Продавец кошмаров

Рэйвен Блэк проснулся ровно в шесть часов утра, впрочем, как и всегда. Полежав немного с открытыми глазами, глядя в потолок, он резким движением перевернулся и упал на пол, сделав пятьдесят отжиманий, за которыми последовали приседания и махи руками. Обычное начало трудового дня инспектора Королевского Сыска. Померив пульс, Рэйвен подошел к окну, возле которого стояла практически вся имеющаяся в помещении мебель, стол со стулом, и отдернул шторы: за окном моросило. - Дождь не может идти вечно. Блэк в два шага оказался напротив полотняного шкафа и посмотрел на отражение в зеркале. В свои сорок инспектор выглядел очень хорошо: поджарый как жеребец, но не худ, под голубыми глазами небольшие мешки, следствие вчерашнего виски, выпитого перед сном, темные волосы слегка взъерошены. Рэйвен потер подбородок, покрытый трехдневной щетиной, но мысль о бритье выкинул из головы. Цирюльню инспектор посещал только по особым случаям, как то свидания с дамами, которые, к слову сказать, случались не так уж и часто. Подойдя к раковине, что располагалась в углу возле двери в его скромное казенное жилище, он умылся по пояс, обтерся полотенцем, висевшем тут же на крючке, и вернулся к шкафу. Открыв дверцу, Блэк выудил из темного зева платяного чудовища единственную вешалку. Повесив свой неизменный черный плащ на дверцу, Рэйвен натянул носки, влез в черные брюки и надел рубашку, посеревшую от времени, оставив незастегнутой верхнюю пуговицу, после чего накинул подтяжки, проверив на прочность резинки. - Пора что-то менять... - Он вновь оценил отражение. - Может, усы отпустить? Хмыкнув, инспектор подошел к кровати и откинул подушку, под которой прятал самое дорогое: часы, исчезнувшие в одном кармане штанов, пачку сигарет и коробок спичек, утонувших в другом, и револьвер в кобуре, которую Блэк повесил через плечо. - Трепещите, злодеи! - Рэйвен кашлянул в кулак и проследовал к двери, возле которой его ждали начищенные с вечера сапоги. Завершили повседневный наряд инспектора плащ в пол и широкополая шляпа, покоящаяся на шкафу. Глянув напоследок в зеркало, Рэйвен Блэк покинул свое аскетичное жилище и отправился на службу. Пешком. До начала рабочего дня оставалось еще больше часа, но он любил прогуляться по еще спящему Броумену, зайти в таверну "Три поросенка", чтобы посидеть в тишине и попить крепкого кофе, лучшего в городе. Рэйвен смаковал ароматный напиток, курил сигареты, выпуская дым в потолок, и смотрел на столик в углу, навсегда зарезервированный за человеком, которого давно нет в живых. Его потомки уже несколько столетий правили этими землями, но тот, первый из них, был самым справедливым. Короля Прохора до сих пор поминают добрым словом, а нынешний правитель... Даром что кровный родственник. Сам Блэк. если верить рассказам его давно почившей няньки, сам был благородных кровей. Его отец предок состоял в должности Министра при Дворе, лет двести назад. В здание Королевского Сыска, которое стояло на Главной площади, аккурат напротив Королевского замка, Рэйвен входил с первым ударом часов. Ровно в восемь. Блэк козырнул констеблю, одетому в форменный костюм черного цвета с золотыми пуговицами и котелком на голове, дежурившему на входе, и поднялся по скрипучей широкой лестнице на второй этаж. Там, собственно, располагалась сама Служба. Два других этажа занимали картотека и архив. Толкнув массивные двери, инспектор вошел в просторное помещение, уставленное десятками столов, заваленными бумагами. На каждом имелась печатная машинка, пепельница и графин с водой. Чаше всего последний опустошался хозяевами стола в следующую же секунду, едва он занимал свое рабочее место. Вода до посетителей не доходила, и рыдающим дамам, которых обокрали или снасильничали, приходилось во время истерики просто созерцать пустую посуду, а следователи сжимали раскалывающуюся голову ладонями и думали только об одном: скорее бы закончился рабочий день. Рэйвен Блэк отличался от своих коллег по сыску. Он всегда подходил к делу со всей серьезностью: тщательно записывал все, что говорили потерпевшие, никогда не перебивал и уж тем более не пускал дела на самотек. Иногда помогал сослуживцам советом. Блэк знал толк в своем деле, мог распутать самое сложное дело даже когда другие сыщики были готовы застрелиться от безысходности. Уж если брался за дело, то доводил его до конца, не ослабляя хватку, за что и получил от коллег прозвище Бульдог. Последние частенько спихивали Рэйвену