Дней моих чернота

А вы не знаете, почему живот болит? Там же сдохли все бабочки до одной. Это не я, сердце моё скулит, Напоминает чувствовать себя живой. Будь такой, ты собой оставайся, Если больно — шире улыбайся. Тут везде, знаешь, закон такой: Быть бесчувственной, быть пустой.

© nicebeatzprod. — быть пустой

Люси открыла глаза. Было как-то темно, но девушка еще не до конца понимала, где находится или что вообще происходит. В голове как будто провели глобальную зачистку. Но ясность ума постепенно возвращалась, как и понимание того, что в области рта что-то мешает, а спина, руки и ноги затекли. Но на смену этому пришел еще и страх. Где она? В помещении, где находилась Хартфилия, было темно хоть глаз выколи. Да еще и с какой-то маской. Рядом противно пикал аппарат. Но тут комнату озарил небольшой свет, а потом раздался удивленный возглас женщины: — Она очнулась! А через несколько минут, когда пришел мужчина в белом халате и в очках, Люси сразу стало ясно, где она находится. В больнице. Ну конечно, она же упала в обморок посреди концерта. И от этой мысли ей стало еще хуже. — Как себя чувствуете, Люси Хартфилия? Я ваш лечащий врач. Вайс Эвклиф. Приятно познакомиться, — совсем безразлично говорил все это доктор и что-то записывал на бумаге. Люси только измучено оглядела его, заметив родинку под левым глазом. Вдруг он остановился и начал пристально смотреть на нее. Сначала блондинка не поняла, что от нее хотят, но потом дошло, что врач ждал ответов на свои вопросы. Блондинка медленно подняла свою руку и указала на прозрачную маску. – А, да. Надо бы снять. Тебе она уже не понадобится, надеюсь. Теперь попытайся задержать дыхание. Готова? — она только кивнула, а Вайс ловко убрал маску и выключил прибор. Ну, а Люси начала часто-часто дышать, ибо работа легких возобновилась. – Ну, как? — Нормально вроде. Сенсей, а что со мной произошло? — спросила Люси, обратно ложась на кровать. Все же в теле была некая слабость, а голова была на грани «взрыва». — Подозрение на бронхиальную астму. Хотя, какие тут подозрения? Так и есть, собственно, — он увидел, как Хартфилия буквально впала в шок, и лицо у нее сделалось таким, будто бы услышала диагноз намного серьезнее. Вайс усмехнулся. — Что такого смешного? — напряглась девушка. — Не стоит это воспринимать так серьезно. Астму можно вылечить, замедлить. Так что можно спокойно жить с ней. Это же не рак. Ну и темнота же сейчас нынешняя молодежь, — вздохнул Эвклиф и встал со своего места, хотел уже уйти, но девушка успела дернуть его за халат. – Ммм? Что такое? — А у вас книжки интересной не найдется? А то скучно лежать, — измученно улыбнулась она, правда, видно было, что делает Люси это только лишь из вежливости. Никакой искренности даже во взгляде не промелькнуло. Мужчина смерил ее заинтересованным взглядом и улыбнулся. — Вряд ли тебе понравятся книжки по медицине. Лучше попытайся уснуть. Все же шесть утра — даже для врача слишком раннее время.

