Герои

И так они жили и были, Покуда хватало пыли, Покуда пыль за лёгкие их хватала И пузырилась далее вполнакала. То, что каждый вечер они зажигали, Горело не ярче настольной лампы, Но их стол поджимал все четыре лапы, Не иначе как в ожиданьи лавы. Е. Риц

Если Белла и внесла какие-то изменения в домашнюю обстановку Лестрейнджей, то в кабинете Лорда этого не заметить: холодный аттический стиль, отличающий все, до чего дотягивается Рудольфус, здесь никак не пострадал. Северус заставляет себя думать об этом, разглядывать мутную гладь стола и строгие кресла, просто для того, чтобы не трястись от страха, судорожно соображая, зачем его пригласили. Получается, разумеется, плохо. - Северус, она тебя пытала? Вопрос звучит буднично и тихо. Как обычно: у Темного Лорда удивительная манера задавать самым нейтральным тоном самые страшные вопросы. Снейпу каждый раз приходится чуть прикусывать кончик языка, чтобы как можно скорее прийти в себя. Северус, ты все еще помешан на той грязнокровке? Северус, ты не хочешь принять участие в следующем рейде? Северус, моя фаворитка тобой недовольна? Когда твои актерские таланты и познания в оклюменции стремятся к нулю, вопросов проще и не придумаешь. - Я сам виноват, мой Лорд. Я не смог за себя постоять. Ну конечно. Перо в бледных Лордовых пальцах на секунду зависает над пергаментом, легко покачивается будто под Левиосой и, наконец, ложится на стол. Повелитель поднимает взгляд, и Северуса накрывает волной стыда. Ну а как еще он должен был ответить? Мой Лорд, приструните вашу ярую поклонницу, она вам весь боевой состав покалечит? Позвольте мне вызвать Беллу на дуэль, мне бы хотелось сохранить свою честь? Единственный вопрос, который действительно волнует Снейпа в этот момент, так это как повелитель все еще его терпит. Вопрос тоже — проще некуда. Повелитель аккуратно сворачивает письмо, пальцы почти нежно поглаживают трубочку пергамента, Лорд задумчиво вглядывается в какую-то сложно опознаваемую точку где-то на полпути между Северусом и письменным столом. В эту минуту Снейпу кажется, что кроме беспалочковой и невербальной, есть еще ненаправленная магия, которую будто солнечный свет излучает могущественный волшебник. - Я действительно позволяю ей слишком много? Со второй или с третьей попытки до Снейпа доходит, что речь о Белле. Спасительная мысль об аттическом стиле и Рудольфусе с писком вылетает из башки, как какая-то шутиха из «Зонко». Северусу даже кажется, что он видит, как она плюхается на холодный мраморный пол в углу кабинета, свистя и пофыркивая. Кажется, ему еще никогда не было так страшно. *** Мадам Розмерта разливает сливочное пиво по кружкам, пенистое журчание сливается с хлопаньем дверей, бормотанием посетителей, скрипом половиц и звоном посуды. Раздражающая какофония звуков обретает ритм, который невидимый метроном выстукивает о Снейпов многострадальный череп. Гимн торжеству жизни замедляется, каждый звук ввинчивается в уши с садистской обстоятельностью и неспешностью, движения снующих туда-сюда посетителей усыпляют. Северус устает провожать взглядом официанта, отходящего от соседнего столика — так долго тянется его короткий забег до стойки и обратно. Время будто становится вязким, и Снейп будто тонет в нем. Грейнджер бы непременно заметила, что это метафора всей его жизни. И была бы права, ведь так? - Как дела у Драко? Люциус возникает в поле зрения как вспышка невербального: секунду назад все было гладко и вот уже «Три метлы» сражены наповал Малфоевским великолепием. Северус лишь раздраженно пожимает плечами. Легкий кивок в сторону официанта разматывает цепочку событий в обратном направлении: снова шум и лязг и бесконечные проходы от столиков до стойки, журчание и визгливый женский смех, но словно уходящие куда-то вдаль, туда, откуда до Северуса уже не достать. Лишь спустя несколько минут Снейп понимает, что это в нем набирает силу окклюментный щит. Встретились два лучших друга, чего уж. - Не ладит с Грюмом. Люциус рассеянно кивает, явно не заинтересованный, но Северусу все равно становится легче. Не то чтобы он действительно рассчитывал на какую-то реакцию с Малфоевской стороны, просто разбрасываться пустыми угрозами - непоследовательно и непедагогично: обещал нажаловаться другу-Упивающемуся — значит, жалуйся. В