Тедасская мозаика

В Изумрудных могилах ему нравилось. Солас помнил этот лес иным, но за минувшую тысячу лет он разросся, оправдывая свое имя — сочная, разросшаяся зелень действительно играла на солнце всеми оттенками изумруда. А еще, Завеса здесь была настолько тонкой и неощутимой, что он чувствовал себя почти как раньше. Почти как в своем мире. Сны здесь обещали быть насыщенными и яркими, и он предвкушал возможность показать их Лавеллан: заронить хоть семя сомнения в том, что наличие Завесы правильно и непоколебимо… Но Лавеллан в Тени не оказалось. Проснувшись, Солас с досадой покосился на ее спальное место и удивленно вскинул бровь — Лавеллан вообще не было в лагере. Может ли ей грозить опасность? Зная характер Элланы, Солас был убежден — может. Даже в самом безопасном месте в мире (если бы такое существовало), Лавеллан бы обязательно нашла себе проблемы, угрожающие жизни. После короткого разговора с часовым, Солас отправился за Элланой. Идти было… сложно. Лунный свет, пробивавшийся через густую листву, давал лишь больше теней, а густые травы надежно прятали толстые древесные корни и неглубокие, но весьма коварные ямы. Солас прищурился, пытаясь найти хоть след Элланы, и ему показалось, что на соседнем берегу блеснула рукоять ее лука. Он поспешил вперед… и чуть не наступил на Лавеллан, лежавшую в густой траве, словно затаившаяся змея. Взвившись, она быстро дернула его на землю и прижалась сверху. — Замри, — еле слышно шепнула она на ухо. Солас послушно замер, хотя, если бы у него была шерсть — она бы встала дыбом. Он чувствовал стук ее сердца, ее запах — точнее, его отсутствие. Лавеллан пахла травами и древесным соком, и от этого хотелось лишь перевернуться на спину, притянуть ее к себе ближе, впиться в тонкую шею клыкастой пастью, зацеловать до красных отметин, довести до хриплых стонов… Нельзя. — Та не сопи ты так! — Эллана, не подозревая о его мыслях, вновь склонилась к уху, почти касаясь губами. — Эх, Ужасный Волк тебя побер-ри! Не будь она такой сердитой, Солас бы засмеялся. Небольшое стадо благородных рогачей, пасшееся на прогалине, сорвалось, словно листья на ветру. — В чем дело, Инквизитор? — убедившись, что его уже не прижимают к земле, Солас поспешно сел, пытаясь вернуть себе самообладание. Эллана раздосадовано фыркнула. — Кто бы мог подумать, что сноходец, скользящий по Тени, может так шуметь в реальном мире! Ничего не случилось. Просто хотела наконец-то отдохнуть, вспомнить детство… а тут ты пришел. — Ты не могла бы объяснить? — терпеливо спросил Солас. — Ты опять начнешь вздыхать, как низко пали долийские эльфы, — Эллана отвернулась и, сорвав травинку, принялась ее покусывать. — Обещаю, я не начну, как ты говоришь, «вздыхать». — Ладно. Ладно. В общем, в моем клане было принято такое испытание для охотников — ночью найти стадо самок рогачей с ягнятами. А они очень чутко прислушиваются, стоит где-то ветке хрустнуть, как все стадо убегает. Самцы — те поглупее, они днем могут чуть ли не самостоятельно на стрелу напрыгнуть, а вот самки — хитрые и осторожные. — Эллана поправила прядь темных волос, выбившуюся из хвоста. — Я трижды проваливала испытание, но когда смогла подкрасться к ним… О, Солас! Это было так прекрасно — маленькие ягнята такие пушистые, и расцветка у них ярче. — Ты в них стреляла? Эллана даже поперхнулась. — Ты совсем с ума сошел? — прокашлявшись, спросила она. — Только дурак будет стрелять в ягнят или в самок. — Прости, я должен был уточнить — а в чем тогда смысл испытания? — Научиться быть единым целым с лесом. Научиться контролю дыхания, уметь двигаться бесшумно, видеть дальше первого шага — чтобы под ноги не попалась ни ветки, ни камня. Солас покачал головой. Ему хотелось сказать, что это невозможно без магии, но он сразу прикусил язык: раньше, быть может, это и было невозможно, а теперь… — Это очень непростое испытание, — осторожно сказал он. — Наверное, немногие его проходят? — В нашем клане было пять охотников, — сухо ответила Эллана. — И я стала шестой. Оно простое, если достаточно потренироваться. — Ну, раз рогачи сбежали, то вернемся в лагерь? — Солас попытался отвести взгляд от ее лица — светлая, чуть тронутая загаром кожа, обезображенная валласлином Андруил… — Зачем? — Эллана чуть склонила