Пляски мелких бесов [сборник]

[оос|au|мистика|ужасы|нехронологическое повествование|pg-13|герои старше 18] — Да, я хорошо помню тот день, мистер Хэмптон. Достаточно хорошо, как мне кажется. — Вы кого-то видели там, кроме мисс Харпер, разумеется? — Да, мужчина, я его помню, крупный и высокий. Неприятное лицо. — Вы уверены, что там не было… — Уверена. — И Доминик больше не возвращался в ваше сознание? — Не возвращался. — Что ж, мисс Грейнджер, меня полностью удовлетворяет ваше состояние. Курс лечения пройден. Мои поздравления. Вялая улыбка — все, что удалось изобразить.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ. . .

Звучит невероятно, но это не сон и не галлюцинация. Мэгги, маленькая девчушка с широкой улыбкой и россыпью бледных веснушек на лице, всегда здоровалась при встрече и спрашивала, как дела. «Мэгги Престон», — вежливо представлялась она каждому встречному жильцу многоквартирного дома, проскальзывая в подъезд. Она приехала из Плимута к миссис Престон — пожилой и очень больной соседке снизу, к которой нередко наведывалась скорая — погостить на несколько недель, так как с бабушкой ей было скучно, девочка любила гулять в окрестностях и задавать много вопросов. И ей очень нравились мои книжки, а мне нравилось освобождать их от пыли и неподвижности, смотреть, как ее пальчики листают похрустывающие страницы, вдыхая в них жизнь. Наверное, по этой причине нам удалось подружиться. Мэгги громко топала по каменным ступенькам на этаж выше и целыми днями пропадала у меня, а однажды принесла афишу. Сорванную с уличного столба и немного порванную в углу, помятую, но яркую и красивую. С детства не любила две вещи: дешевые рождественские спектакли у елки с Сантой-чьим-то-папой в главной роли и цирк, кочующий же цирк вообще представлял для меня загадку. Знаете это чувство, когда нужно сказать нет, но по какой-то причине смалчиваешь, а потом жалеешь, что ввязался? Так вот, с Мэгги вышла именно эта история: она уже бегала вокруг кухонного стола, размахивая ложкой и выкрикивая заклинания, потом стала прикрывать нос помидором, изображая клоуна. Как отказать ребенку? Добираться пришлось далеко, шапито пожелало поселиться за городом. Я рассчитала время, мы успевали домой до восьми, поэтому решила отложить беспокойные мысли и посвятить вечер Мэгги. Складывалось впечатление, что туда приехал почти весь наш город: всё жило и процветало, все смеялись и переговаривались, попытки уклоняться от больших шаров сладкой ваты в руках детей чудом оказывались успешными. А еще на весь парк играла песенка про Доминика, она была повсюду, это та музыка, которая кажется веселой, но только при первом прослушивании, потом она надоедает, хочется заткнуть уши и не слушать. Но не получается. Сейчас в моей голове чей-то голосок продолжает напевать: «Dominique, nique, nique Sʼen allait tout simplement…»* В шумной толпе пришлось постараться, чтобы не потерять девочку: она теннисным мячиком летала от тира к мороженщику и карусели. Ближе к вечеру толпа стала подтягиваться к шатру: представление начиналось. Мэгги почти визжала от восторга, когда удалось занять места поближе. Усевшись на низкую деревянную скамейку, стоящую за рядами таких же скамеек, я вдруг ясно осознала, почему подобные мероприятия не полюбились мне еще в детстве. Совершенно жуткая клоунская маска, окруженная неестественно пышными рыжими волосами, неожиданно выросла перед моим носом, заставляя вздрогнуть. Клоун протягивал какие-то бумажки, вероятно, программки. Смотреть было неприятно, но я безотчетно уставилась в размалеванное белым лицо: у самых корней виднелись комочки его «штукатурки», заломы морщинок будто хранили в себе многолетнюю пыль, тонкие губы он так и не разомкнул. А вот я, отмахнувшись от клоуна, наоборот, начала задыхаться, хватая ртом спертый воздух. Крупногабаритная дама справа явно переборщила с парфюмом, поэтому, немного поборовшись с духотой, я велела Мэгги не пропадать и обещала скоро вернуться, покидая шапито. На улице оказалось удивительно пустынно, вечер подбирался к городу, дышать стало легче, но голова продолжалась кружиться. Ненавязчиво проникающее в шапито имя Доминика теперь снова действовало на нервы. Я осмотрелась в поисках помощи: людей по-прежнему рядом не было, только два шатра поменьше возвышались на фоне сереющего неба. Наобум я сунулась в один из них. Едкий плотный дым одурманил практически мгновенно. Даже спустя время не могу определить, что