Квартирка Кларка

Ощущая под вспотевшими от волнения ладонями тонкую талию, одетую в черный шелк, Кент неспешно двигался в такт музыке танго, позволяя партнерше вести. Чувствительные рецепторы обжигал аромат терпких духов — он вычислил пачули, фиалку, мускус, древесную смолу и что-то хвойное, а нежные, легкие девичьи пальцы едва касались его плеч. Сердце билось слишком быстро, расстояние между ними неумолимо сокращалось, и он, забыв всякий стыд, стискивал руками грубо, нетерпеливо крепкие девичьи ягодицы, прижимая к своему возбуждению, которое уже было не скрыть. Скользнув дрожащими от нетерпения руками по открытой спине, развязал собранные в узел бретели, потянул вниз молнию и спустил с бледных, нежных плеч тонкую черную ткань. Кларк ничего вокруг не видел, даже будь они посреди танцпола с толпой народа, а не в маленькой, тесной комнатке, он бы не остановился. Целовал нежную шею, высокую грудь и пирсинг в пупке, упругие бедра и колени, словно драгоценную, хрупкую статуэтку, наслаждаясь её сладкими стонами и учащённым дыханием. В сумраке нашел её губы, с ароматом малины и цветом её же, впился в них с животной яростью, отринув все церемонии, загребая в кулак темные кудри, будто мстил за что-то, наказать хотел. Только за что? Свободной рукой рванул кружевную ткань трусиков, и наконец, осмелился взглянуть ей в глаза. Хитрый, лукавый взгляд, даже подернутый хмельным возбуждением и нежностью, которых он никогда в этом взгляде наяву и не видел. Опять Дженна! Слишком зачастила она в его сны! *** Лоис, пробегавшая утром по коридору редакции, была поражена подозрительной тишиной, доносящейся из огороженного закутка Кларка Кента. Сунув нос над офисной перегородкой, Лэйн увидела, что ее худший репортер сидит, уставившись в одну точку, посасывая полными губами дужку своих черных строгих очков и блаженно улыбаясь. Весь его вид излучал настоящее блаженство, которое к Лоис никаким боком не относилось — Кент был похож на деревенского дурачка, да еще и аутиста. Когда Лоис кашлянула, улыбка слетела с его лица, едва он увидел начальницу, что стало для нее неприятной неожиданностью. Не сказать бы, что Кларк был бездарем. Его статьи были пропитаны свежестью и легкостью, как картины Веронезе, слог чист, с долей тонкого юмора, так что совсем дурачком репортер не был. Но и нормальным назвать его язык не поворачивался. — Где обзор сырной выставки, Кларк? — негромко зашипела Лоис, нависая над его черной кудрявой макушкой карающим мечом. — Его надо было сдать еще в пятницу! Мало того, что ты прогулял половину рабочего дня, так еще и не готова статья? Что ты вообще себе позволяешь, думаешь, уволить тебя не смогу? В ответ ей, Кларк смотрел куда-то сквозь голову начальницы, в стену, синим чистым взором, прозрачным, как река Верзаска. Такие безгрешные, опушенные длинными ресницами глаза рисовали в эпоху Возрождения у пухлых розовых купидонов и ангелов, оберегающих королей. — Ты меня вообще слушаешь? — внушительно сказала Лоис, пока Кент, о чудо! , сфокусировал на ней свой восхитительный взор. — Неа! — и отправил дужку очков обратно в рот. — Статья! — рявкнула Лэйн, выворачиваясь из цепких плетей заманивающего взгляда, целомудренного и распутного одновременно. Почему-то, ей казалось, что вечно правильный Кларк, знающий только одну позу в сексе и стыдливо прикрывающийся двумя ладошками, не мог так смотреть в принципе. Но все же смотрел, и Лоис плавилась в жару этого дьявольского взгляда. Демона в образе существа человеческого, или криптонского… Жаль только, блеск глаз этот предназначался не ей… Лоис почувствовала запоздалый укол ревности, словно Кларк мог сейчас думать о ком-то, кто оказался лучше нее (а он думал, долго и со вкусом), так распрекрасно мусоля свои тупейшие очки. В ее рыжей голове промелькнула шальная мысль, что неплохо бы сегодня вежливо пригласить подчиненного на вок с сыром, но отчего-то устыдилась своих мыслей. Рвать, значит рвать окончательно, без мысли о склеивании лоскутов. Еще с утра, получив от Лоис это дурацкое задание, Кент отправился на другой конец города. Напитался чистым воздухом, угостился парным молочком, поболтал с местными, поснимал ярмарочное