Раскрасить белое...

Эрай... - Эрай! Эрай!       Я медленно повернул голову на звук, скорей реагируя на громкую раздражённость тона наставника, чем на оклик.       Слышать из чужих уст своё имя было... Странно... Несмотря на то что за последние две недели его произносили намного чаще, чем за предыдущие вместе взятые шестнадцать лет. Хм... А слышал ли я его вообще когда-нибудь до этого? В реальной жизни – едва ли. Разве что в снах... В сны иногда приходила Кицуне, в такой же, как и у меня, фарфоровой маске, гладила мои волосы и иногда, нечасто, но все же случалось, произносила звонким, словно музыка ветра, голоском: - Эрай… Ты так красив...       И заливалась серебряным смехом ровно в тот момент, когда я, картавя, с трудом напрягая непослушный, незнакомый с речью язык, пытался выведать у неё, что же именно она считает красивым? Смех, несмотря на его нежную и живительную красоту, задевал, заставляя сердце сжиматься от боли и обиды. Но, несмотря ни на что – я отдал все на свете, чтоб эти секунды странного уединения длились вечно.       Инари… Доно с волшебным, словно щебет ручейка, именем, пусть и рождённая одиночеством грёза из снов, была единственным существом, которое заставляло меня понимать, что Я – есть.       Иногда она угощала меня вишнями — любимым лакомством моей Инари, и моим тоже. Налитые соком тёмные ягоды пьянили, взрываясь на языке кисло-сладкими фейерверками, заставляя мурчать от блаженного удовольствия. Она же, выуживала из тарелки парочки на длинных черенках, смеясь, пыталась приладить их на мои уши, украшая серёжками из сочных ягод. Не понимаю, что именно в этом действе дарило ей эстетическое удовольствие, но всегда замирал, позволяя, полюбоваться созданным «шедевром». - Эрай, ты так красив… Алое на белом – это так прекрасно... — шептала она, заставляя сердце мучительно сжиматься от счастья с привкусом непонятной, тяжёлой горечи.       Просыпаясь, я чувствовал эту горечь в душе и кисло-сладкое послевкусие во рту. Летом я всегда выходил в сад, срывая с веток налитые соком бордовые ягоды, но они и в подмётки не годились ярким ощущениям, которые ещё хранили мои губы. Пресные, приторные и безвкусные, несмотря на постоянные старания садовников дворца… И в такие моменты казалось, что вся моя жизнь – это сон, а реальность существует где-то там – за гранью, рядом с Инари.       Да так оно и было на самом деле. Разве можно назвать реальностью то жалкое полурастительное существование, на которое обрёк меня отец?       Я не жаловался и не страдал – мне не с чем было сравнивать. Старо-имперский дворец — забытая всеми резиденция на почти безлюдном острове, была моим единственным домом, а после пары неудачных похищений (кровь и лапы белого демоненка – заветная составляющая эликсира бессмертия), и вовсе замкнулась на одном строго охраняемом павильоне с тенистым маленьким садиком.       Остров с резиденцией отверженных давно стал местом ссылки неугодных, но родовитых несчастных, просто расправиться с которыми было по какой-либо причине невозможно. В этот недолгий список входили наскучившие наложницы, несколько особо надоедливых теософов, спятивших учёных и художников, которые от слова — худо... Одним словом, — мелочь, – никаких буйных – с ними предпочитали разбираться жёстко.       Давно забытые, замкнутые в своём мирке золотой клетки птицы, влачили день ото дня своё нудное, обыденное существование: не жалуясь, смиряясь с судьбой, находя малое утешение в сплетнях и интрижках.       Вам это кажется жалким? Мне — великолепным.       Я был лишён даже этого…       Проклятая метка белого демона, один вид лица которого сулил видевшему его смерть в страшных муках, однозначно отбивал у всех охоту со мной пообщаться. Я немой, но не потому, что от рождения калека. Я просто не знаю – как. Никто, кроме Инаи, никогда не пробовал заговорить со мной… Если я пытался невнятным мычанием привлечь к себе внимание, единственное, на что мог рассчитывать — это в ужасе вскинутый в попытке закрыть лицо широкий рукав халата. И пусть, ради успокоения, моё лицо всегда было скрыто фарфоровой маской, но все же – бережёного – берегут Великие Йокаи, не так ли?       Ненавистная маска... Безликая, непоколебимая правда моего существования. Мы неразлучны, и порой, надевая её с утра, мне кажется, что в ней уже нет нужды, поскольку она стала логичным моим отражением, вылепив под себя внутреннее нутро. Не быть, не знать, не чувствовать. Просто идти параллельно жизни. Сосуществовать рядом, никогда не соприкасаясь. Замереть, скованным ледяным холодом отчуждения, презрения и страха. Я недостоин жизни... Я – белый демон, которого следовало удавить ещё при рождении… Кровь великих Йокаев, текущая в потомках императора, защита и табу для всех остальных кицуне, рождённых оберегать её – сыграла со мной злую шутку. Я – существую, и одновременно – не существую для всех... - Эрай! — проорал в ухо наставник. Я вздрогнул, выныривая из муторной паутины собственных мыслей.