там было намешано. Я закашлялась, собираясь вынырнуть из шатра, когда мужской голос остановил меня: — Мисс Грейнджер, — сквозь плотный дым было невозможно разглядеть источник. Любопытство пересилило подступающую тошноту, и я вошла. Дело было не только в том, что незнакомец знал мое имя, но и в том, что только сюда не пробирались настойчивые мотивы. Хотелось развести туман руками, но это было невозможно, так что втянутые вперед ладони были, скорее, средством защиты от неожиданных препятствий. Малфой встретил меня ухмылкой: да, наверно, в таком положении я выглядела как минимум неуклюже. Всегда думала, что гадают в таких обкуренных шатрах только старухи с кольцами в ушах и на пальцах, бренчат всем, что только способно бренчать, кутаются в шали, как капуста, и глядят в свой замысловатый шар с дымком, иногда раскладывают засаленные карты с «долгими дорогами» и «казенными домами». Улыбчивый и разговорчивый, Драко будто старался меня очаровать. Пожалуй, он мог не выпрыгивать так из штанов: с ним было комфортно, я давно забыла о дыме, впустив его хозяйничать в свои легкие, а значит, и в кровь. — Так почему ты не на представлении? — он щелкнул крышкой старинных серебряных часов и спрятал обратно в карман аккуратного, но, казалось, скроенного век назад костюма. — Здесь гораздо интереснее, — отозвалась я, разглядывая толстый томик по хиромантии на столе. Он замолчал, поэтому пришлось поднять глаза: — Я никогда раньше не видела «гадалов», — он только скривился от моего искажения. — Давно ты этим занимаешься? — я окинула взглядом шатер, а он вдруг помрачнел. — Гораздо дольше, чем ты думаешь. Здесь не замечаешь, как бежит время. — И где вы бывали? — мне было действительно интересно. — Разъезжаем по Англии, даем представления то в одном городе, то в другом. Последний раз были месяц назад в Плимуте, — он немного посверлил меня тяжелым взглядом. — Хочешь, предскажу твое будущее? — нехотя предложил Малфой, протягивая свою ладонь. Она была холодной, даже слишком для такого теплого вечера. Я завороженно смотрела на гибкие тонкие пальцы, перебиравшие мои, потом он начал водить подушечками по слабым линиям на ладонях. Было щекотно, но я старалась не подавать виду. — Хочешь правду? — негромко спросил он, сжав мою руку. — Правдивее всех гаданий. Мне не нужно смотреть на твою ладонь, чтобы предсказать будущее, — хрипло заговорил он, склонившись над столом. Его что-то беспокоило, а мне хотелось узнать, что именно, поэтому, дождавшись короткого кивка, он продолжил: — Ты не проживешь и часа, если сейчас же не покинешь это место. Тебе нужно уходить, он — монстр, он голоден и сожрет тебя, ты должна мне поверить, — Драко все еще сжимал мою руку, и я чувствовала, как его ладони стали холоднее. — Кто он? — надежда, что хотя бы передо мной он не будет разыгрывать дешевых представлений, не покидала меня. — Цирк. Это огромный капкан, венерина мухоловка. Цирк захлопнет свою пасть, поживившись твоей жизнью, а ты останешься здесь навсегда. Не знаю, как ему удалось, но он был убедителен. Я вскочила с места и почти побежала к шапито, где сейчас сидела ничего не подозревающая девочка. На улице давно стемнело, за разговорами прошло несколько часов. Драко был прав: здесь не замечаешь, как бежит время. Стараясь не слушать песенку про Доминика, оглядывалась на Малфоя, он стоял у входа в свое убежище и смотрел, как я удаляюсь, пока мои ноги не свернули к затихшему шатру. — Куда ты? — Там Мэгги, я не могу ее бросить, — снова задыхалась я, воздух был колючим, хотя вечерняя прохлада была лишь мечтой. — Стой, Грейнджер, стой, тебе нельзя туда, уходи! — закричал он. Я обернулась последний раз, отметив, как быстро его фигура приближается ко мне: он бежал. Но было поздно, я отдернула кусок парусины, собираясь прервать представление, если того потребуют обстоятельства. Наверно, это была истерика. Я слышала со стороны свой протяжный крик, будто это кричал кто-то другой, кто-то обезумевший, но никто из многочисленных зрителей даже не обернулся на шум. В тот момент, когда я ворвалась в шатер, фокусник на сцене отбросил окровавленную ручную пилу и развел части ящика, поскрипывающего давно не смазываемыми колесиками. Тошнота, совсем не похожая на ту, которая одолевала меня, когда я покидала это место, встала в горле. Ища «точку опоры» для взгляда, я посмотрела на лицо ассистентки. Очевидно, это был гость из зала, девочка, бледная, с запрокинутой головой и