One

Дэйв стоял на холме и смотрел на кроваво-красное небо, сливающееся с тёмной землёй, по которой двигались серые тени. Вдали на горизонте заходящее солнце горело жёлтым пожаром, не то пугая, не то даря надежду на лучшее, не то зовя к себе, не то просто говоря о конце очередного дня и забирая с собой ещё несколько сотен жизней. Сам Мастейн был одет всё в тот же камуфляж, армейские ботинки, а в руках автомат; рыжие волосы развеваются на ветру, взгляд его, спокойный, гордый и величественный, устремлён куда-то на линию горизонта, а, может быть, и за неё: туда, откуда шли тени. Может показаться, что это парад, только догадка будет в корне неправильной. Мастейн смотрел на силуэты, приближающиеся к нему и идущие мимо холма. Они были в оборванной форме, автоматы волочили по земле за собой, головы были опущены вниз: они возвращались домой. Толпы мертвых душ шли домой, желая увидеть в последний раз родную землю, а потом отправиться дальше: в адское пекло или райские сады. Лица теней не выражали эмоций, война их давно стёрла, кто-то шёл бодрее и быстрее, кто-то еле тащился позади. Из всей массы выделились три фигуры и стали подниматься на холм. Дэйв, конечно же, узнал своих друзей: они шли и улыбались ему. Их лица ему были до боли знакомы. Тени были одеты в форму, только не разодранную в клочья, и автоматов у них не было. Протянув ему руки, они подняли его и все вместе понеслись куда-то в закат. Мастейн как будто сам стал тенью, хотя это было не так. Он был всё ещё живым, его душа была вместе с телом и неразрывна. Они летели мимо гор, озарённых красным, стекающим по ним, словно кровь, светом, и он падал на землю, окрашивая тысячи теней в алый. А фигуры, пугаясь его, старались укрыться в лесу. Друзья молчали, но Дэйв и сам всё понимал: эти души стольких убили и видели столько крови, что боятся её и пытаются спрятаться. И только три силуэта, поддерживавших его, оставались неколебимы и спокойны. Мастейну казалось, что они передают ему свои мысли. Они летели уже над выжженными, черными полями, по которым так же как и везде плелись души. Солнце всё ещё не ушло за горизонт, а Дэйву хотелось плакать. Он не верил. Ни секунды не верил. Души солдат сменились душами заключённых в лагеря. Эти души были почти прозрачные, но окутанные белым облаком, словно одеялом, тощие, с торчащими костями, тени потерявшие надежду, веру, души, у которых отняли родных, близких, любовь, радость жизни, саму жизнь. Среди них Дэйв вдруг заметил ещё три знакомых фигуры: его семья. Мама, папа и Рита. Мастейн стал рваться на землю, но друзья крепко держали его. Он взглянул на Дэвида, тот только отрицательно покачал головой, Марти и Ник сделали то же самое. Рыжий не понимал. Сейчас он не понимал. Эллефсон прошептал еле слышно: «Рано.» Дэйву просто рано было опускаться к ним, рано умирать, рано расставаться со своей душой, с Джеймсом, с Ларсом и Клиффом. Мастейн смиренно это принял и перестал рваться вниз. Он начал рассматривать друзей: они были куда живее силуэтов идущих внизу. Рыжевато-русые волосы Дэвида отливали золотом на солнце, каштановые Марти — рыжеватым, черные Ника становились черными, как смоль. И все они были как будто живые и спокойные, но Дэйв с трудом чувствовал их прикосновения, и это напоминало ему о том, что они всё же уже не живы. Мастейн снова посмотрел вниз, под ним была степь, и души всё шли. Снова солдаты. Вдруг он увидел очень знакомые волосы. Да, длинные волосы цвета пшеницы. Немой крик сорвался с губ Дэйва, он рванулся вниз, и даже друзья не смогли его удержать. Мастейн падал, перед глазами темнело…   Рыжий подскочил, когда Джеймс тряс его за плечо, и стал хватать ртом воздух. Он кинулся к Хэтфилду обниматься. — Черт, мне приснилось, что ты умер! Скажи, что ты не умрёшь! Ты же не бросишь меня! Скажи, что не умрёшь! Джеймс только ласково трепал рыжие волосы. — Не умру. Обещаю тебе. Дэйв огляделся по сторонам, но увидев две офигевшие пары глаз, смотрящих на него, спрятался носом в волосы Хэтфилда. Тот только ухмыльнулся. — Вставай, нам пора идти дальше.   Солнце медленно поднималось из-за горизонта, Мастейн смотрел на удаляющийся от них холм, с которого он во сне наблюдал за идущими мимо душами. Ещё один мирный островок остаётся позади, а что ждёт дальше уже никто и не знает. Джеймс подсел к нему и приобнял. Таких моментов бывало столь немного, что Дэйв мог по пальцам пересчитать, но каждый он помнил очень хорошо. Вот и сейчас. Хэтфилд сидел рядом с ним и обнимал. Они смиренно двигались навстречу неизвестному…