изобилие, вспоминая беззаботное фермерское детство с какой-то необъяснимой, теплой грустью. Увидев на прилавке, у румяной продавщицы, одетой в костюм немецкой фройляйн, большую голову сыра, пахнущую столь аппетитно и с такой заманчивой рекламой «все девушки без ума от нашего вкуса!», Кларк решил приобрести его для себя, вспомнить юность и подарить кусочек Дженне в знак примирения. Проветрив голову от пыльных застенков редакции, он окончательно решил, что перед Дженной следует извиниться за свой грубый тон, но ничего умнее примирительного сыра не придумал. Не цветы же ей дарить, в самом деле? Юждин неправильно поймет… Статью Кент все же дописал со скрипом несмазанной телеги — мысли его были слишком заняты размышлениями, почему в его одиноких, голодных снах, таких стыдных и притягательных одновременно, все время присутствовала несносная соседка, которая действовала на него как красная тряпка на быка. Вроде бы она даже не в его вкусе была, слишком назойливая и дерзкая, в противовес деревенским простушкам с соседних ферм. Кое-как пристроив сырную голову на раме, Кент отправился домой, максимально срезая путь и отпугивая свистом бездомных собак, которые бежали за ним на запах аж два квартала. Детский смех и лай сбежавшихся псов Кент услышал издалека, даже чуткий слух не пришлось напрягать, до того эта возня во всегда тихом дворе была громогласной. Он прислонил велосипед к перилам, и бросился к высокому, ветвистому тополю, под которым весело смеялись и улюлюкали мальчишки, а в пышной кроне сидел кто-то и этот кто-то шипел и переругивался с детворой. Самый маленький член этой банды стоял в сторонке возле детской карусели и потирал глазенки грязными кулачками, в руках у него болталась порванная кошачья шлейка, а питомца рядом не было. — Решила свить гнездо? Ты ведь только въехала? — Кент задрал голову, оглядел Дженну, сидящую на тощей, качающейся ветке, как спелый фрукт. — Отвали, Дэйли! Я отдыхаю после трудного рабочего дня, — невозмутимо ответила соседка, отворачивая от него обиженное личико, и Кларк увидел, что ветка дерева намертво запуталась в её широких футбольных шортах. — Она врет! — тут же подоспели ушлые мальчишки. — На дереве застрял котёнок, и мы не могли его достать, а тут эта тетенька шла домой и сказала, что поможет нам. — И застряла сама? — уточнил Кент, едва сдерживая смех. — Ничего не застряла! — упиралась соседка, будто от этого зависели её честь и достоинство. — Нечего тут ухмыляться! Я пожарных вызвала. — Ладно, отменяйте пожарных, — удивленный самоотверженностью заносчивой футболистки, Кларк живо снял пиджак, и забрался на дерево, как мультяшный Тарзан, а не колченогий репортер, каким Дженна его себе представляла до последней минуты. Поравнялся с ней, злой и немного смущенной, и ветка предательски захрустела под его весом. — Давай его сюда, — меж пышных её грудей примостилась мордочка спящего котенка, совсем крохи, и Кларк ему даже слегка позавидовал, забрал из её дрожащих маленькое мохнатое тельце, аккуратно, стараясь не повредить его хрупкие косточки, и спустил его прямо в подставленные ладошки мальчика. Так же легко, как котенка, он подхватил упирающуюся Дженну, которая вцепилась в древесный ствол, как утопающий за соломинку. Лишь только оба они оказались на твердой земле, ребята радостно загалдели, а Джек подбежал и обнял её за ноги. — Он твой, — мальчик протянул ей и шлейку, и животинку, которая протянула вперед все четыре лапки и хвост, истошно мявкая. — Мне мама не разрешит его оставить, а ты и твой парень такие хорошие, вы же его не обидите. Вручил и убежал вслед за остальной толпой, даже не услышав протестующие крики Дженны, что спасатель-репортер никакой ей не парень. Когда насупившаяся Дженна и Кларк подошли к оставленному велосипеду, подарка на раме не оказалось. Вообще ничего не оказалось, кроме погрызанной обертки и кусочков шпагата. — Собаки! — Кларк уселся над своим утерянным сокровищем на корточки и вполне цензурно выругался. — Что? У тебя съели ценную веревочку, которую ты вез, чтобы присоединить к своему чудному хламу? — котенок, полосатый, с зелеными арбузными глазами, выпростал мордочку из майки и