Пляски мелких бесов [сборник]

[оос|au|дарк|мистика|pg-13|герои старше 18] — Дом — это внутренний мир хозяина, заглянув в гости, можно заглянуть в душу к человеку, — рассматривая осыпающую пол своим прахом штукатурку, сообщила Гермиона. — Да-да, — промычал мистер Беррингтон, читая нудные пункты договора. — Вот мне и стало интересно посмотреть на душу прежнего владельца особняка. А если быть совсем честным, то я люблю богатую старину. Разве вам не нравится старинная роскошь? Уж вы, будучи реставратором, должны бы оценить ее по достоинству, — рассуждал мистер Беррингтон, оставляя в договоре последнюю завитушку своей подписи. Красивой, будто произведение искусства, под стать вкусам владельца. — Я люблю вещи с историей, когда можно открыть для себя целую вереницу жизней разных людей, заточенных в одном предмете. Но красота, конечно, имеет не последнее значение, — она замолчала. Мистер Беррингтон в последний раз перелистал договор и обернулся на мисс Грейнджер, от скуки подцепившую ноготком кусок облупившейся краски. — Мне кажется, Малфой-мэнор имеет богатую историю, мисс Грейнджер. Разве вы не чувствуете, что эти стены буквально таят в себе чьи-то истории? Поведаете мне их? — Думаю, я договорюсь с вашей собственностью, но прежде нужно решить рабочий вопрос. Сегодня я хочу подумать, как и с чего лучше начать, поэтому останусь здесь, а завтра сюда приедет моя команда и мы начнем работу, — вновь вернулась к деловому тону Гермиона, принимая из рук мистера Беррингтона подписанные документы. — И в чем же проблема? — серые глаза на мгновение испытующе вгляделись в ее лицо, будто сомневаясь в чем-то. — Особняк находится слишком далеко от города, дорога занимает время и деньги, поэтому, чтобы сэкономить все и сразу, я хотела бы, чтобы вы позволили нам на ночь расположиться в доме, — очень просто объяснила она, убирая договор в папку. Мистер Беррингтон хоть и обладал приятной внешностью, но одновременно чем-то отталкивал. Гермиона не могла определиться с выбором: отнести его к крайне притягательным мужчинам или к отталкивающим и неприятным людям, вызывающим холодок в душе одним взглядом, поэтому почувствовала, как спало напряжение, когда он, дав согласие, почти сразу покинул дом.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ. . .

Время близилось к полуночи, когда Гермиона, осмотрев часть дома, окрестности и семейное кладбище, где было чрезвычайно много пустых надгробий, чистым листом пестрящих среди последних Малфоев — в том числе Драко и Люциуса, Нарциссы и Астории Малфоев, — забрела в одно из самых интересных мест Малфой-мэнора — западное крыло. Здесь здание стройной башней уходило ввысь. Гермиона вошла в первую комнату и задрала голову, смотря на бледный лунный свет, сочащийся из окон верхних этажей. В серебристых нитях, протянутых в колодце из ступенек и лестничных пролетов, можно было уловить движение пылинок — единственных обитателей старинного особняка. Гермиона могла с уверенностью сказать, что западное крыло было самой древней частью особняка, а судя по той информации, которую она нашла перед тем, как ехать сюда, именно от западного крыла дом разросся, образуя архитектурного монстра. Кроме того, именно эта часть особняка долгие годы была личным пространством хозяина дома, поэтому при внимательном изучении можно было бы найти много секретов, которые обычно таят подобные места. Закусив губу, мисс Грейнджер попыталась вглядеться в темноту верхних этажей и прислушаться. Язычок пламени прилег, мягко лизнув парафин свечи: в подобных особняках ходить с фонариком казалось кощунством. Через залежалые слои тишины послышался мерный стук; Гермиона нахмурилась, ища по стенам следы замурованных труб, которые могли протекать, а менять их было ой как нежелательно. Она шагнула на лестницу, ладонь плавно провела по припудренным историей позолоченным перилам. Гермиона поднесла руку к свету, изрешеченному замысловатыми узорами перил, и шумно сдула. Сделала несколько торопливых шагов по маленьким сбитым ступенькам, подгоняя впереди бегущее эхо. Гермиона поднималась выше и выше, бегло осматривая в тусклом свете огонька стены и пол, бросая взгляд на пыльные узоры позолоты, пока не замерла на одном из этажей, освещенном холодным сиянием луны через большое запылившееся окно. Тонкий кофейный шлейф будто поманил за собой. Но в древнейшей части заброшенного несколько сотен лет назад особняка просто не может пахнуть кофе. Гермиона повернулась, закрывая глаза и сосредотачиваясь на обонянии. Это определенно был кофе. Ресницы дрогнули и разомкнулись, взгляд снова споткнулся о глухую стену; Гермиона присела, поставив тяжелый подсвечник на пол. Ладонь мягко провела по стене; кожа чувствовала набухший слой краски, готовый разорваться от влаги. Неужели