Тедасская мозаика

Витраж, полученный из маркизата Серо, был восхитителен. Кира Тревелиан, затаив дыхание, разглядывала радужное стекло, любуясь тонкой работой мастера. — Безмерно счастлив, что мой подарок пришелся вам по вкусу, — маркиз Серо вежливо поклонился ей, и Кира, вспомнив о правилах этикета, изобразила реверанс. Весть о правнуке печально известного Позора Серо, который взялся за нелегкий труд — вернуть Серо былые честь и гордость, будоражила высший свет еще до появления в небе Бреши. Сам же правнук Позора — нынешний маркиз Серо, — был довольно симпатичным мужчиной в расцвете лет и сил. Его внешность не портила даже повязка на глазу, вокруг появления которой уже витали самые разные слухи и сплетни. — Я наслышана о том, что Серо славится своим стеклом, и рада увидеть подтверждение этих слов собственными глазами. Маркиз, усмехнувшись, жестом подозвал к себе слугу, стоявшего неподалеку с массивной шкатулкой в руках. Ноша, судя по всему, была тяжелой, но слуга даже не подавал виду, что устал. — Примите этот подарок уже лично от меня, человека, искренне восхищенного делом Инквизиции... и самой миледи Инквизитором. Кира позволила ресницам затрепетать на доли секунды — ровно столько, сколько диктовали правила Игры. Разглядев подарок, миледи Тревелиан не смогла сдержать тихого возгласа — впервые за долгое время искреннего. Это был не витраж даже — небольшая картина из стекла, выполненная в зеленых тонах. На переднем плане паслись олени, чьи фигуры казались живыми — вот-вот поднимется изящная голова, увенчанная рогами, переступят, цокнув, копытца... На фоне к небу поднимался лес, и Кира, вглядевшись, поняла, что эта картинка-витраж — с загадкой. В детстве, ее учитель изящных искусств, показывал ей старые гравюры. Когда ты смотрел на них в первый раз, то видел лишь блюдо с фруктами, цветы или городской пейзаж, но стоило приглядеться, и на поверхность поднималась другая картинка — чаще всего, автопортрет самого художника. Так и здесь, сначала Кира увидела только лес, но если посмотреть чуть внимательнее, то стволы и листья словно складывались в фигуру таинственного рыцаря, чей шлем венчали оленьи рога. — Поразительно! — искренне выдохнула Кира, с трудом отрываясь от картины. — Кажется, я начинаю любить маркизат Серо еще больше. — Это прекрасно, — в тон ей отозвался маркиз. — В таком случае, вы обязательно должны посетить ее в конце Волноцвета... — Ее? — миледи Инквизитор недоуменно вздернула бровь. Маркиз смущенно рассмеялся. — Простите. Серо — это «она». Это уже традиция и даже больше. — И какая же она, Серо? — спросила Кира, жестом предлагая маркизу прогулку по внутреннему саду Скайхолда. Тот, согласно кивнув, предложил ей руку. — Серо восхитительна и неповторима. Любопытные и загадочные обычаи и суеверия, легенды... и, конечно же, природа. Серо — это леса и поля, красота и опасность, сила и спокойствие... Я думаю, вам там понравится, и самое главное — вы ей понравитесь. — Впервые слышу, что нужно понравиться земле, — нарочито беззаботно отозвалась Кира, останавливаясь перед кустиком пророческого лавра. — Это — Серо, — без улыбки ответил ей маркиз, глядя на лавр. — Рад, что он прижился. Хотя... — тут его губы дрогнули в непонятной усмешке, — травы из Серо всегда отличаются живучестью. Простите, миледи Инквизитор, я не хочу надолго оставлять свой край. Но помните, в конце Волноцвета мы будем ждать вас с нетерпением. — Сочту за честь посетить Серо, — Кира вновь присела в реверансе. На прощание маркиз поцеловал ей руку. Уже ночью, глядя на витражную картину, Кира поймала обрывок мысли, назойливо жужжащей в голове: маркиз Серо пах летом — скошенными травами, древесным соком... и одуванчиками.