зевнул, показав тоненькие молочные зубы. — Нет, тут был сыр! — слово «сыр!» Кент произнес с таким надрывом, будто читал монолог Гамлета, поразив девушку подлинным артистизмом. Дженна заботливо склонилась над ним, положив на лоб исцарапанную прохладную ладошку. — Какой сыр, дружок? — ласково спросила она. — Сырная голова! — тоном мученика ответил Кларк, не замечая, что Андреас ерошит его челку пальцами. — Большая! — Может тебе прилечь? — участливый тон Дженны вернул его с небес на землю. Она что, считает, что у него крыша поехала? — Я вез тебе сыр, — Кларк обернулся через плечо, наблюдая, как Дженна вычесывает пятерней из волос веточки, — в подарок. — Правда? Как мило, но зачем мне сыр… — рассеянно промолвила она, выпутывая прошлогодний красный лист из косы. Но очнулась резко, — Что? Сыр? Какой сыр?! — Который я вез тебе в подарок, а его съели, — терпеливо объяснил Кент, влезая в пиджак обратно, но руки в рукава попадать не хотели. Несколько секунд футболистка стояла в ступоре, но потом заржала так, что котенок испуганно вздрогнул. — Ты чокнутый, поросенок Дэйли! — девушка повисла на его плечах, задыхаясь от смеха, и хрюкая совершенно по-свински. — Только ты мог приволочить девушке в подарок сыр, который потом ухитрился дать сожрать собакам! Уткнувшись в ворот его рубашки, девушка хохотала, как ненормальная, пока котеныш, стиснутый их телами, не стал протестующее пищать. — Я хотел извиниться за вчерашнюю грубость, — пояснил Кент, отлепляясь от утирающей слезы смеха Дженны. От волос её тянулся терпкий восточный аромат — напоминание о недавнем сне с её непосредственным участием, возникшее не к месту и не вовремя. — Забей, пойдем чай пить. Знаешь, чем кормят таких доходяг? — Извиниться в ответ за своё глупое поведение Дженна даже не подумала, невозмутимо прошагала в парадную, а Кларк усмехнулся своим мыслям и потащился следом, пропуская мимо ушей её болтовню и заглядываясь на поцарапанные ветками ноги. — И почему я так глупо там застряла, всё детство ведь на заборах провела! Теперь ребятня будет месяц смеяться надо мной, — маленькое пушистое приобретение Дженна выпустила в коридоре и поскакала в кухню ставить чайник, пока Кларк осматривал соседкину квартиру. С порога его встретили розы. Красные, белые, оранжевые и розовые. В каждом углу. Определенно постарался Юджин. Тоже мне друг, друзья цветы охапками не дарят, насколько думалось Кларку, в таких делах неискушенному. Ремонт она сделать не успела, ровно, как и разобрать большую часть картонных коробок, в которых она перевозила вещи. Светлое платьице небрежно валялось на спинке дивана, россыпь цветных сережек и браслетов лежала на журнальном столике вместе с раскрытым номером «Футбол сегодня». На полочке фото в золотистой рамочке, а на нём девчонка с медалью, обнимающая родителей. Канзасская Змея оказалась не такая уж и змея, а вполне милая девушка, может и не зря бабуля так рекомендовала ее.  — Не боись, кекс из пекарни. Я на самом деле совсем не умею готовить, все время то сборы, то тренировки… — А как твои родители отнеслись к тому что ты решила посвятить себя спорту? — он припомнил, как сильно Марта и Джонатан опекали его и запрещали любые командные игры, где Кларк мог нечаянно раскрыть свой секрет в пылу азарта. Уступили его мольбам они только однажды, но когда на смотре в школьную команду по регби Кларк случайно сломал руку нападающему, он и сам понял, что они правы. — О, они только рады были меня сплавить! Я была сплошным наказанием. Они хотели еще детей, но папа говорил, что Дженна одна стоит троих мальчишек! Кларк ничуть не сомневался в этом, смиренно опустив реснички в чашку, в которой плавал чайный пакетик, заваренный до непроглядной черноты, затем храбро макнул туда кусочек мраморного кекса. Откусил, смущенно похвалил, замечая, как Дженна возится с котенком, сев рядом с ним на пол по-турецки. — А потом я уехала в колледж для девочек, и они смогли вздохнуть спокойно, — она снова засмеялась так заразительно, что Кент не удержался тоже, уронив кусок выпечки прямо на дно чашки, снова проявляя чудеса нерасторопности. — Ты лучше мне скажи, где репортеров тренируют лазать по деревьям и снимать