все-таки придется менять трубы? Девушка нахмурилась и поскребла ногтем по самому, как ей показалось, ненадежному месту. Подцепив краешек разрастающейся паутинки трещины, она тихонько потянула. Кусочек за кусочком, краска открывала свои тайны, оголяя душу дома: стена была обшита деревянными панелями, естественный узор которых размокал под еще одним слоем уже алой краски. Девушка прикоснулась к открывшейся стене, а затем растерла алую влагу между подушечками пальцев. От стены пахнуло чем-то загнивающим, и Гермиона отступила, неосознанно ища прежний кофейный аромат: напитком тянуло явно не от стен. Она вздохнула, окидывая взглядом стену: все же трубы. В противоположной стороне скрипнула дверь, заставив Гермиону вздрогнуть. Ну вот, как в первый день работы, когда ей пришлось заночевать в таком же доме, только тогда она боялась собственной тени, но сейчас… — Да это же как в лучших ужастиках, — пробормотала она, поднимая свечу и вглядываясь в источник шума. Дверь больше не подавала признаков жизни, только щелочка становилась то больше, то меньше, лишь на дюйм меняя расстояние. — Сквозняк, — выдохнула она, как-то сразу расслабляясь. Наверняка стекло было выбито хулиганистыми мальчишками, и теперь сквозняк играл на несмазанных петлях. Гермиона подошла к двери и рывком ее распахнула. Это казалось почти везением, потому что ей удалось набрести на кабинет прежнего хозяина дома: стройные ряды книжных шкафов, массивный стол у дальней стены, огромное мягкое кресло и огромная картина на стене. Гермиона распахнула глаза; язычок пламени последний раз лизнул фитиль и пропал, оставляя полумрак хозяйничать в доме. — Быть того не может, — почти беззвучно прошептали задрожавшие губы. Гермиона подошла ближе, проникая в самое сердце кабинета. С огромного полотна в широкой резной раме с витиеватой подписью «Драко Малфой» на золотой табличке внизу на нее высокомерно смотрели серые глаза нового владельца особняка. Крайне притягательный и отталкивающий, вызывающим холодок в душе одним взглядом. На нее смотрел мистер Беррингтон. — Выпьем? Взвизгнув, Гермиона почти подпрыгнула. — Ну что ты так шумишь, эти стены не любят, когда кричат, — мягко посоветовал мистер Беррингтон, отставляя чашку ароматного кофе и откупоривая бутылку. На маленьком столике в углу кабинета стояли два бокала на тонких ножках. — Именно поэтому я предпочитаю говорить с вами в другой части замка, но сегодня у меня праздник — сто пятьдесят лет со дня моей смерти, — он наполнил бокалы вином, заигравшего алыми отблесками в лунном свете, — моей официальной задокументированной смерти. — С нами? — только и смогла выдавить Гермиона. Слова мистера Беррингтона будто с опозданием поступали в ее разум. — С вами, реставраторами этого необыкновенного особняка, — кивнул Беррингтон, протягивая гостье один бокал. — И вам сто пятьдесят лет, — эхом транслировались в сознании его слова, а губы лишь повторяли. — Знаешь, как трудно сейчас сделать липовый набор документов, все эти страховки, налоговая со своими вопросами так и лезет. Думаю, пригласить ту милую и слишком недоверчивую девушку из налоговой на бокал вина, — он подмигнул Гермионе, предлагая выпить. — Мистер Беррингтон, вы же шутите, да? Это очень плохая шутка, — ноги подкосились, Гермиона оперлась о край столешницы. — Нет, Гермиона, не шучу. Кстати, можешь называть меня Малфоем, скрывать уже нечего. Ты, кажется, уже успела разглядеть плод моего многолетнего труда, я прав? Мне нравится как кровь таких юных леди, как ты, покрывает дерево дюйм за дюймом, это настоящее искусство. Еще горячая, и этот запах, — он вдохнул глубоко и шумно, изображая наслаждение. — Стало сложно прятать трупы, пришлось выделить им место на семейном кладбище, но не думаю, что отец сильно огорчится, он ведь уже мертв, — он покрутил бокал перед глазами. — А как сложно сохранять кровь на стенах свежей, ты бы знала. Эта краска сверху совершенно не позволяет ей дышать. Голова закружилась, мысленно Гермиона просила себя проснуться, но страх становился сильнее. Девушка резко опрокинула в себя бокал, намереваясь найти в алкоголе смелость, но закашляла, вставая на ноги и отплевываясь. — Что это? — бокал выпал из руки, испачканные осколки разлетелись по полу. — Кажется, Анабель Фултон, — мистер Беррингтон-Малфой закатил глаза, вспоминая, — 1973-й, милая была девушка, ей одной довелось встретить смерть в наслаждении. Тошнота волной подступила к горлу, Гермиона упала на колени, раня кожу осколками. Попыталась встать, но лишь размазывала кровь по половицам, а осколки глубже врезались в плоть. Малфой отставил нетронутый бокал на столик, доставая из внутреннего кармана складной нож. Самодовольная ухмылка мелькнула и снова погасла. — Ты тоже думаешь, что стоит покрасить пол в моем кабинете?