Герои

Кровью своей умыться, выпачкавшись чужой... С кем ты, с кем ты – с убийцей или с ханжой? Кровью, рекой непроточной, алой и голубой... Кровь молода, непорочна, зла, хороша собой. Нет ничего ярче – отвори и твори. Нет ничего жарче – так и жжет изнутри, так и рвется – пролиться, так и жаждет – омыть... Следовательно, с убийцей? Может быть. В. Павлова

Драко переминается с ноги на ногу, чувствуя, как пузырятся мокрые носки, как хлюпают туфли, как прилипают к щиколоткам набравшие влаги брюки. Шумят сорванные краны, Миртл с бешеным воем носится под потолком. Драко стоит перед раковиной и пытается вспомнить серпентарго. Получается так себе. - Ты не умер. Миртл убавляет громкость и пикирует к умывальникам только для того, чтобы констатировать очевидное. Или это было обвинение? - Завидуешь? Миртл морщится, но обратно на орбиту возвращаться не намерена. Какая незадача, этот вой здорово помогал Малфою сосредоточиться. Она усаживается на раковину, кран со змейкой тонет в призрачной дымке. Дохлая маглорожденная дрянь. - Есть немного, - Миртл срывается с умывальника и подлетает так близко, что Драко вынужден отступить. - Зачем ты возвращаешься в Тайную комнату? Очень, очень хороший вопрос. С головы будто сняли пыльный мешок: секунду назад нечем было дышать, тьма разъедала глаза, и вдруг — вуаля! - дивный новый мир: обрушивается на Драко весь разом, так неожиданно, что тот не успевает отползти в сторону. Он лежит на полу в луже ледяной воды, тело отчаянно молит о пощаде: о Высушивающем заклинании, Согревающем, Приводящем в порядок мысли, Возвращающем в прошлое. Память услужливо подбрасывает пару живописных моментов. Тугое, шуршащее, как обертка от конфет, тело, желтые глаза с щелочками зрачков, шипение, обладавшее большим смыслом, чем человеческая речь. Малфой проводит ладонью по мягкой, сухой коже. Ему кажется, что василиск красив и величественен. Малфой горд иметь такого питомца. Малфой почти счастлив. Полный Петрификус. Хорошо, что он лежит, иначе бы точно не устоял на ногах. В голове словно снесло плотину. Память восстанавливается так стремительно, что сам Драко за ней не поспевает. Он чуть не убил Грейнджер, привел Поттера к Темному Лорду. Где-то в этот момент ему, очевидно, пора начинать биться в истерике. Как бы не так. С олимпийским спокойствием он разглядывает потолок пещеры, не терзаясь ни страхом, ни муками совести. Дневник Тома Реддла повредил ему мозг, или это просто шок? В любом случае, надо пользоваться, пока дают. Драко приподнимается на локтях. Мертвая туша василиска, лужи воды вперемешку с кровью, разбитые статуи - поле великой битвы, не иначе, Поттер уже наверняка сочинил улучшенную версию для внуков. Драко тоже предстоит этим заняться. Всего в паре футов истекает бурой жижей дневник Тома Реддла. Мальчик-который-выжил скрючился там же и, говоря откровенно, «выжил» уже не кажется подходящим ему определением. Очки разбиты, грязь и кровь стягивают кожу, правая рука безвольно болтается вдоль тела, словно Локонс опять удалил из нее все кости. Поттер шевелит губами, но Драко не разбирает ни слова — шум воды смешивается с шумом в башке и лишает его способности понимать человеческую речь. Со стоном и скрипом он подползает ближе. - … там Снейпа завалило камнями. Иди же! Малфой вновь осматривает кучу хлама, когда-то бывшую Поттером. Никаких видимых повреждений, кроме раны на плече, нет. Он чего-то не знает об анатомии гриффиндорцев? С каких пор покусанная рука мешает ходить? Обрывки мыслей парят в голове, как Ступефаем ударенные пикси — медленно и печально. Поттер раз пять успевает повторить свое проникновенное иди-оставь-меня-здесь прежде, чем до Малфоя доходит. - Это яд? Что-то нехорошее происходит в Малфоевской голове. Какой-то щелчок, словно некто включил колдорадио на полную громкость и заглушил