Самая темная ночь

*** Мобильный телефон зазвонил резко и громко. Малдер выскользнул из-под одеяла, мгновенно проснувшись от звонка и холодного воздуха, и схватился за трубку. Звонил Уотлинг. — Агент Малдер, — его голос показался Малдеру надтреснутым и мертвым. — Случилось… Случилось…— голос прервался на мгновение, но шериф продолжил: — Приезжайте немедленно. Я послал к вам своего помощника, Джонни Дугласа, он покажет вам, куда приехать. Я жду вас в доме Хартлингов. — Что случилось, шериф? — встревожено спросил Малдер, прекрасно понимая, что не стал бы шериф беспокоить их из-за пустяков в шестом часу утра. А лучше бы это были пустяки — тогда можно было бы влезть обратно под одеяло. — В доме Хартлингов сегодня утром найдены два трупа. И еще две девочки пропали, — голос шерифа дрогнул. — Ханна Чизворт и Джесси… Джесси Уотлинг. — Мы будем настолько быстро, насколько сможем, — ошарашенно ответил Малдер. …Скалли, услышав его голос, проснулась. Малдер стоял посреди комнаты с мобильником в руке, и вид у него был обескураженный. Скалли села на постели, и внутри у нее словно что-то сжалось в холодный ком от дурного предчувствия, прогнав теплое чувство покоя, которое она даже не успела толком осознать. — Малдер, — позвала она. — В чем дело? В это мгновение в дверь резко постучали, и Малдер открыл, включив свет и в два движения разобрав укрепления из стульев. В смятении он даже не подумал, что стоило попросить помощника шерифа подождать за дверью — зато можно было не обсуждать со Скалли вопрос, почему он провел ночь совсем не там, где собирался. Не при посторонних же это обсуждать. — Агент Малдер, агент Скалли, — вид у помощника был растерянный. — Шериф попросил вас приехать как можно быстрее. Почему вы ночевали в одном номере? Что-то случилось? Скалли слегка покраснела, натянув одеяло. Не так уж трудно было понять, где в итоге спал Малдер на самом деле — место слева от нее еще хранило тепло его тела. Но помощника шерифа это касается меньше всего. — Потому что в номере агента Скалли не закрывалось окно и на пол лилась вода, — ответил Малдер. — Мы решили не беспокоить мистера Шимана, и я неплохо провел ночь вот на этом сооружении, — он кивнул в сторону кресла и пуфика. Скалли негромко хмыкнула, но помощник шерифа не расслышал, а Малдер сделал вид, что не расслышал. — Зайдите в тот номер, агент Малдер, — посоветовал помощник шерифа. — И посмотрите, что там творится. Малдер бросил встревоженный взгляд на Скалли и последовал совету. В отеле стояла такая тишина, словно, кроме агентов ФБР, там не было ни одного постояльца. Малдер быстро прошел по пустому холодному коридору, слушая гулкое эхо собственных шагов, и толкнул дверь соседнего номера. Окно теперь было распахнуто, пол залит водой. Постель разворочена, и на светлом белье отчетливо виднелись грязно-бурые следы — как будто кто-то раскидывал подушки грязными руками. Такие же следы обнаружились на подоконнике и на столике, опрокинутом на бок. — Под окном почти ничего, агент Малдер, — сказал помощник шерифа, выглянув на улицу. Дождь уже кончился, но земля на клумбах еще оставалась влажной. — Понятно, что кто-то ходил, но ни одного нормального следа нет. Кстати, под окном вашего номера то же самое. К вам никто не пытался влезть ночью? — Нет, — медленно ответил Малдер, осматривая пятна. — В том номере окно заклинило, и оно не открывается. Но вечером… вернее, почти ночью… Мы слышали какой-то шум в кустах. Решили, что это собака господина Шимана. Я, конечно, не криминалист. Но я обещаю съесть свою шляпу, если она у меня когда-нибудь будет, если это не кровь. — Вполне возможно, — сухо ответил Дуглас. В номер вошла Скалли — она уже переоделась, накинула куртку и наскоро пригладила волосы. — Едем, Малдер, — негромко сказала