Герои

Я тебя почти не помню, в сущности. Ты мне снишься лучшей и нетленной. О, не уходи во тьму без имени, Музыкой влекомая военной. Е. Фанайлова

- Ты занимаешься ерундой. Северус не знает, когда Темный Лорд зашел и сколько уже здесь стоит. Полы в доме у Гойлов покрыты толстыми коврами даже в подземельях, это какое-то немыслимое извращение, но именно оно позволяет неслышно подкрасться к жертве. Северус оборачивается и видит своего повелителя, прислонившегося к стене, и совершенно равнодушно рассматривающего рассеченный надвое манекен. Когда Снейп три дня назад показал свою Сектумсемпру Люциусу, тот едва не упал в обморок. Лорд смотрит так, будто Снейп тут отрабатывает Экспелиармус. - Хватит тренировать боевые заклятья на манекенах. В подземелье у Гойла светло и тепло. Канделябры висят через каждый два фута, и видно, что глаза у Лорда немного... нечеловеческие. Так магия накладывает свой отпечаток: на плавные движения, на тихий голос, похожий на песок, струящийся сквозь пальцы, на странную привычку смотреть в пустоту, что-то высчитывая и бормоча себе под нос. Сумасшествие великих магов не смешно и не зазорно, а в какой-то степени даже почетно — как невидимый орден Мерлина, раздаваемый самим волшебством. Но это не отменяет того факта, что рядом с Лордом любому обычному человеку становится немного не по себе. - Мои соратники отказываются со мной сражаться. Повелитель усмехается и качает головой. Такой узнаваемый жест доброго дядюшки, всепонимающего и всепрощающего. Наверное, именно так Дамблдор когда-то смотрел на Мародеров. Кажется, в прошлой жизни Северус завидовал Поттеру даже в этом. Сейчас ему несказанно льстит, что из двух волшебников Снейпа выбрал тот, кто явно могущественнее. - Ты покалечил Эйвери, так что я могу их понять, - Северуса передергивает. Предполагалось, что об этой выходке Лорд не узнает: зарвавшийся вчерашний студент, бросающийся на Упивающегося ближнего круга — такое обычно не остается безнаказанным. Но повелитель улыбается открыто и как будто бы даже с некоторой гордостью во взгляде. Говоря откровенно, это настораживает — у Лорда без Круцио разве что Белла обходится. - Ты беспокоен и несчастен, и от этого слаб. Тебе пора осваивать Оклюменцию. *** Северус старается тренироваться каждый день: Трансфигурация, Чары, потом еще раз заново, и еще, и еще — до тех самых пор, пока не начнет ломить запястья и заброшенный класс в Северной башне не заволочет пылью, медленно оседающей на разрушенную мебель. Здесь ему нравится несравнимо больше, чем в родном подземелье: воздух свежее и из окон видно Запретный лес, можно не накладывать Заглушающее - в этой части замка даже призраки появляются редко. Идеальное место для бессмысленной деятельности. Говоря откровенно, он просто не готов. Удивительно, конечно, учитывая, что тринадцать лет он только и делал, что прятался в замке за широкой Дамблдоровской... ну, скажем, бородой. Жалел себя, страдал, ждал, когда Лорд вернется и прихлопнет горе-шпиона, как назойливую докси. Вместо того, например, чтобы, работать над зельем, блокирующим Круциатус. Ну вот, он почти дождался, Лорд грядет неотвратимо, как плохая погода на Самайн, но отчего-то Северусу совсем не хочется умирать. Раньше надо было думать, конечно. Жизнь вдруг становится похожа на... как это лучше описать? Скажем, лошадь, которую ты запряг, сдохла еще пару дней назад, и все это время ты тащишь свою телегу на себе в гору. И вдруг добираешься до вершины, думаешь, что теперь-то точно будет полегче, но тут телега срывается, подминает тебя и с грохотом катится вниз, с каждой секундой лишь набирая скорость. И ты мчишься за ней, пришибленный, едва успевая подбирать выпадающие из телеги вещи, моля Мерлина, чтобы не споткнуться и не свернуть себе шею. Северусу до одури страшно, он чувствует, что уже неправильно поставил ногу, что следующим шагом обязательно оступится. - Бомбарда! Драко врывается в класс, взъерошенный и бледный, и с порога палит заклинанием по ближайшему манекену. Щепки разлетаются по комнате, Северус едва успевает прикрыться щитом, с трудом сохраняя невозмутимый вид. Юный Мафлой диким взглядом осматривает помещение, кажется даже не замечая обалдевшего крестного и направляет палочку на следующий манекен. - Редукто! Луч заклинания пролетает мимо второго болванчика и благополучно уничтожает стоящий возле окна стол. В глазах крестника - дикая, какая-то совершенно Блэковская злоба. Северуса передергивает: Драко в этот момент неприятно напоминает Беллатрису. Кого он представляет на месте жертвы? Даже Поттер, как правило, не вызывает такой бури эмоций. Драко замахивается снова, Северус делает полшага назад. Подростковые истерики пугают его не меньше, чем предстоящая встреча с Лордом. - Экспульсо! Нужно, наверное, как-то среагировать, но как? Приведение в чувство юных агрессивных созданий — не его конек, во всяком случае — не гуманными методами. Наложить Силенцио? Снять со Слизерина баллы? Воззвать к здравому смыслу? Что-нибудь в духе: не жалко ли вам школьное имущество, мистер Малфой? Или лучше: дорогой крестник, ты совсем свихнулся? После третьего манекена Драко приходит в себя. Нервным движением приглаживает волосы и глухо сообщает, не оборачиваясь: - Профессор Грюм учил нас сопротивляться Империо. Ну конечно. Драко стоит посреди учиненного им же самим бардака, безразлично разглядывая щепки, прилипшие к брюкам. Северус чувствует, как внутри поднимается волна гнева, способная уничтожить оставшуюся мебель и без всякого Редукто. Кажется, даже воздух вокруг начинает вибрировать от недооформленной магии. Империо? Серьезно? Директор в этому году особенно изобретателен в своих назначениях. Грозный глаз Грюм посреди класса, наполовину состоящего из отпрысков Упивающихся смертью. Лучше бы их отдали Люциусу, у того есть хоть какой-то опыт общения с детьми, хотя, конечно, по Драко не скажешь. - Я применил Оклюменцию - как вы учили. Не знал, что еще можно сделать. Северус внимательно разглядывает пришибленного крестника. Для трех недель занятий это прям-таки отличный результат.