В осколках твоего мира

Сирена каждое мгновение прибавляет громкость и уже смешивается в звучании с до боли звонким писком, превращаясь в железный молот, бьющий по барабанным перепонкам. Хочется спрятаться где-то в темноте, ведь по закону именно там всегда таится тишина, раскрывая свои воздушные крылья и обнимая владения ласковыми холодными руками. Нацу почти бежит, изредка сбрасывая скорость из-за отстающей «новенькой», посматривает на израненные ноги Люси и нервно улыбается, чувствуя, как сирена, напоминая яд, начинает разъедать реальность вокруг него. А девушка перед своими глазами видит лишь искажённое изображение, которое вмещает в себя серые, чёрные и розовые пятна. Пусть сейчас она не в состоянии делать что-то самостоятельно, но вера наполняет её до кончиков пальцев, отдаваясь тому, кто сейчас ведёт Люси за руку. — Пришли, — говорит Нацу сам себе и, отпустив руку Люси, начинает открывать герметичную дверь. Девушка проходит в комнату, что даже со своим серым цветом крайне уютная и непривычно тёплая. Противоположно от двери находится небольшое кресло, рядом с которым стоит старый нерабочий торшер. Справа размещается кровать и забетонированное единственное окно, а прямо перед кроватью большой участок для оружия: обычных топоров, секир разных типов, ножей. Возле двери круглый стол бежевого цвета и стул. Рядом ещё две двери, одна из которых заперта на старый замок с цепями. Больше ничего. Ни картин, ни ламп, ни ковров. Обстановка кажется не бедной: она просто лишена излишеств. Звук, что всю дорогу в «мини-бункер» таранил в голове огромную дыру, утихает, вернее просто не может звучать громче в таком изолированном от мира помещении. Мозг Люси будто прожигает капель из кислоты, а в ушах до сих пор гудит что-то неприятное, из-за чего все звуки доносятся очень приглушённо, почти неслышно. Она догадывается, что эта сирена не предупреждает об опасности, скорее сама сирена представляет большую угрозу. Девушка даже не может себе представить, что было бы, останься она на улице. Люси обнимает себя руками и, пройдя два шага на израненных ногах вглубь так называемой комнаты, останавливается и смотрит на собственный кровавый след. — Ты чересчур проблемная, — тяжело вздохнув, Нацу берёт тряпку, что лежала в небольшой коробке под кроватью, и кидает её девушке, которая от неожиданности даже дёргается, — а теперь расскажи, где слышала мой голос, — он садится в кресло. — Я ошиблась. Во сне был не ты, — выдавив сухие, дрожащие слова, Люси присаживается и вытирает кровь, ощущая, как потолок начинает давить на неё, временно превращаясь в десять тонн земли, заживо закапывающей душу. Тот голос точно был не его. — Вот ка-а-а-ак, — Нацу зевает, прикрывая рот рукой, и ухмыляется, — во сне... кхм, ну тогда вали отсюда. Сердце девушки начинает с силой стучать прямо в грудную клетку, а дышать становится немного сложнее. Воздуха в помещении много, но почему-то его не хватает. — Что... Слова теряются где-то в горле, а голос внезапно пропадает. — То, — улыбается, — я спас тебя только для того, чтобы узнать про твои воспоминания и... — Я уйду, — взгляд застывает на полу, нет сил смотреть в глаза, полные того, что она ненавидит больше всего — насмешки. — Тебе открыть дверь? — ухмылка растягивается, обнажая клыки. Люси, еле прикасаясь грязной тряпкой к стопам, обтирает их от грязи, смешанной с кровью, и, щурясь от боли, идёт к двери. Что-то ей ясно даёт понять ненормальность такого поступка. Сегодня она отчаянно хваталась за костлявую руку смерти, которая бросала её в пропасть, жажда наблюдать за падением своими чёрными впадинами вместо глаз. Люси начинает дрожать только от мысли, что она вновь увидит этот оскал с зубами-шипами, которые тянулись оторвать кусок мяса от человеческой плоти. Девушке хватает секунды, чтобы набраться решимости и рывком открыть дверь. Перед глазами мир совершает кувырок и неожиданно темнеет, в ушах свистит. Громкий крик и звук сталкивающегося металла. Она не может уйти. И даже без сирены Люси закрыла бы эту дверь. Она не способна сейчас быть одной. Ей страшно, жутко страшно. Здравый смысл кричит остаться с этим парнем, пусть она и знает, что в скором времени может пожалеть. Нацу холодно улыбается. Наблюдает, как «новенькая» медленно скатывается по стене на пол, прижимая руки к ушам. — У меня для тебя плохие новости: в этом мире тебе не выжить, — смотрит на неё, а после бросает взгляд в сторону с участком для оружия. Мелькает мысль повеселиться. — В этом мире? — она словно просыпается от беспокойного сна, только сейчас у неё перед глазами начинает складываться простая картинка из кусочков пазла. — Ты до сих пор не поняла? — он прищуривает глаза, а после прикрывает их то ли от усталости, то ли от нежелания видеть её реакцию. — Ты мертва. Ему кажется, что сейчас он услышит надоедливый плач или крик о том, что он сумасшедший, но ничего подобного не следует. Настаёт неожиданная тишина, долгая и совершенно беззвучная. Нацу приоткрывает один глаз, осведомиться, не получила ли она инфаркт. Люси смотрит на Нацу, иногда опуская взгляд на свои руки. Он изгибает бровь, отчётливо видя, что она такой новости даже не удивилась, и в голове всплывает маленький вопрос: «И всё?». Люси и сама не понимает такой холодной реакции. Ища ответ, она натыкается на единственную мысль: ей всё равно, но девушка не может с этим смириться. Неужели её прошлая жизнь была настолько ужасной, что даже сейчас ей наплевать на то, что она мертва? Или Люси просто не может всё совместить и пока не осознаёт всей ситуации? Она совершенно не помнит своих родителей, друзей, знакомых, и, наверное, это сильно влияет на её реакцию. Зачем грустить, если не помнишь, о ком? Это бессмысленно.