все голоса в комнате. Малфой чувствует закипающую ярость. И только ее. - Яд, - Поттер складывается пополам. - В тоннеле... Рон, Забини... В это мгновение Драко наконец приходит в себя. И тут же выходит прочь. - Поттер, как же ты надоел мне со своим геройством, - шипение получается почти как у Снейпа, только Малфой не успевает порадоваться своим успехам. - Хочется больше славы? Лавры Локонса не дают покоя? - Малфой поднимается на ноги. Смотреть сверху вниз на умирающего Поттера ничуть не легче. - Какого черта ты сюда приперся? Кто тебя просил меня спасать?! Что теперь? Суд Визенгамота за убийство Гарри Поттера? Пожизненное в Азкабане наедине с дементорами и чувством вины? Этот идиот пожертвовал жизнью ради Малфоя, чтобы Малфой потом за это сел?! - Какой же ты подонок, - Поттер едва шепчет, пот течет с него ручьем. - Друзья твои меня попросили. Ну да, конечно. Только у Малфоя нет друзей. Напор воды ослабевает, тихое бульканье смешивается с редкими всхлипами. Драко сидит на ближайшем к заветному умывальнику унитазе, дверь нараспашку, можно свободно наблюдать за Миртл, наматывающей круги вокруг входа в Тайную комнату. Чудесное, успокаивающее зрелище. - Ты ведь привидение. Миртл картинно всплескивает руками. - Ты заметил? - Только что, - Малфою доставляет особенное удовольствие ее злить. -Ты ведь можешь бродить где угодно? - Само собой. - И в Тайной Комнате бывала? - неуверенный кивок. - И, наверное, сделала кое-какие выводы? Поняла, кто тебя убил, например? Миртл — оскорбленная невинность. Яростный взгляд из-под очков напоминает Поттера в гневе, только смешнее. Как-вы-смеете-молодой-человек-или-как-там-еще-изъяснялись-в-ее-времена? - Конечно поняла, ты что, думаешь, я дура? - И никому не сказала? - яростный огонь уступает место недоумению. - Про василиска, про то, что вход у всех под носом? - Не сказала. Драко улыбается самой наглой своей улыбкой и ласково, нараспев, спрашивает: - Думаешь, если кто-то еще погибнет, как ты, тебе станет легче? Миртл зависает в воздухе совсем близко от его кабинки. Призрачные слезы текут по щекам, но тихо, без воя и воплей. - Мы теперь об этом уже никогда не узнаем. Облитый слезами феникса, Поттер неприлично бодр и любопытен. Он засыпает Малфоя вопросами, на которые у того нет никакого желания отвечать. - То есть, ты нашел дневник в гостиной Слизерина две недели назад? Темный узкий коридор кажется бесконечным. Драко чувствует себя куклой-марионеткой, у которой вдруг разом запутались все веревки: изобразить шаг он может, но только с чьей-нибудь помощью. Стена вот вполне подойдет. - Поттер, я правильно понимаю, ты ведешь допрос? Вспышка ярости лишила Малфоя всех его скудных силенок. Если бы не Поттер под боком, он бы грохнулся оземь и прорыдал часа три, пока глаза не ослепли от слез. Сказать Поттеру, чтобы подождал за углом? - Реддл только и повторял: "Какая ирония, благороднейший Малфой жертвует жизнью ради наследника Слизерина". Он не говорил, что жертв было много. Драко ощутимо ведет. Он ломает ногти о каменную кладку, совершенно не чувствуя боли. Поттер ни о чем другом поговорить не мог? Все силы уходят на то, чтобы сдержать дрожь. Драко так старательно избегает этих мыслей. Бесполезно. Вот он возвращается домой на каникулы, Люциус встречает его на вокзале, сияющий, как фамильная побрякушка, старательно отполированная домовиком. Драко приветливо машет ему рукой, улыбается, подходит ближе и радостно сообщает: «Здравствуй, отец, твой Темный Лорд пытался меня убить». Черт, черт, черт! Шло бы оно все лесом! - Еще Грейнджер. Как минимум. Она выкрала у тебя дневник. Поттер глядит с недоумением - круглый идиот в круглых очках. Действительно не умеет сложить два и два. Они идут молча. Драко отчаянно хочется обхватить голову руками, рухнуть на колени и выть, выть, выть до тех пор, пока