[1] Он даже немного завидует - в этом возрасте его собственными наставниками была лишь четверка Мародеров, и их учебный план был крайне однообразен: найди болевую точку у гриффиндорца; межфакультетская вражда и способы сделать ее эффективнее; как выжить, если твои сокурсники — безмозглые подонки. И все же... демонстрировать свои выдающиеся способности Грюму? Это Драко сам так хорошо придумал? - А потом профессор применил ко мне Легилименс, - во взгляде у крестника мелькает уже даже не злость, а что-то вроде презрения. - Так я предполагаю, поскольку профессор не произносил заклинания вслух. Однако это было не Империо. Он просто прочитал мои мысли. Ага. Кажется, одно неловкое движение... и надо бы поплотнее сложить руки на груди. И перестать тянуться за палочкой. Вот интересно, сумасшедший подонок вообще понимает, к кому он полез? Или через дырку в глазу вытекли все остальные мозги? Серьезно, каким идиотом, каким конченным отморозком нужно быть, чтобы ломиться в голову к ученику? К Малфою? К сыну Упивающегося? К крестнику Снейпа? Что будет, если засунуть искусственную ногу Грюму в задницу? - И много ли профессор успел увидеть? Драко бледнеет, Северус лишь сжимает губы. Разумеется, это не то, что он хотел бы сказать. Он бы хотел... собственно, что? Соврать? Крестник сейчас, надо думать, чувствует себя чуть ли не изнасилованным. Какая ложь его тут утешит? Драко, такое больше не повторится? Грюм не имел права и обязательно поплатится? Драко, ты в безопасности? Чушь. Слизеринцы — такая специальная каста людей, чьи иллюзии разбиваются о реальность раньше, чем у прочих. Привыкайте, мистер Малфой. - Там была только Гермиона. Северус удивленно вскидывает бровь. Не то что бы это неожиданный поворот, но... только? Серьезно? Это при какой же степени безмозглой влюбенности дама сердца так плотно оккупирует твои мозги? Северус пытается вспомнить... Нет, даже будучи совершенно помешанным на Лили, большую часть времени Снейп думал о зельях и заклинаниях. Наверное, поэтому у них так ничего и не сложилось. Много ли мог увидеть Грюм? Очевидно, что-то существенное, что заставило крестника бушевать, как мантикору в течке. Робкий поцелуй в щечку? Или уже не только? Обычно, студенты окончательно теряют рассудок курсе на шестом, но новое поколение... Северусу, откровенно говоря, не хочется себе это представлять. Использует ли Дамблдор новые сведения? Есть ли для Драко опасность? И главное — как его теперь утешать? - Ну что ж, это подводит нас к тому, чем мы сегодня займемся, - Северус изо всех сил старается звучать мягче. Судя по тому, с каким недоверием на него смотрит крестник — получается скверно. - Если не хотите, чтобы старые извращенцы любовались вашей личной жизнью через замочную скважину, стоит поработать над защитой. Драко хмыкает себе под нос, явно удивленный, но и приободренный, кажется, тоже. Оскорбление другого преподавателя — это чертовски непедагогично, это то, что Северус зарекся практиковать с прошлогоднего урока Люпина, но главное крестник понимает: Северус сочувствует. Как умеет. Драко настраивается на работу моментально. Северус привычно отмечает, каким суровым и сосредоточенным становится еще совсем детское лицо. Жажда знаний у Малфоя не похожа на Грейнджеровскую: его не волнует красота формул, или историческая подоплека законов - он просто хочет быть сильным: сильнее, чем Поттер, чем деспотичный отец и, видимо, чем Темный Лорд. Северус с ужасом представляет себе тот момент, когда они, наконец, упрутся в стену: Драко, я не могу научить вас всему, что знает ваш противник — я не умею сам. Северус проходит по классу, разбрасывая Репаро, стараясь собраться с мыслями, запрятать по-глубже неожиданно накатывающую панику. Он добирается до распахнутого окна, медленно втягивает свежий воздух и, кажется, сам не замечает, как, чуть переиначенные, слова Лорда ложатся на язык: - Любой щит — это вызов. Рано или поздно найдется умелец, который ваш щит пробьет. Мастерство окклюмента состоит в том, чтобы избегать вызова. Будьте просты и бессмысленны, как Лонгботом перед котлом. Смотрите большими и честными глазами на противника, с радостью демонстрируйте ему повседневную чушь, плохо спрячьте несколько глупых, не имеющих значения секретов, сделайте вид, что стараетесь сберечь именно их. Пусть все решат, что вы — пустышка. Это развяжет вам руки. Северус упражняется сутки напролет. Тщательно выбирает достойные воспоминания, по кирпичику отстраивает уже забытую личность Упивающегося, учится фактически заново