Квартирка Кларка

В его комнате вопреки всем прогнозам сидела Дженна… Совершенно по-хозяйски развалилась на его старом кресле, скрипящем под ее загорелой попкой, в застиранной, растянутой до прозрачности футболке с надписью «Eat LCD, Pray Satan, Love nobody», с леденцом во рту, стучащем о ровные зубы, пока девушка катала его со щеки на щеку. Под футболкой ничего больше не было — даже рентген не пришлось применять, но острого возмущения нежданной гостьей Кент отчего-то не почувствовал, будто так и было нужно.… — Ты мой хороший, — покровительственно заявила она, пока Кларк опускался перед креслом на колени сам не свой, чтобы благоговейно прижаться губами к ее бедру, как раз там, где кончалась футболка, и начиналась прелестная гладкая кожа. Майка медленно ползла вверх, а живот с мягкой кожей и четко очерченным рельефом мышц, пресс спортсменки, годами игравшей за любимую команду, подрагивал от прикосновений его сухих губ и горячего дыхания. Какая дурная мысль пролетела в голове репортера Кена — содрать эту застиранную тряпицу к чертям, прижать к себе это прекрасное тело, которое так манило своей бесстыжей непосредственностью с соседнего балкона, но он двигался заторможено, и соображал так же, глупо и со скрипом, будто во сне. Медленно и неловко пропуская пальцы под край футболки, двигаясь по дюйму в минуту, словно боялся, что она даст ему по рукам, как однажды это сделала Лана. Но Дженна не была сельской соседкой-простушкой. Она тихо постанывала, выгибаясь навстречу его рукам и шептала «Не останавливайся». Чуть не перепачкав его ухо леденцом, девушка притянула его к себе, перебирала черные прядки тонкими пальцами и что-то торопливо шептала, видимо, подбадривая колчерукого репортера, идущего по правильному пути, но со скоростью улитки. Чёртов леденец на палочке! Кларк поторопился, дёрнулся неловко и не вовремя, она ткнула его им в глаз непреднамеренно и рассмеялась. «Зубы испортишь» — повторил он своё предупреждение, наверное, в сотый раз, потому что больше не знал что ей еще сказать, голова отказывалась работать. Липкая, теплая карамель прикоснулась к его губам, требовательно проникла в рот, раздвинув губы и стиснутые зубы. — Сними её, наконец! — она потянула вверх его футболки, в которой он запутался, как трехлетка, рванул слишком сильно и с треском превратил в кусок тряпья. Она прильнула к нему, зацепила зубками волоски на животе, уходящие дорожкой за резинку штанов не больно, но ощутимо, он едва слышно зашипел и тут же забыл, как дышать. Дженна поднималась выше, покрывая поцелуями его грудь, закусив сосок, обжигая дыханием шею, вынула леденец, который он послушно держал во рту, и поцеловала так требовательно и бесстыже, кусая его сухие губы, потом откинулась на кресло, шутливо оттолкнув его ногами. Насмешливый взгляд её остановился на топорщившейся ширинке его фланелевых штанов, а жар так и приливал к его щекам, и поцелуи на его груди горели огнем. Она совершенно по хулигански раздвинула ноги, приглашая его к более активным действиям, Кларк сделал шаг навстречу, и эти бесконечные, до ноющего ощущения внизу живота желанные ноги обхватили его словно капкан. — Кларк, ты хоть представляешь, насколько ты прекрасен? — она потянулась к завязкам на его штанах, поглаживая торчащий орган через ткань, так что у него темнело в глазах, и он боялся не сдержаться и кончить, прямо не снимая штанов. — Иди ко мне… Кент проснулся среди ночи от того, что в соседней квартире рухнула люстра, старая, медная и тяжеленная, которую старушка-архивариус так любовно начищала до блеска перед днём