Герои

Чужие смерти толковать как сон, один и тот же сон, с одним значеньем... Не удовлетворен моим прочтеньем, все чаще, все упорней снится он. По ком ты, телефон, звонишь опять, сужая оборону круговую? Когда ж его я верно истолкую и наконец смогу спокойно спать? В. Павлова

- Заберите меня отсюда. Драко не плачет. Абсолютно сухие глаза, светлые, как у отца, но в пушистых, материнских ресницах, смотрят не моргая на пруд и парк Малфой мэнора. Тихо. Люциус сейчас сидит у себя в кабинете и едва ли догадывается, как больно сделал сыну. Нарцисса наверняка наблюдает за ребенком из окон спальни на третьем этаже, но она не станет вмешиваться. Северусу хотелось бы подчиниться. Взять крестника за руку и аппарировать в Паучий тупик. Или хотя бы сказать правду: Люциус поступил жестоко, Люциус поступил нечестно. - Драко, ваш отец поступил мудро. Он очень любит вас и думает только о вашем благе. Вам следует научиться это ценить. *** Не самая свежая мысль, которую, между тем, нужно периодически повторять: мироздание не заикается, не пытается что-то настойчиво до тебя донести. Все рифмующееся и совпадающее в мире рифмуется и совпадает просто так, само по себе, потому что мирозданию глубоко наплевать, сделает ли человечество из этих рифм какие-то ложные выводы, или нет. Так что расслабься уже, Северус Снейп, протяни руку и возьми этот чертов подарок. Пальцы касаются бежевой с золотым тиснением бумаги, и Северус будто бы слышит вздох облегчения. Драко, кажется, совсем плох. Северус, кажется, слишком часто повторяет эту фразу. Рождественский ужин подошел к концу, немногочисленные ученики, оставшиеся в Хогвартсе, разбрелись по гостиным, и только бедный Драко приплелся за Снейпом в кабинет: на Слизерине, кроме Малфоя, никого не осталось. Интересно, Люциус правда рассчитывал, что сын за каникулы, проведенные в школе, нашпионит что-то дельное, или ему просто тошно смотреть ребенку в глаза? - С Рождеством вас, профессор, - мямлит крестник, опуская голову и нервно теребя рукав мантии. Северус внимательно вглядывается в сидящую перед ним субстанцию: от младшего Малфоя почти ничего не осталось. Молочно-белая кожа превратилась в болезненно-зеленоватую, круги под глазами, в потухшем взгляде - какая-то хроническая боль. Драко едва слышно шевелит губами. - Я подумал, вам понравится. Есть ли в этом притворстве хоть крупица правды? Снейп начинает было всерьез размышлять... О, ради Мерлина, это же Малфой! Создатель творил ложь по их образцу. Он возвращается к подарку. Под оберточной бумагой - твердый прямоугольник, обтянутый темной кожей, подозрительно похожий на книгу. Неужели опять учебник? То ли смешно, то ли противно: отвратительного, пошлого символизма Северус от Драко никак не ожидал. Ленты и банты летят прочь, с едва слышным скрипом раскрываются страницы, и Снейп замирает. Не учебник. И даже не книга. Лучше бы она. У него в руках альбом колдографий. В плотные листы вклеены знакомые карточки, черно-белые, потом цветные. Северус переворачивает страницы совершенно механически, просто что бы хоть чем-то занять руки. Что бы хоть как-то удержаться и не надавать крестнику пощечин. 5 июня 1980 года. Жарко, душно и нервно. Они с Люциусом сидят в оранжерее, пока Нарцисса под присмотром семейного колдомедика рожает на третьем этаже. Малфой прислал сову в семь утра с настоятельной просьбой оказать ему моральную поддержку: воспитание не позволило напиваться до полудня в одиночку. Драко родился в час дня. Тихий малыш, шесть с половиной фунтов, для мальчика - совсем небольшой. На снимке они сидят в оранжерее по бокам от Нарциссы, на руках у которой мирно посапывает кружевной сверток - будущий крестник Снейпа. Драко два года, они отмечают день рождения в малой гостиной. Только самые близкие: суд над Люциусом должен состояться через неделю. Нарцисса бледна, старший Малфой не может оторвать взгляд от жены и сына, словно смотрит на них в последний раз. Северус сер - смерть Лили никак не отпускает его. И все же. Они поворачиваются к камере и приветливо улыбаются - ради Драко, который сидит на полу, окруженный подарками: плюшевыми драконами, книгами и игрушечной метлой. Драко и крестный на экскурсии в Стоунхендже. Ребенок носится между камнями, размахивая купленным только что флажком. Туристы с подозрением косятся на мантию Снейпа. Они в саду Малфой мэнора, Драко в присутствии родителей и Северуса впервые садится на настоящую метлу. Вид у всех испуганный и торжественный. Драко и Снейп на прогулке в Лондоне, Драко и Снейп играют в волшебные шахматы, Драко и Снейп... Северус закрывает альбом. И закрывает глаза. И хорошо бы еще закрыть дверь кабинета перед носом у крестника, но это - когда-нибудь потом, в лучшей жизни. Северус зол. Почти противоестественно зол. Это вообще ненормально, что ребенок двенадцати лет может довести тебя до белого каления быстрее Темного Лорда. Впрочем, куда тревожнее тот факт, что бывший Упивающийся смертью может истерить не хуже Плаксы Миртл. Чего крестник от него ждет? Что Снейп падет ниц и возопит аллилуйя? Или по голове погладит? - Благодарю вас, мистер Малфой. Это занятно. Драко съеживается, но Северусу не легче. Почему все стало так сложно? Когда только успело? Он поднимается из кресла и направляется к чайному столику. Ему просто нужна передышка - десять секунд не видеть дорогого лица. Скрип мебели и шорох мантии сообщают, что Драко собирается уходить. Как интересно. - Ваше выступление в Дуэльном клубе было неважным, - бросает Снейп через плечо. Кресло стонет, ножки чиркают по каменному