не чувствовать ничего, кроме презрения и скуки. Адский труд, когда уже привык по-другому. Драко это тоже предстоит. Придумывать для себя все эти мельчайшие, постыднейшие детали: как он просыпается с влажными простынями, если ему снится чистокровная корова Паркинсон, как он глупо испугался, заблудившись однажды в магловском Лондоне, как не мог отмыться после драки с предателями крови Уизли. Как ненавидит грязнокровок. - Легилеменс! Драко просто не успевает сосредоточиться. Такое бывает с неопытным окклюментом, когда ты наивно считаешь, что щит нужно поднимать только по обстоятельствам, когда паранойя еще не заставила тебя держать его постоянно. Неопытный окклюмент думает, что всегда успеет закрыться: во сне, в толпе, когда не видит легилемента, даже будучи без сознания. Роковая наивность. Снейп видит Грейнджер сразу. Точнее, нет, сейчас, будучи закутан в Малфоевские эмоции, он видит Гермиону. Его Герм. Вот его Герм убегает сразу после урока, не сказав ни слова, Драко отчаянно борется с желанием проследить за ней, но ошметки гордости и Блейз все же заставляют остаться на месте. Вот она сосредоточенно изучает содержимое своей тарелки и даже не замечает, какими глазами Драко на нее смотрит. Хмурые тучи зачарованного потолка уронили тень на ее лицо, от чего скулы кажутся острее, а глаза — темнее. Его Герм в это хмурое утро очень и очень красива. Вот она обнимает Тео, который расстроен низким баллом у Макгонагалл. Вот она снова куда-то бежит, спешно распрощавшись с Драко у входа в гостиную. Вот она говорит, что не хочет идти к мадам Паддифут, даже не задумываясь, почему он ее туда пригласил. Его Герм идет в «Дэрвиш и Бэнгз» — она обещала балбесам встретиться там. Его Герм отказывается от шоколада, потому что он горький, а она к нему так и не приучилась. Его Герм рассеянно гладит Живоглота, лежащего у Драко на коленях и иногда задевает малфоевскую руку, отчего та резко холодеет. Герм смеется над шутками Блейза, запальчиво доказывает пользу древних рун, хмурится, когда Драко забирает у нее тяжелую сумку. Его Герм просто не понимает, что с ним творится. Его совершенно не влюбленная Герм. Драко уходит, кажется, еще более злой и несчастный, чем пришел. Северус стоит у окна, скользя взглядом по верхушкам деревьев, раздумывая, спасет ли его Окклюменция от увиденного. Это в обход здравого смысла, это вообще какая-то невероятная глупость, но Северус никак не может избавиться от ощущения, что Грейнджер... Гермиона! перед ним виновата. Все повторяется, ведь так? С поправками на статус крови и в целом — статус, но это лишь детали и отметки в документах, суть остается прежней. Маглорожденные девицы просто не желают замечать никого вокруг. Интересно, Грейнджер уже нашла идиота-гриффиндорца, который будет издеваться над Драко? Она приходит через несколько дней: строго по расписанию, но все еще слишком рано для того, чтобы Снейп успел успокоиться. Она входит в тот же класс, в который совсем недавно ворвался униженный Драко, садится за первую парту. В ее движениях — ни страха, ни сомнения, ни... как это крестник любит говорить? Ни посмотри-до-чего-ты-меня-довела трясущихся пальцев. Грейнджер спокойна, будто низзл, утопленный в настойке валерианы. Северусу хочется ее чем-нибудь стукнуть. - Сэр, у меня вопрос по Акцио. Ну конечно, вопрос. Это все, что ее интересует - знания ради знаний, бессмысленное захламление памяти, ошибочно принимаемое за разум. Зачем ей вообще учиться? Кем она хочет стать? Что она любит? Все эти тонны и тонны сведений — для чего, что у нее внутри? Северусу вдруг кажется, что перед ним роящееся облако жужжащих пчел - стоит взмахнуть газетой, и облако рассыпется, не оставив ничего. Вся Грейнджер — одно сплошное пустое жужжание. - И какой же? Она немного смущается его недружелюбного тона. Он видит, как на секунду прекращается ее движение: вот она вся, от кончиков этих безумных волос до крошечных пальцев тянется к нему на встречу, будто подталкиваемая сквозняком в спину, но затем вдруг замирает, спотыкается о колючий взгляд, переминается, словно ждет приглашения. И, не получив, все равно спрашивает. Разумеется. - Почему мы не применяем его к волшебным палочкам? Зачем именно Экспелиармус? Действительно. Северус отходит за кафедру, будто прячась от ее неуемного любопытства. Как их всезнайка упустила это из виду? Защита от Манящих чар накалывается на большинство магических предметов: на метлы, чтобы никто не мог их призвать во время полета; на снитчи; на хорошие мантии; на палочки. Давайте, мисс Грейнджер, доставайте свой ежедневник, не думаете же вы, что декан вам будет по десять раз повторять? - Почему об этом не рассказывают на уроках? В ее голосе такая усталость, что Северусу ее даже жаль. Она потирает глаза ладонью, и на переносице остается тонкая полоска чернил. У нее до одури убористый почерк. Наверное, если бы она не писала так мелко, ежедневники заканчивались бы... ну, собственно, ежедневно. Что он должен ей ответить? Потому что о том же Акцио дети волшебников узнают в возрасте лет четырех? Потому что повторять в Хогвартсе все, что узнают чистокровные до школы, - слишком расточительно? Преподавателям нет смысла возиться с кучкой маглорожденных - те просто в катастрофическом меньшинстве. Грейнджер встает к манекенам, демонстрируя