она. — Хотя, судя по всему, мы уже опоздали. *** В доме Хартлингов стояла мертвая тишина. Дом был ошарашен, раздавлен тем, что случилось. Ни скрипа, ни шороха, ни дыхания больше не было слышно — только тишина, давящая на уши, бесплотная и невыносимая. В утренних сумерках ступени лестницы и половицы казались мертвенно-серыми, а свет ламп — тусклым и безжизненным. Тишина. Если не считать сухих рыданий хозяйки дома. Ее муж, крупный, дородный мужчина, теперь белый как мел, обнимал ее за плечи, и маленькая, худенькая миссис Хартлинг почти терялась в его объятиях. Шериф Уотлинг сидел возле стола, сгорбившись и закрыв ладонями лицо. Скалли показалось, что он словно постарел разом лет на десять — спина согнулась, руки потемнели, а волосы словно покрыло инеем. У локтя шерифа стояла кружка с остывшим кофе. На столе агенты увидели продукты, которые миссис Хартлинг приготовила для завтрака, кружки для какао — все лежало нетронутым. — Утром я встала рано, — миссис Хартлинг, глотая слезы, попыталась взять себя в руки. — У нас гостила такая толпа детей, надо было приготовить на всех завтрак, и… И я увидела, что у нас незапрета дверь черного хода. Я пошла посмотреть… и закрыть… Подумала, что Пол куда-то уехал… А там, на земле… следы… как будто кого-то тащили… Я испугалась и бросилась наверх… Вошла в одну из спален, а там… я не могу, не могу! — она уткнулась лицом в уже совершенно мокрый платок, но потом справилась с собой. — На двух надувных матрасах, которые ближе к двери… лежали Лэсси и Люси Чизворт. Они… они будто спали… Но они были… шея, лица, одежда, белье, волосы… Все было в крови. И они были такие холодные, словно… Они были ледяные, сэр! Миссис Хартлинг закрыла лицо руками. — Они и сейчас там, сэр, — сказала наконец миссис Хартлинг. — Я… я пощупала их, но не сразу поняла, что они мертвы. Я… я была как… словно во сне, сэр. Я не могла поверить. Я подумала, что это какая-то глупая детская шутка, из-за Хэллоуина, сэр! Я шагнула дальше — там должны были быть еще две девочки, но их постели были пусты. Джесси Уотлинг и Ханна Чизворт… Они исчезли. Тогда я вернулась к Лэсси и Люси… И пощупала пульс у них на шее… И позвала Пола. — Пресвятая Богородица, — прошептал Пол Хартлинг. — Мы в этом виноваты. Мы не уберегли… Но ведь у нас такой спокойный, такой тихий городок! — Это наверняка Монти, — сказал с ненавистью помощник шерифа Дуглас. — Этот мудак уже пытался… ну, вы понимаете. Девочки… То-то его не могут найти. Клянусь, я достану его из-под земли и задушу мерзавца собственными руками. — Джонни, — подал голос шериф. — Нужно проверить возле той ямы. Надо было сразу догадаться. Поедем туда сразу, как хоть немного рассветет. Я вызвал Стоуна и Гилверта… Это наши полицейские, агент Малдер. Они придут сюда и будут находиться здесь, сколько нужно. Остальных детей мы уже разбудили и отвели по домам. Им сказали только, что пропали их подруги, но про то, что двое убиты, не говорили. Но это всего лишь краткая отсрочка — через несколько часов о случившемся будет знать весь город. Вы не представляете, насколько это ужасно, агент Малдер. Я не представляю, что сказать Чизвортам, когда они придут сюда. — Сэр, — осторожно сказала Скалли. — Возможно, ваша дочь и вторая девочка живы. — Спасибо, агент Скалли, но… Впрочем, мне больше ничего не остается, как надеяться. Мы с Джонни проследили, насколько смогли, след, который нашла миссис Хартлинг. Но тело или тела протащили по заднему двору, а всю землю размыло дождем, и на дорожке тоже не осталось следов. Сейчас рассветет, и начнем поиск. — Чизвортов уже известили? — спросил Малдер. — Да, я звонила, — всхлипнула миссис Хартлинг. — Но их нет дома, на автоответчике запись, что они уехали к тетке Кейлин Чизворт — она живет в соседнем округе. Мы изначально