полу: блудный крестник возвращается на место. Зачем тогда вообще приходить? Вручать подарок, изображать вселенскую скорбь - что бы что? Северус осторожно набирает мяту, васильки, барбарис... нет, какая уж тут травяная смесь. В заварочный чайник отправляются асам, кайенский перец, лимонная цедра и кусок горького шоколада - Северусу определенно следует прочистить мозг. - Учитывая происходящее в замке, вам следует больше практиковаться. - Едва ли мне стоит беспокоиться, - шепчет Драко без тени самодовольства. - Но я, разумеется, прислушаюсь к вашему совету. Чайные ложки со звоном падают на поднос. Чуть громче, чем должны бы, и это - единственное, что выдает Снейпа. Сколько можно? Шпионить для Люциуса и жаться к крестному, приносить в школу барахло Темного Лорда и старые колдографии - в этот кабинет. Ребенку никто не объяснил, что есть вообще-то предел лицемерию? - Ну знаете, иногда защита от Темных искусств нужна, чтобы спасти близких, - замечает Северус самым безобидным тоном. - Впрочем, у вас ведь нет маглорожденных, которые были бы вам дороги. К шороху высохших трав примешивается тихий хлопок дверью. Драко уходит, даже не попрощавшись. Кажется, еще одна такая выходка, и Снейп снимет очки со Слизерина. Он возвращается в кресло, наливает чай. Чашка Драко остается пустой. Снейп купил ее в Хогсмиде специально к приезду крестника. Теперь из нее будет пить Грейнджер? Надо бы принести сюда плед, а то она вечно мерзнет. Хогвартс как будто приходит в норму. Помона носится вокруг своих мандрагор, ученики носятся с рождественскими подарками, домашними заданиями, чуть позже - нелепыми самодельными валентинками. Нотт и Забини на его глазах приводят в негодность с десяток опытных образцов, пока, наконец, не осваивают Энгоргио. Флитвику следует это учитывать: даже Поттер освоит любые чары, если найдется идиотский способ их применить. Возможно, Сектумсепра сгодится, чтобы делать модные стрижки? Как-то за завтраком сова приносит письмо от Люциуса. Северус проклинает славный род Малфоев до седьмого колена, но отвечает сразу же. Малфои - это его проклятие, его почетное пожизненное бремя. Сложная работа - дружить с Люциусом, но разве у Снейпа есть выбор? Северус не был близок к Темному Лорду, не мог выведать ничего полезного, уж точно не мог повлиять на его решения, но Дамблдор все равно не отказался от его услуг. Понятно же, почему. Февральский дождь топит снег в грязных лужах, ветер продувает до костей. Только конченый идиот выйдет из дома в такую погоду. Снейп вот, например. Он сидит в "Трех метлах", отогревается бокалом грога и читает книгу, подаренную Грейнджер на Рождество. Самое сложное в этой ситуации - не привлекать внимания: профессор Снейп, заикающийся от смеха - зрелище лишь для смелых духом. - Что такое "Спасение Гасси" [1]? В голосе Люциуса - немного насмешки, немного любопытства, очень много расположения к собеседнику. Блистательный Малфой пришел мириться. Северус убирает книгу в карман. Рассказывать Люциусу про маглорожденную, водящую с ним... ну, скажем, дружбу, он точно не собирается. Хватит с Северуса его собственных неуместных ассоциаций. - Магловская дребедень, - в голосе Снейпа - скука и немного теплоты для старого друга. Ну а что? Ему не жалко. - Изъял у ученика на уроке. - Сумасшедший посмел читать у тебя на занятии? Малфой усаживается на свободный стул, заказывает кофе. Они благодушно молчат, можно было бы расслабиться, если бы не Снейповский абсолютный слух - он отлично слышит, как у Люциуса в голове строится коварный план. И как рушатся последние моральные устои заодно. - В школе, кажется, все затихло? Северус едва сдерживает вздох: было бы намного проще, если бы при этом Люциус имел притворно-скучающий вид, если бы растягивал гласные, как он это любит, если бы с невинным видом блуждал взглядом по пустому залу, если бы отчаянно фальшивил и вызывал тем самым здоровое отвращение. Но нет, куда там. Малфой смотрит прямо в глаза и открыто демонстрирует свой интерес. Ни грана притворства, одно сплошное доверие к собеседнику. Чертов мерзавец. - Еще до Рождества, - кивает Снейп. В конце концов, это не секрет. - И нет, я не знаю, почему. И не думаю, что это Дамблдор. Между прочим, все - чистая правда: покушения прекратились сами собой. Ни Дамблдор, ни тем более Поттер к этому палочку не прикладывали: Снейп бы запомнил очередной бессмертный подвиг Мальчика-который-даже-не-в-курсе-свойств-безоара. Люциус кивает. Спокойно, сдержанно, но Северус успевает заметить - панический страх плещется на дне зрачков. Старый друг где-то здорово просчитался и, видимо, очень сильно рискует. Артефакт может привести к Малфою? Ну нет, в это Северус верить отказывается, слишком, слишком глупо. У Люциуса вдруг проснулась совесть и он осознал, что под угрозой невинные дети? Ну да, смешно. Что-то пошло не так, и Люциус опасается гнева Темного Лорда? Северуса передергивает. - Скажи, как выглядит артефакт. Я вытащу его из школы, и мы начнем заново. Вместе. Я уже присмотрел одного волшебника в северной Норвегии. Северус сам не понимает, зачем это делает. Никакого волшебника в Норвегии у него, конечно же, нет. И допустить, чтобы Малфой довел свой план до конца, Северус, очевидно, не может. Но не предложить свою помощь Люциусу? Бред. Они не друзья. Люциус об этом еще не знает, но Северусу известно: возродится Темный Лорд, начнется война, и Северус окажется на другой стороне баррикад. И заботиться о том, чтобы Малфой без бед дожил до этого светлого момента - маразм почище Дамблдоровской одержимости лимонными