50 оттенков серого

У Драко не было привычки отрицать свои желания. Он не питал иллюзий относительно их потенциального исчезновения в случае нереализованности, но и не был готов к обратному. Вот почему их связь с Поттером в понимании аристократа становилась всё большей проблемой день ото дня. — Что это? — спросил Драко. Выходя из камина, он едва не споткнулся о стопку дров. — Вишня, — Поттер стоял спиной к новоприбывшиему, с рубашкой, выпростанной из слаксов, — которую ты хотел. Драко почувствовал секундный всплеск раздражения. Он не мог бы точно сказать, что же именно послужило толчком к зарождению моментально захлестнувшей всё его естество волны негатива. Возможно, неряшливо мятый подол рубашки? За всю свою непродолжительную жизнь Драко не привык к таким видам. Мятую ткань и небрежность в одежде он наблюдал разве только в квиддичной раздевалке, и то мельком. Для всех остальных случаев существовали домашние халаты и бытовые заклинания, но Поттер явно не был в курсе их назначения. Кроме того, Драко ненавидел брюки из плотной ткани и даже лютой зимой предпочитал одеваться в тонкую шерсть. Свободный крой слаксов предполагал наличие стрелок и складки, и мог бы даже облагородить такого, как Поттер, при ином подходе к ношению, однако герою всея Британии законы стиля были явно неписаны, поэтому он довольствовался мешковатым внешним видом своей одежды. — Ничего я от тебя не хотел, — Драко почувствовал, что челюсти так и смыкаются вместе с зубами, с трудом вытолкнув из себя подобные рычанию звуки. Дурацкое внимание Поттера к мелочам, вроде вишнёвых дров, начинало попахивать тотальным контролем. Драко чувствовал себя хорьком, которому постелили опилок. — Значит, я неправильно тебя понял. Геройский голос звучал примирительно, но Драко уже было не остановить. — Будешь? — неожиданно Поттер обернулся к нему в своей расстёгнутой мятой рубашке, и что-то было в его лице и фигуре такое, что заставило аристократа опрокинуть в себя предложенный огневиски. Обжигающее тепло прокатилось нёбом и щекотнуло чувствительную гортань, провалившись в желудок, откуда протянулось тоненькими согревающими лучами по всему телу. — Огден, — Драко даже улыбнулся, испытав полузабытое ощущение элитного алкоголя внутри. — То, что нужно. — И теплая ванна, — Поттер улыбнулся краями губ, жестом поманив Драко за собой в направлении ванной комнаты. Её Драко особенно недолюбливал, вопреки всем удобствам. Даже в мэноре дизайн санузлов оставлял желать лучшего, но человеку, хотя бы единожды пользовавшемуся ванной старост в Хогвартсе, вероято, сложно было угодить, вот и всё. Драко отчётливо не хватало окна. Нет, в ванной Гелиотиса они, конечно же, были, но напоминали окна школьных подземелий и располагались где-то под потолком, в то время как в мэноре Драко радовался создающей атмосферу интимности готической розе. Что ж, зато в практичности Поттеру не откажешь: накладывать косметические чары всегда удобнее при дневном свете. Раздражали Драко и две навесные раковины, создававшие впечатление пустого пространства. Задумка дизайнера была понятна и полностью оправдывала себя, но аристократ предпочел бы навесным полкам для туалетных принадлежностей тумбу, лучше трюмо или хотя бы столик. Он также не отказался бы от ростового зеркала в ванной комнате, способного визуально расширить её пространство, а не только дать представление о физической форме владельцев. И поскольку глухая стена рядом с ванной была несущей и защищала Гелиотис от ветра с моря, аристократ не отказался бы от панорамного окна с видом на волны в этой самой стене. Или хотя бы ониксовой панели, меняющей цвет при воздействии прямых солнечных лучей. Вместо этого он получил стерильную ванную комнату в светло-серых тонах, но смотреть в зубы даренному коню было черной неблагодарностью. Тем временем Поттер ловко избавил любовника от одежды. Его руки не шарили по телу Драко, движения были точными, но это не насторожило аристократа, наоборот. Иногда герой вёл себя с ним по-хозяйски, и хотя Драко знал и принимал правила игры, они все меньше его устраивали. Украшенная свечами и лепестками комната выглядела даже неплохо, вопреки обыкновению, и что немаловажно, дешёвой романтикой в виде сердечек с ангелочками испорчена не была. Драко вдохнул идущий от воды пар, закрыл глаза и позволил себе расслабиться, погружаясь в приятное тепло. Поттер тоже избавился от тряпок, в которые превратил свое, вероятно, вполне респектабельное при покупке одеяние. Нагота невероятно красила его по сравнению с видом, который Драко предпочел бы стереть из памяти, так что причин для раздражения у аристократа не оставалось. — Тяжелый день, Малфой? Драко лишь кивнул, давая возможность Поттеру устроиться рядом. Тот положил его затылок себе на грудь и без спросу начал втирать что-то в волосы — где только успел взять и что. В ноздри ударил приятный запах лаванды, движения героя были мягкими и успокаивающими, и Драко раздумал возмущаться, а в следующий момент оказался с головой под водой. Одним рывком за волосы Поттер согнул его пополам и удерживал у самого дна, пока Драко не начал захлёбываться. Силы были неравны. По бокам Поттер стискивал свою жертву ногами, мешая пошевелиться. Драко попытался укусить его за щиколотку, чтобы высвободиться, но лишь наглотался воды ещё больше. — Проклятье, Поттер, — только и смог прохрипеть Драко, когда герой, вздернув за волосы, перекинул его через бортик ванной. Откашляться от заполнившей дыхательные пути воды у аристократа получилось не сразу, в результате чего горло сильно саднило, а голос не слушался. — Я мог бы убить тебя, — прошипел Поттер, закрывая руками потемневшее от злости лицо. — Да за что? — возмутился Драко. — Что я уже не так сделал? — Я же сказал тебе не приближаться к ней! Что неясно? — после паузы рявкнул герой. И отпихнув Драко, мешавшего ему выйти, отчего тот опять угодил в воду, ретировался. Вернув себе равновесие, аристократ перевернулся на спину и облокотился о бортик ванной, всё ещё тяжело дыша. Закатное солнце проникало в комнату сквозь узкие окна под потолком и окрашивало речной перламутр отделки в обманчиво нежный пыльно-розовый цвет.