противном случае карманное директорское Всевидящее око растеряет последние остатки совести и здравого смысла. - А кто ладит? И действительно. Еще с детства среди Малфоя считается хорошим тоном задавать как можно больше риторических вопросов, будто вселенная поручила ему в одиночку заполнить вакуум бессмысленными звуками, чтобы место не пропадало. Северус как нарядный китайский болванчик кивает без остановки, представляя, как дымка слов накрывает «Три метлы», направляется к Хогвартсу, Лондону и долине Гаштайна, где Грейнджер зимой катается с семьей на лыжах. Где-то глубоко под оклюментным щитом вспыхивает и гаснет секундное раздражение, тут же, впрочем, сменяющееся жалостью. Совершенно очевидно, что Люциусу не до разговоров о Драко. И Северус ведь прекрасно знает, зачем тот на самом деле пришел, ведь так? - Как прошел чемпионат? Скрип отодвигаемых стульев, звон вилок и смех Розмерты – очень удачно, что вокруг так шумно: даже если у Люциуса сердце бьется о ребра, Северусу не слышно. Люциус очень плох, зачем и кому нужны лишние подтверждения этого прискорбного факта? Не то что бы Снейп ни разу не видел напуганного Малфоя, в первую магическую не страшно было только Лорду, Дамблдору и пациентам Мунго, но все же прежде он всегда оставался деятельным, как подорванный пикси. Видеть его парализованным ужасом как-то... противоестественно? На минуту становится даже неловко от того, что Малфой так запросто демонстрирует ему свое убогое состояние, будто случайно подсмотрел постельную сцену или влез в дом посреди бурной семейной ссоры. Если бы не оклюментный щит, Северус бы наверное покраснел. В хмельном воздухе "Трех метел" подвисают незаданные вопросы. Дорогой Люциус, как так вышло, что ты напал на маглов? Кто был тот умник, выпустивший метку? Какими способами ты собираешься выражать лояльность нашему очевидно грядущему Лорду? Они не произнесут этого вслух, но метка жжется, иногда на уроках у Снейпа дергается рука, они оба в курсе, что это значит. У Малфоя осталось совсем мало времени, чтобы придумать как выкупить у Лорда свою жизнь. - Северус. То ли неловкая просьба, то ли отчаянная попытка унять подрагивающую челюсть - Снейп понятия не имеет, с какой целью его школьный друг так беспомощно мямлит, но при одном взгляде на него Северусу становится нехорошо. Люциус – это все, что у Снейпа осталось от детства, не самого счастливого, ни разу не полного светлых воспоминаний, но все еще его, Снейпова, детства, которое он, оказывается, хотел бы защитить. - Каркаров, похоже в панике. Вполне вероятно, что он сбежит. Ну вот и все. Люциус замирает, силясь сообразить, причем тут Каркаров, Снейп почти слышит, как ворочается в чужой башке невероятная, слишком-хорошая-чтобы-быть-правдой-мысль и в следующую секунду из взгляда Малфоя пропадает страх. Он поднимается из-за стола, медлит и вдруг кланяется так низко, что лицо полностью скрывается за волосами. Северусу приходит в голову, что пожалуй, ему есть за что благодарить Лорда: без его уроков оклюменции вот например сегодня было бы особенно тяжко. Малфой шепчет спасибо, едва слышно, но после такого поклона это уже и не важно – «Три метлы» все равно в нокауте. Еще бы на колени упал, идиот. - Передавай Драко привет. Северус возвращается в замок в полной прострации. Ноги сами несут его на шестой этаж Северной башни, в заброшенный, совсем-уже-не-заброшенный, класс. Он у них теперь что-то вроде загородного дома – светлый и теплый, предназначенный для душевных бесед и уютных вечеров за чашкой чая. Последнее Северус себе, конечно, придумал. Их маленькая компания вне зависимости от локации умеет создать неповторимую атмосферу драмы. В чем ужас и проклятие оклюменции, так это в способности функционировать несмотря на эмоциональное состояние. Ты запросто перечисляешь монотонно все магические свойства сушенной шкуры бумсланга, даже если у тебя на глазах пытают твоего собственного ребенка. Когда Северус только начал тренироваться, эти перспективы скорее завораживали. Ему бы в голову не пришло, что однажды он станет чувствовать себя под щитом… не совсем человеком? Возможно тот факт, что величайший окклюмент магической Британии в результате стал Темным Лордом, неслучаен. И, возможно, то, что и Дамблдор в окклюменции чрезвычайно