child

      Высокие темные деревья стеной возвышаются над крошечной поляной из грязи и жухлой травы, венами растет на стволах мох. Неба не видно, только верхушки сосен скрещиваются где-то наверху, прозябая в тумане. Монстры шепчутся за темнотой, ребенок не хочет уходить.       Сайферу скучно, он выдумывает новых существ из оленьих зубов и переворачивает законы физики с ног на голову. Рвет в клочья облака, бьет бокалы из застывшей морской воды и играет в повелителя мира. А по вечерам он заглядывает в комнатку, забитую тайнами, и пересчитывает сосны на фотографии. Вдруг и его деревце там затерялось?       Его приветствуют только прозрачные капли дождя на стекле, но дождь ненастоящий, он плачем летает в воздухе и не смеет касаться земли, испуганно зовя осколки растаявшего льда обратно. Билл тоже хочет обратно. Наверное. Он в этом не уверен, он ни в чем не уверен, ведь это так весело — не знать точного ответа, зато предугадывать сотни вероятных. Ребенок поселился на книжной полке и зовет с собой тварей, но они затихли в лесу, только изредка разжигая костер.       Колодец взрывается и ракетой уносится в космос, а будущее канет во мраке вместе с ним. Звезды неистово светят, жгут глаза и тонкую материю снов, с первого взгляда зыбкую и серебристую. Но она не серебристая, а серая-серая-серая, темная-темная-темная и очень плотная. Демон выстроил её из своих мыслей, чтобы можно было смеяться всегда, чтобы быть уверенным, что никто не проникнет и не украдет картинку с соснами. Твари гордо поднимают головы и высовываются из логова, шипя и бросаясь на небесные фонари.       Стены комнаты расходятся трещинами.       Ветви лжи на теле мироздания расцветают алым дождем, его крупинки барабанят по желтым крышам, желтым террасам и желтым-желтым дорожкам, ведущим к высоким соснам и монстрам. Зеленый огонь пенится морскими волнами, он холодный, ледяной настолько, что можно обжечься.       Стены комнаты разваливаются на куски.       Во сне мальчик в кепке продирается сквозь чащу, встревожено оглядываясь. Он не знает, что за ним наблюдают. Колючие ветки цепляются за одежду, царапают кожу и запутываются во тьме. Лунный свет тусклый и блеклый, ему не под силу пробиться вниз, где начинаются владения чего-то ужасного с желтым треугольником вместо тела. Твари воинственно рычат, готовя новый костер.       Демон смеется, а смех, искажаясь, ветром пляшет среди деревьев, срывая сухие листья, плавно касаясь шеи, сладко шепча древние сказки о маленьком ребенке, который зачем-то залез на книжную полку. Серые облака рвутся и трещат громом, дождь шуршит по редкой траве, стихии незачем знать конец сказки, она только вторит невысказанным словам и накидывает мягкий сумрак. Но сумрак не кажется таковым, он словно застыл, покрылся инеем, и достаточно сделать один неверный шаг, чтобы разбить всё. Абсолютно всё.       Диппер почти бежит, шарахаясь от гулких криков тварей, давя в себе страх, потому что понимает, что отсюда нет выхода. Нет и входа, он заперт в собственном сознании и не выберется, пока не станет частью истории, пока не выполнит все требования, после забывшись в приторном сновидении, покрытом розовым лаком и блестками.       Ребенок радуется, ощущая чье-то дыхание за спиной, слыша, слушая равномерные вдохи и выдохи. Но с полки не слезает.       Тонкими, пугающе-безжизненными пальцами твари плетут паучьи сети, украшают их фотографиями и вырезками из журналов, стеля уютно-рыжий плед на белые нити, чтобы жертва чувствовала себя как дома. «Как дома» - шелестит раскрытая книга. «Как дома» - мерцает настольная лампа. «Как дома» - смеется ребенок.       Пайнс выходит на поляну, сравнительно пустой клочок, выдранный из-под когтей леса. Лес злится и точит лезвия. Металлическая поверхность блестит, овладевая мыслями, прогоняя страхи, даря надежду. Это — иллюзии, умелые, искусные, прекрасно-притягивающие и отталкивающие одновременно. Сайфер улыбается через занавес дождя, и лишь молнии сверкают вокруг него. Ребенок говорит, что тут хорошо.       