дольками. И тем не менее, вот он здесь, предлагает Малфою новый план, как выполнить волю Темного Лорда и не провалиться. Люциус молчит долго, Северус с ужасом ждет решения. Сейчас Малфой согласится, и Снейп окажется в еще большем дерьме, чем прежде. - Не думаю, что в этом есть нужда, - качает наконец головой старый друг. - Артефакт сам о себе позаботится. Северус кивает, вдруг ощущая, как туго стягивает шею ворот рубашки и как кончики пальцев немеют в туфлях. Артефакт, который сам о себе позаботится - так вообще бывает? Что за дрянь эти Малфои притащили в школу? Люциус уходит, передав напоследок приглашение от Нарциссы, Северус продолжает рассеянно кивать. Какое удивительное мирное время: двое детей чудом выжили, столкнувшись с василиском. Жизнь еще пятидесяти зависит от того, не вышибли ли бладжеры последние мозги самому тупому студенту в истории Хогвартса. А Северус не знает, кого ему защищать: детей, их убийцу или спасителя? Если такова их мирная жизнь, то какой же будет война? Дни становятся длиннее, обледеневшие подземелья постепенно оттаивают. Слизеринская троица оставила призраков в покое, Дамблдор делает вид, что василиска не существует, в замке ничего не происходит: ни покушений, ни надписей на стенах, ни даже стычек Малфоя с Поттером. Северусу кажется, что он попал на тот свет. Он не верит этой тишине, этому мирному времени и с каждым днем дергается все больше. Перед пасхальными каникулами второй курс выбирает факультативы. Грейнджер, разумеется, решает взять все. Глядя на аккуратные крестики напротив Ухода, Нумерологии и, прости Мерлин, даже Магловедения, Северус не знает, как ему поступить. Позволить ей загнать саму себя в гроб, чтобы в следующий раз неповадно было? Поговорить с Вектор, пусть обучает девчонку экстерном? Снейп вызывает великолепную всезнайку в кабинет с благородной целью спасти ту от самой себя. Спустя полчаса он покрепче держится за подлокотники кресел, лишь бы не придушить строптивую идиотку. Грейнджер сидит, сложив руки на коленях, разглядывая аккуратные ногти. - Почему мне не пригодятся Прорицания? Северус поздравляет себя с победой: еще десять минут назад это было лишь слепое отрицание, а сейчас, кажется, уже торг. Главное, чтобы до реформы образования не дошло. - Вы знакомы с профессором Трелони? - глупый на самом деле вопрос: даже Грейнджер не записалась бы на курс к Сивилле, зная, на что идет. - Сходите к ней и попросите для меня "Предсказания непредсказуемого". Ее класс на последнем этаже в Северной башне. Давайте, вперед. Грейнджер покорно выбирается из кресла. До чего же послушное, беспроблемное существо она иногда умудряется изображать. Дверь кабинета захлопывается, и Северус позволяет себе улыбнуться. Взять все факультативы разом - какая красивая идея, даже жаль, что он сам в свое время до этого не додумался. И жаль, что Грейнджер не хватает пороху настоять на своем: директору пришлось бы уступить, и Северус с удовольствием посмотрел бы на результат. До Северной башни идти минут двадцать. Со вздохом Северус придвигает к себе стопку последних перед каникулами домашних работ. В сочинениях для седьмого курса творится сущий ад: Оборотное зелье не действует на полукровок; Оборотное зелье меняет вкус в зависимости от характера человека; Оборотное зелье способно изменить сущность принимающего... Где, где они этого набираются? Не на его лекциях, это точно. Конечно, если бы им позволяли варить... Оборотное, Всевозможное, Антиликантропное, Феликс Фелициус... Дамблдор всегда был против. Раздается слабый стук, в кабинет вползает зареванная Грейнджер и аккуратно садится на краешек кресла, пряча от Снейпа взгляд. В душу Северуса закрадываются нехорошие подозрения. - Профессор Трелони сказала, что смерть придет за мной еще до конца учебного года, - голос глух и почти спокоен. Она, очевидно, прорыдалась, прежде чем вернуться к нему. Северус открывает рот, хочет что-то сказать, но слова застревают где-то на пути через легкие. Василиск охотится на маглорожденных, девчонка в режиме бесконечного страха, а он подсовывает ей Трелони и ждет, что Грейнджер оценит тонкий шарм этой сумасшедшей. Это же надо быть таким идиотом. - Она сказала, что видела сон сегодня, где нечто темное подбиралось ко мне. Как она могла меня видеть, мы же незнакомы? Что он может ей ответить? Рассказать, сколько несбывшихся смертей Трелони предсказала за двенадцать лет? Грейнджер ему теперь едва ли поверит: в оленьих глазах уже плещется страх скорой смерти, пальцы вцепились в учебник... Ох, ну пожалуйста. - Мисс Грейнджер, вы позволите? Северус листает "Предсказание непредсказуемого" в безумной надежде. Что-нибудь в этом духе просто обязано найтись. - Читайте со второго абзаца. Грейнджер смахивает набегающие слезы, находит нужное место. - Сны, приснившиеся на пятый лунный день, никогда не сбываются, - она поднимает на него совсем ошалелый взгляд. - Но вчера разве..? - Пятый, - врет Северус. - Можете мне поверить. Грейнджер складывается пополам, превращаясь в воющий, рыдающий холмик тряпья и волос, чуть подрагивающий, невнятно бормочущий извинения. Честное слово, еще одна такая выходка, и он подольет Трелони яду. Проходят каникулы, в замок приходит весна. Северус смотрит по сторонам с некоторым удивлением: как, уже? Где он был весь учебный год? Это как всю ночь просидеть на вокзале, когда сон подползает и отступает вновь с объявлением вновь прибывших составов. Вот ты очнулся – тебе уже тридцать, задремал, снова очнулся – тебе сорок пять, шестьдесят, восемьдесят, опять задремал – и