хорош, неспроста. Что Снейп чувствует прямо сейчас? Если забраться поглубже, приглядеться внимательней, там ведь должна быть хоть капля… ну, хорошо, не раскаяния, но хотя бы боли? Ужаса от того, что вот прямо сейчас он променял жизнь Каркарова на жизнь школьного друга? Или на самом деле в их смутные времена это совершенно нормально? Вернется явно недовольный Лорд, и им всем придется как-то торговаться, как-то выкупать свою жизнь. Если Каркаров сбежит, а Люциус вернет труп беглеца хозяину… Голова предателя в обмен на голову другого предателя? В старые времена подобные красивые жесты иногда имели успех. В классе обнаруживается Грейнджер, и почему-то к этому Северус оказывается совершенно не готов. К тому, как она внезапно вздрогнет, попытавшись прикрыть записи широким рукавом мантии, Северус оказывается не готов тем более. Потому что, серьезно, как к такому вообще приготовиться? Это что, такая провокация? - Акцио пергамент. Мисс Грейнджер — Мерлин, она даже палочку взять не успела, не то, что поставить щит. Впрочем, в такой ситуации надо просто держать пергамент крепче. Или сразу накладывать антиманящие чары. – Акцио - самая естественная реакция на ваши большие испуганные глаза, вы в курсе? Грейнджер совершает какое-то неуверенное движение, словно хочет броситься на не в меру любопытно декана с кулаками, но уже поздно - взгляд Северуса благополучно упирается в две точки на пергаменте и так там и замирает. Некоторое время Снейп надеется, что, возможно, Малфой ему что-то подсыпал, и то, что он видит сейчас – лишь галлюцинация, но звание слизеринского декана, двойного шпиона и крестного Драко Малфоя требует проявить мужество перед лицом очевидного. Точка, подписанная «Папа» не движется, «Мама» совершает небольшие колебания. Северусу они хорошо знакомы: именно так выглядит ходящий по комнате человек на Карте Мародеров. - Это эксперимент, - Грейнджер бормочет еле слышно. - Я хочу взять карту... хотя бы Лондона для начала и поместить на нее своих родителей. Чтобы всегда знать, где они. И что он должен на это ответить? Какая изящная идея - навесить Гомунколовы чары не на локацию, а на человека? Мародеры бы вас одобрили? И, кстати о них, так вот куда в прошлом году пропала оригинальная карта? - Мисс Грейнджер, при всей вашей внешней дисциплинированности, вы хуже близнецов Уизли. Пойдите, что ли, прокрасьтесь в рыжий, не вводите людей в заблуждение. Надо бы забрать у нее карту и взять непреложный обет, что она никому не расскажет о своих экспериментах. И снять баллы. И назначить отработку. И хорошо бы еще расспросить, как именно она модифицировала заклинание, но только так, чтобы их великолепная всезнайка окончательно не зазналась. Но Северус лишь молча возвращает ей пергамент и отправляется за кафедру проверять домашние задания третьекурсников. Что там говорил Дамблдор о методах воспитания любимых учеников? Северус не помнит точно, но уверен, ему это не поможет. Он избаловал Грейнджер даже больше, чем Драко. Пора смириться. -Трансфигурация бумаги в щепки, Инфламаре и Оппуньо? Северус неожиданно для себя хмыкает, вдруг понимая, что такими темпами и до нормального смеха недалеко. Нужно быть осторожнее, иначе от его репутации ничего не останется. - Не можете не воспользоваться так удачно подвернувшимся под руку деканом? Грейнджер делает вид, что смутилась, но смотрит выжидающе. Снейп прокручивает в голове предложенный вариант - выходит не очень многообещающе. Это было домашним заданием. Чем заменить Адское пламя, когда ты – Грейнджер, которой вроде хватает и силы, и задора, но при этом активно недостает подлинного безумия, которое всегда отличает превосходных боевых магов? - Только что сообразила: лист бумаги, Энгоргио, Инфламаре и Вингардиум Левиоса! Три бытовых заклинания для первого курса, чтобы накрыть врага огненным полотном? Ну, довольно эргономично и неожиданно, особенно если невербально, но все еще слишком медленно. - Инфламаре, Энгоргио, Эверто Статум? Создать гигантский огненный шар и наложить на него отшвыривающие чары? Свежо, но совершенно неуправляемо. - Трансфигурация воды в бензин и Бомбарда Максима? Только если ты задумываешь суицид. Северус раздраженно хмурится и качает головой. Обучить Грейнджер взрывному Конфриго ожидаемо не составило большого