Брошенка

С того дня, как малыш Финн лишился подтяжек, прошел месяц, а может год, а может день: Венди давно не следила за календарным временем в Неверленде. Ей хватало простых дикарских понятий. Давно, очень давно, недавно, накануне того как... К новому знаменательному событию походило слово "однажды". — Сегодня мы будем играть в индейцев, — однажды заявил Питер. Феликс кивнул, и Венди поняла, что игра была запланирована задолго до того, как Питер о ней объявил. Впрочем, ей было все равно: обычно в игру в индейцев ее не брали или брали в виде переходящего трофея, который племя чироки отбивало у племени могикан или наоборот. И то и то было одинаково скучно: какая разница, где сидеть – у костра или в глубине леса? Разве что в лесу бывало зябко. В руки Венди упал мешочек. Она потянула завязки и увидела внутри несколько блестящих стеклянных бусин черного цвета. Откуда? — Мы будем играть, когда сгустятся сумерки, а пока ты украсишь нашего вождя. – Последние слова остались висеть в воздухе, когда как Питер исчез в неизвестном направлении. Он это умел. Это был его остров, его игры и его правила. Венди с тоской вспомнила, что в прошлый раз мальчишки растерзали в клочки предыдущее "украшение вождя" – кое-как скрепленную корону из перьев. Прошлую корону делала она, как позапрошлую и позапозапрошлую, и дело это было долгим и муторным. Феликс плюхнулся на бревно рядом с Венди, вытянул свои невозможно длинные ноги, чуть ли не зарывшись ступнями в угли, и ухмыльнулся. — Вождь — это я. Венди удивилась. — Всегда Питер был… — Не, — повторил Феликс, — сегодня я за вождя. Тебе перьев подкинуть? — Перьев? — Венди задумалась, — Пожалуй, еще перья действительно будут весьма кстати… но у меня пока еще есть запас. Феликс немного помолчал и вдруг попросил: — А наплети еще штуку, ну как ты умеешь? Не для игры. Венди сказала как можно невозмутимее: — Сядь, пожалуйста, на землю, иначе мне будет неудобно. Она могла бы добавить «ты же высокий, как фонарный столб», но почему-то не стала этого делать. Феликс безропотно уселся на землю, даже сгорбился. За свою долгую жизнь на острове Венди поняла, что мальчишки тоже любят всякие фенечки и финтифлюшки. Особенно любят, если они обозначают ранг или какое-то событие. Просто так носить на себе всякую ерунду вроде зазорно, но когда она знак отличия… А Венди когда-то заплетала волосы маме и умела плести из бисера – неудивительно, что большая часть всей той болтающейся на потеряшках мелочевки была ее авторства. Феликс никогда у нее ничего не просил. До сегодняшнего дня. Венди почему-то стало тепло на душе, слегка задрожали руки. Она пропустила сквозь пальцы криво-косо обкорнанные ножом Феликсовы пряди волос и нашла одну, особенно длинную. — Договорились. Но тогда ты поможешь мне мастерить корону вождя. — Не вопрос. Прядь располагалась очень удачно, на виске. Венди осторожно оплетала ее ниткой, иногда вплетая бусины из мешочка или одно из тех тоненьких полосатых перьев, которые приберегла в кармане на особый случай. Ярко светило солнце. Было жарко и тихо, и еще очень далеко до сумерек. Феликс так и норовил задремать, клевал носом. Видимо, опять прошастал где-то с Питером всю ночь. В конце концов Венди надоело дергать Феликса за волосы, чтобы не спал и держал голову ровно, и она решила отвлечь его разговором. Она давно хотела об этом спросить, но понимала, что Феликс вряд ли захочет ей отвечать и просто уйдет. Но сейчас он, казалось, был полностью в ее руках. Попробуй сбеги, когда тебя держат за волосы! А «штуку» можно плести сколь угодно долго, если постараться. И Венди решилась. Набрала побольше воздуха и бросилась, как в омут: — А как ты пришел в Неверленд, Феликс? Как встретился с Питером?