договаривались, что их девочки останутся у нас еще на два дня. А телефона я не знаю… Это все ужасно, агент Малдер, ужасно! — она снова разрыдалась. — Шериф, нужно будет организовать поиск, — Пол Хартлинг, сжимая руку супруги, тяжело вздохнул. — Организовать взрослых мужчин с ружьями. И с хорошими собаками, у кого есть. Я думаю, мы быстро найдем мерзавца. Шериф, я верю, что ваша Джесси жива. — Да, Пол, ты прав, — шериф развернулся к ним, и Скалли внутренне содрогнулась, увидев, какое у него лицо. — Джонни, вы с Люком Стоуном и мистером Хартлингом этим займетесь. Хорошая собака есть у Грега Уоллеса. Я помню, он хвалился, что она иголку в поле найдет по запаху. У Шимана кстати тоже неплохой пес, его тоже стоит подключить. А мы с Майклом Гилвертом поедем проверим яму. Агент Малдер, вы разделитесь? — Пока не знаю, — ответил Малдер. — Сначала нам нужно осмотреть тела. Шериф? — Да, конечно, — шериф поднялся. — Пойдемте. Они втроем поднялись по узкой лестнице на второй этаж и вошли в ту спальню, дверь в которую была заперта. Шериф поднимался тяжело, словно ему было трудно дышать, и его рука, поворачивающая в замке ключ, крупно дрожала. — Когда я осматривал место, где спала Джесси… Я думал, что если увижу кровь, то умру сам, — тихо проговорил шериф. — Не увидел. И испытал такое облегчение — пусть всего на мгновение! Я не знаю, как мне говорить с Чизвортами, сэр. У нас такое впервые. Я всю свою жизнь разбираю или жалобы на подростков, которые слишком шумят, или на то, что чьи-то овцы забрели не на свой участок. Я никогда не расследовал убийства, сэр. А тут еще дети… — Сэр, — мягко сказала Скалли. — Вы бы все-таки выпили кофе. Нам всем предстоит безумный день. — Потом, — отрицательно мотнул головой шериф. — Все потом. Скалли глубоко вздохнула и убрала покрывало с лица одной из девочек. — Это… — шериф присмотрелся. — Лэсси Чизворт. Я помню, Джесси всегда говорила, что они различают их по родинке возле носа — у Лэсси есть, у Люси нет. Лицо девочки было спокойным и расслабленным, словно она все еще спала. Скалли взяла ее за руку — пальцы оказались ледяными. Одежда, белье, шея, руки, белокурые волосы — все было в следах засохшей крови, как и сказала миссис Хартлинг. Скалли наклонилась ниже. — Малдер, — подозвала она. — Смотри. Те же дырочки. Сделаны таким же инструментом. — А другая? — Сейчас, — Скалли шагнула ко второму телу и откинула простыню. — Да, то же самое. Шериф, Ханна Чизворт моложе или старше сестер? — Они тройняшки, мэм, — ответил шериф Уотлинг. Он стоял, отвернувшись к лестнице, словно не мог смотреть на тела. — Одного возраста. Хотя Ханна не похожа на сестер — так бывает. Малдер оглядел матрас Джесси. — Здесь есть один след крови, но скорее всего, это след от ладони похитителя, — сказал он. — Одного не пойму. Одеяло Ханны на месте. Их завернули в одно одеяло? — Может, Ханну заставили идти? — спросил шериф. — Вариантов масса. — Сэр, — раздался снизу голос Дугласа. — Пришли Стоун и Гилверт. — Мне нужно объяснить им ситуацию, — вздохнул шериф. — Люди будут в ярости. Они имеют на это право. Это мой недосмотр. Они погибли по моей вине, агент Малдер. Если бы я чуть быстрее думал… — Шериф, не берите на себя ту вину, которой нет, — негромко ответил Малдер, проводя ладонью по волосам и щеке Лэсси. — Поверьте моему опыту — ничего, кроме саморазрушения это не принесет. — Вашему опыту? — шериф удивленно посмотрел на Малдера. — Когда мне было двенадцать, я потерял восьмилетнюю сестру. Объективно моей вины не было. Но я… Не простил себе до сих пор, и наверное, когда-нибудь это разрушит меня. Лучшее лекарство от возможности не сойти с ума — это дело. Нам нужно разыскать телефон родственников Чизвортов. Я отправлюсь с вами на поиски Монти — может, вы и правы, в конце