не проснулся уже никогда. Что же он делает? Учитывая, как часто он задает себе этот вопрос, - что-то явно не то. Беседует с Драко, который регулярно приползает к нему в кабинет, успокаивает Грейнджер, которая, кажется, постепенно едет с катушек, слушает Дамблдора, который чем дальше, тем активнее игнорирует здравый смысл. - ... чудовище Слизерина уже много месяцев не нападало. Они в кабинете директора, где все по прежнему за исключением, может быть, Фоукса. Феникс явно не в форме, надо бы попросить Дамблдора прислать Патронус, когда начнется перерождение: едва ли Северусу еще доведется такое увидеть. - И поэтому что, мы просто оставим василиска в качестве сувенира? - Снейп, в общем, не удивился бы такому исходу дел. - И поэтому я не понимаю, о чем ты так переживаешь, - легко улыбается Дамблдор. А действительно. Северус в раздражении встает из-за стола и подходит к окну. На поле для квиддича Трюк отчитывает какого-то крошечного хаффлпаффца. Чего волноваться? Убийца, который чудом до сих пор никого не убил, вдруг прекратил нападения. Бедный Люциус наворачивает круги вокруг замка, силясь понять, что там в игрушках Темного Лорда могло поломаться. Нет в этом ничего подозрительного и тревожного, чего уж там. Северус - параноик. Дамблдор, ощутив настроение своего преподавателя, тяжело вздыхает. Да, разумеется, директор очень, очень устал от Снейпа. - Джинни Уизли разгромила спальню Гарри Поттера, - сообщает он таким тоном, словно делится важнейшей информацией. - Портрет Тобиаса Стампа сообщил, что она украла тетрадь в темном кожаном переплете. - Назначьте ей отработку, - бормочет Северус растерянно. При чем тут Уизли? - И минус тридцать баллов за то, что посягнула на... личный дневник? Директор издает такой странный звук - то ли довольное хмыканье, то ли восторженный визг - что Северус оборачивается. Глаза Дамблдора сияют, ему, кажется, и впрямь весело. - Не думаю, что это был личный дневник Гарри, Северус. Огромным усилием воли Снейп заставляет себя затормозить. Это все чушь. Директор не будет говорить с ним про чушь. Что Северус сейчас услышал? Джинни Уизли пришла в спальню мальчиков, устроила обыск в вещах Поттера и в результате вынесла оттуда... тетрадь? - Вы знаете, что это за предмет на самом деле? - в ответе Северус даже не сомневается. - Об этом нам еще рано говорить, - ну разумеется. На откровенность Снейп и не рассчитывал, ведь так? - Забери тетрадь у мисс Уизли, ладно? Нам стоит на нее взглянуть повнимательнее. Северус кивает: даже такое нелепое задание всяко лучше, чем ничего. Он покидает кабинет директора и отправляется бесцельно бродить по замку. Не то чтобы на ходу ему лучше соображалось, не то чтобы ему не сиделось на месте, просто иногда случается такое странное настроение: хочется пообщаться с Хогвартсом. Проверить, как его дела, все ли в порядке, не нужна ли, прости Мерлин, какая помощь. И Северус идет, цепляясь взглядом за древнюю кладку и чувствуя себя... к месту. Странно, учитывая, что мир магии особой радости ему так и не принес. Что за тетрадь подсунул ему Дамблдор? Какое отношение она имеет к василиску? На секунду Северус позволяет себе размечтаться, будто директор указал ему на Малфоевский артефакт, но почти сразу приходит в себя. Артефакт предназначен Поттеру, Дамблдор не позволит разобраться с чудовищем прежде, чем состоится ежегодный геройский забег. Но что же это в таком случае? Два дня он не спускает с младшей Уизли глаз. Осматривает гриффиндорскую спальню, пробует акцио, поисковые чары, ищет тайники. В какой-то момент даже направляет беспалочковое невербальное Диффиндо на сумку рыжей пигалицы. Перья, учебники, пергаменты разлетаются по всему коридору - тетради в темном кожаном переплете среди этого хлама нет. Через два дня Северус нарушает прямой запрет Дамблдора и использует легилеменцию на ученике. В воспоминаниях Уизли слишком много Поттера и совсем-совсем нет кожаных тетрадей. Равно как нет там обыска и Тобиаса Стампа. Северус перестает понимать. Мог ли Дамблдор отправить его по заведомо ложному следу? Только если очень хотел разозлить, но зачем директору это сейчас? Мог ли Дамблдор отправить его за настоящим артефактом Темного Лорда? Только если точно знал - Северус не добьется успеха. Ну Северус и не добился: Джинни Уизли была и не была в спальне Поттера, крала и не крала кожаную тетрадь. Это значит что? Это значит, что ему следует проверить свои запасы зелий и ингредиентов. Под Оборотным зельем в башню Гриффиндора мог пройти кто угодно. Даже если у Снейпа никто ничего не крал, так ли сложно стащить пузырек у папаши-аврора? Или в аптеке у матери? Ну хорошо, положим, сами гриффиндорцы вне подозрений - им зелье банально не нужно. Как и, хвала Мерлину, преподавателям. Остается всего три факультета, это ли не радость? Кладовая на втором этаже кажется нетронутой. Давно бы следовало создать каталог, конечно... когда все закончится, он предложит Грейнджер увлекательный проект. Северус запирает хранилище на ключ и даже оставляет несколько защитных заклинаний. Он бредет в подземелья, совершенно сбитый с толку. Если тетрадь - артефакт, то все покушения совершил... Поттер? Какая фантастическая чушь. Дамблдор никогда бы не позволил появиться пятну на репутации своего карманного героя. Но тогда Поттер забрал артефакт у настоящей жертвы? Но как? Зачем? И главное: у кого? Вот бы разговорить Плаксу Миртл: дебильное привидение отказывается сотрудничать с учителями, но, может, подговорить кого-то из учеников? Вообще-то Северус может ее понять. Если бы его убило