Пляски мелких бесов [сборник]

[ooc|au: войны нет|героям 18 лет|r|ужасы|мистика|7 курс] Драко Малфой никогда не считал себя мнительным, но вот уже полгода он просыпался в холодном поту, нервно оглядываясь в кромешной тьме, которую хотелось сорвать, как балдахин, вытянув перед собой дрожащую руку и сжав пальцы. Пустота. Слизеринская спальня больше не казалась ему безопасным местом, как и весь Хогвартс. Как часто ему мерещилось на трансфигурации, истории магии или зельях, что чей-то невидимый взгляд сверлит в его затылке дыру? Юноша старался не думать об этом, скорее спеша вернуться в спальню, чтобы опрокинуть в себя еще один флакончик зелья сна без сновидений, а потом проснуться среди слепой пустоты, сглотнуть вяжущий сгусток необъяснимого ужаса и поежиться от неприятного прикосновения влажной простыни. Пустота. Малфой перевел взгляд на Грейнджер, корпевшую над конспектом за соседней партой, вновь взвешивая аргументы. Какая же глупость пришла в голову, ведь мадам Помфри объяснила все чрезмерной утомляемостью и прописала зелье. Только ему по-прежнему хочется обернуться и посмотреть в глаза невидимого наблюдателя, а девчонка всегда знает ответы на все вопросы. Если есть хоть маленький шанс... Гермиона отвлеклась от лекции и, вопросительно вскинув бровь, посмотрела в ответ. Малфой несколько мгновений колебался, а потом нахмурился, беззвучно говоря: "Чего уставилась?" "Грязнокровка", — хотел добавить он по детской привычке, но прикусил язык. Драко еще не решил, нужна ли ему помощь девчонки. — Мистер Малфой, будьте так любезны, займитесь дементорами, а мисс Грейнджер успеете налюбоваться после урока, — сухо заметил Снейп, невербальной магией открывая нужную страницу в его учебнике. Драко нехотя взялся за перо и прислушался к голосу профессора: — Кто расскажет об истории зарождения дементоров и о значении их имени? Рука слева взметнулась в воздух. Ну конечно, выскочка, как заведенная, только что не подпрыгивает. — Мисс Грейнджер? — кисло произнес Снейп. — «Dement» — сводить с ума, «tormentor» — мучитель. Первое упоминание дементоров датируется XV веком, — затараторила Гермиона, — тогда была обнаружена крепость Азкабан, в которой уединенно жил и практиковал темную магию на магловских моряках маг Экриздис. Каким образом появились дементоры, к сожалению, никто не знает, — выдохнула она, довольная собой. — О, мисс Грейнджер, ваша неосведомленность о происхождении дементоров еще не значит, что об этом не знает никто, — в своей манере сострил Снейп и движением палочки украсил доску двумя словами: «imperium» и «libertatem». Малфой нахмурился: латынь явно свидетельствовала о более раннем происхождении этих существ. Он отрывисто макнул кончик пера в чернильницу и вывел слова. — Либериум. "Власть над свободой". Страшнее дементора, страшнее смерти, — сверкая глазами, сообщил профессор. — Либериумы существовали задолго до дементоров, породив их как охотников, маги нашли дементоров и заточили в Азкабане, но не нашли их, существ иных. Они не питаются эмоциями человека, они пожирают его самого, сначала завладевают волей, потом разумом, дальше душа, а в конце не остается даже тела. Паразитирующие на человеческом организме, они сильнее своих наследников: тех можно победить счастливыми воспоминаниями, либериумы захватывают над вами власть в момент рождения счастливого воспоминания, пусть даже незначительного. А способа победить их просто не существует. — Почему их не смогли найти? Ведь об этом не упоминается в школьном учебнике, — вмешался Малфой. — Потому что видит их только человек, находящийся во власти либериума, а значит, обреченный на смерть, — отрезал Снейп, резко развернулся и направился к выходу. — Профессор, но откуда тогда известно об их существовании? — не унимался Малфой. — Урок окончен, - послышалось у самого выхода в унисон со звонком. Фигура профессора удалялась, полы мантии развевались, еще больше уподобляя Снейпа летучей мыши. А в это время Малфой решился. Почему бы и нет? Он ничем не рискует. Рука черкнула пару строк на обрывке пергамента; осталось надеяться, что Грейнджер согласится. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

. . .

