Раскрасить белое...

- Эрай!       Полное рвущегося наружу раздражения сопение над ухом. Понятная и исследованная эмоция. Пусть у отца и более скрытая – но, вычленив ее из приветствия двухнедельной давности «здравствуй, сын», я достаточно хорошо её изучил и запомнил. - Эрай-денка, повторите то, о чём я говорил минуту назад? — Моё недоуменное молчание вызвало тихие злорадные смешки сводных братьев, чинно сидящих рядом. Однако, выпалил свою просьбу учитель скорей по вбитой годами преподавания привычке, нежели преследуя желание оскорбить, а потому — тут же смешался, отвернув лицо в сторону.       И как трактовать этот жест?.. Вихрь нахлынувших чувств озадачил, вызывая дискомфорт. Головная боль, постоянная спутница этих двух недель, вернулась, сжав ледяным обручем виски. Вот уже две недели я отчаянно барахтаюсь в хороводах чужих эмоций в попытке понять и разобраться, чего же от меня хотят окружающие.       Новые обитатели дворца были личностями странными и нелогичными. Думающие одно, говорящие — другое, а делающие — третье, они вышибали почву из-под ног, приходилось отслеживать эмоции ментально — а это сильно истощало, доводя до полуобморочного состояния и чёрных точек перед глазами.       Но наибольшей неожиданностью стало открытие, что меня не боялись. Остерегались, презирали, избегали; однако, не было того животного ужаса, которое обычно вызывало у всех вокруг моё появление. Наверно, все же столица накладывает свои отпечатки в мозгу, заставляя скептически и проще относиться к суевериям. А, может, их внутренние демоны были пострашнее Белого лиса?       Но, несмотря на это, со мной не спешили заводить знакомства. Я по-прежнему стоял обособленно, словно скрытый стеклянным колпаком от мира. Жаба в аквариуме. Меня с брезгливым любопытством разглядывают со всех сторон, а я лишь беззвучно открываю рот и хлопаю глазами. Похоже, как мне был чужд их ослепительный, полный тайных игр и переживаний мир — так и я был омерзителен и непонятен для них. Немая, пресно–скучная маска — мне нечего было предложить взамен их странно-ярким переживаниям.       Реальность, ворвавшись всеми красками и ослепительными гранями, пугала своей иррациональностью, вспарывая и обнажая глубинные пласты нетронутых и незадействованных доселе чувств.       Все началось три недели назад, когда остров всколыхнула волна слухов о том, что Император временно переносит свою главную резиденцию на наш забытый островок. Кроме официальной версии о болезни императрицы, второй раз первой жены, которой срочно необходим отдых на горячих источниках. Вот ведь... Оказывается, наш остров славится ими… Существовала ещё и неофициальная, но более правдивая.       Эпидемия лисьего бешенства всколыхнула империю, волной прокатившись по стране, выкашивая папочкиных подданных целыми поселениями, добралась до столицы. Паника выгнала императорский двор с насиженного места, заставив искать спасения от чумы на дальних, малопосещаемых островах.       Наш – оказался идеальным. Малодоступный и малонаселённый, с уже готовыми покоями, способными принять не только императорское семейство, а и всю многочисленную свиту.       Неделя оживления и реставрационных работ, а также беспечных надежд на изменение статуса постоянных обитателей дворца, коснулась всех вокруг, кроме, пожалуй, меня. На мой заброшенный павильон и тёмный садик никто не претендовал. Однако, какой-то свежий ветер невольно долетал и до моего жилища, заставляя трепетать от неясных и, уж тем более, несбыточных надежд. Хотелось перемен, всё равно каких. Для меня достаточно абстрактно понимание лучшего и худшего.       И перемены произошли. Кажется – к худшему. Мне трудно судить. Но, во всяком случае, я уверен, что они были. Для начала, ко мне заявился отец. Хотя – нет, неверно. Этот мужчина никогда не был мне отцом: с рождения сослав в безвременную ссылку с глаз долой, он не раз не вспомнил о своём сыне. Потому – перефразирую. Ко мне пришёл император. Его странно патетическое приветствие: "Здравствуй, сын" — Вышибло из колеи, больно кольнув в сердце. Он ещё что-то говорил… Но я, признаться, пропустил это мимо ушей, пытаясь вначале разобраться с этим неожиданным ощущением, а потом, засмотревшись на порхавшую вокруг императора капустянку, сдуру принявшую парадные алые одежды за сказочный огромный цветок. Бабочка алчно штурмовала рукав императорского халата, и это почему-то казалось намного более важным, чем патетичные речи о сыновнем долге и воссоединении семьи... Какая мне, в общем, разница, кто там и с кем воссоединился.       Расстались мы, похоже, – полностью оправдав ожидания друг друга. Мы с капустянкой лишний раз удостоверились, что он – говнюк, а он, – что я – дебил. Оправданность ожиданий способствует непринуждённому общению и налаживанию родственных связей, не так ли?       