***

С самого утра Леви сидела около двери в палату своей подруги и нервно теребила пакет с продуктами. Она решила навестить ее, но когда уже в девять сидела в коридоре, то узнала от медсестры, что прием начнется только с десяти. Ей сказали, что Люси очнулась сегодня рано утром, и ее состояние стабилизировалось. Но она все еще чувствует слабость, и ей нельзя пока что много передвигаться. Девушка ради своей подруги даже не пошла сегодня в школу, еле уговорила родителей. Но больше всего ее волновало то, как отреагирует Люси на неудачу в конкурсе. Да, она остановилась во время игры. И по правилам конкурса девушку точно дисквалифицируют. И от этой мысли синеволосая только нервно поправила свои очки. Эту неудачу она переживала как свою. Хартфилия для нее была больше, чем просто лучшая подруга. Как родная сестра. А ради нее она пойдет и в огонь, и в воду. — Доброе утро, — поздоровался с ней доктор Вайс. — Вы пришли посетить больную? — МакГарден резко встала, поклонилась и быстро-быстро закивала головой. Он скептически посмотрел на пакет приличного размера, который девушка держала в руках и вздохнул. — Заходи, — открыл он двери. — Но ведь до посещения еще целых… — Да какая разница? Минутой позже, минутой раньше. Все одно. Заходи быстрее только, чтобы особо шума не было. Я это делаю только потому, что ты сильно волнуешься, — произнес мужчина, присаживаясь на крутящийся стул без спинки, потом отложил на тумбочку, где стояли красивенькие цветочки в вазе, папку-держатель бумаги. Доктор Эвклиф, после того как надел перчатки, бесцеремонно начал прощупывать пальцами в области гланд, почти всю шею проверил. Далее начал открывать веки и светить фонариком прямо в глаза. — Что за… — И вам доброе утро, Люси-сан, — улыбнулся Вайс, сняв перчатки. — Я твой лечащий врач, узнала? — но Люси не ответила, а только повернула голову в правую сторону, встретившись с обеспокоенным взглядом Леви. Синеволосая осторожно помахала рукой и попыталась искренне улыбнуться. Но ее грусть и беспокойство выдавали глаза, так что никакая улыбка тут не помогала. И Хартфилия прикрыла глаза. А Эвклиф-старший тем временем измерял ее артериальное давление. А когда узнал результаты, только вздохнул и убрал аппарат. — Давление слабовато. Но ничего. У такой молодой девушки все нормализуется. Если хочешь, могу попросить медсестер принести тебе кофе. Он немного поднимет давление. Может быть, даже твое настроение. — Спасибо, Вайс-сенсей, — поблагодарила девушка, хрипловатым голосом. Но в нем читалась только печаль и вообще незаинтересованность. И вправду. Ей было не до своего здоровья в этот момент, ее даже не волновало то, что свалилась в обморок прямо на сцене. А точного диагноза врач ей пока не спешит сообщать. Да она и не думала об этом совсем. Сегодня утром у нее было много мыслей по этому поводу, плюс к этому толком не получалось заснуть. Сейчас же ее больше волновал предстоящий разговор с отцом. Вот его она боялась больше всего. Вообще, Хартфилия планировала в силу таких вот неприятных обстоятельств попросить пересмотреть договор и начать «битву» за будущее уже на другом конкурсе. Но в глубине души она-то точно знала, что дождется отказа. Этот вариант развития событий был самым ожидаемым, но отчего-то хотелось верить в другой исход. — Девушка, можно ли ваш пакет? — протянул руки мужчина, пронзительно оглядывая ее своими голубыми глазами. И вообще МакГарден очень понравился врач. Он и веселый, когда надо, и серьезный, да еще и привлекательный. Черные, как воронье крыло, волосы и пронзительные голубые глаза, да еще и родинка под левым глазом, которая привлекала внимание. Он ей напомнил Гажила чем-то. Такой же хмурый и усталый. От такой мысли она улыбнулась и протянула пакет. — Да, пожалуйста, доктор. Меня зовут Леви МакГарден. Можно просто Леви. Так как я подруга этой больной, то буду часто сюда приходить, — улыбнулась она. — Леви-тян, значит. Ну, я постараюсь запомнить твое имя. Так уж и быть. Только