Герои

по-настоящему время делится на ноющее, колющее, тупое и с тобою. М. Гронас

Флинт не произносит вступительных речей, так объяснил Пьюси. Обычно ограничивается чем-то в духе размажьте-уничтожьте-порубите-на-ингредиенты-для-зелий. Сегодня это посмотрим-Малфой-чего-ты-стоишь. Можно подумать, они не знают: семь новеньких Нимбусов - вот его цена. Получите и распишитесь. Драко страшно. Тролль их всех задери, как же ему страшно. Он, кажется, собирался что-то там кому-то доказать? Поттеру, что не хуже? Отцу, что достоин? Спасибо, уже не надо. Можно, он пойдет домой? Драко чувствует, как потеют и замерзают на ветру ладони, как скользит и чуть подрагивает древко метлы. Ему бы пригодилось сейчас какое-нибудь хитрое заклинание или зелье. Или Грейнджер. Где-то там на профессорской трибуне расположился отец. Драко отсюда не разглядеть, но ощущения не обманешь: взгляд отца он за милю почувствует. Это не лед, не обжигающее пламя, не тяжесть, что там ему еще обычно приписывают? Удушливый-высокомерный-парализующий? Чушь. Когда отец смотрит на тебя - это чистая боль. Моральное Круцио. Драко уверен: если однажды его подвергнут пыточному проклятию, он и не дернется. Взгляд отца его достаточно подготовил. Они на платформе девять и три четверти. Дым дымит, тележки гремят, мелькают макушки ублюдочных однокурсников. Драко в панике. За все лето отец ни словом не обмолвился о происшествии с философским камнем. Если он и сейчас ничего не скажет - все, гаси Люмос, бросай навозную бомбу, на юном Малфое можно ставить крест. Потому что отец будет молчать лишь в одном случае - когда ты больше не стоишь его усилий. - Ну что ж, Драко, удачи тебе в новом году. Голос отца не выражает ровным счетом ничего. Ты был взвешен, измерен и признан непригодным. Драко кивает, с ужасом осознавая, что сейчас разрыдается на глазах всего Хогвартса. Люциус поворачивается, чтобы уйти. Нет, только не так. Драко судорожно всхлипывает, пытается привести самого себя в чувства. Попросить прощения. Упасть на колени, умолять дать еще один шанс. - Отец! - только на это его и хватает, дальше уже ни слова не произнести. Язык оторвало вместе с башкой, воздух обдувает обнаженные шейные позвонки и бахромящиеся артерии. Ну хоть пару слов? - Я... Очень красноречиво. Убиться Нимбусом, как красноречиво. Люциус смотрит на сына долгим, Мерлин, слишком долгим взглядом. Драко как с листа читает грусть, боль, разочарование, полный набор. - Хорошо, Драко, - произносит он наконец. Младшему Малфою кажется, что небесный свод рухнул с плеч. Хорошо бы он при этом отдавил отцу ногу. Дерек и Боул устраивают спонтанный турнир на битах. Перегрин так молотит коллегу-загонщика по башке, что по древку с протестующим хрустом пробегает трещина. Цвет нации, Авады Кедавры на них нет. "Дорогой Драко, хорошо ли ты добрался до школы? Передай мой привет профессору Снейпу." Но сначала - извинись. Отец такого никогда не напишет, но Драко и так понятно. Зачем иначе присылать сову в первый же школьный день? Он плетется к кабинету декана, с трудом переставляя конечности. Если чего-то не хочется делать, возможно, для этого не созданы оптимальные условия. Для извинений перед Снейпом. Для жизни вообще. Крестный явно удивлен. Стандартная маска номер пять мне-даже-Макгонагголовский-кошачий-корм-поперек-горла-не-встанет не успевает появиться на лице, и пару минут Драко наблюдает расстроенного, Мерлин, да просто раздавленного Снейпа. Молодец, Малфой, за один день успел довести двух самых близких тебе людей. Можешь еще маме дохлую мышь послать. Для полноты картины. - Профессор, я пришел извиниться. Маска наконец-то натягивается на лицо. Вместо растерянности - вежливое удивление, представленное, как всегда, да-да, задранной бровью. Интересно, у него лицо не болит? Он же ходит вечно перекошенный. - За что, мистер Малфой? Драко знал, что так будет. Не мог же Снейп его не помучать? Драко вздыхает. Нате, крестный, бейте, топчите в свое удовольствие. Заслужили. - За философский камень, сэр. Я не должен был туда идти. Это была ваша работа. Снейп закрывает глаза. Мерлин, что же на