Но...

Люси может чувствовать, может видеть, может слышать — значит, она существует. Разве можно это называть смертью?

— Мертва? — потеряно шепчет. — Тогда где я нахожусь? Что это за место? Похоже на разрушенный город. — В скором времени ты поймёшь. — А-а-а, теперь понятно, почему я не помню своей прошлой жизни. Но ведь ты сказал, что тебя зовут Нацу. Значит, ты помнишь? Мысль о том, что воспоминания вернуться, на секунду помогают забыться. Парень молчит, смотря в сторону девушки, но взгляд пустой. Кажется, что он её не слушает вовсе, а думает о чём-то своём. — О, Нацу, — она говорит это надрывно, привлекая его внимание, — а как ты вспомнил всё? Он резко дёргается, будто приходя в себя. Понимание того, что эта девушка сейчас, забыв обо всём, спрашивает его о прошлом, вдруг застывает в мыслях. На лице появляется оскал. Люси вжимается в стену, ощутив, как в Нацу что-то щёлкнуло. Что с ним? Она видела, как он размышлял о чём-то, словно выпадая из реальности. Видела, как привлекла его внимание к себе. Видела, как взгляд с непонимающего превратился в звериный, устрашающий. Появляется впечатление, что она сама сейчас задела спусковой крючок, а дуло касалось холодным металлом её лба. — Как только сирена утихнет, ты уходишь и забываешь дорогу сюда. Если нет, я готов прямо сейчас разрубить тебя на куски, — он наклоняет голову так, чтобы глаз за чёлкой не было видно, но Люси всё равно замечает что-то странное за ней. Привиделось, что его радужка на мгновение пропала. Девушка кивает и кладёт голову на колени, поджав губы. Почему она должна уйти?