закатившимися глазами, струйка крови стекала из открытого рта к уху. Девочка была того же возраста, что и Мэгги. Мэгги? Люди в зале испарились. На скамейке в третьем ряду сидела Мэгги и спокойно смотрела на меня. — Мэг!.. — холодная рука накрыла рот, не давая больше кричать. Малфой обхватил меня и потащил назад. — Нет твоей Мэгги, давно нет, не кричи, тебе нужно спасаться, — четко проговаривал он каждое слово, волоча меня, упирающуюся и брыкающуюся, отчаянно мычащую и пытающуюся укусить его руку, за границу цирка. — Я знаю, что это невозможно, но постарайся забыть обо всем, что здесь видела. И никогда не возвращайся, слышишь? Живи своей жизнью, просто живи, — у границы он отпустил меня, я безвольно упала на сухую траву, дрожа и всхлипывая. Я не уходила. — Беги, прошу тебя, — в отчаянье он схватился за голову, маяча у моего носа. Сквозь слезы я различила три силуэта, приближающиеся к нам от без причины загоревшегося шапито: два больших и поменьше. Это были Мэгги, клоун и фокусник, разрезавший девочку. В отчаянии Малфой поднял меня на ослабевшие ноги и попытался вытолкнуть за границу, но я вцепилась в его костюм. — Нет, я не оставлю тебя здесь, пошли со мной, не нужно оставаться здесь, — бормотала я, потянув его за собой. Его глаза стали совсем печальными. — Я не могу, Гермиона, — он стряхнул с себя мои руки и сделал шаг назад. — Ты спрашивала, сколько я здесь работаю. Я часть этого монстра уже восемьдесят лет. Я и есть цирк. И если ты не уйдешь, моя жертва будет напрасной, — он сделал еще несколько шагов назад и остановился, глядя мне в глаза. Я его поняла. Пара шагов назад — и духота осталась за границей, меня обдало ночным холодком, слабый ветер заиграл подолом летнего платья. Но самой приятной оказалась тишина: песенка про Доминика, как и разгоревшийся цирк, остались там, где стоял Драко. Малфой стоял и смотрел мне в глаза, а за его спиной языки пламени обгладывали черное небо, мачты с хрустом ломались, шапито складывалось, будто карточный домик. Драко смотрел на меня, даже когда троица подошла к нему вплотную, даже когда Мэгги и клоун взяли его за руки, а фокусник с большим молотком в руках дважды ударил по его коленям: по правому и по левому. Будто сломались еще две мачты шапито. Ноги неестественно подкосились, я сильно зажала ладонями рот. Горячие слезы вновь потекли по щекам и дрожащим пальцам. Тело ничком повалилось на землю, мужчины взяли его за ноги и поволокли в горящий шатер. Мэгги, задорно махнув мне рукой, будто прощалась после долго вечера за интересными книгами и обещала вернуться завтра, последовала за ними. Когда фигуры скрылись в огне, я зажмурилась, стараясь забыть обо всем, как он меня и просил. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ — А потом? — А потом я очнулась на окраине города рядом с разрезанным пополам трупом той самой девочки. На месте цирка был пустырь, и с того момента в моей голове поселилась песенка про Доминика, — Гермиона испытующе посмотрела мужчину в белом халате. — Вы мне не верите? — Нет-нет, мисс Грейнджер, все так и было, вас нашли с трупом девочки, Джин Харпер, — он сделал какую-то запись. — Я говорю о цирке, — жестко отрезала она. — Мисс Грейнджер, это все — очень любопытная история, но есть одна проблема: за месяц до произошедшей с вами… ситуации Мэгги Престон была найдена мертвой на границе Плимута, вы не могли пойти с ней в цирк.

ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ. . .

Вечерний парк был привлекателен своей тишиной, Гермиона любила тишину, пожалуй, больше всего, поэтому много лет назад переехала в очень маленький тихий городок на севере Англии. Так было легче начать жизнь с чистого листа. Руку стискивали маленькие пальчики Грейс, смотревшей по сторонам с завидным любопытством. Вдоль парковой дорожки стали зажигаться фонари, и Гермиона засобиралась домой: ночью она предпочитала не находиться на улице. Чуть ускорив шаг, она стала подгонять Грейс, но та внезапно уперлась, заставив мать остановиться. — Мама, цирк приезжает! Пойдем? Ну пожа-а-алуйста, — стала выпрашивать девочка, округлив и без того большие глаза. Сердце ухнуло вниз. Гермиона посмотрела, куда показывает девочка. На столбе была прилеплена приглашающая посетить кочующий цирк афиша. Немного порванная в углу, помятая, но яркая и красивая. «Dominique, nique, nique Sʼen allait tout simplement…»* — запел чужой голос в голове Гермионы. ____________ * Soeur Sourire – Dominique