концов. А Скалли останется здесь и будет координировать поиски. У нас мало времени. — Да, — кивнул шериф. — К полудню, боюсь, здесь будет вся полиция округа. И журналисты всенепременно. Это вам не газонокосилка, — он с размаху рубанул дверной косяк ребром ладони. — Агент Малдер… если мы не найдем их сегодня… боюсь, что живыми мы их не увидим никогда. *** Джесси очнулась в темноте. Она лежала на том самом одеяле, на котором ее приволокли, но понятия не имела, где находится. Она ощупала пространство вокруг себя и села, тяжело дыша — сердце забилось, как сумасшедшее, но не так сильно, как… Когда? Она понятия не имела, сколько прошло времени. И где она находится — тоже. Ее окружала полная темнота и тишина. И ни одной живой души вокруг. Джесси собрала одеяло и поползла по полу, опасаясь встать в полный рост, пока не нащупала стену. Двигаясь вдоль стены, она добралась до угла и села там, завернувшись в одеяло. Чувствуя спиной угол, она ощущала себя на каплю защищеннее, чем просто лежа на полу. Одеяло оказалось мокрым с одного края, пижама порвалась. Джесси стала ощупывать пол и стены, чтобы хоть примерно сообразить, где она — но знание о том, что пол деревянный, а стены кирпичные, ничего ей не дало. Джесси попыталась разглядеть свои руки, поднеся их к самому носу, но это тоже не удалось. Холод пробирал ее до костей, одеяло не помогало. Джесси съежилась и закрыла глаза — хотя это было почти бессмысленно, ведь с открытыми глазами она видела не больше, чем с закрытыми. Где-то над головой что-то скрипнуло. Кто-то прошелся взад и вперед, и Джесси сообразила, что сидит в подвале. Наверху проскрежетало, словно двигали что-то тяжелое, а потом раздался тихий скрип открывающегося люка. Джесси замерла, надеясь, что станет светлее — но светлее не стало. — Кто здесь? — крикнула Джесси и вздрогнула от звука собственного голоса. Тишина не отвечала. Но Джесси кожей чувствовала, что рядом кто-то есть. Она слышала странный запах — тяжелый, железистый, удушливый, словно ядовитый газ. Она чувствовала, что рядом с ней кто-то живой. Джесси выросла на ферме деда, и она помнила, как это — когда вокруг тебя овцы, коровы, птица… Они пахнут по-разному, но запах… даже не запах, скорее ощущение человека и животного подле себя сильно отличаются. Джесси чувствовала, как у нее холодеют руки и ноги, а внутри живота сжимается комок от этой тишины, которая молчит и не двигается. И смотрит. Джесси вскинула голову, и где-то вдалеке, под потолком увидела наконец темно-серый квадрат люка, немного выделявшийся на фоне полной черноты. И в то же мгновение ощутила движение подле себя, а потом холодные руки сомкнулись на ее шее, и кто-то хрипло прошептал на ухо: — Тебе не будет больно. Я обещаю. Мне нужно еще, немного. Мне нужно, чтобы потом можно было взять еще. Тогда потом… Потом у меня буду силы уйти. Что-то холодное, металлическое, острое коснулось шеи, и Джесси попыталась вырваться, но ее повалили на пол и прижали к полу. — Не надо так делать, — чьи-то влажные горячие губы касались ее уха, и Джесси попыталась отодвинуться. У нее было чувство, что ей положил руки на плечи тигр, и теперь дышит в шею жаркой кровавой пастью. — Все равно это неизбежно. Мне нужно еще только пару дней… Этих больше нет. Никого. Просто мне оказалось чуть-чуть мало. Немного. Поэтому ты мне нужна. Я еще вернусь. Но ты очень шустрая, — тот, кто был рядом с силой вывернул руки Джесси за спину и связал кисти бечевкой. — Чтобы ты никуда не убежала. Я скоро вернусь. — Отпустите меня, — дрогнувшим голосом ответила Джесси. — Пожалуйста. Никто ей не ответил. Никого рядом уже не было, остался только тяжелый душный запах и веревка, стягивающая запястье. Ни дыхания, ни движения, ни тепла. Джесси упрямо поползла вдоль стены, надеясь найти хоть