***

Сколько уже прошло времени? Два, три часа? Может, четыре? Минуты капают очень медленно, а сирена никак не замолкает. Люси отчаянно начинает осознавать, что даже с вселенской усталостью она не может уснуть. Стоит закрыть веки, как прямо перед глазами восстаёт отчётливо виднеющийся образ монстра. Он тянется к ней, смотря незрячими глазами. Люси невесело улыбается, осознавая, что ей сложно дышать. Моральная усталость душит, придавливая горло и перекрывая путь кислороду. Девушка впервые за всё время поднимает голову и вытягивает затёкшие ноги вперёд, болезненно щурясь. Осматривает комнату и отмечает, что в ней стало в разы темнее, хотя и до этого ни одной лампы не горело. Дрожь пробегает по всему телу, оставляя за собой неприятный холодок. Ищет глазами Нацу и замечает его на кровати, он лежит к ней спиной, размеренно дыша. — Нацу, — шепчет она в испуге, на секунду допуская мысль, что она одна. Жуткое чувство. — А? — тихо отвечает, а Люси ощущает, как облегчение накрывает её с головой. — Нет, ничего... — прижимается к стене сильнее, опасаясь очередной вспышки злости. — Прости, я тебя разбудила. — Я не спал. Вернее... нет, не так... — он поворачивается на спину и замолкает. Люси не переспрашивает. Появляется впечатление, что он хочет обдумать что-то, а потом рассказать ей. Странно, но атмосфера кажется совсем не угнетающей. Тихой и какой-то мирной. — Зачем ты звала? — он переводит тему? — Просто я не могла заснуть и... — И захотела разбудить меня? — он усмехается, а девушка чуть улыбается. Со стороны кажется именно так. — Нацу, а что это за монстры? — она прикрывает ладонями губы, понимая, что после всего он может опять разозлиться. Почему она такая глупая? — Я называю их Пустыми. Как бы тебе объяснить? — поворачивается к ней лицом. — Тот, кого ты видела, ест людей. Кстати, если ты заметила, он был слепым. Передвигается на слух. Если видишь таких, то лучше замереть и стараться не дышать. А есть ещё один вид монстров. Молись, чтобы не встретить их, потому что они намного опаснее. Допустим, если у тебя есть шестьдесят процентов остаться в живых с первым видом, то со вторым всего лишь десять. Тоже не видят, но реагируют на биение сердца. Если быть точным, то у них вообще нет глаз. И эти твари вырывают сердце. Если ты лишаешься его, то становишься таким как они, а это хуже, чем быть съеденным. А тут уже непонятно, первым видом или вторым ты будешь... как получится, — говорит медленно и чётко, понимая, что новой информации девушке хватает с головой. — Поэтому они и Пустые — внутри нет сердца. — Их можно как-то убить? — Люси всматривалась в силуэт парня, подавляя желание придвинуться немного ближе. — Первый вид можно. Голову отрубаешь, и всё. Про второй я не уверен... Кстати, у них довольно быстрая регенерация. Его голос спокойный и очень приятный на слух, будто бархатный, с хрипотцой. Девушка ловит себя на мысли, что вновь узнаёт в нём что-то родное. Опять таится нелепая догадка, что она не ошиблась — голос во сне принадлежал ему. — Чёрт... — он резко подрывается, заставляя Люси отвлечься от своих мыслей и вздрогнуть всем телом, видя, как он направляется к ней. — Тебе пора, сирена затихла. Надеюсь, мы больше не встретимся. — Сейчас же ночь, — она сильнее прижимается к стене, чувствуя лёгкую панику. — Какая разница? Тут ночь и день не имеют каких-то значимых отличий. Вставай, — произносит громко, требовательно, чуть ли не криком. Люси мотает головой. Почему? Почему он так хочет от неё избавиться? Разве она ему мешает? Сделала что-то плохое? Почему он не может подождать до утра? Всё тело цепенеет, ведь выйдя за порог этой комнаты, она опять будет наедине со страхами, и Нацу ей больше не поможет. Парень берёт её за плечи и поднимает, как лёгкую игрушку, с силой прижимая к стене. — Уходи. — Нет, я не хочу. Почему мне нельзя остаться с тобой? — Я говорил, что убью тебя? — скалится. — Я не хо... — Заткнись! — он рычит, ударяя кулаком по стене рядом с её головой. — Я возьму обычный нож и сниму с тебя кожу, — говорит это спокойно, шёпотом. Люси замирает. Она верит каждому сказанному слову, ведь его голос лишь подтверждает это. Разные вопросы перестают лезть в голову, остаётся лишь нежеланный страх, который едва не заставляет в глазах темнеть. Она кивает, стиснув зубы, и открывает дверь, набрав побольше воздуха в лёгкие, делает неуверенный шаг, ощущая, как чёрное небо вновь падает на её покалеченную реальность.