оттуда крупногабаритных девушек? Я думала, ты свалишься и шею свернешь, а мне отвечать, — она хитро подмигнула, показала бицепс и хлопнула его по плечу, усаживаясь за стол напротив. Будто по стене бетонной прошлась, — ого, значит, репортер Кент каждое утро приседает в редакции с принтером в одной руке и сканером в другой? — Я вырос на ферме, — на подобные расспросы у него всегда была готовая отговорка. — Там было много тяжелой работы… И не такая уж ты и крупногабаритная. — Кстати! — она подпрыгнула на месте, сметая с холодильника две прямоугольные картонки. — У нашей команды в пятницу благотворительный матч, все средства пойдут в детский приют, бери свою Лоис и приходите, и заодно тебе темка для репортажа. Совершенно бесплатно! — Мы не встречаемся с Лоис, — пробурчал репортер, игривое настроение которого улетучивалось при упоминании этого имени всуе. — Может быть, приду, работа знаешь ли… — Кларк хотел подняться со стола, но Андреас ловко стянула с него очки и надела на себя, превратившись в учительницу младших классов. — Может быть, работа, знаешь ли, — передразнила она менторским тором, любопытный котенок подкрался сзади и упал на пол, теребя ее носок. — Ты когда-нибудь улыбаешься вообще? От души! Кларк, кажется, впервые глянул ей в глаза, красивые, со смешинкой и чертиками, спрятанные за стеклом его очков, так что рука сама потянулась и стащила их с её лица, задевая нежную, пухлую щечку и завиток русыхволос, небрежно выпавших с прически. Улыбнулся так, как она и представить не могла, задорно, открыто и обезоруживающе, обнажая белые ровные зубы и чуть выдающиеся вперед клыки. Она взгляд не отвела, хотя смутилась, и щеки полыхнули румянцем. Дженна словно почуяла его внутреннюю силу и уверенность, которая не требовала доказательств, которую Кларк отчего-то тщательно скрывал за стеклами дурацких очков и фасадом незадачливого репортера. Неосознанно подалась вперед, чтобы он, словно возвращаясь в свои сны, медленно сделал движение ей навстречу, пока его задорная, открытая улыбка медленно гасла, превращаясь в мучительно нежную, манящую линию страсти. Кларк оказался так близко, что Дженна рассмотрела его лицо до мелочей, до самой тонкой морщинки на переносице и едва наметившихся паутинок у глаз, точечек вечерней щетины, темно-синих лучей в его больших, наивных глазах и высоких острых скул, о которые можно порезать душу, если всматриваться слишком пристально. Кларк закрыл глаза, задержал дыхание, махнув на все рукой — делай, что должно, и будь, что будет. Если сон наяву, с запахом какао и ванили, с женщиной, научившей его жить без скуки редакции и постоянной опасности, то пусть он сбудется сейчас. Так думал человек из стали, пока его грубоватые подушечки пальцев гладили ее лицо, а она прикрывала глаза трепещущими ресницами и подавалась навстречу его рукам, как завороженная. Время остановилось, невыносимое, неуловимое мгновение. Кларк страдал от тесноты одежды и нехватки кислорода, теперь уже признался самому себе, что девчонка взволновала его с первого дня, почти почувствовал ее вздохи на своих губах, когда жарче, казалось, быть не может… И настойчивый звонок в дверь разбил на мелкие осколки витраж, который Кларк Кент старательно собирал в своем воображении, и на котором он в красном плаще прикрывал Дженну Андреас от всех мыслимых и немыслимых бед, осторожно касаясь ее подбородка в поцелуе. Осколки звякнули по полу, Дженна отпрянула от него, умирая от стыда. — Это Юджин. Черт возьми, я совсем забыла, что сегодня мы едем на тренировку, — чуть не свернув стол, Андреас кинулась открывать дверь, сменив шелковистый жаркий шепот Кларку на привычное Юджину ровное воркование. Двойник генерала Зода ступил на территорию, которую втайне уже захватил и сделал своей репортер, когда последний поднялся навстречу. — Юджин Мерсер, — улыбчивый богатей, как две капли ненавистный генерал, только с глазами цвета свежей листвы, без седины в волосах и не таким квадратным подбородком крепко пожал руку Кларку. — А вы? — Кларк Кент, репортер «Дэйли Плэнет», — неулыбчивый нищеброд боролся с желанием сломать Юджину кисть, а потом завязать руку в узел. — Сосед Дженны. — Между