"Там, где был детский городок..." +16

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Warcraft

Рейтинг:
G
Жанры:
Фэнтези, Мифические существа
Предупреждения:
ОМП, ОЖП
Размер:
Макси, 153 страницы, 22 части
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Описание не уместилось. Извините...
Оно здесь (https://ficbook.net/readfic/3150371/10604010)
А тут вторая часть произведения (https://ficbook.net/readfic/4134117)
/Имейте в виду: классификация жанров на этом ресурсе, с некоторой долей деликатности говоря, весьма условна и не отражает полного и истинного содержания произведения. Вас предупредили:)/

Посвящение:
Посвящается моему коту и двум котам моей половинки. Они всегда будут нами любимы, где бы они ни были.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Это написано исключительно for self-amusing и из любви к нашим персонажкам в онлайн-играх. В том числе, для отработки различной стилистики. Посему менее всего меня волновало наиточнейшие соответствия тонкостям и подробностям в Мире Warcraft’а. Тем более, что в отличии от тех же StarWars (и, следовательно, игр по ним), хронология Warcraft’а, тактично выражаясь, несовершенна, что позволило мне без моральных мучений обходиться с датами и сроками так, как мне было удобно.
Что из этого следует?
Не стоит ждать, что все будет абсолютно точно соответствовать виденному вами на сервере – как минимум оттого, что это художественное произведение, а не игра.
Если вы успели прочесть какие-то официально изданные произведения по WOW – тот же случай; помним про self-amusing.
Чего точно стоит ждать?
Беззастенчивого использования классических штампов и историй, забавных ассоциаций, многочисленных литературных намеков, и, конечно же, полюбившихся вам персонажей, запомнившихся вам мест Азерота (в неожиданной перспективе), головокружительных приключений, страшных опасностей и непобедимых врагов, которые в конце, разумеется…. Ну, там по-разному.
У завсегдатаев WOWа могут вызвать удивление некоторые ссылки и примечания, разъясняющие, по их возможному мнению, всем известное и оттого излишнее. Поясню - я стремилась сделать текст максимально понятным в том числе и для тех, кто в WOW не играл, но просто любит фэнтези.

P.S. ссылка на WORD-файл (https://yadi.sk/d/EtHJzKSy3C5PFp)

«То, о чем не говорят.» Часть первая.