чудовище Слизерина, он бы от Хогвартса камня на камне не оставил. И начал бы с директорского кабинета. Как вообще такое могло произойти? Диппет, конечно, звезд с неба не хватал, но ведь Дамблдор был заместителем директора! Как он позволил Темному Лорду убить студентку? А как он позволяет это сейчас? Северус запирается у себя в кабинете. Может быть, на сегодня достаточно с него интриг Дамблдора? Всех этих его великих и сложных планов по спасению мира посредством Поттера, а точнее, Снейпа? Он достает бутылку Огденского, наливает в ближайшую чайную чашку на два пальца. Когда все закончится, если он выживет, он уйдет из Хогвартса. Продаст дом в Паучьем тупике, поселится где-нибудь в Лондоне. Северус бессмысленно разглядывает запылившуюся бутылку. А что потом? Что он будет делать там, в этом Лондоне? Кому он там нужен? Кто там нужен ему? Виски заканчивается, Снейп бредет в спальню, оставляя на дне чайной чашки главный вопрос: кому же он нужен здесь? Проходит ночь, проходит день, Северус с великой осторожностью перемещает свое тело по замку, стараясь не совершать резких движений. Хотя выпитого вчера Огденского для похмелья явно недостаточно, голова грозит разлететься вдребезги; глаза, лоб, виски - кажется, боль мечется под черепной коробкой, не зная, куда бы еще посильнее ударить. Снейп добирается до кабинета почти перед самым отбоем, вяло спорит с самим собой о гипотетической пользе еще одной порции обезболивающего. Дверь за спиной распахивается без стука, но с лютым грохотом. Северус морщится, оборачивается. На пороге стоит Забини, и, судя по всему, ему тоже нехорошо. - Профессор, там Грейнджер. Северус массирует виски. Почему эти дети сами не могут разобраться с... хоть с чем-нибудь? Там - это где? В библиотеке, в Большом зале, на квиддичном поле? И что она там делает такого ужасного, что Забини чуть не плачет? - Она, кажется... умерла. Боль, терзающая голову, устремляется резко вниз, куда-то в солнечное сплетение. Грейнджер умерла? Что за чушь? Снейп поднимается из кресла, выходит из кабинета, идет за Забини в сторону слизеринской гостиной. Их всех ждет отработка. Грейнджер грохнулась в обморок, а идиот Забини помчался к декану? Много-много отработок. В десяти футах от входа в гостиную прямо на каменном полу, прислонившись спиной к стене сидит Нотт. Рядом с ним, укрытая несколькими мантиями - Грейнджер. Лежит и смотрит, как живая. Северус вдруг замечает, что боль совсем ушла. И что в подземельях стало тепло - скоро лето, конец учебного года, экзамены, дети, уезжающие на каникулы, дети, уезжающие навсегда. Или вот еще Нотт, у него темные волосы, как у отца, а глаза - серые, материнские, хотя Снейп плохо ее знал. У всех его слизеринцев какие-то очень особые отношения с мамами. Впрочем, что удивительного при таких-то отцах? Может, поэтому они все так помешались на Грейнджер с ее командирскими замашками? Черт. Рука машинально тянется к палочке - произнести диагностическое заклинание - но Снейп ее останавливает. Черт. Ему чертовски, невообразимо страшно. Он оглядывается по сторонам: какой-нибудь застывший призрак, лужа в полкоридора, фотоаппарат, что-нибудь, хоть что-нибудь, что могло бы гарантировать Грейнджер жизнь, ну? - Сэр... - Нотт поднимает на него взгляд. Там нет надежды, один лишь укор: как декан мог позволить себе так расклеиться, когда два его ученика в аду. Или три? Да нет, Грейнджер не попала бы в Ад. - Сэр, что с Гермионой? Все силы Снейпа уходят на то, чтобы дышать ровно. Гермиона... У Грейнджер на редкость дурацкое имя. Интересно, как ее дразнили в магловской школе? Не могли не дразнить. Северус достает палочку. Не смей, Гермиона, просто не смей. Один пас диагностического заклинания. Хотя бы это он может для нее сделать? Рука не дрожит, и вообще, кажется, внешне Северус не так уж и плох. Нотт и Забини следят за палочкой, выводящей над телом Грейнджер незнакомые руны. Думают освоить? Может, ему повторить помедленнее? Ледяная Иса вспыхивает в воздухе и спустя мгновение исчезает. - Жива. Крики, всхлипы, какое-то хаотичное движение вдруг заполняет окружающий мир. Северус прислоняется к стене. Главное сейчас - поменьше думать. И хорошо бы повторить вчерашнюю порцию огневиски. Раз пять. Ох, Грейнджер, тебя ждет много, много отработок. Он доходит до Больничного крыла в сопровождении Забини и Нотта, извещает Дамблдора, выслушивает причитания Помфри. Предметы, кабинеты, лица, слова, как в дурном калейдоскопе, смешиваются в грязноватую кашицу. Ничего, он подождет. Сознание схлопывается, внешний мир остается где-то там, за тонкой пленкой аккуратно выстроенного щита. Спасибо тебе, оклюменция за то, что ты есть. Иначе бы Снейп давно протянул ноги. Наступает ночь. Обитатели замка разбредаются по спальням, сквозь стены просачивается возбужденный, испуганный шепот - новая жертва в тот самый момент, когда о чудовище Слизерина уже почти забыли. Северус возвращается в Больничное крыло, подвигает стул поближе к койке Грейнджер и достает волшебную палочку. Это нарушение всех мыслимых запретов. Директорских, министерских, просто этических. И Грейнджер, скорее всего, была бы против. Но на данный момент Снейпу уже плевать. Он устал, ему нужны ответы. Поэтому он выворачивает запястье в хитросплетенном пасе и произносит: - Легилименс. Сознание Грейнджер похоже на елочный шар: чувства, мысли, воспоминания, словно блики на хрупкой поверхности. Их нельзя отловить, разложить по полкам, систематизировать, наклеить номера. Они не созданы для того, чтобы в них рылись, их можно только наблюдать. Даже