в следующий раз не пущу рано в палату, будешь сидеть и ждать, — улыбнулся он лишь краешком губ и поставил пакет на подоконник, собираясь проверить его содержимое. Яблоки, апельсины, да еще много всяких фруктов занимали большую часть пространства. Но под низом он увидел три упаковки шоколада, видимо, они были разных вкусов, ибо цвет упаковок отличался. Далее три бутылки обычной воды, булочки с кремом… — Что-то не так, доктор? — вдруг спросила синеволосая, смотря на то, как Вайс скривился, глядя на несчастную булочку, а потом вдруг он обнаружил, что она не одна… булочек было три. — Леви-чан, а ты знала, что нельзя приносить больному кондитерские изделия с заварным кремом и кремом из сливок? — повернулся он и отдал все три упаковки ей обратно. — Скушай сама, когда выйдешь за пределы палаты, а лучше вообще сделать это дома, помыв руки, а такого в больнице чтоб я больше не наблюдал. Фрукты хоть помыла? — Ну конечно! — возмутилась девушка. — Хотя знаешь, — посмотрел он пристально на три упаковки, — я все же заберу эти булочки. Я люблю их, да и сын мой не откажется. Спасибо. — Ничего себе, — пробубнила Леви, смотря на него таким взглядом, который как бы говорил, что врач не должен быть таким наглым. — Ну вот, теперь мне предстоит больничная еда и сумасшедший режим дня. Леви, ты мне хоть книгу принесла какую-нибудь? Ты же знаешь, что я не могу просто так лежать, — вздохнула Люси. — Конечно же, знаю. Еще я знаю, что ты безумно любишь читать, — врач только скептично поднял правую бровь и скрестил руки на груди. Не поверил, видимо, что такая дерзкая девчонка может любить чтение. Хотя, она же еще с утра просила какие-то книги. Но там он уж не придал этому значение. Думал: так, от скуки. Такое первое впечатление произвела на него Хартфилия. Хотя, если узнать ее поближе, то Люси — очень удивительная девушка. Сама она так не считает. А зря. Ну, как говорится, самомнение и самокритика в жизни когда-нибудь понадобятся. Главное — не переусердствовать. — Надеюсь, ты принесла нормальную книгу, а не как в тот раз. Помнишь? Ты принесла мне книгу, которую я уже читала. Пришлось от скуки сделать это снова, — уныло высказалась блондинка. — «Вино из одуванчиков». — Ты издеваешься? — яростно воскликнула Люси, совсем забыв, что находится в больничной палате. Она хотела присесть, но голова вдруг закружилась, и ей пришлось лечь обратно. — Я читала… — Так, спокойно! — произнес грубо врач. — У тебя давление, между прочим, слишком низкое от нормы. Так что давай, лежи и не дрыгайся, по возможности. — Но, доктор, вы не понимаете! — снова возмутилась девушка. — Эту книгу я уже чи… — Люси, ты как? — ворвался в палату розоволосый «вихрь». — Тебе уже лучше? Что произошло? Может, помощь какая нужна? — довольно громко задал он все эти вопросы, причем так быстро, что Люси вообще не успела даже понять их смысл. Но единственное, что ее привлекло, так это большой букет красных роз. «Ненавижу розы», — подумалось ей. Далее она увидела у него в руках пакет. Там, скорее всего, продукты. Но Люси присмотрелась повнимательнее. Из пакета выпирали остренькие уголки. А это значит, что там точно не продукты. Похоже, что там книги. Да, Хартфилия в таких вещах точно никогда не ошибется. Как же девушка обрадовалась приходу Нацу. Забыла про букет ненавистных роз, а глаза ее так и засверкали. Пока Драгнил не понимал, что происходит, и в палате стояла тишина, девушка уже своим зоркими глазами насчитала около девяти книг. «Мог бы, конечно, и побольше принести, — примерно так думала Люси. — Но и так сойдет», — решила она. — Привет, Нацу, — дружелюбно и осторожно, как змея, задумавшая убить и съесть свою жертву, поздоровалась. — У меня все отлично. Доктор говорит, что останется нормализовать давление — и меня уже выпишут из этого места! — Правда? Я так рад, — улыбнулся Нацу своей фирменной улыбкой в тридцать два зуба, но потом его лицо помрачнело. — Получается, я зря нес сюда эти книги? — приподнял он пакет. — Ой, ну