разученное Секо. Северус краем сознания отмечает, что сила заклинания у нее отличная, но движениям не хватает грации и лихости. Почему-то он был уверен, что Грейнджер будет колдовать так же, как Лили, но в результате видит перед собой новую инкарнацию Люпина. - Плохо, что я не знаю, что чего-то не знаю, - она останавливается возле манекена, проводит пальцами по образовавшимся зарубкам - достаточно глубоким, чтобы собой гордиться, но ей, кажется, вовсе плевать. Боевая магия, похоже, единственная область, действительно не доставляющая Грейнджер никакого удовольствия. Совсем, как Люпину - опять. - Я бы пошла в библиотеку, но в большинстве случаев, просто не понимаю, что там искать. Да уж. «Тысяча и одна вещь, о которой никто не догадается рассказать маглорожденным». Учебное пособие, попросту несуществующее. Только сейчас Северус замечает, что Грейнджер... нет, не в истерике, подобно Драко, но, в общем, не то что бы очень довольна жизнью: в ней чувствуется усталость, растерянность, может быть, даже отчаяние. Когда они успели так себя довести? Северусу до смешного неловко спросить об этом ее саму, он банально не умеет задавать такие вопросы ученикам, хотя уверен, что та же Помона знает с десяток корректных способов. Грейнджер подходит к следующему манекену — потенциальной жертве Конфринго. Собственная жажда знаний идет ей самой во вред — она сталкивается с реальностью раньше, чем большинство маглорожденных волшебников, и, честно сказать, Северус просто не представляет, как он сейчас будет раскрывать ей глаза. Мисс Грейнджер, дело в том, что ни вы, ни вам подобные не нужны волшебному миру? Смиритесь с тем, что девяносто девять процентов маглорожденных— будущие пекари или клерки в Министерстве, дешевые рабочие руки, о чьем образовании никто не заботится?[2] Что-то подобное им, кажется, говорил Темный Лорд, но, конечно, в другом контексте. Манекен загорается с третьей попытки, Грейнджер тушит пламя, рассеивает дым, записывает короткие пояснения и задание на дом, все — без особого энтузиазма. Северусу кажется, что, возможно, она и так уже все знает: не про стихийную магию, конечно, а про место маглорожденных в мире. Все же самая умная ведьма в Хогвартсе, как бы он на нее не злился. Он хочет отправить ее в гостиную без всяких объяснений, без утешения и напутственного слова. Собственно, у него просто нет для нее напутственного слова: что бы он сейчас ей ни сказал, все выйдет грубость, гадость и травма. Но Грейнджер, разумеется, не уходит. Она сидит за первой партой и смотрит на него этими своими печальными глазищами, которым позавидовали бы все потерянные оленята в Запретном лесу. Северус отворачивается к окну — он просто не может больше на это смотреть. Лорд предпочитал, чтобы маглорожденные так и оставались безграмотными эмигрантами, вызывающе дикими и неприятными. Это была часть программы и, надо сказать, она неплохо вписывалась в традиционный уклад. Движение Упивающихся не было чем-то революционным, они просто пошли несколько дальше, чем позволяли себе остальные. Если подумать, держат ли маглорожденные крупные лавки в Косой Аллее или в Хогсмиде? Есть ли маглорожденные ученые-исследователи? Или, быть может, политики? Был ли в сверхтолерантном Хогвартсе хоть один маглорожденный директор?[3] Все это один тугой клубок, который никак не распутать: их не учат и не пускают дальше порога — они остаются стоять на пороге, раздражая своей неученостью и угрожая всему волшебному миру. - Наверняка Темный Лорд говорил что-нибудь в этом духе. Северус даже не оборачиваясь слышит, что Гермиона сейчас очень зла: праведный гнев — такая эмоция, которая моментально меняет все в человеке, в том числе голос. В общем, ее можно понять. Северусу, как минимум, стоило добавить, что лично к ней печальная статистика иметь отношения не будет, что он позаботится о ее достойном трудоустройстве, и что с ее выдающимся интеллектом ее ждет министерское кресло сразу после выпуска из Хогвартса. Грейнджер бы в это, наверняка, поверила, ей вообще иногда свойственна какая-то трогательная наивность. Северусу совершенно не хочется ей врать. Он просто привык за три года говорить ей правду и ожидать, что она воспримет ее адекватно. Те, кому не довелось общаться с Темным Лордом и Лили Эванс просто не понимают, какая это невозможная роскошь, Северус не планирует от этого отказываться. Он поворачивается к ней лицом, прослеживает взглядом собственную изломанную о парты тень, чуть не достающую до Грейнджеровской руки, и поднимает взгляд. - Вы не поверите, но Темный Лорд вообще говорил много умных вещей. Она вспыхивает моментально, как он и ожидал. Чуть приподнимается, явно не в силах решить чего хочет больше: броситься на него с кулаками или выбежать вон из класса. Северус лишь молча ждет, когда волна схлынет, и к Грейнджер вернется способность рассуждать. Не может быть, чтобы пришлось ждать долго. Почему, она думает, чистокровные семьи почти полным составом присоединились к Лорду? Потому что у древних фамилий страсть к насилию и убийствам? В эту чушь может поверить разве что идиот-Поттер, хотя Северусу физически сложно представить, как можно настолько плохо соображать. Впрочем, не зря же Дамблдор определил своего героя в команду по квиддичу прямо с первого курса — известно, что бладжеры