30 апреля 2015, 22:27
      Если глядеть только вверх, то разницы и не заметишь; точно ты по-прежнему в городе живых: и небо, и звезды – все те же. Вот разве что ветер, не сдерживаемый стенами редких уцелевших зданий, здесь сильнее. И голову надо запрокинуть как следует, чтобы не видеть ветви мертвых деревьев, искаженных колдовством Плети.
      Вирр неплохо помнила свой, довоенный Город, но все равно затруднялась сказать, куда именно их с Риллем вывел подземный ход. Если довериться его длине и направлению, то беглецы, выйдя на поверхность, должны были оказаться где-то на улице Нумизматов, в Торговом квартале.       Но Вирр ничего не узнавала вокруг. Зрение эльфов совершенней, чем у прочих, и скудный свет ночного, пусть и безлунного, но ясного неба, позволял дочери Старшего народа здесь, на поверхности, обойтись без путевого огонька. Но даже призвав его, она бы вряд ли поняла, что тут было раньше.
      Окна были пусты, хрусталь стекол разбит – нежитью, а быть может, ветром и непогодой; сколько сезонов уже никто не защищает эти места, не подчиняет стихии и не отводит ненастья? Ярких, многоцветных вывесок, менявших свой облик ежечасно – дети помладше любили глазеть на них, споря о фантазии замысла и превосходстве исполнения - как и не было. Порождения иллюзорной магии, хоть какие-то из них должны были пережить и штурм, и враждебную городу природу – как и домашние светильники; но – ни огонька, ни вспышки, ни блеска, только голые стены, где еще целые, где частью обрушенные, а где и вовсе груды щебня и обломков. Точно не город син’дорай - тогда еще кель’дорай! – а поселение иного, дикого и не владеющего магией племени.
      Разве что городские деревья – чьи ростки были тысячи лет назад привезены Основателями из закатных земель надменных эльфов Ночи, закоснелых в своей добровольной слепоте из страха перед мощью истинной Магии, ополчившихся на лучших из своих сыновей и дочерей, завидуя их Искусству и отваге – стволы и кроны, каких не увидишь больше нигде в Азероте, все еще свидетельствовали силу Древних. Все растущее, хоть и не избежало искажающих чар Плети, по большей части выжило: и сады, и парки, и величественные одиночки, украшавшие площади и даровавшие опору древним башням. Чудо из чудес, равно и рукотворное, и порожденное волшебством, являвшее всему Азероту мощь сплетенной воли архитекторов и магов кель’дорай; высокие – превыше шпилей нового Элунарана – они, оставшиеся лишь в памяти народа Крови, да на картинках сберегаемых книг, теперь рассыпались пылью и осколками по покинутым улицам. Даже Магистр Роммат, маг величайший среди живущих, не смог их воссоздать.
      Звезды не только освещали путь, но и помогали держать направление на полдень – туда, где должны быть Врата – точнее то, что от них осталось. Вирр справедливо решила не вынимать из рюкзачка план старого города, полагаясь на память: все одно – старая карта не годилась. Девочка двигалась медленно, держа лук наготове. Рилль крался справа и чуть сзади, прикрывая фланг, арьергард и вообще все. Ведь двуногие – что син’дорай, что просто дичь – слишком мало замечают; свою Охотницу надо охранять, что бы она о себе ни думала.
      Неторопливость была скорее вынужденной: как ни хотелось побыстрее миновать Кварталы, но приходилось идти осторожно – местность незнакома, да и узорные плиты, некогда украшавшие улицы, вздыблены, расколоты, сломаны; точно множество неведомых тварей пробрались под землей, подкопались и вылезли уже в городе – прямо сквозь мостовую. Быть может, так и случилось – о подробностях Штурма син’дорай знали немного: никто из защитников не выжил. А о том, что творилось в мертвом городе сейчас, спустя годы, в Школах не рассказывали. Ходили слухи – это преподают лишь тем, кто поступает в Стражу, да еще Жрецам и Рыцарям Крови; но и будущие Стражники, и Ученики обоих Классов в ответ на расспросы молчали.
      Даже отец Вирр, участвовавший в поисковых отрядах первых послевоенных лет, только и рассказал, что дом их семьи разрушен полностью и искать там что-либо бесполезно. В те годы переселяемым в живую часть города разрешали (в сопровождении и под охраной, конечно) последний раз навестить дома и взять самое необходимое - или самое дорогое, и Вирр до последнего надеялась, что удастся спасти хотя бы книги, ну, если не все, то хотя бы любимое с колыбели «Описание лесов»(16).
      Вирр смиряла нетерпение, убеждая себя, что торопиться уже не нужно – до утра еще далеко, а даже если ее исчезновение и обнаружено (что наверняка), мать вряд ли станет сообщать Страже или как-либо еще терять лицо раньше, чем убедится: всё гораздо серьезнее, нежели просто запретные ночные прогулки. Но и в случае, если Вирр знала мать хуже, чем полагала, и Стража, не иначе как по наитию предков, сразу решит ее искать именно здесь, все равно – на получение разрешения властей распечатать проход и послать поисковый отряд уйдет немало времени. И это если вообще рискнут. Ни в перечитанных городских хрониках послевоенных лет, ни в осторожно собираемых устных историях Вирр ни разу не нашла случаев, когда кого-то искали и спасали из Мертвых Кварталов. Туда отправляли – случалось; хотя в записи не заносили, только говорили, да и то лишь шепотом да намеками.
      Хотя, если не впадать в наивность, все могло раскрыться и куда быстрее: когда пропадает кто-то из маланорэ(17), дознаватели всегда начинают поиски с расспросов друзей пропавшего и соучеников по Школе. В те времена, когда все девять «заговорщиков» были едины и тверды на клятву, они сразу решили: если кто не сможет покинуть город, или будет пойман сразу, то пусть говорит свободно; разве поупиравшись для виду (сколько получится), выгадывая время друзьям – даже дети знают: с шала’зарам(18) шутки плохи. А в том, что былые товарищи по замыслу теперь не станут даже упираться (кляня себя, что не донесли еще в прошлом году, полагаясь на Вирркино благоразумие), она нисколько не сомневалась.

* * *



      Где-то через час они с Риллем наткнулись на труп.