что-нибудь — не важно, что именно, но просто лежать и ничего не делать было ужасно. Она проползла всего пару ярдов, когда наткнулась на что-то головой. Это что-то было неподвижным. У него были руки и ноги, он был одет, и Джесси быстро поняла, что это взрослый человек. Она попыталась повернуться к нему спиной, чтобы нащупать пульс связанными за спиной ладонями, но ничего не вышло. — Кто вы? — слабым голосом спросила Джесси, догадываясь, что наконец последует. Никто не ответил, и тогда Джесси, неловко повернувшись, нащупала руку. Рука оказалась нестерпимо ледяной. Это тело давно перестало быть живым. Джесси со всевозможной быстротой бросилась назад, забилась в угол и, закусив губы, чтобы не закричать, скрючилась на полу. *** Это оказалось просто. Они спали. Они все спали. Нужно было только приблизиться и сесть рядом. У Лэсси тонкая шея и красивые светлые волосы. И у Люси тоже. Я раньше думала, что они мне близки, я чувствовала, что у меня есть сестры. Но после того, как я проснулась… Там, в лесу… Я проснулась и поняла, что я — другая. Что они не мои сестры. Мои сестры — не они. Мои сестры совсем другие. Я это просто знаю. А их я не знаю и не хочу знать. Я точно знала, что они уже не проснутся, но они еще живы. Я взяла ее за шею. У нее мягкая, нежная шея, тонкая кожа, красивое лицо. Наверное, красивая душа. У меня нет души, и мне нужны чужие души. Я воткнула стилет в ее сонную артерию. Это было глупо — кровь брызнула фонтаном, я едва успела набросить одеяло, чтобы не забрызгать все вокруг. Все-таки вскрывать вену проще. Лэсси дернулась и застонала, и я поняла, что она еще жива. Это ненадолго. Люди совсем другие. Когда я по капле, по глотку пью чужую жизнь, мне кажется, что душа тоже переходит ко мне. По мысли. По воспоминанию. По сну. У этого урода в лесу ужасная душа. Липкая и грязная. Меня вырвало после того, как я приняла его в себя. Сейчас не вырвет. Лэсси, мы больше никогда не увидимся. Ты не моя сестра. Мои сестры совсем другие. Получилось неаккуратно — кровь забрызгала постель и одежду, и мои руки. Но это неважно. Все, крови больше нет. И Лэсси тоже. Теперь очередь Люси. Их двоих мне хватит на два дня. Я знаю, что я взрослею. Мне кажется, что за прошедшие сутки прошло много лет. Я стала совсем другая. Я и была не такая, как они. Мне нужно знать, кто я. Я возьму еще одну с собой. Она мне понадобится. И нужно пробраться еще кое-куда. Это рискованно. Но если мне повезет, я попробую это сделать. Если же не повезет… Надеюсь, они не найдут меня до тех пор, пока я не буду к этому готова. *** Чуть только стало светлеть, как шериф Уотлинг с помощником Дугласом и Малдером отправились в лес, к той самой яме, в которой шериф нашел трупы животных. Снова пошел мелкий противный дождь, земля в лесу размокла, от малейшего неосторожного движения с деревьев на людей обрушивалась вода. Освещая дорогу фонарем, шериф молча двигался вперед, продираясь сквозь кусты, и хотя он старался говорить и делать все, как ему положено по должности, Малдер видел, насколько он раздавлен. Внезапно шериф остановился и шумно вздохнул, а Дуглас и Малдер едва не налетели на него. — Что случилось, сэр? — спросил Малдер, обойдя шерифа сбоку. — Монти, — резко ответил шериф. — Черт возьми, будь я проклят! Это Монти! Он весь в крови и мертв, агент Малдер! И кажется, мертв не менее полусуток! Малдер шагнул вперед и опустился на колени. Где-то в вышине шумел ветер, по небу быстро бежали тучи. Мир не изменился, не остановился и, наверное, даже не заметил, что Монти Хэвлок покинул его. Миру было все равно. Монти был действительно мертв. Одежда, шея и лицо его были покрыты запекшейся кровью — там, где ее не смыло дождем. На шее с обеих сторон Малдер обнаружил отверстия, очень похожие на те, что видел на