем музыку) И тогда Люси опустила смычок, а потом и скрипку. Послышались уже явные возгласы недовольства. А ей по-прежнему было трудно выдохнуть воздух. Она чувствовала, что ей становилось все тяжелее, а в глазах темнеет. Девушка опустилась на колени. В глазах у нее был страх и некая потерянность. Она все вдыхала и вдыхала кислород, но выдохнуть было слишком тяжело. Непонимание ситуации овладело всеми. Хартфилия схватилась за грудь руками и начала уже откровенно кашлять и пытаться втянуть воздух. — Люси! Люси! — кричала Леви, смотря на судей. — Вызовите скорую, с ней что-то не так! — Локи! Что с ней? Локи! Быстрее, спаси мою дочь! — кричал Джудо, и поднялся встревоженный гул. — Алло, сынок? Быстро скорую по адресу… И последнее, что увидела Люси перед тем как потерять сознание, так это взволнованного Локи и отца, которые пытались пробиться сквозь толпу судей.

***

— Доктор! Я заплачу любые деньги, сделаю все, что нужно! Только спасите мою дочь. Люси…как же так произошло? — бился в истерике Джудо. Доктор измерял пульс у Люси в машине скорой помощи, подключая ее к специальному аппарату, который обеспечивает искусственную вентиляцию легких. Но перед этим он дал какие-то таблетки. Мало того, врач работал совершено спокойно и не обращал внимания на истерики Леви и отца пострадавшей. Его голубые глаза так и излучали серьезность и профессионализм.– Что с ней вообще произошло? — Приступ бронхиальной астмы. Думаю, вас застала эта ситуация впервые и внезапно, так как у девушки в сумке не оказалось ингалятора, — спокойно произнес доктор. — Жить будет. Также ей нужен спокойный отдых в больнице хотя бы неделю. Мы тщательно осмотрим и скажем, что нужно в дальнейшем делать. Астма — не приговор. Так что, отец, держите себя в руках. И старайтесь не волновать ее сильно. — Слава богу, — выдохнула Леви, смахивая слезы. — Сильно волноваться не стоит. Сейчас мы определим вашу дочь в палату и будем ждать, пока не очнется. А больница у нас прекрасная. Ей больше ничего не угрожает. Остается только спокойно доехать до больницы. — Спасибо, — с облегчением вздохнул Джудо, хватаясь за сердце. — А вот за сердце хвататься не стоит, — укоризненно произнес врач, доставая какие-то таблетки из чемоданчика. Он протянул Джудо таблетку и бутылку воды. — Со здоровьем не шутят. Выпейте успокоительного, вам станет легче. — Не стоит, я просто… — Джудо-сан, я понимаю ваше состояние, но перед вами доктор, и будьте любезны слушаться его. Раз он говорит выпить таблетки, значит, так и надо сделать. Или вы хотите добавить мне еще лишней работы? — улыбнулся он. — Спасибо… — проговорил он и посмотрел на халат, где было вышито имя врача, — Вайс-сан. — Не за что, это моя работа.