что ты! Давай их сюда! Не относить же обратно, — хитро улыбнулась Хартфилия. — Так, стоп, молодые люди, — поправил очки Вайс. — Люси, ты здесь точно не на три дня. Примерно неделю тебе придется обследоваться у нас, а там потом уже решим, выписывать или нет. Ну, это так, чтобы ты особо планов не строила на ближайшие дни. Я предупредил. Через два часа будь добра быть около двухсотого кабинета, на втором этаже. Будем делать тебе УЗИ. Посещения с десяти утра до двух часов, молодые люди. И с четырех до семи. Так что чтобы вас тут уже в два не было, — они только серьезно кивнули в ответ. — А у меня еще есть работа. Рекомендую почитать книги, Хартфилия, даже если ты их уже все давно читала. Это полезно, между прочим. — Доктор, я люблю книги, но чтобы перечитывать их в пятый раз…это как-то не по мне. Я предпочитаю делать это, когда есть желание, а когда это фактически принуждение из-за безысходности, то это уже не наслаждение чтением, а обычная трата времени, — серьезно заявила блондинка. — Я только предложил. В любом случае, сейчас ты просто лежишь в постели. А что ты будешь делать уже не моя забота, верно? — улыбнулся мило Эвклиф. — Ну, а теперь мне и вправду пора. Еще увидимся. — Ага. — Хороший док, он мне нравится, — улыбнулся Нацу и присел на пуфик. — Знает свое дело. — Мне он тоже нравится, но только тогда, когда он меня не будит своим «оригинальным» методом по утрам, — проговорила блондинка. — А-а-а-а. Фонариком в глаза? — хихикнула Леви. — Не смешно. Я посмотрю потом на тебя, когда я так же тебе сделаю, — улыбнулась Люси. — Э-э-э-эй, — рассмеялась синеволосая. — А мне он показался очень серьезным и красивым мужчиной. Грех не радоваться! Хоть не злой. — Опять ты за свое, — хихикнула блондинка. — Ну что делать будем? Мне пока по больнице гулять не разрешают, а в палате особо не развлечешься. Хотя, мне сейчас не до развлечений, — сразу загрустила Хартфилия. — Ну-у-у, хватит киснуть! — попытался спасти ситуацию Нацу. — И вправду! Хочешь, я тебе принесу чего-нибудь вкусненького втихаря? — заговорщицким тоном прошептала МакГарден, присоединившись к Нацу. — Можно, — довольно улыбнулась девушка. — Только книги в следующий раз нормальные принеси, — закатила она глаза. Подруга только рассмеялась и клятвенно заверила, что постарается отыскать такую. Ведь, это действительно сложно, найти книгу, которую бы Хартфилия точно не читала. Разбирая те книги, которые принес Нацу, Люси обнаружила, что и их все прочла. Она была на грани истерики. А Нацу лишь неловко улыбнулся и посмотрел на Леви жалостливым взглядом. Это она его надоумила принести сюда эти чертовые книги, говоря, что это будет лучшим подарком. Да, так оно и случилось. Но кто ж знал, что все то, что он два часа выбирал из отцовской библиотеки, оказалось ею прочитанным? Книги-то еще довольно старые были. МакГарден смерила друга немного злым взглядом и виновато улыбнулась Люси. Только эта улыбка ничем не помогла. Казалось, блондинку сейчас разорвет на части от отчаяния. И книги не те, нелюбимые цветы, ужасный день в больнице и вчерашняя ситуация на сцене. Она только глубоко вздохнула и натянула одеяло по самый нос, отворачиваясь в другую сторону. Леви и Нацу переглянулись между собой. Они все понимали. И то, как ей тяжело смириться с поражением, и то, как она пытается изо всех сил сдержать слезы. Девушка это знала как никто другой. Когда блондинка несколько раз еле заметно прикусила верхнюю губу или прикрывала глаза, синеволосая готова была сама разреветься. Ибо эти признаки указывали на то, что Люси хочет сдержать слезы. Драгнил хотел было что-то сказать, но Леви быстро помотала головой в разные стороны и утащила из палаты, тихо попрощавшись с подругой. Они сейчас ей не смогу помочь. Хартфилия всегда все преодолевает одна. Все трудности. Ее подруга нередко предлагала ей помощь, но всегда слышала лишь короткое: «Я справлюсь сама, спасибо». Блондинке и вправду проще пережить такие плохие события в одиночестве.