Благодарения. Обнаружил себя на диване перед теликом, вещающим всеми забытые «Секретные материалы», с зажатой в ладони полупустой банкой «Бада». Во сне он смял её, как фантик, залив пивом диван, пол и себя самого. Штаны действительно топорщились, а пресловутое кресло было пустым, Кларк выругался про себя крепким ругательством, которое позволял себе Джонатан, думая, что Кларк его не слышит. Ледяной душ нещадно стегал тело криптонианца вдоль и поперек, словно наказывая за ужасные стыдные сны, и за то, что он теперь даже не представляет, как будет смотреть в глаза соседке, которая ему даже и не нравилась вовсе. Едва вытеревшись, он нацепил штаны с майкой, которая тут же намокла от стекающих с волос капель воды. Выйдя из ванной, Кларк понял, что шум за стеной стал еще громче. Кто-то орал «До дна! До днаааа!», «Ай эм секси энд ай ноу ит» сменился «Пройдиджи», слышался топот по крайней мере пятидесяти крепких ног и дикие взрывы хохота. Откуда-то пахло каннабисом, и запах этот кружил Кенту голову. Чтобы проветриться, он вышел на балкон и так и застыл, медленно роняя челюсть. На балконе квартиры, где поселилось исчадие ада, бесновалась толпа адских порождений, настоящий ведьмин шабаш. Девицы в коротких юбках, драных джинсовых шортах, которые больше напоминали нижнее белье, с блестящими от пота и пролитого шампанского грудями, колыхавшимися от диких движений в стиле рагга и тверк, которые напоминали Кларку какой-то ритуальный танец. Среди черлидерш Кларк увидел несколько знакомых лиц, которые припечатались пятачками в салате в день его триумфа. Одна из «ведьм» качала на одной руке здоровенную люстру, а остальные громко считали вслух, при этом Кент услышал сдавленный шепот темнокожего парня, ползущего вниз по карнизу, как по лиане. — Помоги, брат! — на чреслах красавца болтался жухлый виноградный лист, а на щеках роилась звездная пыль для посыпки ногтей. — Ночь великого траха объявляю открытой! — грохнула одна из них, здоровенная мулатка, и тут же неуклюже завертелась на месте (ее неслабо заносило на поворотах от выпитой «Маргариты») в поисках несчастного стриптизера, пока не наткнулась мутным взглядом на Кларка. — Оооо, какой красавчик! — запела она высоким контральто и все девицы взглядом хищниц воззрились на бедного соседа, как по команде повернув головы. Стриптизер, воспользовавшись всеобщей радостью от находки, спрыгнул вниз, потеряв фиговый листочек, и бросился через улицу бегом, прикрывая поочередно руками задницу и едва не поруганное достоинство. Кент поздно сообразил, что сбежавший парень предпочел угодить в руки патрульных, чем остаться с этой компанией еще хотя бы на минуту… — Хочешь я тебе татуировку покажу?! — рявкнула блондинка, которая была ближе и задрала юбку, Кларк почувствовал, как заливается краской от самых корней волос. — Не хочешь дунуть? — знойная афроамериканочка с косичками зизи уже протянула руку, перегибаясь через перила и балансирую на литом, накачанном животе, чтобы сунуть ему меж губ жирный ароматный косяк Кларк в ужасе одним прыжком покинул балкон и плотно затворил за собой дверь. — Куда?!!!!! — взвыла толпа поруганных дев, которым показали сладкое, но куснуть не дали. Через минуту Кент услышал, как девицы высыпали в коридор, громко матерясь и натыкаясь друг на друга, в поисках заветной двери. — Эй, выходи к нааам. Мы тебя не обидииим! — когда стук в дверь превратился в грохот таранных орудий, Кент все-таки сдался, побоявшись остаться без двери вовсе. Дженна стояла позади всех, прислонившись к решетке лифта, состроила бровки домиком и одними губами