труда, однако первая же дуэль показала, что все боевые заклинания у их всезнайки отправляются прямиком в пассивный багаж. Кажется, она скорее даст обидчику кулаком в нос, чем нашлет на него проклятье, и Северус понятия не имеет, как бороться с этими пагубными гуманными наклонностями. Грейнджер поджимает губы, в глазах, вроде как принадлежащих трепетной лани – поистине ослиное упрямство. Ну да, ну да, она уже наверняка выписала себе несколько мануалов на тему «Как стать кровожаднее». Может быть, дать ей посмотреть несколько воспоминаний о… Мерлин, какая страшная мысль. - Мисс Грейнджер, на сегодня достаточно. Это хорошо, что он стоит за кафедрой: можно опереться на нее всем весом так, что никто и не заметит, как только что пришедшая в голову идея буквально вышибла почву из-под ног. Показать этим детям свои воспоминания об Упивающихся – это ли не мощный воспитательный момент? Дорогой Драко, смотри, пожалуйста, внимательно, как твой отец пытает маглов на радость хозяину. Мисс Грейнджер, обрати внимание, вот та маглорожденная волшебница, которая сейчас корчится под Круцио – одного с вами возраста, удивительно, не правда ли? Но с другой стороны… Северус ходит по замку медленнее, чем обычно. То ли нытье Каркарова настраивает на мысли о вечном, то ли собственные воспоминания внезапно никак не отпустят. Хогвартс гудит в ожидании Рождественского бала, Снейп с удивлением не обнаруживает фамилии Грейнджер в списке остающихся на каникулы в школе. Драко исправно приходит на дополнительные уроки, исправно калечит манекены, но былого восторга и целеустремленности Северус в нем больше не наблюдает. Серьезно, все эти муки первой любви начинают порядком раздражать. Неужели он сам был таким же идиотом? Снейп пытается вспомнить, что чувствовал, когда Лили ходила на свидания не с ним… Что ж, пожалуй, это тоже выглядело не слишком вдохновляюще. Тем парадоксальнее нынешняя ситуация, где он как крестный, декан и, ну скажем друг, теоретически должен утешать советовать и вообще всячески поддерживать. Чем тут можно поддержать? - Гермиона обещала родителям, что приедет на Рождество домой, - Драко без особого интереса рассматривает расколотого на двое деревянного болванчика. Для мага, абсолютно не заинтересованного в результате, сила заклинаний у него просто замечательная. У Северуса так и чешутся руки отвесить идиоту подзатыльник. - Она приглашала меня. Северус не может не отметить, как у отца и сына похожи методы воздействия на окружающих. Это не просьба, не требование и не предложение сделки. Это шанс для простых смертных оказать услугу великолепному Малфою, который, разумеется, этой услуги не забудет и, так и быть, на Страшном суде замолвит за тебя словечко. Северусу и смешно и грустно на это смотреть – особенно сейчас, когда оба имеющихся в его распоряжении Малфоя в таком откровенном дерьме. - Ваши родители разрешили? Ну а что такого? Малфоям можно, а ему нельзя? Драко бросает на Снейпа самый тяжелый из имеющихся в его арсенале взглядов. Северус беззвучно хмыкает. Бедный ребенок, не имеющий способов воздействия ни на крестного, ни на отца. Как же тяжело быть мелким влюбленным идиотом, Северус это очень хорошо понимает. - Я не спрашивал. Разумеется, нет. Потому что тут даже Трелони может со стопроцентной уверенностью предсказать, чем все закончится. И Драко не до такой степени растерял все мозги, чтобы не понимать: для него единственный шанс на Рождество оказаться в Лондоне –это отправиться туда со Снейпом. Ну или отправиться туда одному с условием, что Снейп его прикроет. И ни то, ни другое крестнику не светит. Не то чтобы Северус был мерзким пуританским старикашкой, разрушающим чужое счастье, или строгим деканом, для которого школьные правило важнее учеников, просто… Серьезно, сколько можно делать одни и те же ошибки? Снейп, зацикленный на Лили, Драко, зацикленный на Грейнджер. Разумеется, Грейнджер лучше, чем Гарри Поттер, но все еще не лучше, чем ничего. Снейп не уверен, что сможет как-то донести это до крестника, но ему бы хотелось, что бы Драко был чуть более… самодостаточным? - Очень жаль. Надеюсь, вы придумаете для себя занятие. Малфой замирает, смотрит недоверчиво. Ну конечно. Он-то до последнего надеялся, что Снейп сейчас взмахнет палочкой и соорудит ему портал