***

Хартфилия брела по коридору больницы, оглядываясь по сторонам. Она уже ходила несколько минут и не могла найти нужный кабинет. Девушка посмотрела на часы и поняла, что опаздывает уже на целых десять минут. Она вздохнула и начала поглядывать на мимо пробегающих врачей, медсестер. Спокойно шли пациенты, некоторые рыдали, некоторые просто медленно куда-то направлялись. А Люси тупо встала по среди коридора и смотрела на все это зрелище. — Эм, простите, — остановила она за руку какую-то медсестру. — Не могли бы вы… — Простите, девушка, я очень занята. Спросите все у регистрационной стойки, — она поклонилась быстро и снова убежала. А Люси оставила попытки узнать что-то о кабинете УЗИ. Она просто села на стул в коридоре и задумалась, вслушиваясь в неприятный больничный гул. Плакала женщина, смотря на то, как врачи качают головами в разные стороны и закрывают лицо тканью мужчине, который был на носилках. Его бледно-мертвенная рука свисал, неестественно выгнувшись. Девушка отвернулась. Нетрудно было понять, что этого мужчину сейчас направили в морг. Хартфилия начала рассматривать свои ногти и нервничать. Кажется, девушка даже забыла, что она сейчас находится в больнице, что ей надо на УЗИ, а она потерялась в коридорах. Вообще обо всем забыла. В ушах стоял только плач той женщины, частый стук ее каблуков о плитку и еще какие-то смутные голоса. Перед глазами все поплыло. В груди отозвалось что-то неприятное; когда носилки проехали рядом с ней, а из покрывала выглядывала та самая рука, Люси передернуло и затошнило, стало плохо. Теперь она поняла, почему рука так неестественно болталась. Она была сломана. А девушка, что так отчаянно просила не умирать лежащего и говорила о какой-то лжи, держала мужчину за руку и плакала. Голова закружилась, а сама девушка схватилась за нее. Начался мерзкий кашель и отдышка. И опять эта паника. Ингалятор. Да, кажется, он где-то был. Она полезла в карманы рубашки, лихорадочно проверяя их, а дышалось все тяжелее и тяжелее. А ингалятор все никак не хотел находиться. Хартфилию снова посетили страшные мысли, а страх сковал своими мерзкими наручниками. И коридор, как назло, опустел не в самый подходящий момент. По щекам побежали слезы, а она в панике, уже не соображая, искала ингалятор все в тех же карманах. Мысли о смерти так завладели ей, что Люси не могла даже немножечко подумать. — Эй, Люси! Спокойно, только не дергайся, — подбежал к ней доктор и вытащил из своего кармана ингалятор. Она дрожащими руками выхватила его и начала лихорадочно подносить ко рту. Ей он помог, и девушка часто задышала, смотря на доктора. Вайс испуганно смотрел на свою пациентку и во все глаза наблюдал за ее состоянием. Он сам перепугался, когда увидел, что в пустом коридоре сидела Люси с приступом астмы. Мужчина чисто случайно зашел сюда, искал ее как раз. Как хорошо, что его потянуло в тот самый момент именно сюда. А Хартфилия тем временем дала слабину. Заплакала, громко шмыгая носом. Вот она-то здорово испугалась. — Не плачь. — Спасибо, спасибо, — сквозь слезы и стоны проговорила блондинка еле-еле. — Хорошо, что я пошел тебя искать. Ты задерживалась на целых двадцать минут. Страшно подумать, что бы с тобой было. Хорошо, что все так обернулось, — он поправил очки и присел рядом. — Послушай, Люси, так может случиться далеко не один раз. Поэтому ты должна всегда брать с собой ингалятор на случай вот таких вот неприятных «ситуаций». Я не всегда смогу оказаться вовремя рядом с тобой. Ты должна это понимать. И то, что я сейчас так внезапно решил пройтись по этому Богом забытому коридору — просто чудо. Ты слишком живучая, наверное. Ладно, пойдем. Я провожу тебя до кабинета УЗИ. — Благодарю, — кивнула она. — Кстати, нашлась книга по душе? Кажется, твой парень принес тебе целую гору, — улыбнулся мужчина. — Нет. Я все читала, — вздохнула тяжело девушка. — А этот парень — мой друг. Не больше. Не придумывайте себе ерунды, Вайс-сенсей. — Да-да, — улыбнулся он. Дойдя до кабинета, к Эвклифу подбежала какая-то медсестра и сообщила, что поступил тяжелораненый