Снейп за ним не придет. Если Снейп вообще жив. И захочет с ним возиться. Может, плевать на гордость? Пусть Поттер посмотрит? Погладит по голове, посочувствует? - Грейнджер догадалась, где вход в Тайную комнату, - зачем-то сообщает Поттер. - Нотт и Забини прочли у нее в ежедневнике про Миртл и василиска и потащили меня к Снейпу, чтобы я помог попасть внутрь. Драко немного отпускает. В самом деле, разве можно не отвлечься от душевных страданий, когда юный герой всея Хогвартса демонстрирует чудеса умственной ущербности? Снейп не знал, где находится Тайная комната? Серьезно? Снейпу нужен был Поттер, чтобы ее открыть? Золотой мальчик что, правда полагает себя последней надеждой магической Британии? - Странно, что профессор Кеттлберн не догадался про василиска, - Драко с некоторым удивлением замечает, что начинает тянуть гласные, как в старые добрые времена. - Ну он ведь не видел дневник, не владеет серпентарго... Мерлин, ну что за... ох, да Драко даже не знает подходящего слова. Может, правда стоит открыть золотому мальчику глаза? Дескать, Поттер, директор выбрал тебя в любимчики и растит из тебя героя для каких-то не вполне ясных целей. Если подумать, что тебе, конечно, сделать сложновато, цели эти не принесут тебе ничего хорошего: как-то глупо рассчитывать на человека, который спокойно пускает под раздачу одних учеников ради других. Кстати, Поттер, каково тебе осознавать, что ради твоего спецкурса чуть не погибло пятеро человек? - Что случилось со Снейпом? К черту. Мешать планам Дамблдора — не лучшая затея. - Когда узнали, кого утащило чудовище, Снейп повел нас всех в туалет Плаксы Миртл, нашел там вход и приказал мне его распечатать. Когда мы спустились вниз, он пошел первым, но тут произошел какой-то взрыв. Меня выбросило вперед, проход завалило. Палочки у ребят оказались под камнями, и Снейп тоже. Нотт и Забини кричали, что тебя надо обязательно спасти... ну я, в общем, и так собирался. Так что я отправился за тобой, а они остались откапывать профессора. Какой-то взрыв? Салазар забыл на входе пару фейерверков? Драко скрипит зубами. Он так зол, что, кажется, готов броситься на директора с голыми руками. Если только встретит его. Это так Дамблдор контролирует ситуацию? Обеспечивает Поттеру место для маневра? Не-лезьте-профессор-Снейп-не-в-свое-дело-а-то-получите-булыжником-по-башке? С каких пор у них вместо директора — громила из Лютного переулка?! - Снейп жив? Поттер неопределенно пожимает плечами. - Да если бы и нет, — бормочет он едва слышно. Боль в руке — это первое, что Драко осознает. Глаза не видят, мозг отказывается объяснять, что только что произошло. Костяшки пальцев горят, как-то неприятно тянет запястье и большой палец. Драко смотрит на Поттера, прижимающего ладони к лицу и, наконец, чувствует — всю накопившуюся злость, вдруг выплеснувшуюся в одном ударе. Драко вытирает кулак о мантию. Высушивающего заклинания хватает на небольшой пятачок напротив умывальников. Драко садится на чуть влажные камни, вытягивает ноги, прислоняется спиной к стене. Такими темпами ему еще долго здесь сидеть. - Ты была знакома с Реддлом? При жизни? Называть его Реддлом как-то проще. Словно говоришь о другом человеке. О человеке, чье нападение не разрушает твой мир до основания. - Почти нет, - отзывается Миртл, усаживаясь напротив. С ума сойти, это привидение умеет нормально разговаривать. - После смерти... моей... он часто приходил. - Сюда? Миртл улыбается. Одновременно и грустно и зло. Драко кажется, что нечто подобное он часто видит в зеркале. - Представляешь? Я же не знала, что это он открыл Комнату — не видела в момент нападения, а потом он туда больше и не спускался, - она смотрит куда-то поверх Малфоевской головы, глаза блестят от слез, но ни намека на истерику. Сколько она уже держится? - Я только теперь