Аккуратно выйдя на середину, Диппер озирается по сторонам, ищет причину своего присутствия здесь, ищет проблеск, не подчиняясь установленным правилам. Это буквально взрывает мозг Билла, заставляя того интересоваться этой крохотной фигуркой ещё больше. Твари тревожно молятся огню.        - Здра-а-авствуй, Со-о-осенка, - из глубин темноты показывается горящий ярко-желтый треугольник. - Ты же меня не забыл?        - Билл! Так и знал, что это твоих рук дело! - человек отшатывается назад, подальше от демона.        - Какое ещё дело? - искренне изумляется Сайфер, а ребенок протягивает монстрам конфетки. - Только встретились, а уже обвинения сыпятся! Дитя, это очень неразумно с твоей стороны — вот так портить нашу многообещающую беседу!        - Верни меня обратно, - темноволосый выплевывает слова с ненавистью, отдающей почти животным страхом, и Билл смеется, глядя на настолько жалкое зрелище.        - Ну-ну, милый мой, ты сам сюда пришел, никто тебя не заставлял, - зрачок сужается до тоненькой ниточки, о которую можно порезаться. - Что думаешь насчет моего предложения? Всё так же отчаянно сопротивляешься, да-а?       У Пайнса плывет в глазах, в сознании, лес тоже плывет по кругу, а в центре водоворота желтое пятно с единственным глазом. Оно смеётся и вскидывает руки к небу, где тенями мечутся твари.        - Уйди, Билл! Я не хочу заключать с тобой сделку! - мальчик закрывает лицо ладонями, не в силах уследить за кружащимися деревьями.        - Тс-с-с, Сосновое Деревце, успокойся, никто не сделает тебе больно, - Сайфер подхватывает Диппера и поднимается ввысь, загораясь едва заметным синем пламенем. - Пойдем, я покажу кое-что интересное.       Владелец третьего дневника осторожно приоткрывает зажмуренные глаза. Ноги уже твердо стоят на земле, но лес исчез, сменившись острым обрывом, резко выдающимся вперед. Белые пушистые облачка упоенно купаются в розоватых лучах заходящего солнца, ветерок ласково треплет волосы, норовя украсть кепку с изображением сосны. Человек изумленно охает, делая шаг назад, чтобы случайно не сорваться вниз. Твари заостряют длинные копья.        - Это ты хотел мне показать?.. - недоверие змеёй вьется в голосе, когда Пайнс оборачивается, но никого не видит.       Он совершенно один, и в голове проскальзывает мысль, что не мог демон разума так просто освободить его.       Монстры ухмыляются.       Спокойный нежный пейзаж рассыпается множеством осколков, обнажая пугающую пустоту. Пропасть, раскинувшаяся внизу, зовет, плачет, звенит в ушах. Пайнс-младший цепенеет от её голоса, подходя к самому краю. Вдруг тьму пронзает ослепительная вспышка, и мальчик видит огонь. Дикое пламя пожирает домик на окраине леса, слова «Хижина Тайн» ещё не успели сгореть, кто-то сдавленно вскрикивает, загнанный в угол своим же страхом, слишком высоко кричит, наверное, размахивая руками, и Диппер видит всё это так ясно, словно он находится там. Но он лишь наблюдатель, конечности прилипли к воздуху, а сзади кипит черная вязкая тьма, занявшая всё пространство.        - Нравится, да? - громкий голос в голове заставляет вздрогнуть, закричать, хотя ничего, кроме треска огня и криков, не слышно, вырываться изо всех сил, закрывать глаза и жмуриться, но тут же заворожено смотреть на проходящие сквозь тело события, дрожать и чуть ли не кидаться в самое пекло в надежде спасти кого-нибудь. - Сосновое Деревце, ответь же.       Но человек не может вымолвить и слова, задыхаясь в слезах и гневе, пытаясь высвободиться из липкого плена. Твари радостно гогочут и достают бубен.       Диппер спиной натыкается на чье-то теплое живое тело, прижимается к нему, зажмурившись, пока всё горит, а твари превращают мир в свой костер, и всё кружится, плывет, путается, а совсем рядом светится ярко-голубое пламя, всё разгораясь и разгораясь. Незнакомые руки в черных перчатках обнимают мальчика, незнакомые губы накрывают рот Пайнса, обдавая того уютным желтым теплом и вовлекая в синий-синий танец свечения.       Ребенок уверен, что ему нравится заключать сделки.