пациент. Сказала, что подготовили операционную, поместили пациента под наркоз и все ждут его — хирурга. И Люси удивилась. Как такой важный хирург стал ее лечащим врачом? «Ах да», — девушка сразу же вспомнила отца. Тут не обошлось без влияния Джудо, однозначно. А что? Думали, что такому занятому мужчине, как Вайс, делать больше нечего, кроме как ухаживать за больной Люси Хартфилией? Думали, сам согласился, что ли? Конечно же, тут заслуга отца Люси. Эвклиф никогда бы не согласился стать ее лечащим врачом, ибо у него слишком много дел в хирургии. И как у настоящего добросовестного главврача, у него есть еще и много бумажной работы. Да еще и отец звонил, просил позаботиться о юной скрипачке. Дурдом. После того как Люси прошла УЗИ, ее направили на сдачу крови и еще много всяких процедур. Да, Джудо решил проверить дочь на все болезни сразу. Хартфилия изрядно подустала. Тем более она чуть ли не каждую минуту терялась в широких коридорах больницы, а медсестры и врачи так и продолжали бегать по своим делам, совершенно игнорируя девушку. В итоге уставшая блондинка вернулась в палату. Было невыносимо скучно. Ребята, когда уходили, забрали все книги, которые принесли с собой. Ну, она их читала. Смысл тогда оставлять? Так считала Люси. Но уже пожалела, что сказала так. Да и зарядка на телефоне, как назло, была лишь пять процентов. Девушке даже иногда казалось, что над ней весит карма. В последнее время и вправду ничего не ладилось. Ни с музыкой, ни с отцом, ни со здоровьем. Даже счастливая личная жизнь покинула ее. А ведь она довольно красивая девушка. Примерно с такими мыслями она легла и начала тупо пялиться в потолок. Было скучно и грустно одновременно. С другой стороны, она очень переживает за решение отца и хочет обдумать все в тишине и одиночестве, но с другой — ей хотелось больше внимания. В ней присутствовала какая-то доля неопределенности. — Йо! Как твое здоровье? — приоткрыла двери Леви и засунула голову в дверной проем, здорово напугав девушку. — Чего шугаешься? — зашла она и улыбнулась. А сзади нее зашел Гажил, как обычно кивнув в знак приветствия. И улыбающийся Нацу. — Как твое здоровье? Сходила на УЗИ? — О-о-о, да! Я сегодня не только туда ходила. Доктор Вайс меня загонял как мог, — вздохнула блондинка. — Книги взяли? — Э-э-эм, понимаешь, — неловко начала тереть шею Леви и отводить взгляд, — вообще-то, я даже не знаю, что тебе взять. Ты все читала. А для покупки книг сегодня времени не нашлось, — МакГарден неловко и мельком взглянула на своего парня, который неловко отвернулся в другую сторону. — Ну и подруга у меня, — подозрительно зыркнула на них Люси, но почему-то злости не было совсем. — Я тебе тут кое-что пронесла… — Ну и что же это? — вдруг вошел доктор Вайс. Можно было заметить, как синеволосая ловко что-то спрятала в сумку и мило улыбнулась. Хартфилия всегда считала, что ее подруга просто мастер обмана. Она тебя за считанные минуты обработает, а ты даже и не заметишь подвоха. — Я сегодня к тебе домой заезжала. Прихватила зарядку для телефона, наушники, ноутбук тоже взяла, на всякий случай, — соврала она, ведь принесла не только это. Синеволосая протянула сумку для ноутбука где, видимо, все и лежало. — Спасибо, — улыбнулась Хартфилия. — Как твое самочувствие, о великий путешественник по коридорам больницы? — усмехнулся врач. Блондинка, услышав столь громкое прозвище, вытаращила глаза и покраснела от стыда. — Можешь не отвечать. Я видел, как ты пыталась найти верный путь. Но никто на помощь не хотел приходить. В следующий раз принесу тебе карту больницы, чтобы уж наверняка. — Вайс-сенсей, вы нечестно играете! — возмутилась она и надулась. — Рот открой, путешественница недоделанная, — еще больше усмехнулся Эвклиф, внимательно оглядывая всю полость рта. — Да ты здорова, как конь. Не знаю, почему твой отец все еще настаивает на обследовании. Ну ладно. Потерпим еще друг друга неделю, Хартфилия. А там уже вали на все четыре стороны. Таблетки, кстати, приняла? — Да. — Это хорошо. Ну, мне бы давление твое померить еще раз, — произнес он и подошел к