странно видеть такой поэтичный хаос в ее голове. Первое, что он ощущает - страх. Северусу кажется, будто он - мошка, застрявшая в капле смолы, страх утягивает его на самое дно, прижимает сверху, заталкивает в горло кляп, заламывает руки. Самая жадная из человеческих эмоций. Снейп ее знает. Застывшие, неживые черты Финч-Флетчли. Грейнджер кажется, что кто-то огромный положил ей на сердце лапу. Она старается спрятаться или хотя бы глубже дышать. Кровь в висках выстукивает стаккато: теперь ты, теперь ты, теперь ты. Билет на Хогвартс-экспресс из Лондона. Она сжимает продолговатый клочок бумаги в одной руке, ручку чемодана - в другой. Снег валит хлопьями, заметая Кинг-кросс, рождественские каникулы подошли к концу, и Грейнджер намерена вернуться в замок, хотя чудовище Слизерина поджидает ее у порога. Лицо декана, когда она вручает ему в подарок очередную книгу. Северус опускает палочку. Страх - почти всегда - первое, что видит легилимент, проникая в чужое сознание. Страх - самый древний, самый естественный, единственный, присущий живому существу изначально. Хорошо, что никто, даже Грейнджер, не может состоять лишь из одного страха. - Легилеменс. Когда легилемент получает достаточно практики, тонкая наука чтения мыслей перестает доставлять удовольствие и начинает вызывать скуку. Для человека, имеющего дела поочередно с убийцами и детьми, процесс легилеменции скучен вдвойне: сознание и у тех, и у этих устроено приблизительно схоже - вызывающе ярко и бесконечно глупо. Сидя рядом с Грейнджер, Северус надеется увидеть что-то... другое, какую-то глубину, или пусть даже некий особый изъян, который выделил бы ее на фоне бесконечного потока, но - увы. Северус чувствует... признаться, он не знает, как это назвать. Священное безумие? Возвышенный подростковый идиотизм? Ему кажется, что он смертельно ранен. Что жить ему, в лучшем случае, до рассвета, и выбор его ограничивается весьма нехитрым набором: пойти и сделать напоследок что-то правильное и полезное или грохнуться замертво прямо здесь и сейчас. Северус видел это тысячу раз. Ох, Грейнджер, ты бы могла и лучше. Но нет, Грейнджер встает и идет: за Философским камнем, допрашивать портреты, в гостиную Гриффиндора за дневником Тома Реддла. Связь прерывается. Снейп вскакивает со стула в каком-то неосознанном порыве срочно бежать, срочно докладывать и... делать что? Он подходит ближе к окну. Вокруг замка - густая, почти летняя ночь. Дурящий запах цветущей акации окутывает теплицы, поднимается выше, дотягиваясь даже до Больничного крыла. В такие ночи кентавры выходят на поляну в Запретном лесу любоваться на звезды в надежде, что сегодня те им ничего не скажут. Северус знает, кто такой Том Реддл. И он впервые слышит, что Темный Лорд вел дневник. - Легилименс. Когда знаешь, что искать, все становится значительно проще: Поттер, Марбл, Оборотное зелье, волос Джинни Уизли, свернувшийся кольцом в стеклянной колбе, - все это проносится перед ним, как картинки в магловском кинофильме. Знание льется мощным потоком, но Северус, кажется, не готов его так просто принять. У него, вероятно, шок или как еще это можно назвать? Когда все, чего ты желаешь, - это поскорее расколдовать парализованную Грейнджер и пинками выгнать ее прочь из Хогвартса? Высечь ее на радость Филчу? Отправить драить котлы до скончания веков?! Трансфигурировать... Северус не знает, во что! Сварить Оборотное зелье! Выкрасть, теперь уже без сомнений, артефакт Темного Лорда! Никому! Ничего! Не сказать! Северус летает по Больничному крылу, как запущенный идиотом снитч: тут стена, там стена, где же набрать нормальную скорость?! Он вновь останавливается возле окна. На улице так неправдоподобно тихо, что хочется выпустить в воздух фейерверк из Зонко. Уничтожить проклятую тишину, которая всегда - ложь. Северус останавливается. Совсем, всем телом и мыслями, заставляет себя умерить пыл, успокоить ярость. Грейнджер двенадцать. Об этом легко забыть, когда она с легкостью угадывает твой литературный вкус, смотрит оленьими глазами и демонстрирует лучшие качества Британники, но ей все равно двенадцать. И об этом просто нельзя забывать. Ей можно так себя вести, это не по-слизерински, это глупо, но это - нормально. Задача Снейпа - объяснить, научить и надавать по шее. По счастью, есть много способов: немытые котлы еще никто не отменял. - Спите, мисс Грейнджер, - бормочет Снейп в задумчивости. - Мандрагоры уже почти созрели. Он снова усаживается на стул. Не для того, чтобы лезть ей в голову, сколько можно? Просто подумать. Легилеменция вообще-то не такой уж и утомительный процесс, но тело почему-то ломит, и боль снова подбирается к глазницам. Как она выжила? Он не нашел в ее воспоминаниях ничего, что могло бы спасти от взгляда василиска. Какое-то феноменальное везение, обусловленное феноменальным идиотизмом. Грейнджер все-таки удалось его удивить. Часы бьют трижды, до рассвета осталось не так уж много. Может, вообще не ложиться? Вломиться к Дамблдору, устроить скандал? Очевидно, директор заранее знал, кто прошелся по спальне Поттера. Жаль лишь, Дамблдору его скандалы - как инферналу припарки; покачает головой, поохает сочувственно и пойдет дальше вершить судьбы его, Северусовых, учеников. Северус закрывает глаза. Какой долгий, мучительный день. Кажется, он начался, когда Северусу было лет семнадцать. Что такое дневник Тома Реддла? Северус никогда не видел подобной магии. Признаться, он даже отдаленно не представляет, как такой артефакт можно создать. Немного похоже на Омут памяти, если бы омуты владели легилименцией. Интересно, где Грейнджер варила Оборотное зелье? Северус забыл посмотреть. Солнечный свет и какие-то булькающие, клокочущие звуки будят его спустя... Ох, как-то даже сложно сообразить. На часах - начало восьмого. Солнце бьет прямо в глаза, тело ноет от боли и грозит развалиться на части здесь и сейчас. Над ухом рыдает Помфри, утирая нос бинтом. - Северус, Дамблдор уходит из школы. Снейп подслеповато щурится, едва сдерживается, чтобы не потянуться. Слова Поппи до сознания доходят медленно, порционно. Дамблдор. Уходит из школы. Куда? В "Три метлы"? - Попечительский совет его отстранил. На последнем слоге плач медсестры переходит в натуральный вой. Может, предложить ей Ликантропного? Так у него с собой все равно нет. - Где директор?