child

      Звуки проносятся, как молнии, и нет смысла ловить, пытаться задержать их безумное скольжение сквозь пространство. Картинка появляется секундами позже, словно зависающее видео. Размыто, нечетко проступают контуры на поверхности восприятия, они кажутся острыми, выжигающими на руках таинственные руны.       Но, оглядев себя, Сайфер понимает, что никаких знаков на коже нет, и только сознание отказывается воспринимать этот мир. Сам воздух, кажется, пытается вытолкнуть его, не терпит вмешательства чужого, и даже киты на сухом берегу, принесенные в жертву правде, не помогают пробиться назад.       Ребенок плачет в углу, взрываются солнца. Маленькие птицы напевают мелодию похоронного марша.        - Сосновое Деревце, - линия между прошлым и настоящим рвется, а будущего нет, оно утонуло в колодце. Хочется сказать что-то несравненно важное, грустное и взрослое, но Билл — ребенок, и ему страшно. - Я тебя ждал.       И это действительно так.       Маленькие коготочки скребутся в дверь, они никому не принадлежат, просто тихие шуршащие по дереву коготочки. Иногда кажется, что всё, от двери ничего не осталось, она взорвалась и пылью улетела в распахнутое окно. Но коготочки скребутся, значит, шершавая поверхность ещё сдерживает их.       И ребенок верит. Верит глупым иллюзиям защиты и безопасности, хотя они ему совершенно не нужны, просто вымысел, его можно выкинуть. Но демон в том мире, где всё вокруг — ложь и слащавые сказки на ухо, а жителей его можно убрать, никто не заметит.       Стены приобретают знакомые очертания, из треугольного окна льется свет. Треугольное, ха-ха, как символично, ах, просто прелесть. Комната поделена на две половины, и это так правильно, как инь и янь. Теперь — затаиться, спрятаться и выжидать. Упиваться собственным молчанием, считать пылинки, танцующие в лучах, пока не появится хрупкое тельце с темными потрепанными волосами, уставшими, но светящимися от счастья глазами и заветным дневником под жилеткой.       Маленькие птицы взволнованно трепещут.       Затаиться. А после — зачарованно наблюдать за действиями существа. Зачарованно — потому что надо, обязательно надо запомнить каждый цикл движений. Диппер плетется к кровати, что-то рассеянно бурча, ребенок тихо улыбается. Пайнс устал, наглотался воздуха, пропитанного тайнами, долгая прогулка и большое потребление кислорода дают о себе знать — разум накрывает сладкая темная дремота. Ребенку снова одиноко.       Одиноко и очень больно, но на второе можно не обращать внимания, это ощущение давно въелось в каждую клеточку тела — если это можно назвать таковым — одноглазого демона. Оно прижилось очень, очень давно, оно стало доказательством существования, но плата высока, и звезды меркнут под натиском действительности. Ребенок плачет, заходясь холодным смехом.        - Только тронь её, Билл, и я... Я не знаю, что с тобой сделаю! - но ребенку интересно, что это - «не знать», поэтому пальцы сами дергают за ниточки, разрывая ткань реальности.       Девочка воет от боли, в глазах мальчишки столько ужаса, что это на долю (только на долю!) секунды парализует Сайфера. Но надо платить, птицы уже спели своё, и только звезды зовут к себе китов.       Ребенку не хочется взрослеть, ему хочется смеяться и дергать за ниточки.