этот раз не так? - Уходите, мистер Малфой, - шепчет декан. - Идите. Напишите отцу, что сделали все, что должно. Они поднимаются в воздух по свистку. Команда Слизерина - ощутимо быстрее: новые метлы, это вам не хрен собачий, чего уж. Драко на секунду чувствует облегчение. В следующую секунду мимо него проносится Поттер. - Эй, со шрамом! Зачем он это делает? Тоже вопрос. В его мотивации сам Снейп ногу сломит. Скажем... всякий раз при виде Поттера Драко испытывает почти болезненный зуд. Сгодится? Ловец Гриффиндора вертит башкой по сторонам, внимания на Малфоя демонстративно не обращает. Черт с ним. Драко бросает взгляд на трибуны. Огромный плакат "Вперед Слизерин!" заслоняет три ряда, студенты жмутся по краям, отгоняемые Панси Паркинсон. Крэбб и Гойл надрываются так, что, кажется, сейчас заткнут комментатора. Мерлин всемогущий, почему Грейнджер не пошлет в них Силенцио? Драко подходит к столу и неуверенно озирается по сторонам. Его привычное место рядом с грязнокровкой свободно, в том же углу примостились Забини и Нотт. Ему туда нельзя. Он протискивается между Крэббом и Гойлом, хмуро осматривает неприлично оживившуюся Панси. И что, теперь так будет всегда? За преподавательским столом Снейп разглядывает его со странной смесью отвращения и удивления, дескать, и-откуда-же-такая-дрянь-вылезла. Драко и самому интересно. Слизеринцы, как один, обсуждают Поттера и магловскую тачку, Забини в красках пересказывает статью в "Пророке", Грейнджер хмурится. О да, она терпеть не может такие выходки. Малфой уверен, будь Поттер на их факультете, она бы уже давно его отчитала. За неимением Поттера достается Блейзу. Как всегда. - Ты осознаешь, что в данный момент поощряешь идиотизм? - Грейнджер выглядит... разочарованной. Ожидала от Золотого мальчика большей сознательности? Наивная, наивная грязнокровка. - В том числе и перед первокурсниками. - А, Герм, брось, - тянет Забини, ухмыляясь. - Все, что нас не убивает, делает нас легендой. Ты должна признать, Поттеру такие вещи отлично удаются. - Все, что нас не убивает, делает большую ошибку, - вдруг встревает Нотт, откладывая в сторону газету. - В случае Поттера, это особенно верно. Герм, не переживай. Один факт, что это выкинули гриффиндорцы, отвратит первый курс от магловской техники лучше любой проповеди. Драко сидит, зажатый двумя разумными шкафами, и не верит своим ушам. Как, как они ее называют? Герм? Вот так просто? Когда это их грязнокровка превратилась в Герм? Они обгоняют Гриффиндор уже на тридцать очков, но Драко все равно страшно. Сколько нужно времени, чтобы увеличить разрыв до ста пятидесяти? Даже если у твоей команды лучшие в мире метлы? В этот самый момент Малфой ненавидит снитч. И квиддич вообще. И Поттера в частности. И себя самого. "Дорогой Драко, как проходят твои тренировки? Я рассчитываю посетить первый матч. Как дела у мисс Грейнджер?" Сделай все, чтобы тебя не видели с этим существом. Или что-то похуже? Его место рядом с ней остается пустым: в Большом зале, на Зельеварении. Даже в гостиной они с Забини садятся так, словно ждут кого-то в гости. Призрак Драко Малфоя, лояльного к грязнокровкам. Месяц Драко пребывает в недоумении. Какого черта вместе с Грейнджер исчез весь остальной мир? Какого черта друзья, которых он знает с детства, выбрали ее? Какого лысого черта они вообще ставили перед собой этот выбор? Он верен своей семье. Какая, Мерлин, разница, сколько грязнокровок при этом успевает пострадать? В начале октября он слышит, что Грейнджер готова выполнить обещанное в письме и освоить с Блейзом Протего. Недоумение уступает место злости. Они общались. Писали друг другу письма. Возможно, он даже навещал ее в магловском Лондоне. За все лето Забини написал Малофою один раз. Спросил, чем Драко обидел грязнокровку. Мадам Трюк объявляет тайм-аут. Сумасшедший бладжер готов прикончить Гриффиндорского ловца на радость почтенной публике. Поттер - опять настоящий герой. С каменной рожей взирает на убийцу и, кажется, готов продолжать игру. Драко не понимает. Какие важные отсеки засорились в Поттеровском мозгу, что он настолько не дорожит