прошептала «Извини, Дэйли», давясь от смеха. — У Дженны новоселье! Почему она не пригласила такого милого, милого соседа? — Ему же скууууучноооооо! — А как он красив! — Ты же настоящий медвежоонооок! — одна пребольно уцепила его за щеку. — Такой твердый! — другая ущипнула за крепкий зад, особо не церемонясь. — Девочки не толпимся, тут на всех хватит! — когда Кларку стало невозможно жить, из-за спин разгоряченных нимф выплыла-таки Дженна с бутылкой виски в руке. Платиновая блондинка, в самой короткой юбке, ковбойской шляпе и рубашке, подвязанной узлом меж пышных грудей, накинула на него лассо (видимо, брошенный бедным парнем стриптизером в бегстве реквизит) одним точным движением и потащила в квартиру. Кларк думал было рвануть веревку на себя, но побоялся расквасить нос юной укротительнице прерий. — Смотрите, кого я заарканила! Дикий мужчина! — появление Кента было встречено восторженным ревом. Дикого мужчину усадили на диван и зажали с двух сторон загорелыми ляжками. Супермен потел, краснел и пыхтел, как паровоз, пытаясь выбраться из капкана пьяных дев и умудриться не причинить никому вреда. Это было почти невозможно. Чьи-то загребущие лапчонки шарили у него под майкой, кто-то запустил руки ему в мокрые кудри и вручил ему бокал с чем-то ядовито малиновым и весьма дурно пахнущим. — Нет! Я не пью! — коготки нежно царапали его пушистую грудь, и предательский стояк зашевелился вновь. «Какой позор!», — возопил он и решил немедленно бежать. — Конкурс мокрых маек! Уииииии! — только Кент оказался на ногах, как на него вылилось и высыпалось ведро талого льда, чуть не припечатав его обратно в диван, в страждущие объятия чирлидерш, которые на удивление и на счастье Кента не признали в нем неумеху-репортера. Почуяв, что еще секунда промедления, и ночь закончится групповым изнасилованием, Кларк дернул ручку первой попавшейся на пути двери. — Мне надо. Срочно… — не успел выговорить и услышать «Там заняяятооо!», скрылся в туалете. — Подержи мне волосы… — длиннохвостая брюнетка вручила ему в руку косу, и склонилась над унитазом, производя звуки умирающей курицы. Ошалевший Кент не сразу понял, что девица громко тошнится в белый овал свеклой из салата, обнимая сантехническое устройство, как родного брата. Кларк отшатнулся, чуть не выправив спиной дверь в обратную сторону, выпустил из рук доверенную ему густую косу, отчего брюнетка заорала дурным голосом, получив этой самой косой по лицу. Под новый приступ громкой тошноты и громкий гогот, он вывалился обратно, ударился об косяк, (в надежде, что легкую трещину в штукатурке наутро никто не заметит) пожелав провалиться сквозь землю и рухнуть в тот злосчастный торт целиком, чем пережить такой позор снова. Попал он прямиком в крепкие ручки Дженны, которая общупала его зад и удовлетворенно цикнула, а следом мявкнула и зарычала. — Пойдем со мной, любимый, я покажу тебе Венецию! — шепнула пьяная в зюзю нападающая, обдавая Кента адской смесью алкогольных паров. Раздавшийся в дверь стук сопровождался громкими угрозами, Кент понял, что явился сосед снизу, и что это его шанс. Воспользовавшись всеобщим замешательством, он сиганул в окно, намереваясь встретить рассвет на крыше, в относительном спокойствии, пусть и с меньшими удобствами, а Дженна, которая все же была на порядок трезвее своих подруг, недоуменно свесилась с подоконника. Пятого этажа. Наутро она обязательно решит, что это ей привиделось. Махнув рукой, она направилась к двери — вечеринку пришлось сворачивать. *** Звонок в дверь отвлёк Кларка от мрачных размышлений по поводу недосыпа и ночи