***

Когда они были в больнице, доктор сказал приготовить vip-палату по просьбе Джудо. Все необходимые расходы он обязался выплатить. Как только медсестры и просто врачи увидели Джудо, то сразу по больнице стали ходить разговоры. Ибо Хартфилий-старший — довольно известная личность. А появление его дочери в таком состоянии и его самого давал повод не для самых благоприятных слухов. Но сейчас его это не особо волновало. Он сидел и слушал, как Леви сквозь слезы пытается объяснить всю ситуацию Гажилу. В голове было совершенно пусто. Внезапно ему пришел образ умирающей жены. Он был яркий и четкий. Как будто весь тот ужас происходил с ним только вчера. А все события почти девяти лет ему только приснились. И им завладел страх и злость одновременно. Джудо корил себя за то, что позволил своей дочери играть с ним в эту игру за будущее. Мужчине приходили мысли о том, что надо было просто гнуть свою палку и не позволять ей играть. Даже если она будет его ненавидеть всю свою жизнь, даже если вычеркнет из жизни. Но зато с ней бы такого не произошло. Ненависть к музыке все росла и росла. Она забрала у него любимую жену, а теперь хочет своими костлявыми руками забрать и его дочь. Но он сильнее сжал руки в замок и решил, что больше никогда такого не допустит. Джудо больше не позволит такому случиться с его дочерью. Ведь Люси — единственное, что у него осталось в этом мире. Единственная дочь от любимой женщины. — Гажил… — прошептала Леви, завидев его взволнованное лицо. Она бросилась к нему в объятия и зарыдала с новой силой. — Не плачь, мелкая. Все же уже хорошо, — поглаживая ее по голове произнес Гажил. Признаться честно, даже такой хладнокровный парень, как он, дал слабину. Он здорово испугался, когда его девушка позвонила ему вся в слезах и твердила о том, что с Люси случилось что-то ужасное. Не то чтобы они были с ней друзьями, но и врагами их не назовешь. Скорее, хорошие знакомые. Но в такие моменты Редфокс привык сочувствовать и волноваться, но только не показывать виду. Джудо, когда увидел доктора, сразу же встал и начал расспрашивать о состоянии своей дочери, но ответ был неизменен: — Не стоит волноваться. Она вне опасности. Ей нужен только покой. Хотя знаете… — Что такое? — встрепенулся он. — Стоит сейчас сходить в нашу аптеку и купить ингалятор. Так, на всякий случай, чтобы быть уверенными в ее безопасности после того, как отключим ее от аппарата ИВЛ. Посетить ее можно будет завтра с десяти до шести часов вечера. Исключений во времени делать не буду, даже учитывая вашу занятость, Джудо-сан. А более подробно обсудить ее болезнь я предлагаю после некоторых анализов. Позже я сам расскажу Люси о ее состоянии, — произнес Вайс-сан. И только теперь Джудо увидел, что на самом деле он не обычный врач. Он — главный врач. И бизнесмена заинтересовал один-единственный вопрос: «Почему именно главврач приехал на вызов?» И вообще, кто тогда вызывал скорую? Надо было бы поблагодарить его. — Джудо-сан, — перебил его мысленный поток врач. — Советую поехать домой и отдохнуть. И принять на ночь успокоительного. Боюсь, что и вы сами не в очень хорошем состоянии. — Благодарю вас. — Это всего лишь моя работа.

***

Вайс Эвклиф как обычно сидел в своем кабинете и писал какие-то отчеты. Послышался стук в дверь. После громкого «Войдите!» в кабинет зашел парень лет двадцати пяти с растрепанными блондинистыми волосами и необыкновенными голубыми глазами. Он был в больничной одежде и с коробочкой сока в руках. Его вид говорил о том, что парню просто делать нечего, вот он и вошел. — Что опять стряслось? — со вздохом произнес главврач. Он устало снял очки и отложил их в сторону. Потом взял чашку крепкого кофе, который стоял у него на краю стола, и выпил его, дабы не заснуть на месте. Для него сегодня был крайне напряженный день. Несколько операций подряд, да еще и пожилой отец звонит и говорит, что надо срочно отправить скорую помощь к месту проведения какого-то там конкурса. У него тогда чуть сердце не выскочило. Думал, что что-то стряслось серьезное с отцом. Но там была всего лишь девушка с приступом бронхиальной астмы. Нет. Не просто девушка. А Люси Хартфилия — главная преемница корпорации Serdaboly. Важная фигура. Ну все же хорошо, что приехал именно он. Могло бы случится и непредвиденное, тогда бы Джудо поставил всю больницу на уши. — Скучно. И что вообще за шум по всей больнице? Говорят, что у нас, в vip-палате, разместили очень интересную личность, — улыбнулся он. — Хотя, мне не особо интересно, кто это, — хоть он так и сказал, зато его фигура говорила об обратном. Таким образом парень просто пытался выдавить из мужчины все подробности. — А зря. Если бы ты узнал, кто она, Стинг, то удивился бы, — произнес врач, скрестив руки на груди. Но его отец не так прост. В такую ловушку он никогда не попадется. — И кто же? — улыбнулся Эвклиф младший. Он посмотрел на своего отца пристальным взглядом и уловил некий огонек ехидства. — Так нечестно! Ты же с самого начала планировал просто подразнить меня! — Какой умный парень, — улыбнулся он. — Так вот! Не мешай мне работать! Иди и займись чем-нибудь полезным. Почитай, к примеру, книги. — Да я уж все перечитал по раз сто. Ладно, не буду тебя отвлекать, — тяжело вздохнул парень и помахал рукой. Но можно было уловить заинтересованность в его взгляде, и Вайс четко видел это. На то он и его сын, чтобы понимать все с полуслова.