прямиком до… где там Грейнджер живет? Кажется, в Южном Кенсингтоне. И даже не надеялся – был уверен, просто не рассматривал иные варианты. Ну что поделать, вот такой вот рождественский сюрприз. Снейп теперь даже не знает, нужно ли дарить настоящий подарок. Хорошо, что оклюменция у них только завтра – знать, о чем крестник думает прямо сейчас, совсем не хочется. Рождественские каникулы проходят как в бреду, Святочный бал похож на карнавал демонов, Северуса подташнивает от пляшущих перед глазами Поттеров и Уизли, музыка неприятно скребет по барабанным перепонкам, рыдающий пьяный Хагрид сменяется истеричным Каркаровым. В начале января Северус обнаруживает себя в дверях директорского кабинета с заготовленной объяснительной речью, зачем ему понадобился омут памяти. Речь не пригождается: в кабинете только Грюм, склонившийся над тем самым омутом. Директора нигде нет. - Снейп. При виде Северуса преподаватель Защиты моментально сатанеет. В какой-то степени на Северуса это действует даже освежающе, сразу хочется выкинуть что-то дикое и безумное в духе госпожи Лестрейндж: поджечь Адским пламенем феникса ради эксперимента, вывернуть наизнанку Распределяющую шляпу, тыкнуть Грюму палочкой в глаз. - Передай директору, что я посмотрел то, что он мне дал. Еще чего. Северусу хочется скрипеть зубами, шипеть, плеваться и что там он обычно делает в воображении гриффиндорцев? В общем вести себя как образцовый слизеринский нетопырь. Нашли мальчика на побегушках. Грюм уходит, так и не увидев представления и даже не собрав воспоминания. Снейп остается с омутом памяти один на один. Это ловушка? Посмотри, идиот, какими воспоминаниями со мной делится Дамблдор? Или это ловушка Дамблдора, что вероятней, учитывая, что в директорском кабинете по своим правилам не играет никто и никогда. Северус, я тут с Аластором затеял очередную интригу, окажи услугу, сделай вид, что ты тоже участвуешь? Вот будет забавно, если Снейп соберет воспоминания в склянку так и не посмотрев. На самом деле это удивительно сложный вопрос: почему иногда управлять человеком с помощью знания проще, чем с помощью незнания? Можно сойти с ума, пытаясь выбрать. Полученное знание уже никак не вернешь, не пойдешь же просить у Люциуса Обливиэйт или Конфундус. Но не узнать – это само по себе мучительно и опасно: ведь ты не знаешь, чего ты не знаешь. Северус все-таки скрипит зубами. Вполне вероятно, что в воспоминаниях нет ничего важного, и Дамблдор затеял весь этот спектакль с единственной целью поиздеваться над Снейпом. Северус фактически убеждается в этом, все же сунув башку в омут. Потому что в омуте сплошной Поттер: там, где Снейп его уже видел, там, где Снейп его не видел, но велика ли разница? Поттер на самом деле везде одинаковый. Стабильный, как курс галеона. Вот он гипнотизирует зеркало Желаний, летает на новом Нимбусе, пересаживает мандрагоры, косится на Живоглота, лежит без сознания на Чемпионате мира по квиддичу, следит за объявлением чемпионов Кубка Огня. Слишком много Поттера на квадратный дюйм. Снейп выныривает, ощущая себя обманутым. Если подумать, как он сейчас относится к Поттеру? Говоря откровенно, примерно никак. Никакой ненависти там уже и в помине нет, а есть... усталость и, наверное, жалость. Действительно ведь, бедный Поттер. И прочие бедные дети, попавшие в директорские жернова. Северусу кажется, в этом могла бы быть его... страшно сказать, цель? Защитить детей. Он сколько раз уже об этом думал… Интересно, как можно много раз повторять одно и тоже до тех пор, пока в один день сказанное полностью утратит смысл. Или обретет новый. Северус собирает воспоминания в склянку, ставит ее на директорский стол, уменьшает омут, черкает короткую записку для Дамблдора и выходит прочь из кабинета. В воображении он уже сгружает в артефакт собственные воспоминания. В воображении серебряные нити его памяти черные и холодные. Ну и бес с ними. Зато его дети будут сильными. Его дети будут знать, что их ждет. А с угрызениями совести он как-нибудь потом разберется. ----- Решила, что все, "героев" я не допишу и села писать краткий пересказ оставшихся серий. Очнулась, когда глава была уже готова. Не знаю, сколько раз еще этот трюк сработает, так что особо не обольщайтесь, но вот унылого Снейпа мы тут вроде как родили.