понимаю, что это была... ну как бы шутка, что ли? Он приходил, задавал вопросы, обещал, что найдет убийцу, очень мне сочувствовал и, наверное, внутри... радовался. Малфой не может произнести ни слова. Шутка Темного Лорда, которому шестнадцать, а он уже - убийца-психопат — не укладывается в голове. - А потом началась эта ерунда с дневником и... Драко осеняет. - Ты ведь знаешь, кто открыл Тайную комнату в этот раз? Миртл качает головой. Опять не скажет? - Думаешь, если от кого-то еще будут так же шарахаться в коридорах, тебе станет легче? Нет никакого смысла держать его в больничном крыле. Он не поломан и не ушиблен, не заколдован уж точно. Мадам Помфри ничего не желает слушать, повторяет как заведенная такие-вещи-бесследно-не-проходят и каждые два часа нападает с диагностическим заклинанием. Впрочем, не все ли равно? Пусть себе тешится, по большому счету, ему плевать, где быть. Малфою везде одинаково паршиво. Поттер за одной из штор в дальнем конце больничного крыла. Кроме небольшого синяка — никаких особых повреждений. Слезы феникса, какие уж тут могут быть повреждения, но Помфри насильно удерживает и его. Переизбыток Восстанавливающего в аптечке, что ли? Драко ужасно жаль, что у него не хватило сил сломать Поттеру нос. Снейп - совсем близко, через койку и, кажется, еще не приходил в себя. Драко лежит поверх тонкого одеяла и старательно не думает ни о чем. О том, что будет, когда крестный очнется — особенно. Голос мадам Помфри раздается за дверью. - Мисс Грейнджер, проходите, думаю, он будет рад. Драко сжимается в комок. Черт, нет, он совсем, совсем не будет ей рад! Куда ему деться? Забраться под кровать или сразу сигануть в окно? Только не Грейнджер. Он просто не представляет, как смотреть ей в глаза. Он накрывается одеялом, утыкается перекошенной мордой в подушку и притворяется спящим. Какой же трус. - Хотя, вы знаете, он еще не приходил в себя, но, уверена, он услышит. Малфоя словно погладили против шерсти. Не больно, не неприятно, но абсолютно противоестественно: она что, действительно не к нему? - Конечно, услышу, - раздается голос крестного как будто над самым ухом. Совершенно некстати Драко задается вопросом: вот как можно так говорить — шепотом, но чтобы тебе внимал весь Хогвартс? - Вы так кричите, что и мертвого разбудите. - Профессор... - Грейнджер, кажется, чуть не плачет. Комнату наполняет шорох, скрип, какая-то невидимая возня. - Я тут принесла вам... Неужели цветы? Или домашнее задание? - Вы считаете, меня продержат тут до осени? Драко уже жалеет, что затеял этот спектакль. Во-первых, подслушивать — ниже его достоинства, а во-вторых, подсматривать, притворяясь спящим, совсем неудобно. Над чем там Грейнджер смеется? Может, если он чуть приоткроет глаза, ему удастся рассмотреть забавный гостинец? - Моя мама говорила, что эта книга великолепна, но прочесть ее можно, лишь оказавшись запертым в пустом помещении на долгий срок - когда иных способов скоротать время просто не существует. - Благодарю вас, мисс Грейнджер. Надеюсь, она отвлечет меня от Костероста. Хорошо, что Малфой лежит — отвалившаяся от шока челюсть никуда не падает, мирно валяется рядом на подушке и никого не беспокоит. А, может, он вообще уснул? И ему снится странный, даже пугающий сон про то, что Грейнджер принесла декану магловскую книгу? И тот ее принял. И сказал спасибо. И что-то там пошутил в ответ. Нет, снов таких не бывает. Может, галлюцинация? - Давайте теперь обсудим кое-что важное. Голос крестного неуловимо меняется. Вместо незнакомца, пользующегося словами благодарности по назначению, появляется родной, бесстрастный, хладнокровный декан. Драко как-то сразу успокаивается. - Вы нарушили мой запрет не ходить одной по коридорам. - Сэр... - Сварили запрещенное зелье и воспользовались им, напав на ученицу первого курса. - Я... - Пробрались