передвижному столику, где стояли все необходимые таблетки, вода и тонометр. Но тут в палату постучались, и в нее зашел Джудо, важно заложив руки за спину. А сзади стоял Локи и еще один подчиненный в черных очках. Эвклиф вежливо встал и пожал руку мужчине, поправив очки. Леви, Гажил и Нацу поклонились в знак уважения. А Джудо лишь кивнул им. — Вайс-сенсей, мы можем поговорить с моей дочерью буквально пять минут? — попросил он, выпрямив спину. Люси с ужасом заметила, что у отца совсем не добрые намерения. Она с силой сжала простынь в кулаки, прикусив верхнюю губу. Леви обеспокоенно глянула на подругу и заволновалась еще больше. Девушка была на грани. Было видно, что у нее слезились глаза. Конечно, мало заметно, но тем не менее заметили это только доктор, Леви и Джудо. — Вайс-сенсей, мы не померили артериальное давление! — с надеждой проговорила Люси. Эвклиф все прекрасно понимал, он видел, как она не хочет оставаться со своим отцом наедине. Мужчина, конечно, хотел помочь, но долго она все равно избегать разговора не сможет. Он лишь только вздохнул и прикрыл глаза, а потом искренне попросил прощения внутри себя у этой бедной девушки. — Артериальное давление можно померить и после. Джудо-сан, постарайтесь не волновать Люси. Ее здоровье не совсем стабилизировалось. Около двенадцати часов случился приступ. И если сейчас Люси окажется в стрессовой ситуации, приступ может повториться, — было видно, что Джудо стоял в замешательстве и немного поумерил свой пыл. Ну, хоть чем-то он смог помочь своей подопечной. Вайс положил свою ладонь на плечо Леви и подтолкнул ее к выходу. Она то и дело оглядывалась и даже чуточку сопротивлялась, но Гажил взял ее за руку и насильно вывел из палаты. Последним выходил Нацу, который со страхом в глазах наблюдал за Люси и ее отцом. — Люси, как твое здоровье? — присел Джудо на пуфик, закидывая ногу на ногу. Его руки сомкнулись в замок. От такого жеста девушке стало еще страшнее. — Все в порядке, отец, — напряженно кивнула блондинка и перевела свой взгляд на Локи, который еле заметно кивнул головой. — А как твои дела? — Сюда я пришел говорить о твоих делах, а не о моих, — нахмурился Джудо, а вместе с ним и напряглась Хартфилия. — Результаты конкурса уже объявлены. И ты дисквалифицирована. Понимаешь, что это значит? — деловито заявил он. — Да, но… — Но ты же понимаешь, Люси? Договор стоит соблюдать со стопроцентной точностью. А иначе, это будет богохульство, — пытался спокойно и четко донести свои мысли до дочери. — С сегодняшнего дня ты не будешь играть на скрипке, как и обещала. После выписки будешь ходить на дополнительные предметы, связанные с политикой и экономической деятельностью. Дополнительный английский тоже не помешает. Взамен супруга, как и договаривались, ты выбираешь сама, — девушку уже начинало мелко трясти, и она не могла смотреть отцу в глаза, поэтому опустила взгляд на свои руки. — Могу ли я рассчитывать на вторую попытку? — дрожащим голосом спросила блондинка. — Эта твоя музыка всегда отнимала у меня что-то важное! — высказался мужчина, раздраженно нахмурив брови. Поведение Люси не оставляло ему выбора, он действительно сорвался, говоря такое. Свои переживания он редко высказывает своей дочери, но тут не сдержался и высказал ту фразу, которая мучила его на протяжении многих лет, когда умерла Лейла: — Сначала твоя мать! Сейчас ты? Нет. Я никогда. Не позволю. Этому. Случиться! Я больше не намерен говорить на эту тему. Поэтому постарайся забыть все, что связанно со скрипкой, да и вообще с музыкой. Это во благо тебе самой же. И просить у меня о втором шансе не имеет смысла. — Постой! — вдруг лихорадочно выкрикнула девушка, но Джудо непоколебимо развернулся и вышел из палаты, бросив напоследок такую вот фразу: — И не вытворяй глупостей, Люси. Такой поворот судьбы всем нам на пользу. И тебе в первую очередь. Дверь со стуком закрылась, и она осталась одна. Лишь мысли круговоротом крутились у нее в голове. В палату зашла Леви, осторожно, с болью в глазах смотря на подругу. Она зашла одна. Вайс-сенсей сказал, что если