дела, от которых за милю разило чертовщиной, где не имелось ни единой видимой зацепки. Им что полегче подавай, желательно, чтобы из конторы даже не выходить. Да и на службу они не торопились. Джон Кейн, начальник службы, человек лет шестидесяти, низкого роста, с проплешиной, вошел в двадцать минут девятого, держа переброшенный через руку плащ и шляпу. На белой рубахе красовалось свежее горчичное пятно. За его спиной толкались все остальные исчейки, в плащах и пиджаках, в шляпах и кепи, нещадно дымя кто трубками, кто сигаретами. - О, Бульдог уже на месте, - капитан козырнул Блэку. Тот скинул ноги со стола, отложил в сторону листы происшествий, которые доставлялись в Сыск со всего королевства, и приветствовал коллег во главе с начальством. - И вам не хворать. - Что вычитал? – Кейн занял свой стол у окна, отделенный от остальных стеклянной ширмой, небрежно бросив на вешалку плащ и шляпу, тогда как остальные довольствовались спинками стульев. - Ничего интересного, капитан. Сгорел магазин скобяных изделий на третьей улице, пьяная драка с поножовщиной в таверне «Три поросенка», двое раненых. Ограбление почтового дилижанса. Кейн почесал плешь и крикнул: - Стравински, займись дракой в «Поросятах», Поуп, тебе достается ограбление. Двое названных инспекторов вздохнули. У каждого из них по десятку других нераскрытых дел, но возразить не смели. Капитан, несмотря на свою тучность и внешнюю доброжелательность, весьма вспыльчив, может не то что наорать, а при крайней необходимости и печень проверить на прочность. - О’кей, кэп, - сказал один. - Есть, сэр, - нахмурился другой. Кейн открыл окно, запустив в контору порыв свежего воздуха, который разогнал сизые клубы табачного дыма, и принял из рук Блэка бумаги. Пробежав глазами строки, напечатанные на пожелтевшей бумаги, капитан откашлялся, достал из заднего кармана брюк сложенную вчетверо газету и протянул ее Рэйвену. - Четвертая страница, вторая колонка. Блэк взял выпуск «Штиля», который считался лучшим новостным вестников на Западных берегах, и мельком глянул на дату. Вышел третьего дня. - Кромстен? А при чем тут мы? – инспектор искренне удивился. - Читай, - Кейн присел на угол стола, едва не сбросив пресс-папье, и засунул руки в карманы. Бульдог пожал плечами, развернул газету и стал бубнить себе под нос: - В минувшую среду на улицах города Ночным дозором обнаружен очередной неизвестный, не помнящий ни своего имени, ни места жительства, ничего другого. После осмотра врачом мужчина признан безумным и отправлен паромом на остров Мэдс в клинику для душевнобольных. Стоит заметить, что это уже пятый подобный случай за последний месяц, - Рэйвен почесал бровь. – Ну и? Капитан закатил глаза. - Что «и»?! Собирайся в Кромстен. Это по твоей части. Ты же у нас любишь все непонятное, так? Вот и проведи расследование. Узнай, что там происходит, откуда этот поток умалишенных. - А тамошние что? – инспектор посмотрел в окно, разглядывая пустующую площадь. Нынешние правители очистили Главную площадь от торговых лотков, выделив для базара небольшой участок земли в пригороде, а на этом месте время от времени находили пристанище шатры циркачей, что гастролировали по Королевстве в огромных количествах. - Тамошние сыскари только руками разводят. И вообще, это не моя прихоть, указание пришло из Дворца. Сам понимаешь, что отказаться нельзя. Не Кобса же мне посылать, в самом деле! Он за своей женой уследить не может. Так что вся надежда на тебя. Вот тебе наряд, - капитан стек в старое кожаное кресло, выдвинул ящик стола и, достав оттуда листок бумаги, что-то быстро написал на нем пером. Помахав документом, он протянул его подчиненному, - получил в бухгалтерии командировочные и на непредвиденные расходы. И не шикуй там! Потом отчитаешься за каждый соверен. Блэк принял бумагу, надул щеки и тяжело вздохнул. Не любил он Кромстен. Сырой и серый город, пристанище воров и убийц, хотя и в Броумене они имеются, там их просто тьма. - Когда отправляться? - Вчера! – развел руками толстяк полируя плешь платком. – С вечерним поездом чтобы тебя в городе не было. Понятно? Рэйвен поежился от утренней осенней прохлады. - Яснее некуда. Разрешите выполнять? Кейн махнул рукой, закидывая ноги на стол. - Ступай. И поосторожнее там. Сам знаешь, какой это гадюшник. Блэк вернулся к своему столу, аккуратной стопкой сложил бумаги, что разметали порыва ветра, накинул плащ, надел шляпу и, оглядев участок, больше походивший на муравейник, вышел прочь.