Дикий кот

Забавнее всего было, что команда просекла, что мы можем содержать детей и теперь тащили на корабль все, что не приколочено. Теперь приходиться лично проверять корабль перед отплытием, а несколько дней потратить на то, чтоб пристроить всех подобранных котят, щенят и попугайчиков. Спасибо, что детей пока не притащили! Лекарь подобрал ребенка из расы рыболюдей и грозился перекинуть его мне. Не понял, какие с пацаном проблемы, но еще одного ребенка проблемой не считал. Пока не прилетела чайка с письмом. Из штаба от бабули Цуру пришла новость, что встал вопрос о моем повышении до Вице-адмирала. И большая часть чинов поддерживала это. Я не был уверен, что хочу этого. Да, повышение это больше власти, а так же больше обязанностей и взглядов, обращенных на тебя. С двумя сынами Белоуса, связью с революционной армией и моей проклятой кровью повышение звучало равно новости о приближении моей казни. Включите траурный марш и поставьте его на повтор. Часть меня, маленькая и наивная, немножко тщесланая и верящая в справедливость, хочет этого повышения. Я заслуживаю его. Знаю это. Потому что в отличие от некоторых зарвавшихся высших чинов я в первую очередь защищаю жизни простых людей. Защищаю эту чертову Справедливость. И каждый гребанный пират или нечестный дозорный сплюнет при моем упоминании. Потому что ебучий-Портгас-неподкупная-тварь-Эйс давно мозолит им глаза. Я объявляю команде и получаю от них искренние поздравления. До Исуки быстрее всех доходит моя щекотливая ситуация. — Морской Дьявол побери, Эйсу! Это же самоубийство! Я киваю, накама осекаются и мы все вместе пытаемся составить план. Потому что отказаться от повышения было бы еще более подозрительно. А еще бабуля Цуру и дедушка Гарп точно сожрали бы мне все мозги своими лекциями. Весь следующий месяц мы преследуем корабли Белоуса. В ночь перед столкновением я всю ночь рыдаю в подушку, не в силах отпустить ребенка к пиратам. Всеблагие Ками, да они же дебилы! Как я могу верить в безопасность для моего котенка Эда, если они даже себя защитить не всегда способны?! У меня нет сил прекратить рыдать, только сильнее уткнуться в подушку, чтоб не так позориться. Завтрак на корабле проходит в напряженном молчании. Даже Казу, Хару и малыш Эд не веселятся, как обычно. — Капитан, еще не поздно развернуться. — Умереть мне тоже никогда не поздно, но я же этого не делаю. Все следуем плану! К обеду мы настигаем армаду величайшего пирата. Моби Дик все так же внушает восхищение и небольшой трепет. Должно быть одно удовольствие жить на таком живом корабле! Нам спускают трап. Я отчетливо чувствую, как мое сердце отбивает ускоренный ритм. Это блядь мой ребенок! Я его спас! Закрываю глаза и тихо выдыхаю. Если я хочу, что б ребенок и дальше был жив, я должен его отдать. Как бы мне самому не было от этого больно. Это ощущается как предательство. Нас встречает Феникс в окружении своих менее известных братьев-пиратов. Сейчас я ненавижу каждого из них. Нас сопровождают к Белоусу. Мой котенок закутан в плащ, но его рост привлекает внимание окружающих. Как и Хару, не скрывающий свое лицо под плащем. Хотя я просил его об обратном. — Перебезчиков берете? Пошло оно все! Если по возвращению в штаб меня арестуют по обвинению в сотрудничестве, я психану и уйду в революционную армию. — Снимай плащ, Эд. И любуюсь на ошарашенные лица окружающих. У моего мальчика прекрасные золотые глаза. Такие же, как у его отца.

***

Марко Феникс не отводил взгляд от дьявольского дозорного, который вновь посетил их корабль. И вновь вел себя так, буд-то они все никто перед ним. По правде говоря, Портгас был весьма хорош. Хорош, как дозорный. Да что там, пожалуй Марко не воспринимал никого другого синонимом Справедливости, нежели именно этого обаятельного наглеца. Даже пираты знали, что если дело в руках самого молодого Контр-Адмирала, то его больше не остановить. Не подкупить, не умолить. Отец хохотал, что это весьма иронично. То, что пацан пошел в Монки Ди Гарпа. Что ироничного в том, что внук пошел в деда Феникс не понимал, зато знал, что что-то упускает. Хотелось бы упустить и дикую притягательность дозорного. О, он был весьма хорош собой. Настолько, что Марко позволял себе порой помечтать о недостижимом. И полюбоваться в редкие встречи на смолянные кудри, клыкастую ухмылку, хищную грацию и полную безбашенность. Пацан словно был уверен, что даже Морской Дьявол посчитает нужным договориться с ним, а не топить в пучине, как всех остальных. И при этом оставался вежлив, не иначе как мысленно пребывая на светском рауте, среди равных себе. Были в нем вбиты те манеры, которые вбиты аристократам. Не тем отрепьям, что прислуживают рабовладельцам. А тем, кто достоин своего звания. Тем, кто умирают стоя. Феникс видел взгляды, полные обещания. Видел и ночами проклинал свою гордость. Потому что считал себя не развлечением. Дозорный вновь пришел, но на этот раз смотрел вскользь, словно не желая чувствовать иное. Потому что на остальных брюнет смотрел. С пылающей ненавистью во взгляде. С Контр-Адмиралом был наш Харута, желавший попробовать жизнь на другой стороне и высокая фигура, закутанная в плащ. Цепляющаяся за адмиральский плащ. За Эйса. Со знанием, что его не оддернут. Марко проглотил сухое раздражение и проводил гостей к отцу. Белоус сидел на своем стуле, с привычной капельницей в левой руке. — Перебезчиков берете? — фыркнул брюнет, не дождавшись приветствия. Отец усмехнулся в усы, не ожидая такой забавы. Впрочем служивый начисто проигноривовал это, недовольно покосившись на Харуту, полностью скинувшего капюшон плаща с лица. Портгас неестественно выпрямился, сверкнул глазами и не скрывая клыков рыкнул. — Снимай плащ, Эд. Человек отпускает край плаща дозорного и покорно скидывает капюшон с головы. Это оказался юноша из расы великанов. С длинными пшеничными волосами и шрамами, покрывавшими, казалось, все его тело. Но самое поразительное оказалось его глазами. Золотыми. Как у отца. — Добро пожаловать домой, котенок! Познакомься со своим родным отцом!