не получится поговорить с ней у Леви, то никто больше этого не в состоянии сделать. Останется лишь ждать. — Эй, Люси, — дрожащим голосом произнесла Леви. — Ты как? Она видела только то, что губы у нее дрожали, а глаза спрятались под челкой. И было невозможно понять, что девушка чувствовала сейчас. Люси так и не ответила на вопрос, который ей предназначался ранее. А Леви и не настаивала над ответом. Просто стояла и ждала. — Послушай, — взяла себя в руки Хартфилия, но голову не подняла, оставив глаза по-прежнему под челкой, — я хочу побыть одна. Прости. — А-а-а, ничего-ничего, — засуетилась девушка, а потом еще тише добавила: — Я завтра тогда зайду. — Нет, — остановила ее Хартфилия. — И завтра, пожалуйста, не приходи. Прости, но по-другому сейчас я не могу, — она сжала губы в тонкую полоску и одеяло в кулаках. — Ничего, я ведь все понимаю. Выздоравливай скорее и возвращайся к нам. Мы за тебя переживаем, — уныло произнесла синеволосая, открывая двери. — Ложись сегодня пораньше, ладно? И сейчас ответа не последовало. Именно поэтому МакГарден в довольно плохом настроении вышла из палаты, оставляя подругу одну. Нацу и Гажил непроизвольно нахмурились, когда увидели, что девушка вышла какой-то уж слишком грустной. Она ведь всегда была веселой. Радовалась жизни. Редко можно увидеть на ее лице печаль. Но здесь совсем другой случай. Она отрицательно покачала головой доктору Вайсу, который только тяжело вздохнул, и направилась к выходу из больницы, а за ней и парни.

***

Доктор Вайс устало плюхнулся на свой стул и громко вздохнул, прикрывая глаза. Он только что провел тяжелейшую операцию и сильно вымотался. В двери постучались, и вошел его сын с баночкой кофе в руках. На лице у него сияла усталая улыбка. Парень присел напротив отца и придвинул банку ему. — Держи, отец, — снова улыбнулся он и вальяжно расселся в кресле. — Какую операцию проводил в этот раз? — Трансплантация почки, — произнес он, открывая банку. Его сын только присвистнул. Вайс взглянул на часы и понял, что уже довольно поздно. Одиннадцать часов. Мужчина хотел сходить и проверить состояние своей «подопечной», но сразу передумал. Ее состояние пока неизвестно, но медсестры, которые периодично посещают ее палату, говорят, что она просто лежит и даже не притрагивается к еде. Ну и как ему с ней работать? Он снова тяжело вздохнул и отпил кофе. От Стинга не укрылось его это состояние. — Сынок, у тебя есть интересные и довольно редкие книги? — Ну-у-у, надо посмотреть, — задумчиво произнес Стинг, смотря на часы. — А тебе зачем? — Есть тут одна девушка, которая, кажется, прочла все книги, — он начал устало вертеть в руке банку, наблюдая, как кофе черноватой жидкостью ударяется о его стенки. — Да неужели? — усмехнулся блондин. — Знаешь, ты ей любую свою книгу о медицине одолжи. Этого она точно не читала. — Так и хотел сделать, — улыбнулся в ответ доктор и снова понял, что они со Стингом так похожи. Даже мысли иногда совпадают. На душе стало как-то теплее. Но в дверь снова постучались. — Войдите. — Вайс-сенсей, анализы крови Хартфилии пришли, — вежливо кивнула она и положила на стол бумаги, а потом скрылась за дверью, поклонившись. — Спасибо, — он отставил баночку в сторону и начал просматривать бумаги. А Эвклиф-младший с любопытством наблюдал за отцом. И его лицо становилось все удивленнее и удивленнее. — Четвертая отрицательная. — Ничего себе, — тоже удивился Стинг. — А у меня вот первая. — Самая распространенная, — усмехнулся Вайс. — Ну и ладно, — «обиделся» он и скрестил руки на груди. – Пап, уже поздно. Пойду я в свою палату. А ты сильно не напрягайся и тоже отдохни. Если операция, то пошли другого хирурга. — Да-да. Ты только книгу принеси, хорошо? Только смотри, чтобы была редкой. У меня весьма изощренная пациентка. — Ну, я постараюсь что-нибудь найти. Но не обещаю, что результат вас порадует. Особенно эту твою «изощренную» пациентку, — пожал плечами Стинг и встал с кресла. — «Вино из одуванчиков» не бери. Она читала, — предупредил мужчина. — Ага. Спокойной ночи, — махнул рукой блондин. - Спокойной.