напрочь отшибают критическое мышление. - Вы знаете, зачем нужен Статут о секретности, мисс Грейнджер? Она кивает, явно готовая пересказать ему всю историю принятия Статута, начиная со Святой Инквизиции и полной биографии Торквемады. Северус усмехается этой иронии: Грейнджер отлично знает историю магического сообщества, но совершенно не умеет применить ее к себе. - Волшебный мир скрыт от мира маглов по самым разным причинам, основной из которых является то, что маглы представляют для него угрозу. Видите ли, волшебникам совершенно не хочется становиться объектами изучения в магловских лабораториях, им не хочется обрушать мировую экономику свободной трансфигурацией, и не хочется нервировать драконов, подвергая их магловской селекции. Вы ведь не считаете, что волшебники обязаны делиться с маглами своими знаниями? Грейнджер задумчиво качает головой, явно не понимая, к чему клонит любимый декан. Снейп с некоторым опасением продолжает, чувствуя, будто каждое сказанное им слово — это камень на крышку гроба их с Гермионой дружеских отношений. Но не может же история настолько повторяться? - Верно, мисс Грейнджер. Путь развития маглов — иной, нежели у волшебников. Слияние двух миров едва ли принесет пользу, именно поэтому волшебное сообщество старается всячески избегать столкновения с маглами, спрятаться от них. Как вы думаете, почему ему это не очень хорошо удается? Она, наконец, понимает: - Маглорожденные? Северус острожно кивает. Ему остается рассчитывать лишь на собственное красноречие. И на то, что в этот раз он ограничится более деликатными формулировками. - Благополучие волшебного мира зависит от подростков и их умения держать язык за зубами. Знаете, как часто маглорожденные студенты используют палочку на летних каникулах? - Грейнджер качает головой. Ей об этом знать действительно неоткуда: Снейп выпросил для нее разрешения у Малпеппера колдовать в подвале аптеки в Косом переулке. Ей просто не пришлось бороться с этим искушением. Говоря прямо, Северус вообще не уверен, что она бы с ним справилась. - Знаете, как часто маглорожденные дети хвастаются перед магловскими друзьями, что учатся в волшебной школе? - Снова отрицательный ответ. Можно предположить, что у Грейнджер не так-то много магловских друзей. Вероятно, если бы Снейп не столкнул ее с Драко на первом курсе, то и в Хогвартсе она осталась бы сама по себе. - Вы в курсе, что в среднем маглорожденные в течении жизни раскрывают свой секрет десяти маглам? Как вы думаете, должны ли волшебники чувствовать себя в безопасности и рассчитывать, что в каждом отдельном случае этими маглами не окажутся желающие заработать журналисты или военные-энтузиасты? - Тишина. Грейнджер сидит, опустив голову, и Северус не понимает, переступил ли он уже ту черту, за которой лучше было ограничиться одним выкрикнутым в ярости «грязнокровка», или Грейнджер прочнее, чем кажется. - Темный Лорд предлагал пожертвовать маглорожденными. Просто не звать детей в Хогвартс — это казалось не такой большой жертвой, не в тот момент, когда магловские технологии грозят обнаружить твое жилище, наплевав на Фиделиус и чары Ненаносимости. Гермиона поднимает на него взгляд. Удивительно, но там ни ярости, ни обиды — только робкое любопытство. То есть фактически естественное Грейнджеровское состояние. - Сэр, когда вы поняли, что это вовсе не небольшая жертва? Вопрос производит эффект выпущенного впритык Петрификуса — Северус застывает, утратив возможность и дышать, и думать. Поразительно, что она ждет, будто он ответит. Поразительно, что он бы и рад ответить, не кажись все приходящие в голову варианты такими откровенно ничтожными. Что он скажет? Понял, когда было уже слишком поздно? Или — мисс Грейнджер, я расскажу вам об этом, когда придет время? Почему его взаимоотношения со студентами то и дело норовят скатиться в дурное дамблдорство? Она понимает все прежде, чем он справляется с оцепенением: извиняется, вскакивает из-за парты, прощается спешно и скомкано и убегает не успев выслушать встречный вопрос. Может быть, это и к лучшему: Северус сам не знает толком, что он хотел спросить. Мисс Грейнджер, вы сильно разочарованы? Мисс Грейнджер, это ведь не сломило ваш дух? Гермиона, мы же по-прежнему друзья? Эхо от ее шагов в пустом коридоре еще много дней качается поплавком на волнах пыли и солнечного света, взвивается и закручивается, как миниатюрное торнадо, шумит проливным дождем и отстукивает его собственные шаги, как зачарованный метроном. Северусу кажется, что он попал под чье-то проклятие или наконец-то сошел с ума: в мире вдруг появляются краски и вкусы, речь окружающих обретает интонацию, становится ощутимо проще дышать. Он уже готов испугаться в тот момент, когда наконец понимает, в чем дело: на время занятий с Драко и Грейнджер он стал снимать окклюментный щит. Это открытие заставляет его улыбнуться. Два часа в день четыре дня в неделю. Иногда Грейнджер забегает на выходных «уточнить очередной вопрос по всему на свете» и остается на чай. Иногда Драко задерживается после занятий для самостоятельных тренировок - в такие дни Северус призывает домашние работы студентов из подземелья и проверяет их, стоя за кафедрой их уже совсем не заброшенного класса. По сравнению с днями и ночами, проведенными под щитом, эти часы передышки — микроскопическая малость. Но Северусу страшно представить, во что бы он без нее превратился. В голове настойчиво вертится опасная мысль: если по возвращении Темный Лорд его убьет, было бы правильно пожить напоследок хоть немного лучше, чем предыдущие тринадцать лет. Он не то что бы готов заводить себе в Хогсмиде любовницу, или намерен оттаскать Дамблдора за бороду на глазах у всей школы, но небольшие радости... похвалить Драко, когда тому удается выполнить сложное задание. Проваляться несколько часов с подаренной Грейнджер магловской книжкой. Отправить Люпину вместе с порцией зелья короткое письмо. Отстоять перед директором своих учеников. Он приходит в кабинет Дамблдора вскоре после прибытия делегаций из других школ. Директор, зарывшись в бумаги по самый чепчик, встречает своего декана не то что бы совсем без энтузиазма, но с некоторым удивлением: их обычный режим предполагает откладывать все разговоры по душам на максимально долгий срок, хорошо бы — на конец учебного года, совершенно непонятно, с чего бы вдруг Северусу нарушать эту добрую традицию. В кабинете по-прежнему шумно и слишком ярко, уже с порога Северусу кажется, что он попал в филиал Зонко, но в этот раз расположенный на действующей карусели. Взгляд непроизвольно перескакивает с полки на полку, фиксируя перестановки, и это бесконечно нервирует. - Грозный Глаз использовал Легилеменцию на мистере Малфое, - он начинает заготовленную обвинительную речь в общем-то не рассчитывая на немедленную и бурную реакцию, но директор даже не поворачивает головы. На Северуса это действует почти так же, как идиот-Локонс — на заскучавших пикси: ему вдруг отчаянно хочется уничтожить все вокруг. Наверное, Дамблдор долго тренировался, чтобы одним взглядом приводить собеседника в нужное ему состояние. Возможно, у него даже есть ежедневник, вроде Грейнджеровского, где он расписывает наиболее эффективные комбинации. Выражение невозмутимого спокойствия, когда окружающие злы до болотных чертей, там, конечно, на первом месте. - Знаете, мне было довольно сложно объяснить ребенку, почему старый извращенец с таким удовольствием копается в детских эротических фантазиях. - Северус, - короткий взгляд из-под очков-половинок - директор секунду изучает Северусово лицо, диагностирует зарождающуюся истерику, а затем вновь возвращается к бумагам. Здесь можно головой об стены биться, Дамблдор лишь вежливо уточнит, понадобится ли тебе больничный. - Я попросил Аластора выяснить, насколько мистер Малфой подвержен влиянию отца. Ну конечно. Снейп заставляет себя отвернуться - просто с целью сохранения остатков душевной гармонии: вид директора будит в нем совершенно неподобающее приличному преподавателю желание убивать. Спросить у декана — это не метод. Декан не знает своего ученика — и крестника, что важно — как облупленного. Декан, не в курсе, что творится у того в голове: у него ведь нет ни одной причины заглядывать в эту голову два раза в неделю по средам и... Или в этом все дело? В том, что на самом деле директор и так прекрасно знает, что никакие идеи Упивающихся Драко задаром не нужны, и весь этот спектакль — ненавязчивое послание? Кому из них? Мистер Малфой, мы все про вас знаем, берегитесь? Или это для Северуса? Дорогой Северус, директор тебе больше не доверяет? Дорогой Северус, позволь Грюму попрактиковаться в Легилименции на старости лет, иначе он совсем заржавеет? Дорогой Северус, ты не можешь рассказать крестнику правду о себе — его сознание ненадежно? Дорогой Северус, ощути, наконец, собственную беспомощность? - Я склоняюсь к тому, чтобы сообщить об инциденте родителям мистера Малфоя. Видимо, директор отрывается от корреспонденции. Северус не поворачивается, но ему и так слышно, что тяжелое кресло сдвигается чуть в сторону, чертя ножками и, наверное, собирая ковер. Шантажировать Дамблдора — хуже, чем добровольно ложиться под колеса Хогвартс-экспресса: скорее поезд сойдет с рельс, чем директор тебе уступит. Наступившая тишина угрожающе красноречива. Директор, видимо, ждет, пока Снейп разовьет свою мысль. Северус пытается представить, во что он только что ввязался. Его наконец-то уволят? Сдадут в Азкабан? Лишат премии? Самое смешное, что грядущее возвращение Лорда служит ему своеобразной защитой — Дамблдор не успеет найти себе другого шпиона, а значит хотя бы из этого кабинета Снейп точно выйдет невредимым. Ну чтож, можно ведь и рискнуть? - Не трогайте Драко. Удивительное по содержательности и мощи заявление, кончено. Северус фактически слышит, как ворочается в гробу Шекспир, только не может пока решить - это от зависти или от ужаса. Дамблдор тоже, должно быть, пришиблен и внемлет, чем еще объяснить такое затянувшееся молчание? - А мисс Грейнджер? Нет. Северус остается стоять на месте, и наверное даже бледнеет не то чтобы очень заметно, со спины — так уж точно. Руки у него не трясутся и глаза не бегают, он физически ощущает, как нарастает, плотнеет окклюментный щит, наверное со стороны Снейп сейчас выглядит немного скучающим, может быть, даже заторможенным. Северусу не было так страшно с момента принятия метки. Отбить Драко с помощью Люциуса — такой простой план, верно? Что может пойти не так? Северус набирается храбрости и наконец поворачивается. Директор сидит, откинувшись в кресле, и внимательно