на крыше, проведенной в компании трех десятков голубей, беспрестанно курлыкающих. Он открыл дверь без задней мысли, даже не воспользовался ни глазком, ни чудо-зрением. — Привет, я тебе моральный ущерб принесла! — сказала удивительно бодрая, улыбающаяся во весь рот Дженна, протягивая на форме из фольги что-то плоское и воняющее горелым шоколадом, пока он спешно захлопывал отвисшую челюсть. Если бы моральный ущерб имел физическую форму, он бы точно так и выглядел. Кларк высунул нос в коридор, словно бы оттуда могло выпрыгнуть стадо вчерашних чирлидерш с криками «Сюрприз!» — Не боись, девчонок вчера пришлось разогнать, а то мне выселением грозили, — она прыснула в кулачок. — А я ведь только въехала! Ты не злись за вчерашнее, я больше так не буду, — она состроила столь премилое личико, что весь праведный репортерский гнев как назло улетучился. — А где твой парень? — Кларк подумал, что выходной день Дженна должна была провести с мифическим Юджин-Зодом, как никак ухажёр! — Ты про Юджина что ли? — оттерев его плечом к косяку, мисс Андреас бесцеремонно вошла в обитель репортера Кента, не дожидаясь приглашения. — Что за намеки?! Он мне просто друг. Не больше. — Мне кажется, что он думает иначе, — Кларк последовал за ней, вздрогнув, когда каменный кекс стукнул о кухонный стол, понимая, что по традиции гостеприимства придётся его употребить и желательно при этом не подавиться. — Откуда такой нездоровый интерес? — Дженна упёрла руки в боки и хитро прищурилась. — Ревнуешь никак? — Больно надо, — он попытался выжать девицу из кухни, но та держалась стоически. Зачем-то заглянула в холодильник, где лежала пинта молока, целая батарея пивных банок и жухлый пучок салата. — Глупости какие… — Мышь повесилась, — Дженна захлопнула дверцу и старательно рассмотрела все наклейки на холодильнике («Элен и ребята», «Друзья», футболисты, «Зачарованные», Спанч Боб и Симпсоны), оставшемся от предыдущих квартиросъемщиков, брезгливо тыкнула пальцем на сто лет не мытую кружку с надписью «Кларк», поднырнула под его рукой и прошла в большую комнату. Её внимательному взору предстал спартанский сюрреализм — минимум вещей и максимум беспорядка. Старые джинсовые шорты и застиранное до дыр полотенце, крышечка от зубной пасты и тюбик крема после бритья, галстук собирал пыль под стулом, на спинке которого висел пиджак — Кент собирался отнести его в химчистку после того самого жуткого интервью. Всё выглядело так, будто репортер каждое утро собирался второпях. — Да брось, я видела, как ты на него смотрел, — глазастая девчонка, а вроде и головы вверх не поднимала. — Твой Юджин похож на одного моего знакомого, — Кент глянул на нее исподлобья, но та пропустила взгляд мимо. — Да? И кто он, твой знакомый? — Он погиб. — Мне очень жаль, — Дженна вдруг помрачнела, словно улавливая его настроение. Хруст позвонков генерала Зода еще долго снился ему по ночам. — Слушай, раз мой кекс тебя не соблазнил, давай хоть убраться помогу. Ты редкостный поросенок, Дэйли Плэнет, хрю-хрю! — и продемонстрировала ему прошлогодний носок, который притаился на подоконнике с прошлого года за засохшим кактусом. — Я сам! — но помешать урагану по имени Дженна, когда она намеревалась творить добро, было равнозначно голыми руками согнуть дуло танку. Несносная девица запрыгнула на его диван и принялась скакать по нему, поднимая снопы пыли с мерзкого скрипа и напевая песенку бурундуков. — Кларк ложится спать! В грязную кровать! Лишь бы не стирать! А у всех репортеров дома воняет грязными носками? — Не у всех, — Кларк попытался ее поймать, но Дженна