***

Перед тем, как Люси останавливается возле непонятного здания, похожего больше на какой-то музей или же театр, она долгое время блуждает по пустым улицам, в которых застоялся воздух, пропитанный тревогой. Каждый шорох кажется ей последним, и сердце замирает, боясь тех, кто слышит её пульс. Вокруг находятся старые, заброшенные здания, дорога покалечена временем, растения виднеются очень редко. Кажется, это место забыто всеми, но Люси знает, что это лишь первое впечатление, и готовится к очередной встрече с обитателями. Она смотрит на свои ноги, которые жутко болят, и вновь на музей, а после медленно проходит мимо массивных колонн, лелея мысль о том, что там можно спрятаться и передохнуть. Взгляд останавливается на больших дверях, заключённых в гранитные арки и украшенных маскаронами*. Неожиданно Люси слышит за собой хруст. Она останавливается, всё так же отчаянно осматривая двери. Они заколочены. — Нет... нет, нет!.. Люси бросается к прогнившим доскам и начинает бездумно стараться их отодрать вместе с гвоздями, глотая слёзы и сдерживая крики. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Почему именно сейчас?! Кровь остаётся на древесине, оставляя размытые красные следы от пальцев. Она вздрагивает всем телом, крепко хватаясь за одну из дощечек, чтобы не упасть. Становится жарко, потом холодно, а после земля на мгновение исчезает из-под ног. Страх кажется темнее ночи и прочнее полутораметровых стен. Осмысление того, что она делает, заставляет её посмотреть на свои руки. Вместо подушечек пальцев — мясо, а ладони разодраны до крови. В ушах стоит собственный пульс. Люси ощущает Пустого всем своим телом. Чувствует его взгляд на себе, будто видит улыбку, слышит дыхание. Что-то упорно движет её телом и заставляет медленно, немного рваными и дрожащими движениями повернуться лицом к своему страху. До чего же она красива. Чёрные волосы, длинные ресницы, бледная гладкая кожа, но неменяющийся оскал из острых зубов в два ряда. Обрубки перепончатых крыльев всё так же выглядывают из-за спины, напоминая этим падшего ангела. Передвигается медленно, прерывисто. Появляется ощущение того, что внутри все кости переломаны, ведь ноги прогибаются так неестественно, что бросает в дрожь. Кажется, что Люси даже смогла бы убежать от неё, но почему-то ноги немеют, а руки опускаются без сил.

Страшно.

Монстр ближе и ближе, сантиметры между ними сокращаются в секунды. Неожиданно в мыслях звучит тихий, спокойный голос: «Если видишь таких, то лучше замереть и стараться не дышать». Опять? Опять он её спасает, как и в тех снах? Его тембр, тон, громкость — всё это заставляет страх и панику отойти на задний план. Она доверяет его словам, как и в жизни. Он — свет в том и этом кошмаре. Люси задерживает дыхание и закрывает глаза. Сердце стучит громко, словно хочет дать о себе знать всем, кто находится в этом чёртовом городе. Ощущает на своём лице дыхание и сдерживается, чтобы не открыть глаза. Она знает: если откроет, то закричит. Воздуха становится мало. Катастрофически мало.