разглядывает своего декана. Что, если есть неизвестная легилементная техника, позволяющая проникать в сознание совершенно незаметно для жертвы? Что, если Лорд намеренно скрыл от Снейпа некоторые приемы? Северус с некоторым удивлением понимает, что не может в это поверить: будь его наставником Дамблдор, Снейп, наверное, свихнулся бы от паранойи, но Лорду в этом смысле он доверяет — повелителю нравилось, когда его окружали сильные маги. Северус все еще молчит. В обществе директора это — самый распространенный вид деятельности: стоять, бояться и мучительно подбирать слова. И ждать светлых идей, конечно. Куда же ему деть Грейнджер? А ее родителей? Отослать целую магловскую семью на другой континент под сомнительным предлогом, что иначе сумасшедший директор школы втянет их дочь в войну? Северус молчит слишком долго. Он знает, что выглядит сейчас откровенно жалко. Он читает это в усталом и кажется даже брезгливом взгляде директора, в том, как тот поджимает губы и бросает короткое: - Иди. Северусу слышится «пошел прочь». Дверь закрывается за ним с непривычным скрипом, кажется, будто каменные горгульи внизу неприятно хихикают. Может, отослать Грейнджер в какой-нибудь Шармбаттон прямо сейчас? Вместе с родней и низзлом? В какую же тряпку он превратился. Впрочем, разве он раньше не был? Это бессмысленный бег по кругу. Он каждый раз спотыкается на одних и тех же вопросах: отослать близких подальше, постараться защитить? Остаются ли близкие люди таковыми, когда тебя больше нет в их жизни? Это жуткий стыд, но за тридцать лет Северус так ничего и не узнал ни о дружбе, ни о любви, ни о каких-то других вариантах привязанности. Странно, что эта мысль пришла ему в голову именно сейчас, но разве общение с Лили не должно было дать ему какой-то опыт? В коридоре первого этажа ему на глаза попадается Грюм. Бывший аврор плетется сквозь толпу учеников, разгоняя их по углам своим грозным видом, железная нога мерзко звякает о каменный пол. Он замечает Снейпа как раз в тот момент, когда Северус решает, что не может просто пройти мимо и не высказать извращенцу все, что он думает об аврорате и их бандитских методах. Северус делает шаг вперед, складывает руки на груди и нацепляет на лицо маску абсолютного безразличия — лучший его набор при запугивании младших курсов. На бывшего аврора, конечно же, не подействует. - Профессор, вы выписываете «Академию Зельеварения»? - Грюм, явно не ожидавший такого зачина, выглядит забавно. Растерянный аврор, кажется, собирается витиевато выругаться, но Северус его останавливает. - В прошлом номере было опубликовано занятное исследование о летучих ядах. Вы знали, что совершенно не обязательно подливать зелье жертве в напиток? Достаточно разбить пузырек с летучим ядом в комнате - тот начинает действовать через пять минут после попадания в воздух и держится до десяти часов. Это, конечно же, полная чушь. Идею о летучих ядах высказывали еще в Средневековье, но ни одного рецепта так и не составили — как варить зелье, становящееся ядовитым в воздухе? Грозный Глаз — неплохой аврор, сильный боевой маг, но с Зельеварением у него всегда было паршиво. Северус очень надеется, что его угрозы хоть немного приведут подонка в чувства. Пусть не напугают, но хотя бы усилят паранойю. Стоило бы, впрочем задуматься, как Северус оказался в ситуации, когда все, что он может — лишь мелко гадить обидчикам. Грюм бесится, рычит сквозь зубы и сыплет угрозами в ответ, но Северусу плевать. После визитов к директору уровень эмпатии у него снижается до минимального. Северус отправляется в библиотеку, на прощание позволив себе самодовольно усмехнуться в ответ на очередное оскорбление. Великая победа, нечего сказать. С первого взгляда понятно, что в библиотеке полно новых книг. Северусу жутко стыдно: за тринадцать лет он мог прочесть здесь все, но вместо этого бродил по замку ночами, вылавливая целующиеся парочки, предаваясь... что это было? Депрессия? Раньше библиотека казалась ответом на все вопросы. После возвращения в Хогвартс он почти перестал здесь появляться. Его исследования занимали в пять раз больше времени, чем того требовалось, он двигался словно под Замедляющими чарами. Это был такой своеобразный способ себя наказать? Северус, признаться, даже не помнит, когда это началось. Он приехал в Хогвартс, Лили была еще жива, но страх не позволял ни на чем сосредоточиться, а потом... он точно часто встречался с Люциусом где-то в Хогсмиде. Они бродили по улицам, никуда не заходя и кажется даже почти не разговаривая. Северус до сих пор не знает, зачем Малфой появлялся: поддержать или пожаловаться. Ему перед судом, видимо, было чертовски страшно. Северус ищет что-нибудь свежее про Укрепляющие составы, про ментальную магию и одушевленные предметы. Больше года прошло с тех пор, как Поттер уничтожил дневник Лорда, а Снейп только сейчас собрался выяснить, что это была за магия. Может быть на нем действительно какое-то замысловатое проклятие? Или он просто не хочет верить, что эта ленивая боязливая туша и есть он сам? Взгляд пробегает по полкам с яростной решительностью. Ему столько всего нужно наверстать. Помириться с Люциусом. Написать Долохову в Азкабан. Присмотреться к Каркарову. Намекнуть мадам Максим о возобновлении студенчества по обмену. На периферии зрения