Он нервничал, только не понимал причину: из-за того, что Грейнджер может посчитать его дураком? слабаком? просто сумасшедшим? или из-за ощущения, что бестелесный наблюдатель стоит за спиной и дышит в затылок? Темные холодные коридоры были пусты. В сознании на секунду просочилась мысль, что где-то бродит Филч и миссис Норрис, но вызвала лишь усмешку. Они давно не страшны, сейчас юноша был бы рад встретить даже эту парочку. Грейнджер согласилась увидеться только после отбоя, видимо, боясь раскрыться перед Поттером и Уизли. С каждым шагом Малфой обретал уверенность, что невнятные звуки, иногда доносившиеся до его слуха, отнюдь не воображаемые. Они есть, почти осязаемые, складывающиеся в мелодию, зовущие за собой. Если бы он не знал, где находится условленное место, музыка смогла бы взять его за руку и привести к Гермионе. Наконец он достиг Зала наград. Через широкие окна, расчерченные витражными узорами, лился чистый лунный свет, яркими пятнами ложась на каменный пол. В одной из таких лужиц света стояла она, удивительная и странная. Он видел ее лицо, красивое, освещенное голубоватыми бликами, чуть вздернутый подбородок — так в ее характере, — но взгляд был опущен вниз. Вместо длинной школьной мантии и гриффиндорского галстука — легкое голубое платье, не прикрывающее колени. Если включить воображение, можно представить ее в поле, среди цветов, смеющуюся мимо пролетающим бабочкам, а потом повалить в мягкую траву... Малфой мотнул головой, прогоняя наваждение. — Гермиона? — негромко, будто сомневаясь. Округленные в суставах руки, поднятые вверх ладонями внутрь — она была похожа на маленькую куколку в старинной шкатулке его матери: танцовщица степенно вращалась под грустную мелодию, когда Нарцисса открывала резную крышку. Лишь через несколько мгновений Малфой заметил, что Грейнджер стоит на носочках, а ноги ее обуты в пуанты. Не хватало лишь балетной пачки. Драко завороженно наблюдал, как в одно мгновение девушка оживилась, как тело задвигалось, совершая одно отточенное движение за другим. Будто для нее не существовало границ и сложностей, идеально выверенные взмахи гипнотизировали, казалось, Грейнджер родилась в пуантах. Музыка постепенно стихала, движения девушки стали менее энергичными, постепенно сойдя на нет. Она двинулась навстречу, приближаясь, словно скользила по каменному полу замка, а Малфой был не в силах сбросить оцепенение. Да и не хотел. Совсем близко, он мог попробовать сосчитать ее ресницы, черные и длинные. Он чувствовал ее робкое дыхание на своих губах и легкое прикосновение, вызывающее улыбку, но безумно откровенное. Юноша закрыл глаза, надеясь на что-то большее, наслаждаясь таким странным, но прекрасным моментом, однако — пустота. Малфой шумно и разочарованно выдохнул, размыкая веки. Гермиона удалялась от него, шла спиной, а лицо почему-то уродовала перекошенная улыбка. — Гермиона? — хрипло и почти неслышно. Шаг назад, еще один. Она вышла из сумрака в объятия лунного света, который, словно "Гибель воров" в Гринготтсе, смыл с нее ложь. Серые глаза распахнулись в немом ужасе. Гермиона повисла безвольной куклой. Скупая струйка крови методично сочилась из уголка девичьих губ, по-прежнему кривившихся в жутковатой улыбке. Растрепанные волосы падали на лицо, пряди липли к щекам, грязным от растекшейся туши. Гермиона плакала, мелкая дрожь, платье в дырах, измученный вид, но страшным было не это. Малфой не мог поверить, что это происходит с девчонкой, с которой он провел бок о бок семь долгих лет. Хотелось отвернуться, но не получалось оторвать взгляд от ее рук: плечевых, локтевых и лучезапястных суставов. От ног: коленей и лодыжек. Их просто не было, на месте суставов виднелись шарниры, грубо вживленные в конечности, кое-где болезненно обнажалось мясо и лоскутами свисала кожа. По альтернативным механизмам, полируя поверхность, капала свежая, еще горячая кровь, окропляя холодный каменный пол под ногами в пуантах. Марионетка — нити тянулись вверх, лишая девушку воли, лишая выбора. Испуганный взгляд поднимался выше, почти видя, как уходит капля за каплей жизнь Грейнджер; как нити, будто струны музыкального инструмента, тянулись к виртуозно играющим на них пальцам. В свете луны с каждой секундой все четче позади девушки проступала фигура в белом одеянии, чье лицо скрывала тьма. Призрачный ветерок играл складками кипенной мантии. Драко отступил. Согнутые в запястьях руки, окровавленные руки, чуть дернулись, тонкие пальцы зашевелились — Гермиона, продолжая улыбаться, элегантно поклонилась, завершая волшебный танец. Полный ужаса и жалости взгляд поймал ее взор, отрешенный, полный боли. Она плакала, а значит, продолжала, если не чувствовать, то понимать происходящее. Малфой сглотнул и еще раз отступил, бесконтрольно мотая головой, тело отказывалось слушаться, а он глядел в карие глаза, только вот Гермиона больше не смотрела на него, нет. Девушка смотрела выше. Страшная догадка накрыла с головой, Драко моментально задрал голову: белая мантия, скрытое тьмой лицо, руки в алой, еще горячей крови, будто кровь каждого, кого убило это существо, осталась на его руках. Оно прижимало к губам палец, и Драко был почти уверен, что тьма скрывает безобразную улыбку. Тише.