прочим, Кларк сегодня помог мне слезть с дерева и вот, — она протянула Юджину котенка, бесцеремонно подхваченного с полу. Мстительный Кларк ожидал, что чистоплюй откажется от пачкания шерстью своей дорогущей футболки, туровой от Удо Дершнайдера, шипя, как бес при виде креста, но тот подхватил зверюшку одной рукой, прижимая к своей широкой груди, по рельефу не уступающей репортерской. — Зачем ты полезла на дерево, дитя мое? — Юджин посмотрел на нее поверх фотохромных очков очень строго. — Что если добрый сосед не подоспел бы вовремя и вместо живой тебя я застал похоронную команду?! — Сказал бы речь над могилой и получил еще одну премию, теперь, по литературе, — отшила начинающийся легкий скандал Андреас, бочком убегая в ванную с охапкой одежды. — Налей себе чаю, я не успеваю… — Как пожелаешь, королева, — пересадив кота на плечо, Мерсер вместо чаю заварил крепчайшего кофе, усаживаясь на место Дженны. Мужчины уставились друг на друга, словно два хищника при дележе саванны на квадранты. — Давно вы знакомы с Дженной? — спросил Юджин, прихлебнув кофе и рассматривая Кларка со спокойным любопытством. Стоило отдать ему должное, держался он отлично, даже попытался завести разговор. — Она недавно переехала, меньше недели, — взяв на заметку невозмутимость Мерсера, Кларк решил, что будет драться с тенью ее же оружием. — А что за еще одна премия? — А, это пустяки! — отмахнулся Юджин, встречая загоревшимся взором Андреас, пробежавшую мимо них в спортивном костюме и напевающую Мисси Эллиот. «Гет юр фреак он» оборвалось на полуслове. — Он врет, — девушка небрежно запихивала в сумку полотенце и бутылочку с водой. — Этот золотой мозг недавно получил премию Мильнера по фундаментальной физике. И скрыл! Дженна совершенно дружеским жестом, однако, покоробившим Кларка до глубины души, положила руку на широкое плечо Юджина, а тот необъяснимо домашним, уютным жестом, потерся о нее щекой, пробуждая в позвоночнике Человека из стали знакомый яростный жар. Идиллия, да и только! С него станется выплеснуть кипяток физику в холеную морду, а Дженну… А Дженну поцеловать наяву, тогда и жертв таких не жалко. — Я не считаю это такой уж большой заслугой, — раздавленный, как таракан в сахарнице, Кент, буравил его злобным взглядом. Куда ему, с его школьной программой, нелепыми статьюшками и рецептами взращивания картофеля до таких заслуг. На фоне Мерсера Кларк вдруг показался себе очень унылым. До безумия. — Тем более, что вклад этот был ничтожно мал. — Мистер Скромность сегодня не в ударе, обычно он принижает себя гораздо дольше, — ввернула Дженна, шнуруя на полу кроссовки. Котенок бегал вокруг, пытаясь поймать шнурки. — Мы сегодня заедем в зоомагазин? Надо купить этому меховому лоскуту лоток и еды. — Мы заедем куда захочешь, — Мерсер мягко поднялся со стола, допил кофе, вымыл за собой кружку, после чего аккуратно угнездил ее на мойке. Кларк мысленно дал себе по лбу еще раз, за растяпство, что свою кружку он оставил на столе. — Извините, я вынужден откланяться на сегодня. Приятно было познакомиться, мистер Кент. Чуть позже, когда Кларк позорно сбежал с поля боя, оставляя его лауреату с улыбкой Чеширского кота, он подумал, что все его догадки верны. Богатый любовник действительно любовник, а Дженна просто забавляется с репортеришкой, как кошка с мышкой, оттачивая когти своего обаяния. Рентген применять было бы подло, но лихорадочный мозг подкидывал Кларку картинки, как покерные карты, что, едва за ним закрылась дверь, Андреас срывала с Юджина футболку, ломая маникюренные коготки, очки физика летели куда-то на пол, а сама нападающая, прижатая к стене так, что у Кента с потолка штукатурка падала, задыхаясь, целовалась с прототипом Зода, ненасытным и мощным, как первоклассный порно-актер. Медленно планировали на паркет бирюзовые кружевные трусики, малиновые губы таяли под крепкими поцелуями физика, который, вопреки мнению и Шелдону Куперу, знал, что делать с женщиной. Вбиваемая в стену Дженна вскрикивала и оставляла на его плечах малиновые же засосы, с наслаждением втягивая в рот солоноватую кожу с кружащим голову ароматом мужского парфюма. О, Кент бы все отдал, чтобы любить ее так!