* * *



      Без малого восемь тысяч лет кель’дорай доводили Науку Трех Магий до совершенства, немыслимого для иных народов, не ограничивая себя ни в замыслах, ни в возможностях. Где бы ни жили Высшие – от столицы до малого поселка - не только знати, но и последнему из среднеродных были доступны роскошь, удобство, изобилие; а низкородных среди Высших не бывает. Все это давала магия древнего народа; магию же даровал Солнечный колодец. Источник неисчерпаемой силы, укрытый в цитадели на острове Кель’Данас, был и святыней, и величайшей драгоценностью Королевства. Изобилие магии уже давно не воспринималось кель’дорай как дар, скорее - как повседневная данность, та что была, есть и пребудет всегда.
      За десятки сотен лет расцвета легко забыть, что ничто в Азероте не вечно, и сам он - не вечен.
      Когда пал Элунаран, Колодец стал следующей жертвой Короля-Лича.
      Те, кто выжили, скрываясь в лесах, пещерах и дальних, нетронутых войной поселениях, ощутили потерю в одночасье. Привычная, как свет Белоре, неиссякаемая как воздух и столь же повсеместная, магическая сила стала стремительно убывать, покидая земли Кель’Таласа. Простые заклинания стали для каждого непривычно трудны, сложные – для большинства недоступны; казалось бы – что может быть страшнее для народа, потерпевшего поражение в войне, и старающегося выжить? Но, как показало время, главная беда была еще впереди.
      Едва наступила ночь, Высоких эльфов – где бы они ни оказались - настигла немочь, до того знакомая лишь немногим целителям, из личной прихоти (или по дипломатической нужде) иногда помогавшим Младшим народам. Кто-то мучился необъяснимой тоской, иные страдали кошмарами, а многие – от телесных мук, не поддававшихся простым снадобьям; а средства непростые, магические, перестали помогать. Менее всех страдали дети. Хуже всего было тем, кто успел в атмосфере, насыщенной магией, провести не одну сотню лет – не все из них пережили ту ночь. Некоторые кель’дорай, не вынеся непривычных страданий, впадали в безумие и с упорством и настойчивостью, очень быстро переходящей в жестокость, искали любые вещи, устройства и строения, сохранившие в себе магию - чтобы поглотить ее. Своими собратьями – если чуяли в них хоть крохи Силы – они тоже не брезговали. Но если это и помогало им избавиться от мучений, то лишь на время. Все быстрее теряя сходство с Разумными, Презренные стали для выживших, но разрозненных и, к тому же, истощенных магическим голодом кель’дорай, едва ли не опасней нежити Плети.
      К тому времени, когда из Запределья вернулся магистр Роммат со сподвижниками, большинство Презренных, скрывавшихся в лесах, стянулось к опустевшему Элунарану, чуя слабые, но многочисленные источники магической силы. В следующую пару лет, прозванных в народе Годами Лишений, множество опасных безумцев было уничтожено – но не все. Они затаились в руинах – и в Мертвых Кварталах, и в окрестностях Города; поговаривали - речной порт и верфь все еще в руках обезумевших стай, но власти неизменно это опровергали, определив слухи враждебными.
      После очищения Колодца, казалось бы, угроза страшного недуга осталась в прошлом, но Сила обновленного источника была иной, не той, что прежде. Даже спустя десятилетие все еще находись те, чье тело и дух - за долгую жизнь свыкшиеся с магией, куда более изобильной – восставали против воли. По-прежнему, хоть и редко, но случались приступы магического голода, переходившие в крайнюю стадию, ведущую к безумию. Были и те, кто не внимая советам магов-медиков, потреблял кровопийку в пределах, далеких от разумных, надеясь хоть ненадолго испытать былое изобилие – их глупость заканчивалась тем же.
      Иногда таких успевали излечить. Порой, они умудрялись бежать, присоединяясь к Презренным вне Города.
      О них старались не помнить.
      О самом недуге было не принято говорить.

* * *



      Не считая шрамов, давних ссадин и прочих свидетельств нецивилизованного существования, иссушенное тело Презренного казалось неповрежденным. Казалось, смерть его была спокойной, если бы не искаженное, странного пепельного оттенка лицо. И рука – тянущаяся к детской самодвижущейся игрушке, теперь уже мертвой и погасшей – застыла в судороге, со скрюченными пальцами. Вирр наскоро осмотрела тело и обрывки одежды (пока Рилль лежал на страже, озирая окрестности), надеясь найти хоть какие-то знаки имени и семьи погибшего, но без успеха. Только грязные, спутанные в колтуны волосы цвета солнечного золота (Высокородный, подумала Вирр) свидетельствовали о прошлом покойного безумца.
      Сама Вирр не сильно боялась Недуга. Те, кто родились после Катастрофы, с самого начала жили в сиянии нового Колодца; родившиеся же незадолго до Третьей Войны почти не успели привыкнуть к щедрому потоку магии Колодца прежнего, в силу малых сил и возраста не практикуя магию в полной мере, приобщаясь к Силе Источника лишь в виде ее конечных даров, созданных взрослыми. И потом – Охотники не столь зависят от магии; главная их сила - Зверь-Спутник, собственная ловкость и быстрота. И верный лук, конечно. Колдовство – небесполезно и востребовано всегда, но для Охоты не критично и в больших запасах Силы не нуждается. Не злоупотребляй стимуляторами, не используй Силу понапрасну – и Недуг для тебя останется лишь страшной сказкой у костра или одной из досужих сплетен. Магам Двух Стихий и Трех Направлений, было, конечно, куда труднее. Как и тем, чье положение и должность позволяли многое.
      Мысли Вирр вернулись к найденному трупу. Что-то тут было не так. Ведь и Презренные должны питаться – вряд ли все они помнили, или хотя бы изначально умели творить то, что не только выглядит съедобным, но и таковым является. Рылись в развалинах? Возможно. Следопыты, исследовавшие руины, выносили отсюда в первую очередь ценное и важное, но вряд ли съедобное. Но много ли сохранилось? Вирр хорошо помнила: свежая изысканная еда – привезенная торговцами или сотворенная магами – всегда была в Городе в изобилии; долгохранимого просто не могло остаться слишком много. Так что это может быть – совершенно доступный источник пищи, и при том нетронутый?
      По уму, там, где много крыс и нечем питаться – во всяком смысле этого слова – рано или поздно останется одна крыса, но очень большая и пострашнее прочих.
      Встречаться с такой не хотелось.
      - Ну и что же ты тут делаешь, скажи мне на милость? – раздался за спиной спокойный мужской голос.

