Брошенка

Он врал. Он все время врал, и сейчас, стоя над целой охапкой никому не нужных копий врал тоже. Венди что-то говорила, что-то дурацкое, ненужное, лишнее, лишь бы не разреветься – она даже и не помнила что. А потом подняла голову и наткнулась на его холодные серые глаза. — Ты мне не жена, чтобы я тебе отчитывался. И она все-таки разревелась. Наверное, он ее пожалел. Пригласил погулять, хотя в походе к источнику она явно была обузой, и это было так чудесно, так радостно и так легко, что она чуть не запела вместе с птицами. Она сказала: — Знаешь, с тех пор, как я попала на остров второй раз, я перестала замечать, какое тут все красивое. — Да, — согласился Феликс. — Тут есть самые разные птицы, я а видела только нескольких. Наверное, стоило бы посмотреть на чудеса этого острова… наверное, я слишком замкнулась в своей обиде на Питера. Но ты же не виноват, и мальчики не виноваты. — Не виноват, — кивнул Феликс. — Виноват только Питер, он страшный человек. Он пытается казаться добрым, но это тоже ложь! Феликс промолчал, и Венди быстро-быстро добавила: — А ты с него пример берешь, тоже врешь, и врешь, и врешь. По воде ходил, на сучок упал… Разве я похожа на дурочку? — Конечно… нет, совсем не похожа, — ухмыльнулся Феликс, и Венди обиженно надулась. Помолчала немного, но не выдержала и продолжила, тихо-тихо, почти шепотом. — Волшебство — страшная вещь, за любое волшебство нужно платить, Феликс. Чем нам придется платить за нашу юность? Чем Питер захочет за нее расплатиться? Ты мне не скажешь, но мне кажется, что то что ты знаешь. Ты не можешь не знать. Феликс не ответил. Только посмотрел на нее внимательно, чуточку даже презрительно. Венди вспыхнула и замолчала. Несмотря на этот казус, прогулка была прекрасна. А вот возвращение не задалось. В лагере был Питер, и когда Венди это поняла, она чуть вслух не застонала от разочарования. Она интуитивно почувствовала — где Питер, там добра не жди. И воцарившаяся ненадолго гармония очень скоро исчезнет. Она проследила, как стрела пригвоздила яблоко, стоявшее на голове Малыша Финна, к дереву. Феликс даже не целился. Феликс просто не верил, что промахнется, поэтому стрела, летевшая Финну в горло, безропотно изменила траекторию. Финн деловито вытянул стрелу и захрустел яблоком. Феликс исчез вместе с Пэном. Руфио стоял и смотрел на свои руки. — Я скоро уйду отсюда. Я скоро отсюда уйду, — доверительно сказал он подошедшей Венди. — Неужели? — Уйду юнгой к Капитану Крюку. Это за то, что… неважно. Просто уйду. С острова. Венди оглянулась, поманила Малыша Финна рукой. — Принеси воды, Финн. И тряпку. Не забудь намочить! Видишь — Руфио плохо, тепловой удар, бредит, бедняжка… — Не хочу ему ничего нести. Он противный и брешет. Финн надулся и отвернулся демонстративно. — Пожалуйста. А то я скажу Феликсу, что ты не слушаешь, и будет как в прошлый раз. Финн скривился. — Тоже мне, Феликсова невеста нашлась, ябеда! — буркнул он и припустил в сторону ручья, только пятки засверкали. Венди дотронулась до пылающих щек, но волевым усилием отогнала посторонние мысли. Поднырнула Руфио под плечо и поволокла его в его шалаш. Лоб у него был горячий, как печка. Каждые полчаса его тошнило. Стоит ли говорить, что до тех пор пока Руфио наконец не забылся беспокойным сном, Венди было не до всяких глупостей, а Финн только и делал что бегал туда-сюда за водой? А потом оказалось, что Малыш Финн, носясь в сумерках не разбирая дороги, нацеплял в пятки заноз, и Венди их вытаскивала с помощью подслушанных у потеряшек нехороших слов, произносимых почти неслышным шепотом, и дареных Питером духов. В воздухе разливался заливистый Финнов визг и химический запах роз. И еще сотни и тысячи обычных мелких дел заняли ее руки и голову, пока наконец их поток не иссяк и она, обессиленная, не присела на бревно около костра. Потеряшки окружили ее плотным кольцом. — Венди, — вдруг попросил кто-то, может, Болтун, может, Мышонок Стив, прозванный так за огромный рост и умение подражать голосам каких угодно животных, — а сказку не расскажешь? Венди почему-то стало смешно. — Может, вам еще колыбельную спеть? Попросите свою сказку у Питера Пэна, — насмешливо сказала она, — у него они отлично получаются. А я устала от сказок. Она блаженно вытянула гудящие ноги. — И… Я вам не мамочка.