- связки слушаются неохотно. В хриплом, срывающемся голосе Снейп с удивлением различает какой-то нездоровый драматизм, но Поппи, кажется, не удивлена: с ее точки зрения декан Хогвартса реагировать иначе не имеет права. - В кабинете... - всхлипывает она, сминая промокший бинт в ладонях. - У себя в кабинете. А Люциус Малфой ходит по замку, мерзавец! Северус кивает, протягивает Помфри носовой платок и, не дожидаясь слов благодарности, выходит в коридор. Как стремительно развиваются события. Люциус, разумеется, не мог не воспользоваться таким шансом. Пусть маглорожденная, но Грейнджер - слизеринка, как и десять из двенадцати членов попечительского совета. Но что собирается делать Дамблдор? Скинуть василиска на Снейпа, и гори все Адским пламенем? - Что такое дневник Тома Реддла? Северус входит в директорский кабинет без стука, сложив лицо в самую мрачную из своих физиономий, но весь спектакль идет к черту, как только Снейп замечает, чем занят директор. Обвинительная речь разом вылетает из головы, а суровость сменяется... даже не растерянностью, Мерлин, настоящим шоком. Дамблдор сидит за рабочим столом и пьет чай. С конфетами. Хуже, чем в любом анекдоте, курсирующем по Хогвартсу, честное слово. - Сейчас это уже неважно, - взгляд у директора печальный, если не сказать - разочарованный. Ну да, конфеты, а тут Снейп со своими вопросами. Северус, кажется, переходит на серпентарго: шипение, вырывающееся из его глотки, никак не назвать человеческой речью. - Северус, послушай. Я рад, что ты, наконец, нашел артефакт. Жаль, что мы его опять потеряли. Но это все подождет. Самое главное, запомни: что бы ни случилось, с василиском должен справиться Гарри. Сам. Уверен, скоро он поймет, как попасть в Тайную комнату. Северус не верит своим ушам. Директора выгоняют из школы. Третий ученик чуть не умер, Люциус Малфой, тот самый, что принес сюда артефакт Темного Лорда, на пороге и уже готов принять бразды правления школой. Но что в этой ситуации волнует Дамблдора? Чтобы Поттер прошел очередную ступень посвящения?! - Вы в курсе, что Грейнджер чудом выжила? Дамблдор подвигает к Северусу чашку. - Но выжила же? Серьезно? Снейп смотрит на директора, на предложенную чашку, опять на директора. Это издевательство? - Я даже не знаю, как! Директор лишь качает головой. - Северус, я понимаю, что ты расстроен. Мисс Грейнджер - твоя подопечная и ты, разумеется, считал, что твой факультет априори в безопасности... Мерлин! Ему же не одиннадцать! Зачем унижать их обоих такой бездарной лапшой на уши?! - Почему вы позволили Реддлу убить Миртл? Лицо Дамблдора остается непроницаемым. - Я не знал, что он собирается это сделать. - Не знали?! Не знали, что кто-то открыл Тайную комнату? Не знали, что василиск проснулся? Не знали, чей Реддл потомок?! Снейп замечает, что по-настоящему кричит, лишь в тот момент, когда Дамблдор опускает взгляд и очень тихо просит: - Северус, пожалуйста. Ну конечно. Пощади старика. Прекрати вести себя, как ребенок. Послушай старшего. - Идите к черту, Альбус. Снейп хлопает дверью так, что каменные гаргульи у подножия лестницы начинают нервно перешептываться, и в этом - ни грана притворства. Северус в бешенстве. Он несется вниз со скоростью сумасшедшей пикси, едва успевая обходить зазевавшихся студентов. На воздух, ему нужно на свежий воздух, хоть немного чистого, не отравленного директорскими интригами, кислорода. Майский день просто неприлично хорош, напоминает скорее открытку, купленную на сельской почте, чем достоверную реальность: такое голубое небо, такая сочная зелень, такое солнце, цветы... Люциус Малфой, с улыбкой приближающийся к старому другу. - Неважно выглядишь. Голос Люциуса вдруг кажется таким родным. Голос человека, который не может его обмануть. Не "никогда не соврет", конечно, просто "всегда будет разгадан". Какая ирония: Люциусу Снейп доверяет больше, чем Дамблдору. - Слышал, что пострадала слизеринка. Северус усмехается. "Слышал" - это хорошо. Надо было еще добавить: "случайно". Люциус иногда умеет смешно пошутить. - Прости, что добавил головной боли. Снейп слегка пожимает плечами, закатывает глаза. Какая уж тут головная боль? Полутрупик на больничной койке не взрывает котлов, не бегает по коридорам. Для Северуса, которого знает Люциус, парализованные дети - самые оптимальные. - Отправлю тебя объясняться с ее родителями, - это тоже можно счесть за шутку. Или за угрозу. - Познакомишься со стопроцентными маглами. - Мы знакомы. - На лице Люциуса - непередаваемое отвращение. Поразительно, как, в общем, неглупый человек может быть таким идиотом. - Встретились в аптеке. И потом еще на презентации Локонса. При упоминании профессора Защиты Северуса начинает ощутимо потряхивать. Он уже собирается отпустить какой-нибудь едкий комментарий, но