фотографиях животных. — Есть один плюс, — вздохнул он и поднялся, отряхивая с колен мокрые листья. Лицо шерифа было совершенно мокрым, несмотря на шляпу с полями. Мокрым, уставшим и злым. — Единственный плюс я вижу в том, что нам не нужно его искать. А все остальное — сплошные минусы. Потому что, черт возьми, кто это тогда? Кого искать теперь, агент Малдер? — Немедленно возвращаемся в город, шериф, — Малдер нагнулся и попытался закрыть Монти глаза. — Кто займется телом? — Дуглас, — шериф кивнул помощнику. — Доволоките его до джипа и отвезите в морг при управлении. Это все, что мы можем для него сделать. — Вы пойдете пешком обратно? — удивился Дуглас. — Нет, — шериф махнул рукой в сторону трассы. — Здесь связь не очень, но как только выйдем ближе к дороге, она появится. Здесь до дороги меньше мили. Мы уедем в город, а потом я пришлю машину обратно с кем-нибудь из ребят. Дуглас недовольно кивнул, и шериф двинулся к дороге со всей возможной скоростью. Малдер поспешил за ним. *** Скалли сидела на кухне Хартлингов. Настенные часы, громко тикая в пустой кухне, показывали десять утра. Миссис Хартлинг, без конца шмыгая носом и один за другим меняя платки, предложила ей позавтракать, и Скалли проглотила предложенное, не чувствуя вкуса. Телефон то и дело звонил — отчитывались полицейские, которые отправились на поиски пропавших девочек. Тела погибших перевезли в участок, а в доме остался дежурить третий полицейский — совсем молодой парнишка Стивен Макфаллен. Поиск с собаками ничего не дал — из-за сильного дождя они с трудом брали след, и почти сразу начинали скулить и извиваться на шлейке, всеми силами стараясь забиться куда-нибудь в темный угол и свернуться в комок. Хозяева дергали поводок, орали на животных, упрашивали их, но те наотрез отказывались двинуться с места. Сержант Стоун сообщил, что о случившемся доложили во Франкфуртское управление, в том числе о том, что агенты ФБР уже здесь. Этой информации там не обрадовались, но и не слишком огорчились, спросили только, нужно ли подкрепление. — Я сказал, что пока справляемся, агент Скалли, — проговорил Стоун, на ходу прожевывая сэндвич и запивая его горячим кофе. — Мы найдем ублюдка, мэм, шериф его из-под земли достанет. Скалли рассеянно кивнула в ответ. — Вы смогли дозвониться до родственников Чизвортов? — спросила она. — Да, мэм, — Стоун проглотил последний кусок. — Лорен Лайверт, тетка Кейлин Чизворт, сказала, что они не приехали. — Нам нужно попасть в дом Чизвортов, — сказала Скалли, отодвинув кружку с недопитым кофе и поднявшись. — И чем быстрее, тем лучше. Сержант Стоун, мне только что позвонил агент Малдер. Они нашли тело Монти Хэвлока в лесу. Он убит так же, как эти девочки. Так что приходится признать его невиновным. Сержант Стоун смотрел на Скалли с нескрываемым изумлением. — Агент Скалли, — спросил он, помолчав мгновение. — Но кто же это тогда? — Не знаю, — Скалли застегнула куртку и набросила капюшон. — Но думаю, что мы скоро узнаем. *** Дом Чизвортов стоял на отшибе — это была ферма в нескольких милях от Вансберга. Скалли издали заметила его. Дом казался серым и унылым — залитый дождем, обшарпанный и какой-то странно одинокий — ни одно окно не светилось. Словно там давным-давно никто не жил. Стоун заехал во двор и выключил зажигание. — Пойдемте, агент Скалли, это здесь. Скалли кивнула. Двор как двор — дорожка, детские качели, клумбы… правда, цветы давно завяли, только на некоторых виднелись пожелтевшие стебли, прибитые к земле дождем. Они прошли по раскисшим дорожкам к крыльцу. Стоун обошел дом, постучал в окна, но никто не отозвался. — Там никого нет, агент Скалли, — сказал он, вернувшись. — Никто не отзывается. — Нам нужно проникнуть внутрь, — Скалли задрала голову, пытаясь понять, открыто ли окно