мелькает лохматая макушка за стопкой книг. Точно. Еще ему нужно поговорить с Грейнджер. Он подходит ближе, разглядывая книжные укрепления, которые она воздвигла вокруг. Магическое право, что-то по истории, потрепанная брошюра о происхождении эльфов открыта на середине. Рядом лежит очередной ежедневник, в который Грейнджер строчит выписки своим безобразно мелким почерком. Разглядеть, что она пишет, с высоты человеческого роста невозможно. - Это... про рабство эльфов, - она как-то угадывает невысказанный вопрос. Отодвигает книги, закрывает ежедневник, собирается даже встать в приветствии, но Северус ее останавливает. - Нужно изучить. В смысле рабство... то есть... это же несправедливо ведь так? Не то чтобы я прямо сейчас могу с этим что-то сделать, но, мне кажется, какая-нибудь деятельность в этой области меня бы примирила... Впрочем, неудивительно что в волшебном мире есть рабство. Странно, если бы его не было. Последняя фраза — явно где-то на грани ее собственного внутреннего ценза. Она сжимается и глядит настороженно, словно ожидая очередной отповеди. Северус поощряюще выгибает бровь. Это хорошо, что несмотря на все его угрожающие лекции, она не боится высказываться. - Для маглорожденных... «стоящих на пороге, не видящих сути», мир магов - глухое Средневековье: касты, расизм, рабство вот опять же. И технологии... Магия - это чудесно, но многие бытовые вещи... Позвонить по телефону... Вы знаете, что это? Снейп кивает. - Драко рассказал мне, что Темный Лорд был полукровкой. Том Реддл — я нашла записи. Он воспитывался в магловском приюте. Это... так понятно. Он мечтал о мире магии, а когда наконец туда попал, оказалось, что тот во многом... Не идеален. Что сказка не сбылась. Северус несколько... озадачен. Он уже настроился выслушать лекцию о защите прав эльфов, это было бы очень в духе Грейнджер, но вместо этого получает... лекцию о защите прав Лорда. Это ведь слишком даже для их великолепной всезнайки, разве нет? Мир магии разочаровал Тома Реддла и поэтому он решил отомстить маглам? Потому что у них есть технологии, которых нет у волшебников? Такая жуткая чушь, что Северус даже не готов ей возразить. - Вам это знакомо? Северус понимает, что его лекция на ней никак не отразилась. То есть — отразилась, конечно: они тут разговаривают о Лордовом непростом детстве, но все же Грейнджер не обиделась, как он опасался, не разочаровалась в нем. Кажется, что бы он ей не сказал, она все простит. Это поразительное ощущение — когда ты ни в чем не виноват. Грейнджер улыбается и пожимает плечами. Северус усмехается в ответ. И на том спасибо. Магическая Британия пока просто не готова к наращиванию библиотечной мощи под руководством Темного Лорда Грейнджер. Хотя, если бы она собирала последователей, Снейп, вероятно, присоединился бы. - И почему Темный Лорд мстит миру маглов, если разочаровали его волшебники? Она явно довольна вопросом. Северусу даже кажется, что она ждала чего-то в этом духе, надеялась, что он позволит ей высказать ее, видимо, гениальную догадку. Рассчитывала на аплодисменты, не иначе. В этом смысле она гораздо больше ребенок, чем Драко или даже Поттер — она хочет быть учеником. Ей нравится, что у нее есть наставник. - Но разве миру маглов? - определенно, она заготовила эту речь. - О Тёмном Лорде в мире маглов никто и не знает. Никакого серьёзного вреда он миру маглов не нанес. Другое дело - волшебному. Он кивает. И затем кивает снова. И снова. И снова. Голова болтается вверх-вниз, как у заведенного болванчика, пока Снейп пытается осмыслить услышанное. В сознании вспыхивают и гаснут истертые образы времен Первой Магической, Северус ищет какой-то намек, любое доказательство, что Грейнджер неправа, но не находит. Он выдает что-то напутственное и глубокомысленное, отправляет Гермиону в гостиную, собирает нужные ему книги. Он все равно никогда не сможет проверить правдивость ее теории. Не сможет узнать, что задумал Лорд, так же, как не может понять директора — эти двое могут скармливать ему любую ложь, совершенно не опасаясь разоблачения. Скорее их это даже развлечет. Северус проходит в Запретную Секцию в поисках одушевленных омутов. Листает том за томом, зарываясь в пыль все глубже. Немилосердно чешется нос и слезятся глаза, но Снейп ни за что не наколдует влажный платок — ему нравится это ощущение Хогвартской пыли на лице: как будто ты весь целиком дома. Ближе к ночи он понимает, что нужных книг в библиотеке, вероятно, нет. Наверное, имело бы смысл добраться до Лондона, но Северус предполагает, что и там он ничего не найдет. Библиотека Хогвартса — крупнейшая в Англии. Если в ней нет каких-то книг, это значит, что директор их спрятал. ---- [1] — никакого мэрисьюзма. Просто логическое построение, основанное на эпизоде шестой книги — Снейп хочет забраться в голову к Драко, но тому хватает мастерства декана туда не пустить. Белла к тому моменту учила Драко меньше года, что как бы говорит нам о немалых способностях Малфоя. [2] — если вы думаете, что я тут решила пропагандировать взгляды канонного Темного Лорда, то подумайте еще раз. Но рассказывать подробно сейчас не буду, поскольку смысла нет: в рамках истории мы к этому вопросу еще не единожды вернемся. [3] — поттервикия говорит на эту тему следующее: если такие и были, мы о них не знаем.