«Нацу, что мне делать?»

В голове застывает одна мысль: нужно сделать хотя бы маленький глоток кислорода, но чудовище дышит ей в лицо, остановившись в неком замешательстве: жертва неожиданно начинает то пропадать, то появляться, как нечёткий сигнал радио. Паника постепенно охватывает разум вместе с пониманием ситуации: если Люси сейчас попробует убежать, то оно догонит её, либо девушка сама упадёт, не в силах стоять. Ноги еле держат её, дрожа то ли от страха, то ли от того, что они уже порядком измучены. Раны кровоточат и ужасно болят, руки трясутся, пока с них стремительно стекает кровь по ладоням к пальцам и с подушечек на землю. Девушке даже нечем обороняться. До неё только сейчас постепенно начинает доходить, что первым делом надо было искать то, чем можно отрубить голову монстру, а потом и об убежище думать, но уже поздно. Поздно сожалеть, винить себя в чем-то. Это никому не поможет. Люси сосредотачивается, вспоминая местность вокруг себя. Большие, мраморные колоны, искусные двери, огромные окна с уже поржавевшей решеткой, массивный навес... Окна! Может быть, удача повернётся к ней лицом, и она найдёт осколки. Люси уверена, что если рискнет, то не пожалеет. По крайней мере, если умрёт — будет знать, что сделала хоть что-то для того, чтобы выжить в этом мире. Напрягает все мышцы, уже чуть ли не задыхаясь. Хочется вздохнуть глубоко — для уверенности, но у неё нет такой возможности. Мысленно считает: три, два, один! Рывком наклоняется вниз, слыша, как прямо на том месте, где было её горло, клацают зубы. Бежит по скользкой земле и спотыкается о собственные ноги, при этом сразу отталкиваясь руками, чтобы выровняться. Душа сжимается в маленький тугой комок, когда когтистая лапа проносится в сантиметрах от её спины. Люси всеми силами старается вспомнить, где именно то большое окно, но с каждой секундой бежит она медленнее, а Пустой лишь разгоняется. Взгляд мечется по земле. Вот! Вот пыльные осколки, виднеющиеся из-за угла решётки. Люси резко останавливается, поднимая ногами сноп пыли и чуть не запрокидываясь назад. Боль в области пяток жуткой нестерпимой вспышкой даёт о себе знать, и девушка мгновенно падает на колени, оборачиваясь назад. Крик почему-то пропадает где-то внутри, оставляя лишь что-то смутно напоминающее хрип. Осколок торчит прямо из пятки. Хватает секунды, чтобы выдернуть из мяса новое оружие, привстав, со всей оставшейся силой воткнуть в шею черноволосой стекло. Но существо улыбается так же, будто ничего не произошло. Кожа на шее возле осколка немного темнеет, и можно заметить, как он медленно начинает сам вылезать, не оставляя даже шрама. Вдруг жуть охватывает всё сознание. Кого она могла обманывать? Осколком отрубить голову невозможно. Монстр хватает её руку, вонзая длинные, немного загнутые когти в бледную кожу, и рывком кусает, но Люси вовремя начинает вырываться — остаются лишь продолговатые царапины от зубов. Опускает голову вниз, глотая крик и слёзы, и вдруг застывает, немного прищуриваясь. Осколок прямо возле её руки переливается всеми красками неба, делая их очень яркими. Люси хватает его и повторяет свои движения, втыкая с другой стороны. Ухо улавливает тихий непонятный хруст, и чудовище начинает громко безудержно выть, неестественно прогибая шею. Отростки на спине шевелятся в разные стороны, будто в агонии, руки покрываются странной жидкостью, напоминающей смолу. Именно она тогда была на лице Нацу и на глефе, на ногах Люси... Она была везде, даже земля пропитана ею больше, чем дождём. Девушка вздрагивает и, встрепенувшись, поднимается, бежит, прихрамывая, немного шатаясь, не разбирая перед собой дороги. В глазах всё знакомо плывёт, и изображение опять состоит из разных пятен, только нежно-розового цвета нет.