мансарды — ей показалось на мгновение, что там что-то мелькнуло. — Это очень нужно? — спросил Стоун. Он не был склонен просто так нарушать пункт о неприкосновенности жилища, и хотел услышать полновесные аргументы. — От этого может зависеть жизнь двух детей, в том числе дочери шерифа, сержант, — ответила Скалли. — Вы за два часа обошли весь городок, залезли в каждую дыру, в каждый дом, в каждый сарай — и ничего не нашли. А здесь никто не был. А ведь пожалуй, с самого начала нужно было идти именно сюда. — Почему? — удивился сержант, приготовившись выбивать дверь. — Потому что… Миссис Хартлинг сообщила мне, что Ханна Чизворт — приемная дочь. — А что это меняет? — спросил Стоун. — Я пока не уверена в ответе, сержант, поэтому сейчас не могу вам сказать. Я прикрою вас в случае необходимости, — сказала она и встала возле двери. Стоун одним резким ударом снес замок, и дверь распахнулась. В кухне было темно и тихо. Во всем доме тоже. Ни беспорядка, ни грязи, никаких следов борьбы, которые сержант Стоун, честно говоря, опасался увидеть после того, что сказала ему агент Скалли. Кухонная посуда, идеально чистая, висела и стояла по своим местам, стулья аккуратно придвинуты к столу, шкафы закрыты. — Я поднимусь в детскую на втором этаже, — сказала Скалли. — А вы обследуйте чердак. Стоун кивнул, и они стали подниматься по лестнице. В детской тоже все было в порядке — аккуратно заправленные постели, игрушки, половики на полу, книги на столах и стеллаже… И тишина. Совершенно мертвая тишина. И фотографии. Множество фотографий. Скалли подошла ближе. На одном из снимков она увидела трех девочек — две по бокам и одна по центру. Справа и слева — Лэсси и Люси. Белокурые, голубоглазые, улыбающиеся, совершенно живые. Лицо девочки, стоящей между ними, было вырезано ножницами. Скалли бросилась перебирать остальные фотографии, но на всех лицо Ханны было вырезано или оторвано и, судя по состоянию снимков, это было сделано совсем недавно. — Агент Скалли, — услышала она голос сержанта Стоуна. — Поднимитесь сюда, пожалуйста. Я кое-что нашел… — Сейчас, — Скалли открыла классный альбом, чтобы найти общую фотографию. Но и там лицо было вырезано. С каждой секундой уверенность в том, что они с Малдером не ошиблись, крепла, но надо было найти хотя бы одно доказательство. Скалли выдвинула ящик стола — возле ручки ящика красовалась наклейка с надписью «Люси». Переворошила какие-то бумажки, тетрадки, рисунки, фантики, и наконец нашла на дне россыпь снимков, сделанных полароидом — на беглый взгляд, все были целые. Скалли быстро их перебрала и уже на третьем нашла то, что искала. Она смотрела на блеклый снимок с надписью «Лето 1996 г, Люси, Лэсси, Ханна, Нэнси и Роберта». Пять девочек на школьном дворе — четыре рядом, одна чуть поодаль. Русые волосы, зеленые глаза, чуть оттопыренные уши. Это она, никаких сомнений больше не было. Ева. Ева, с которой они еще не сталкивались. Ева номер одиннадцать. — Агент Скалли, — в комнату заглянул сержант Стоун. — Я нашел на чердаке в сундуке одежду. Детскую одежду. Два плаща, пару юбок и футболок, джинсы, несколько пар носков. Все очень грязное и в обильных бурых следах. Похоже на старую кровь. Что происходит, агент Скалли? Скалли спрятала снимок во внутренний карман крутки. — Нам нужно немедленно найти Ханну Чизворт, сержант, — сказал она. — Вы обыскали весь дом? Здесь есть подвал или цокольный этаж? — Не знаю, — пожал плечами сержант. — Я у них никогда не был. Но вообще в таких домах обычно есть цокольный, да. Только я не видел лестницы туда. Сейчас поищу. *** Джесси слышала, как наверху ходили люди — сержант полиции и какая-то женщина. Они говорили, что-то искали, но Джесси не могла даже пошевелить пальцем, не то что крикнуть — потому что в ее шею упирался острый