голову набок и насмешливо прищурилась. — Уснуть, погрузиться в Тень и наблюдать за духами? Нет, Солас. Я не хочу проспать все интересное. Идем со мной — может, получится застать врасплох другое стадо? — Это не лучшая идея, Инквизитор. — Тогда возвращайся — и смотри в прошлое. А я пойду сама. Подхватив лук, Эллана легко вскочила на ноги — и в следующий же миг затерялась в переплетении листьев и теней. Спать расхотелось окончательно. Солас прикрыл глаза и глубоко вдохнул воздух, пытаясь найти ее запах — и тут же досадливо поморщился. Как найти ту, что пахнет здешними травами и может двигаться абсолютно бесшумно?.. Он криво усмехнулся. Это было как шаг в прошлое, когда молодые эльфийки увлекали своих избранников в лес, игривая, будоражащая нервы охота, в которой не было победителей и проигравших… Лишь потом все изменилось, и любовный обряд превратился в кровавую жатву. А сейчас… «Волк, преследующий галлу» — негромко пробормотал Солас и быстро двинулся вперед. О да, Лавеллан искусная охотница, но он — эванурис. Он слышал стук ее сердца, слышал дыхание, и знал, где она прячется… Солас уставился на пустое укрытие за камнем — он мог бы поклясться всем на свете, что Эллана была там! — и почувствовал, как в спину упирается стрела. — Ты попался, — насмешливо сказала Эллана, опуская лук. — Что ты там говорил про волков и галл? Солас поднял руки, признавая поражение. — Видимо, сказку про галлу, обманувшую Ужасного волка, ты не слышал. — Нет, не слышал, — Солас жадно втянул ее запах, когда Эллана подошла еще ближе и положила руки ему на плечи. — Однажды глупый Ужасный Волк решил похитить детеныша у галлы, рассудив, что такое мирное и кроткое существо не сможет дать ему отпор. — И тут вмешалась Гилланайн? — Солас чуть отстранился. — О нет, в этой сказке нет иных богов. Просто галла… забодала Ужасного волка, а напоследок так лягнула копытами, что он еще долго хромал. «Не было такого!» — эти слова лишь чудом не сорвались у него с губ, и Солас вымученно улыбнулся: — Неожиданный поворот. — Нельзя недооценивать противника, даже если он кажется безобидным, — Эллана вновь шагнула к нему, и Солас уперся спиной в камень. В душе зародилось подозрение, что в этой охоте он был лишь добычей. — Ну так что же? — тихо спросила Эллана. — Так и будем стоять, пока не окаменеем? Солас попытался вывернуться в сторону, но Лавеллан оказалась проворней. Она почти коснулась его губ, но, вздохнув, отступила: — И как я могла забыть, что ты смелый только в Тени… Солас стоял, вцепившись в камень до боли в пальцах. Нельзя, нельзя поддаваться этому искушению. Пусть она доверяет ему, пусть влюбляется — но сам он должен пройти по краю, не попасться в свои собственные сети, потому что так легко сдаться, прижаться губами к ее руке, дать обнять себя, увлечь в эту зелень, в эту изумрудную могилу, поверить в то, что этот мир может прожить дальше и без его вмешательства… Эллана уходила прочь, и ее лук казался хищной птицей, ревниво распахнувшей крылья. Андруил всегда его ненавидела… Окликнуть было бы просто. Рвануть вперед, схватить за руку, дернув на себя — дольше, но… надежней. Эллана удивленно вскрикнула, но опомниться не успела — Солас целовал ее, жадно, жарко, перед каждым поцелуем мысленно клянясь, что это последний… Вот этот точно последний… Вот этот… Одежда затерялась в высокой траве, и Солас лишь понадеялся, что сможет ее найти утром. Четыреждыпроклятый камень, да провались он в бездну, был слишком скользким, несмотря на мох — или даже благодаря ему. Эллана с трудом сдерживала смех, боясь вспугнуть настроение. Зато можно было беспрепятственно обнять Соласа не только руками, но и ногами… и зубами вцепиться, для верности. Солас шумно выдохнул, перекидывая волчью челюсть за спину — и наконец-то смог найти достаточно устойчивое положение, в котором никто никуда не ускользал. У благородных рогачей и их ягнят сегодня выдастся бессонная ночь. Возвращаться в лагерь в рассветных серых сумерках было сложно — особенно под понимающим, и совсем чуточку насмешливым взглядом часового. Еще сложнее было выдержать сдавленное фырканье Железного Быка и Блэкволла. Солас держался стойко до самого Скайхолда, где было совсем невозможно спрятать след от укуса на шее от внимательных глаз Варрика.