Куда? Куда ей бежать? Направо, налево или всё так же вперёд? Где укрыться?

Она понимает, что ещё немного — и упадёт. Всё её тело словно горит от лёгкого прикосновения холодного ветра, ноги, кажется, ступают по раскалённой лаве, а руки держат плавящийся металл. Риск попытаться скрыться в каком-то здании слишком велик, ведь все предыдущие были заперты замками или заколочены досками. Земля содрогается от каждого шага существа, которое, ревя, бежит за девушкой на своих поломанных ногах, что прогибаются в другую сторону, показывая выступающие кости. Люси заворачивает налево, после вперёд, направо и облокачивается о стенку, съезжая вниз. Сердце колотится как бешеное, а дыхание настолько громкое, что даже глухой услышал бы. Ругает себя, ведь хочет задержать дыхание, но почему-то всё идёт наперекосяк — она лишь дышит громче прежнего. Самый большой страх сейчас — это встретить другого монстра, в таком случае шансы выжить быстро спустились бы к нулю. Старательно протирает глаза и рассматривает, что есть вокруг неё. Люси придвигается ближе к двери, не веря тому, что первым попадается ей на глаза. Противоположное здание оказалось высоткой, чудом уцелевшей в этом городе, и дверь не заколочена досками, и замка, который Люси так отчаянно начинает искать, тоже нет. Будто сам Бог помог ей. Это даже не удача, не везение, что-то совсем иное. Люси ползёт, прислушиваясь к тишине, ведь монстр замолчал, и ей это кажется страшнее всякого громкого воя. Она дотрагивается до металлической ручки, медленно поворачивает и слышит щелчок. Всё не может быть так хорошо, но почему-то погоня прекратилась, а в её распоряжении целая высотка, где можно на некоторое время затихнуть. Быстро запрыгивает в здание и поднимается по лестнице — ведь лифт не работает, — точно зная цель: чем выше, тем лучше, но при этом по пути проверяя комнаты, в надежде найти хотя бы одну открытую. На четырёх этажах все они закрыты, и надежда медленно угасает. А после постепенно открытых дверей становится больше и больше — скорее не открытых, ведь складывается ощущение, будто кто-то их усердно взламывал. Заходя, Люси роется по тумбам и шкафам, надеясь найти хоть что-то, ей бы хватило даже обычного шурупа. Одеяла и подушки есть почти в каждой комнате, поэтому Люси решает не брать их. Когда ноги начинают настолько болеть, что девушка чуть ли не плачет от каждого шага, она находится на десятом или девятом этаже — запуталась в цифрах. Всё, что она нашла за всё время, это медицинский спирт, большую куртку, тонкое покрывало, длинную ленту и большую бутылку нетронутой чистой воды. Она даже сейчас удивляется, как тот, кто что-то тут искал, не взял с собой настолько полезные вещи. После она заходит в самую дальнюю от лестницы комнату и старается забаррикадировать дверь ближайшей маленькой тумбочкой — это единственное, что в этом состоянии она может передвинуть. Идёт в спальню, отмывая руки от крови, и первым делом рвёт запасную простынь — она будет служить бинтами. Конечно, Люси не глупа и прекрасно знает про заражение крови, про анемию, но последние пару часов она мечтала о том, чтобы найти более или менее безопасное место, а не про белые стерильные бинты, перекись водорода, вату и нитки с иголкой; врач тоже не был бы лишним. Ей нужно себя спасать. Аккуратно складывает ткань на трюмо рядом со спиртом, и только сейчас замечает большое зеркало, а в нём себя. Странно осознавать, что даже свою внешность она видит впервые. Карие глаза, бледная кожа, блондинистые волосы... Всё кажется настолько новым, что ощущение знакомства не покидает её. В душе становится настолько непонятно, что сердце начинает саднить. Закрывает глаза — сейчас надо сосредоточиться совсем на другом. Взгляд падает на руки, а после и на ноги, от вида которых она даже теряет ощущение равновесия в лёгкой панике, и Люси готовится к тому, что будет дальше.