металлический ланцет. «Пискнешь хоть слово — и в тебе не останется ни капли крови» — стучало у нее в голове так же громко, как билось сейчас ее сердце. — Мне немедленно нужно связаться с агентом Малдером, — сказала Скалли и достала телефон. — Сержант, оставайтесь здесь. Девочка может быть очень опасна. — Вы о чем, агент Скалли? — изумленно воскликнул Стоун. — О девочке. Не удивляйтесь. Ханна опасна, она очень сильна физически и хитра не по возрасту. Хотя в этом нет ее вины. Она… Она нездорова. В каком-то смысле. Она могла уйти куда угодно, но все же не думаю, что она способна тащить на себе свою ровесницу. Да и зачем? Разве что в качестве заложника… Но куда же подевались Чизворты-старшие? — Я осмотрю все еще раз, — сказал сержант Стоун. — Сержант, поднимитесь на чердак, принесите сюда все вещи, которые вы нашли. Я попробую дозвониться агенту Малдеру. У него телефон вне зоны действия сети. Стоун быстро поднялся наверх, перескакивая через несколько ступенек. Скалли несколько раз попыталась набрать номер Малдера, но телефон не отвечал. Тогда она еще раз начала обходить все помещения первого этажа, и, отодвинув цветную занавеску за кухонным шкафом, в темном кухонном углу, обнаружила узкую белую дверь — старую, в хлопьях облупившейся краски. Темные деревянные ступени уходили в темноту. Скалли сжала в руке пистолет, после недолгого раздумья убрала его в кобуру и начала медленно спускаться по лестнице, нащупывая ладонью стену, словно входила в темное глубокое море без края и дна. Стена оказалась шершавой и очень холодной, сложенной из грубого камня, а лестница — узкой, крутой и неудобной. Позади была обычная кухня — с печью, посудой, упаковками с овсяной крупой и шоколадным печеньем, с маленькими вышитыми полотенцами, а впереди была темнота. Просто темнота. Скалли осторожно нащупала ногой следующую ступеньку, и темнота охватила ее со всех сторон. Скалли на ощупь нашла на стене выключатель и несколько раз щелкнула им, но ничего не произошло — то ли в доме не было электричества, то ли кто-то разбил лампочку. Тишину нарушал только скрип ступенек, да еще стук сердца, которое билось так, что отдавало в ушах. Скалли никак не могла привыкнуть к темноте и по-прежнему ничего не видела. Здесь ничего не было слышно — ни ноябрьского ветра, свистящего на улице, ни скрипа старых деревьев в саду, ничего. Словно темнота высасывала все звуки, кроме скрипа ступенек. Скалли повернула направо, и ее правая рука не нашла перил — лестница кончилась, и Скалли поняла, что очутилась в каком-то маленьком помещении. В углу она нащупала какие-то ведра, ящик с углем и старые картонные коробки, сложенные одна в другую. Вдруг где-то позади раздался шорох. Даже не шорох — еле уловимое движение, словно кто-то невидимый отделился от стены, словно выйдя из камня, и встал у нее за спиной. Скалли замерла, положив руку на кобуру. Только не нервничать и не пугать девочку. — Ханна? — спросила она, не узнав собственного голоса — так тихо и сипло он прозвучал. Ей никто не ответил, но Скалли спиной чувствовала, что там, у стены, кто-то стоит. Кто-то живой, опасный, словно тигр, готовый к прыжку. Скалли сглотнула: во рту у нее пересохло. Любое резкое движение способно спровоцировать нападение. Скалли медленно, словно разряжая бомбу, приоткрыла кобуру и едва не оглохла — таким громким показался щелчок кнопки. — Не двигайся, — услышала она голос. Совершенно не детский, тихий и жестокий. — Остановись. А теперь вперед. Вперед. Шагни вперед. Скалли начала оборачиваться, но тут ей в шею уперлось что-то металлическое, острое, и Скалли почувствовала, как по коже потекли теплые крупные капли, а потом ее толкнули в спину, и она полетела вперед и вниз в раскрытый люк, едва не ударившись лицом о край деревянных досок.