потом вдруг понимает: кто бы в здравом уме пошел на встречу Локонса с читателями? Зачем бы туда пошел Люциус? - Что ты делал на презентации? - Люциус смотрит несколько удивленно и отвечать не торопится. - Ты подбрасывал артефакт, так ведь? Разумеется, так. В такой толчее, какая наверняка творилась во Флориш и Блоттс перед учебным годом, сложно ли подбросить книгу зазевавшемуся ученику? И потом - что? - устроить драку, чтобы уж наверняка отвлечь внимание? - Есть ли теперь какая-то разница? - Малфой пожимает плечами. Да уж, действительно. Теперь-то какая разница? Северус пытается осознать произошедшее. Люциус Малфой подбрасывает артефакт. Сам. - Когда Драко писал тебе последний раз? - Где-то в феврале, я точно не помню, - Люциус всматривается в побледневшего Снейпа. - Да что с тобой? У нас вообще-то сегодня праздник: Дамблдора больше нет в школе! Неужели ты не рад? - Рад, - на автомате отвечает Северус. - Очень рад. Уже распрощавшись с Малфоем и отправившись в класс, Северус вдруг понимает, что это - правда. Лично он был бы просто счастлив, если бы Дамблдор так никогда больше и не вернулся в школу. Дни тянутся сонными разноцветными глизнями, оставляя в памяти заданное на дом в лучшем случае. Северус сидит у себя в кабинете и терпеливо ждет, когда же крестник вновь соизволит его навестить. Иногда он репетирует извинительную речь, содержащую в себе от двадцати до сорока баллов Слизерину. Иногда в речь включена щадящая порция правды, о том, кто есть кто в волшебном мире вообще и в Хогвартсе в частности. Крестник не появляется. Северус с ужасом думает, что Драко могло просто надоесть. Целый год любимый декан только и делал, что пинал его разными изящными способами. Бедный ребенок терпел молча, смотрел непонимающе, но исправно приходил в Снейпов кабинет. И вот, наконец, смирился. Как раз в тот момент, когда до крестного дошло очевидное. Стук в дверь заставляет Северуса нервничать. Он хватает первую попавшуюся в руки книгу и с удивлением обнаруживает, что это - "Предсказания непредсказуемого". Бедная Трелони, как она без них обходится с самой Пасхи? - Войдите. Дверь распахивается, на пороге стоит не Драко. Может, оно к лучшему? Что бы Снейп ему действительно мог сказать? Мистер Малфой, весь год вы ходили в немилости, потому что крестный посчитал вас готовым Упивающимся смертью? А на самом деле вы готовы лишь наполовину? Но мы это сейчас быстренько исправим? - Сэр, мы знаем, где Тайная комната. Даже так. Северус в задумчивости осматривает собравшуюся компанию. Могло ли мироздание подбросить ему что-то еще более нелепое? Поттер и Уизли топчутся у входа, прячась за широкие спины Забини и Нотта. Мерлин, он, кажется, не хочет знать, как они оказались здесь вместе. - Вы использовали Поттера вместо компаса? Все как и прежде. Поттер сверлит его ненавидящим взглядом из-под очков, Уизли стремительно краснеет, начиная с ушей. Нотт пожимает плечами. - Он нужен, чтобы попасть внутрь. Чудовище Слизерина - василиск, огромная змея, парализующая взглядом. Мы предполагаем, что открыть комнату может только змееуст. Десять очков Слизерину, Теодор. Вы как, готовы, что все лавры все равно достанутся мальчику-который-глупее-вас-на-порядок? - И как вам пришло это в голову? Нотт протягивает Северусу какую-то смутно знакомую тетрадь. Явно магловская, ярко-оранжевая, обтянутая искусственной кожей - Северус вдруг вспоминает, где ее видел. - Не нам. Гермионе. Северус находит последнюю исписанную страницу: Том Реддл, василиск, трубы, Миртл... Ну разумеется. Зачем ломать голову над загадкой Тайной комнаты, когда можно почитать чужой ежедневник? Еще десять очков Слизерину. Или двадцать. На самом деле Северус... даже не озадачен - скорее, совсем растерян. Предполагается, что он теперь сделает что? Пойдет в Тайную комнату сам? Возьмет с собой Поттера, чтобы тот погеройствовал? Отправит детей в одиночку? Дамблдор предпочел бы последнее. Но ведь Северус - не он? Меж тем в Тайной комнате - дневник Темного Лорда. Если Северус вмешается, лично нарушит планы Лорда, прикрытию его конец, ведь так? И что потом? Дамблдор вообще оставит его на свободе, если Снейп больше не сможет быть шпионом? Но разве он может отправить детей одних? Вспыхивает камин за его спиной, в языках пламени Северус различает острые черты Макгонагалл. Заместитель директора не на шутку встревожена. - Северус, срочно поднимайся на второй этаж. Снейп чувствует, как холодеют кончики пальцев. Второй этаж - Тайная комната - срочно... Это не может быть ничем хорошим. Он вылетает из кабинета, оставляя за собой недоумевающих детей. В последний момент соображает взять с них обещание его дождаться. Мчится вверх по лестницам, стараясь стуком каблуков заглушить пульсирующее в голове "Кто? Кто? Кто?" Возле туалета Плаксы Миртл, прямо под первой надписью алеет новая: "Его скелет навсегда останется в Тайной комнате." Северус с большим трудом заставляет себя функционировать: дышать, соображать. Это так Темный Лорд назначает Поттеру встречу? Уведя свою жертву вниз, в комнаты Салазара?! - Северус... - Макгонагалл подкрадывается по-кошачьи тихо. - Нам, видимо, придется закрыть школу. И, послушай... Я знаю, что он для тебя значит... "Его скелет...". - Кто, Минерва? Кого утащил монстр? Макгонагалл всхлипывает, и Северус понимает, что не хочет знать ответ. Он хочет вернуться в кабинет и снять с Поттера сотню баллов. И почитать книжку. И летние каникулы. И пирог с ревенем. - Драко Малфоя. [1] - первый из многих рассказов о Дживсе и Вустере английского писателя П.Г. Вудхауза.