***

Люси резко открывает глаза. После двух часов мучений — промывания и бинтования ран — она заставила себя поспать, но это ничтожное время сна обернулось против неё новым кошмаром: погоня, невыносимые крики жертв, кровь. Люси знала: она будет видеть ужасы, и от этого никак не спастись; единственное, что хотя бы немного удивило её, это Нацу в её сне. Люси совершенно не помнит, что он делал или говорил, и даже точно не знает, видела ли его там вообще, но почему-то, как только она задумывается о том, что снилось, первыми приходят розовая копна волос, зелёно-серые глаза и ухмылка, а не монстры. Люси поднимает руки вверх, долго вдумчиво рассматривая их. Она сделала себе одежду из покрывала, и ножницы, которые она в последний момент нашла в одной из тумб в спальне, ей очень в этом помогли. Эта называемая «одежда» состоит из комбинезона с длинными рукавами и штанами. В ней удобно двигаться, так же она тёплая. Иногда девушка натыкается на мысль, что прошлая она была мастерицей на все руки: всё, что делала Люси даже пораненными руками, было красивым, и движения казались вбитыми в память и тело. Может, в прошлом она была ткачихой или медсестрой, или просто обычной школьницей, которая имела множество хобби, интересов? Люси дёргается от мысли, что хочет на улицу: подышать свежим воздухом, посмотреть на постепенно светлеющее небо, рассмотреть город свысока, как птица, но всё это кажется ей жутко безумным. Появляется желание обдумать всё или же наоборот забыться, всматриваясь в тучи, в маленькие здания, и ощущая, как ветер приятно ласкает кожу. Всего пару часов назад она была почти что мертва, а сейчас рвётся опять туда, где воздух имеет привкус опасности, где чудовища только и ждут, когда она вернётся, где растения питаются кровью, а не водой. Она догадывается, что сейчас, скорее всего, рассвет, и чуть ли не кусает ногти от появившегося интереса. Если она на десятом или девятом этаже, получается, осталось всего ничего до крыши, а это значит только одно — девушка заберётся туда. Почему бы и нет? Оказывается, очень сложно подниматься по этим ступенькам снова, но намного легче, чем в прошлый раз. Остаётся только надеяться, что крыша открыта. Люси накидывает на ходу куртку и немного ускоряет шаг: не терпится увидеть весь город и чувствовать, что весь мир в твоей власти. Заворачивает и видит немного приоткрытую железную дверь, возле которой лежит цепь с замком. Видимо, кто-то взломал её, как и прошлые комнаты. Немного медлит. Вдруг тот, кто это делал, сейчас там? А если он окажется врагом? Немного трясёт головой, останавливаясь на мысли, что никто бы так долго там не сидел, и скорее всего, отпирали эти двери давно. Тихо открывает дверь, молясь, чтобы она не заскрипела, и, видимо, сегодня ей жутко везёт, от чего даже становится немного страшно. Люси выходит, и прохладный ветер будто окрыляет её, правда, сразу же бросая обратно в реальность: прямо перед ней сидит Нацу, повернувшись спиной к двери и опустив ноги вниз. Страх медленно уступает удивлению.

Совпадение? Стечение обстоятельств? Судьба?