* * *



      Многолетние тренировки не пропали даром: еще не отзвучали на чистом талассийском произнесенные слова, а Вирр – прыжок в сторону (уход с возможной линии атаки), стрела наложена – уже целилась на звук, исходивший, судя по всему, от сломанной колонны. Рилль, возмущенный, что кто-то посмел подкрасться, да еще так незаметно, атаковал с лежки - на слух, надеясь выбить неведомого, о себе возомнившего, из невидимости, но шмякнувшись о незримую сферу защиты, взмякнул, сполз на землю и тут же отпрыгнул, готовясь зайти по новой.
      - Уйми, своего зверя, девочка, будь так добра, – сказал неведомый маг. Из невидимости он, несмотря на прямой контакт с Риллем, так и не вышел.
      - Сперва покажись! – опускать лук Вирр не собиралась, но Рилля отсвистнула.
      - Молодежь… надежда Королевства… никаких манер. - Вирр могла присягнуть на статуях Старейшин, что скрытый невидимостью некто при этом покачал головой.
      Ночной воздух рядом с колонной затрепетал, очерчивая таинственного собеседника. Высокий эльф со сложной прической по старой моде; серый, видавший виды плащ невзрачен, но под ним – яркое платье с традиционным красно-золотым шитьем и как бы не ручной работы. Точно маг – ни Воин, ни Охотник в здравом уме робу мага не наденет (впрочем, отдельные обладатели сомнительного чувства юмора иногда находились). Вполне нормальный син’дорай. (Или выглядит как син’дорай – произнес в голове Вирр привычно-въедливый голос Полторауха.) Вокруг мага на поверхности невидимого шара то и дело появлялись и исчезали искры – защиту он так и не снял. Опасается, с некоторой гордостью подумала Вирр.
      Вирр рассматривала мага; маг, не шевелясь рассматривал Вирр и Рилля. Наконец, предположительно син’дорай с неким вопросительным ожиданием приподнял бровь.
      Вирр вспомнила приличия и, кивком головы обозначив почтение, сообразила произнести приветствие:
      - Приятная встреча…
      - Вот уж не добавить и не убавить, - не стал спорить Маг.
      - Вы – призрак? – спросила Вирр.
      Маг закатил глаза к небу - на мгновение напомнив Вирр гравюру из букваря начальной ступени: «Дат’Ремар пытается объяснить правителям кал’дорай(19) преимущества магии над друидизмом» - и с непередаваемой, но так хорошо знакомой Вирр по Школе учительской интонацией, переспросил: - Привидение, колдующее Сферу Отражения? Призрак, непроницаемый для живых, твердых объектов? Девочка, - вздохнул он, - кто твой наставник?
Примечания:
(16) «Описание лесов Кель’Таласа а также тварей и существ, в них обитающих» - анонимное творение, приписывается Охотникам клана Ветрокрылых.
(17) Malanore – изначально «путник»; в современном языке син’дорай используется в значении «ученик», «послушник» (у Жрецов и Паладинов); здесь – «юнец».
(18) Zaram – «лезвие топора», и в том числе – «защитник», shala – безопасность (талассийск); – т.е. лица, хранящие безопасность Королевства; в общем, «щит и меч страны, броня и секира нации» - как и везде, как и всегда.
(19) Кал’дорай - Ночные эльфы; не путать с «кель’дорай» (Высшие эльфы)


Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.