перепрыгнула на кресло. Чёртово кресло… И отвратительная девчонка! — Конкурс пошлых кричалок! Мы идем в секс-поход, там нас куча девок ждет! — с ее легкой руки со шкафа вспорхнул мешок, набитый паззлами и старыми игрушками Кларка. — Расскажу я вам историю, ребята! Привели ко мне трех миленьких девчат! И были они все как иха мать, а иха мать была известна… Ух, ты, у тебя под кроватью железная дорога! Дашь поиграть? — Ну и шуму от тебя, — посетовал Кент, но просто не мог заставить себя всерьез рассердиться, пока девчонка ползала у него под диваном, только ноги торчали. Наконец, угомонившись, она выудила откуда-то жестяную коробку, куда Кларк собирал памятные, дорогие сердцу мелочи с детства. — Я тоже там была, надо же! — она вытащила порванный в трех местах билет на футбольный матч «Канзас-Сити» — «Ред Буллс». — Вот это была бойня! — Да, было круто, — он вспомнил, как здорово они проводили время с семьей, и как быстро оно закончилось, превратилось в припорошенные пылью воспоминания. Мама уже совсем состарилась, а воспоминания о последнем разговоре с отцом резали по живому. — Я тогда одному мальчишке колу на голову пролила. Случайно. Не ты ли это был? — она опять заржала, как юная лошадка, и Кент едва сохранил суровый вид, до того это ржание оказалось заразительно. — Это твои родители? — на столике, залитом вчерашним выдохшимся пивом, стояло фото Марты и Джонатана в резной деревянной рамке, сделанной Кларком на уроке в школе, и дома, его дома на ферме, слегка посыпанного бытом и пылью, такого милого сердцу. — Да, — не заметил, как Дженна прошуршала его рабочими бумажками, вываленными из портфеля в беспорядке, и нашла фото Лоис. Её словил штатный фотограф, когда она что-то усердно доказывала Перри, тыча пальцем в свежераспечатанный на принтере кусок текста. В этом фото была вся Лоис, реактивная, упёртая, как танк, пробивная и такая теперь чужая… — Это кто? Твоя тетушка? Бабуля? Подрууужка??? — она помахала фотографией перед носом Кларка и сделала круглые глаза. — Симпатичная. — Дай сюда! — но она не собиралась его слушаться, спрятала бумажку за резинку штанов, прыгнула за спинку дивана, так что он оказался между ними ровно посередине. В глазах Кента закипала огненная ярость. — Отними, — он сделал шаг в сторону, она — в противоположную, это стало напоминать младшую школу и балаган одновременно, и только строгое воспитание сдерживало репортера, чтобы не перевернуть диван одной левой, не скрутить несносную соседку галстуком поперек и не отгрузить на свою территорию. — Да это же Лоис Лейн! — Дженна подпрыгнула на месте и ехидно ухмыльнулась. — Теперь ясно, почему тебя до сих пор не уволили… Дурацкие намеки, не имеющие под собой никаких оснований, вывели Кларка из себя окончательно. Он перемахнул через диван, Дженна даже моргнуть не успела. Поразилась скорости и реакции криворукого репортера, который из неуклюжей свинки вдруг превратился в центнер мускул, сграбастал её, как пушинку и указал на дверь. — Уходи! Ты ведешь себя, как пятилетняя девчонка, — ведь он даже не узнал, сколько ей на самом деле лет, но ведь не школьница же. — Ты совершенно не понимаешь, о чем говоришь! Легкомысленная, глупая девчонка! Прозвучало так зло, что Кент сам себя испугался, прокашлялся и замер. Дженна замолкла, поджала губы, даже не устроила скандал, как того ожидал репортер, не стала спорить, а просто вышла, забыв захлопнуть за собой дверь. Этим вечером на балконе он её не видел, хотя выходил туда раз пятнадцать минут, мучительно разрываясь между угрызениями совести и праведным, справедливым гневом.