Как такое может быть? Как она могла из всего города выбрать именно ту высотку, где находится этот парень?! Это просто немыслимо! Девушка же не следила за ним, не ходила по пятам, но почему-то уже второй раз натыкается на него, и он, хоть и не специально, спасает ей жизнь. Хотя, это, наверное, лучшее, что могло ожидать её за этой дверью. Делает шаг навстречу и чуть ли не падает из-за Нацу, который вскакивает уже с глефой, что была в метре от него. Его скорость, слух, реакция — всё поражает девушку настолько, что описать не хватит слов. Она восхищена, но одновременно немного пугается этого. Усмешка и расслабление на его лице успокаивают Люси. — Сменила наряд? — он окидывает её повязки на руках и ногах холодным взглядом. — Впрочем, неважно. Люси давится улыбкой и идёт к краю крыши. — Почему ты тут? — единственное, что она решается спросить. Затаивает дыхание. Небо напоминает ртуть своим металлическим цветом и мягкостью, что будто волнами охватывает весь мир под собой. А внизу дома кажутся настолько игрушечными, что Люси даже улыбается от такой мысли. Тишина ласкает слух, а голос Нацу будто сплетается с ней, становясь приятным шёпотом. Лёгкое тепло затаивается где-то внутри, около сердца. Это лучшее, что за всё это время произошло с ней. — Скорее, почему ты тут? — Я опять воспользовалась твоей помощью, Нацу, — она садится, так же как и он до этого, продолжая тихо объяснять. — Пустой меня чуть не съел, и во время погони я набрела на эту высотку, которая непонятно каким чудом была открыта. Нацу садится в шаге от неё и пристально смотрит на небо. Именно он сделал это самое чудо. Именно он спас ей жизнь. Дважды. — Не за что, — отвечает он, словно читая её мысли. — Нравится? Люси отрывает взгляд от города и поворачивается к Нацу, смотря на лицо. Оно такое спокойное, выражающее только еле заметное наслаждение. — Да. Мне кажется, что я бы тут просидела вечность... — Жаль только, что, — он усмехается, сильнее сжимая глефу, — такой рассвет бывает около трёх минут после того, как сто душ были съедены. Вдруг в небе что-то громко грохочет, и это что-то не похоже на обычный гром. Если прислушаться, то можно разобрать крики. Женские, мужские, детские... Их тысячи, миллионы. Все они молят о помощи. Зеркальные облака вдруг дают трещины, сквозь которые просачивается чёрный свет. Он будто смешивается с металлическим, растворяя его в себе и заставляя исчезнуть. Крики становятся громче, а тьма затмевает всё вокруг. Вся земля содрогается, а высотка начинает немного шататься из-за появившегося землетрясения. Чтобы не упасть, Люси прижимается к Нацу, только таким способом заглушая страх. Парень не отталкивает, лишь выжидающе наблюдает за происходящим, ведь он уже через всё это проходил. Один. Всё замирает. Чувство, будто время застыло. Мольбы за секунду исчезают. Тишина на мгновение овладевает этим местом. Тьма расставляет над городом свои воздушные лапы, превращая их в купол из туч. Неожиданно на глаза Люси ложится тёплая ладонь, закрывая вид на небо и задевая капающие слёзы. Взрыв. Вопли. Яркая вспышка света. Будто тянущиеся вниз миллионы рук кричащих душ. Девушка ничего не видит, но слышит, и уверена, что ей лучше на время ослепнуть. Крепко держит одну свою руку на закрывающей ей глаза руке парня, другой — его толстовку. Мысленно благодарит, не собираясь прекращать, потому что ей так легче не слышать, как мир рушиться. Прекращается. Всё становится на свои места. Тёмные тучи, еле слышимый где-то снизу крик ворон, тихий приятный гром, напоминающий колыбельную. Нацу хочет убрать свою руку с глаз Люси, но девушка будто коченеет, крепко сжимая его ладонь и не обращая внимания на боль из-за ран. — Отпусти, — бросает он ей, — иначе... — Убьёшь меня? Нацу, объясни мне... Почему всё это происхо... — Я думал, что ты поймёшь, но, видимо, ты слишком глупая, — он размыкает её пальцы и убирает руку. Люси вытирает слёзы и смотрит на вставшего парня, который сначала всматривается в небо, а после прикрывает глаза, глубоко вдыхая воздух, пахнущий дождём. — Пойму что? — спрашивает шёпотом. Нацу скалится, поворачиваясь к ней лицом и расставляя руки в разные стороны, будто показывая на своих ладонях весь город позади него.

— Это твой ад.