Брошенка

Венди начала с Феликсом здороваться. Это оказалось не так трудно — здороваться с Феликсом. Особенно если улучить момент и сказать «Привет» в толпу потеряшек, будто бы всем сразу, когда на Феликсе висли со всех сторон, уговаривая научить натачивать копья или правильно плести веревки из лиан, и ему было не до нее. Феликс все равно всегда оборачивался на голос, и искал ее своими большущими совиными глазами, будто догадывался, зачем и для кого Венди это делает. Питер вроде был доволен, по крайней мере не напоминал про братьев. Феликс же, в свою очередь, нечасто с Венди заговаривал, все больше по делу, и все реже задирал. Установилось хрупкое неустойчивое равновесие, и Венди позволила себе немного расслабиться. Она даже начинала подумывать, что Феликс не так уж и плох и, в принципе, с ним действительно можно установить более-менее ровные и благожелательные отношения. Но эта иллюзия разбилась в одночасье, когда Феликс подвесил малыша Финна на чемпендак за его знаменитые подтяжки, а те возьми да порвись. Все началось с того, что Венди попыталась стереть с щеки малыша Финна огромное пятно сажи. Она поймала его за ухо, усадила рядом с собой и достала из кармашка свой платок, тот, что захватила с собой из дома и с которым никогда не расставалась. Финн вырывался, видимо, считал себя слишком взрослым, чтобы его силой удерживала в плену какая-то девчонка, хотя бы и Венди, и терла щеку не слишком-то чистым платком. Он верещал: — Венди-с-приветом! Вот ты кто! Перестань! Только больше мажешь! Венди-с-приветом! Потом он вырывался из под ее руки, отбежал на безопасное расстояние и продолжил: — Венди-с-приветом! Венди-с-приветом! — очень довольный своей шуткой. Венди только пожала плечами и сунула платок в карман, сделав вид, что потеряла всякий интерес к Финну. Тому это не понравилось — кому понравится, что на его замечательную и очень меткую дразнилку не обращают внимания? И тогда он сделал то, из-за чего и повис потом на дереве: он метнулся к Венди и выхватил платок у нее из кармана. Венди сделала вид, что ей все равно, но в этот раз получилось не очень достоверно. Финн заплясал с платком у костра. — Вот выброшу! Выброшу! В костер — и нету! Венди рванулась было к нему, но тот отбежал. Так она гонялась за ним кругов двадцать, пока не закололо в боку. Она остановилась перевести дух и попросила – она уже и не помнила, в который раз: — Отдай, пожалуйста? К этой просьбе неожиданно присоединился еще один голос, услышав который, малыш Финн на секунду замер: — Да, хорош уже, малец. Для Феликса все потеряшки на вид младше его были «мальцами». Финн вдруг упрямо сверкнул глазами и, трепеща и раздуваясь от собственной смелости, заявил, глядя теперь только на Феликса: — А вот и не отдам. Все. Тут уже Венди поняла, что больше не в силах никак повлиять на ситуацию. Феликс не мог отступить, не потеряв авторитета, особенно если вызов бросает такая узкоглазая мелочь как малыш Финн. Его бы просто перестали слушаться все остальные, а ведь Питер на него рассчитывал. Для Феликса было очень важно оправдать ожидания Питера. Как назло, Питер был в отлучке. Да если бы и не был, вряд ли бы вмешался. Феликс в три широких шага подошел к Финну. Тот почему-то не пытался отбежать, стоял, как кролик перед удавом, и трясся, будто на этот выкрик ушла вся его храбрость. Пожалуй, так оно и было. Феликс как-то лениво сгреб Финна за ухо, другой рукой отобрал платок и положил его уже в собственный карман. Потом поволок Финна к дереву, к тому самому, к чемпендаку. Перехватил Финна поудобнее, за ворот рубашки. Тот затрещал: ткань была ветхая, штопанная-перештопанная. Тогда Феликс взялся за Финновы подтяжки. Подтяжки для Финна украл его старший брат, примерно за месяц до того, как умер в кокаиновом притоне. Об этом знал каждый потеряшка, имевший уши — Финн рассказывал об этом не замолкая. И Венди знала. Прощальный подарок брата оказался крепким, за него Феликс смог ухватиться и заволочь Финна на чемпендак. Венди невольно залюбовалась тем, как четко обозначились на руках Феликса мускулы и сухожилия, как заходили под рубашкой острые лопатки. Феликс залез высоко, очень высоко, а потом, недолго думая, подвесил Финна на сук. — Только разинь еще рот на старшого, малец! — прохрипел Феликс Финну на ухо. Феликс спустился с дерева и не спеша, вразвалочку подошел к Венди. — На. И протянул ей платок. Венди заколебалась, но взяла. — Ты поступил отвратительно. Он же слабее! — Правда? — Феликс как-то весь сгорбился, глянул исподлобья, — Я ж типа... вступился, не? Венди было очень стыдно, но она была благодарна Провидению за то, что именно этот момент подтяжки малыша Финна выбрали, чтобы лопнуть, он с жутким грохотом свалился на землю и наконец заревел, и Венди не пришлось отвечать. Она почувствовала, что лопнули не только подтяжки. Что-то сдвинулось, упало с жутким грохотом в ней самой.