Потом в моей жизни объявились сводные братья и сестры в количестве аж девяти штук... Вот они-то и доставляли наибольшее количество проблем, не все, в общем-то — только два близнеца на год младше меня, которые сейчас заливисто хихикали над требованием учителя.       По распоряжению императора мне было велено посещать учебные занятия вместе с ними. Каприз папеньки, который неожиданно вспомнил об образовании отпрыска, не доставил удовольствия. Потому как по причине тёплых дней занятия проходили на солнечной полянке.       Чувствительную кожу жгло даже через одежду: руки, плечи и шея, несмотря на шёлковый шарф и широкополую соломенную шляпу, покрывались алыми пятнами вспухающих, сочащихся сукровицей ожогов; а маска постоянно норовила соскользнуть, цепляясь о тулью. Я потел, страдал, раздражался — но пожаловаться не рискнул, боясь насмешек.       Их и так было более, чем достаточно, так как кроме немоты я был ещё и практически полностью безграмотен, в принципе, по понятным причинам: те редкие сумбурные уроки, которые выпадали на мою долю проходили абсолютно одинаково — крепко зажмуривший глаза наставник скороговоркой отрапортовал материал, и, натыкаясь на предметы, вылетал из комнаты, в которой проходили занятия. Но это же не объяснишь двум малолетним смеющимся над тобой дебилам, которых ты даже послать подальше не можешь, так как твоё невнятное мычание лишь заставляет их биться в новом приступе гомерического хохота.       Я терпеть не мог их, а они меня.       Наше знакомство началось с того, что они обнесли мой сад.       Честно сказать – старые деревья уже давно толком не плодоносили, лишь занимая место, но, поскольку никто не торопился досаживать новые, – я свыкся с ними, высматривая чуть ли не с момента цветения те несколько персиков и горстку вишен, счастливым обладателем которых я являлся. И вот, сейчас, сидя на земле зелёные, надгрызенные с одного боку паданцы и слыша над собой в зелёной листве разговоры о гадкой, несъедобной кислятине, острая игла вновь кольнула сердце. Я с досадой саданул по стволу, наблюдая, как к зелёным паданцам присоединяются, ломая ветки, матерясь и завывая, ещё два недозрелых объекта, однако, стоило сделать вид, что собираюсь снять маску, как сыпавшие угрозами мелкие уродцы рванули из моего сада...       Их страх, мой триумф… Это будоражило, пьянило, заставляя кровь бурлить от странных, переполняющих меня ощущений. К сожалению, я мог оценивать чувства только этими понятиями, не так давно применимых только к рефлексам. Я терялся, зависая от обилия незнакомых, неведомых эмоций.       Рыжие пакостники не простили мне своего позорного бегства — но мстили теперь исподтишка, стараясь, чтоб где-то в непосредственной близости находился способный защитить их взрослый, лишая меня возможности дать отпор хамоватым выродкам. - Повторяю специально для тебя, Эрай, — раздражённо закатывая глаза, проговорил наставник. — Через десять дней к нам прибудет делегация Империи Чинго во главе с наследным принцем. Причина визита — торжества, посвящённые помолвке вашей сводной сестры Анико и наследника империи Чинго Кураями де Шуена. Надеюсь, вы достаточно хорошо слушали мои уроки географии, чтобы понимать, насколько это великая честь и удача для нас — объединиться с наследником столь славной династии.       Ещё бы: на картах, которые показывал наш учитель, наше государство занимало всего несколько точек островов, зато Чинго чуть ли не все земли восточного материка рядом. Не надо быть семи пядей во лбу, чтоб понять, что наша мизерная империя легко со всеми островами поместится в кармане его императорского высочества, как бишь там его, Кураями?       Да, император, ты не промах — жених действительно был завидным, а его поддержка означала безбедное и спокойное правление... - Эрай, — меж тем продолжил учитель, — Вы, как и все представители императорского рода, должны будете присутствовать на официальном мероприятии помолвки, — слухи о Вашем существовании наверняка докатятся до членов делегации, и отсутствие может быть расценено как оскорбление. Несмотря на то что Ваш статус во дворце не определён и сомнителен. Потому, Ваша задача - стоять молча, тихо и максимально незаметно на отведённом вам по регламенту месте, и ни в коем случае не опозорить батюшку недальновидными поступкам. Все следующие занятия на этой неделе будут посвящены вопросам этикета. Я также получил разрешение от императора на проведение ежедневных дополнительных занятий как для Вас, так и для Ваших сводных братьев. Мы займёмся изучением истории генеалогического древа и традиций станы вашего будущего зятя. Я ясно изложил?       Близнецы взвыли, с ненавистью косясь на меня. Ещё бы, нудный этикет и история.