жизнью? Какие важные отсеки пострадали в мозгу у Драко, что он всякий раз присоединяется к Поттеру в его героическом самоубийстве? - Блейз, это идиотизм, - констатирует очевидное Грейнджер. - Почему со своим идиотизмом ты обязательно приходишь ко мне? Иди к Нотту! - Идиотизм, он как солнышко, Герм, должен освещать каждого, - мурлычет Забини и старательно сооружает на лице умоляющее выражение все-что-угодно-и-фамильные-цацки-матери-впридачу. Грейнджер лишь раздраженно пожимает плечами. - Я не буду варить Оборотное зелье только для того, чтобы вы могли поразвлечься. - А ты подумай о перспективах, - вдруг присоединяется Нотт. - Секретные секреты Гриффиндора, тайные тайны Райвенкло... какая-нибудь никому неинтересная чушь из Хаффлпафа? - Можно, наконец, узнать, что произошло с Квиррелом. Грейнджер передергивает. Малфоя, впрочем, тоже. Ненависть к грязнокровке затопляет его с головой. Там, в подземельях. Эта тварь забрала у него все. Преданность друзей. Уважение факультета. Расположение крестного. Веру отца. Саму себя. Что осталось ему, кроме стыда и страха? Говорящие гомункулы Крэбб и Гойл? Унизительные письма Люциуса с инструкциями на случай, если Драко опять решит все испортить? Глупая ничтожная обида ах-она-меня-шантажировала? - Забини, - Грейнджер чеканит чуть ли не по слогам. - Я не стану варить Оборотное зелье. Ни за что, ты меня хорошо понял? Они несутся через все поле, то ли за снитчем, то ли от бладжера, черт разберет. Дождь хлещет в лицо, уши закладывает от ора обезумевших зрителей, челка налипает на глаза, метла выскальзывает из рук. Мерлин всемогущий, какой идиот добровольно полетит в такую погоду? Внезапное тепло окутывает его с ног до головы. От неожиданности он чуть не врезается в трибуны. Высушивающее заклинание. Осмотреться по сторонам, поискать, кто бы это мог сделать? На кой черт? Он ведь и так все знает. Грейнджер, что ж ты творишь? "Дорогой Драко, мне бы хотелось чтобы ты больше рассказывал о школе." Шпионить для отца? Это еще зачем? Драко не может себя заставить прикоснуться к перу. Что он должен написать? Сегодня меня укусила мандрагора. Сьюзен Боунс облилась тыквенным соком за завтраком. Папа, профессор Бинс прочел очередную скучнейшую лекцию. Грейнджер заработала десять баллов на Зельях. Поттер не видит вокруг ничего, кроме собственной блистательной персоны. Жизнь похожа на ад, отец, и твой сын бредет по нему, не разбирая дороги. Рушатся перекрытия в зданиях, горят леса, друзья выбирают грязнокровку. Папа, я бы тоже выбрал ее, если б мог. "Тайная комната вновь открыта. Враги наследника, трепещите!" Окоченевшая Миссис Норрис покачивается, привязанная к факелу за хвост. Вправо-влево, вправо-влево. Как подвесная игрушка над колыбелькой. Драко отступает на шаг. Об этом ему следует сообщить, ведь так? - Более развернуто, видимо, не позволила высказаться скудость ума, - бурчит Нотт, утягивая грязнокровку в сторону подземелий. - Идем, Герм, не на что тут смотреть. В последний момент Малфой видит ее лицо. Бледная и испуганная, ничего не понимающая. Грейнджер не знает, кто такие враги наследника? А, ну это ведь очень просто. Такие, как она. Они огибают трибуны и на сумасшедшей скорости несутся вниз. Бладжера не слышно, снитч расплывается в глазах от навернувшихся слез. Пусть уже это все закончится. Он больше не хочет. Он больше не может. Драко замечает бладжер в последний момент. Он успевает вывернуть метлу, избежать столкновения, но Нимбус вдруг взбрыкивает, пальцы выпускают древко, и в следующую секунду он уже лежит на земле, и сломанные ребра давят на легкие. Стадион взрывается ликующим воплем. Видимо, Поттер поймал снитч. Ну и пусть. Дождь, было затихший, снова начинает накрапывать, смывая пыль с лица. Вот и хорошо. А пока можно и полежать. Аккуратно двигать грудную клетку, вдыхать, выдыхать. По крайней мере, это удается неплохо, да? Драко закрывает глаза, прислушиваясь к крикам толпы. Где-то там отец поднимается со скамьи, откидывает полы мантии и направляется к выходу. Что можно ему сказать? Я старался? Я больше не буду? Вот он я, папа. Ну же, посмотри.