в гостиную чужого факультета и выкрали чужую вещь из спальни мальчиков. - Но ведь Поттер... - И, обнаружив темномагический артефакт, не доложили об этом учителям, а решили разобраться с ним самостоятельно, подвергнув опасности других учеников. Жаль, он не может аплодисментами выразить свой восторг. Это все — Грейнджер?! Сколько же Драко пропустил! - Я ничего не забыл? - Нет, сэр. Сотня галеонов на то, что Грейнджер сейчас тихо давится слезами, и еще сотня — на то, что Снейпу плевать. Но что он с ней сделает? Не баллы же снимет в самом деле? - Вы отчислены. Не может быть. Драко кажется, что глаза его распахнулись от ужаса, но вокруг все равно темно. Он просто зажмурился еще сильней? Не может... Снейп не может отчислить Грейнджер, это просто нелепо! Что, черт возьми, здесь происходит? Крестный слишком сильно ударился головой? С каких пор лучшие ученики на факультете вылетают из Хогвартса при первой же провинности? И почему Грейнджер молчит? - Вы меня слышите? - Грейнджер, видимо, в шоке, и односложное "да-нет" ей пока что не по плечу. Драко, пожалуй, и сам бы сейчас не смог выдать что-то содержательное. - Не хотите ничего сказать? Снова тишина. Ну что за дура? Раскрой же рот и начни что-нибудь врать! Она что, ждет, что Малфой встанет и выступит ее адвокатом? - Хорошо, идите. Спасибо за книгу. Вместо шагов раздается какой-то неровный невнятный всхлип. Оттаяла? - Сэр, могу я спросить? -хвала Мерлину! Грейнджер включила мозги и, будем надеяться, придумала правдоподобное оправдание. - Драко вы тоже отчислите? Черт. На грудной клетке будто укладывается Чеширский кот [1]. Невидимая туша давит на легкие, острые когти впиваются в сердце. Какой хороший вопрос, Грейнджер, какой интересный вопрос. - Нет. Снова всхлип. Остается надеяться, что это все еще Грейнджер, а не он сам. Кто-нибудь поверит, что Малфой может всхлипывать во сне? - Это потому что он — ваш крестник? - Это потому что он — невиновен. Мистер Малфой попал под чары дневника, который вы так безответственно оставили в гостиной. Драко почти слышит, как окна в Больничном крыле покрываются инеем. Шепот декана вообще обладает удивительными свойствами: замораживать, причинять боль, лишать рассудка и воли. Может, позвать на помощь Помфри? Или, хотя бы, Поттера? - Какие чары наложили на вас, мисс Грейнджер? Злоумышленник подкрался к вам с Империо и заставил врать мне в лицо? Кто-то Конфундусом настолько спутал ваш разум, что вы забыли школьные правила? Или вам просто захотелось погеройствовать на манер наших гриффиндорских звезд? Вам лавры Поттера не давали покоя, или случился внезапный Локонс головного мозга? Есть хоть какое-то оправдание вашему идиотизму? - Мне было страшно, - молодец, крестный. Речь Грейнджер - едва различимая - тонет в икоте и всхлипах. У заучки тихая истерика, и остается лишь радоваться, что не все Больничное крыло станет этому свидетелем. Возможно, Поттер пару слов не разберет. - Я два года только и делала, что боялась... что я — не часть дома Слизерина.... что мне не место среди чистокровных магов... и чудовище охотится на таких, как я... и если я сбегу или спрячусь за преподавателями... я никогда не смогу доказать свое право быть здесь... а вы все... смотрите на меня... как на «маглорожденную проблему»... с которой… приходится возиться... и профессор Трелони права... и василиск поджидает меня за каждым поворотом... - Так это была терапия? Вы подставили мистера Нотта и мистера Забини, подвергли опасности мистера Малфоя в рамках борьбы с идиотскими фобиями? Черт, за что Снейп на нее так взъелся? - Нет... это... простите, сэр, простите, я так боялась потерять... весь этот мир, Хогвартс, этот... подарок... я все это делала... чтобы удержать, но... одних глупостей... и все равно в результате... я просто не понимаю, как буду теперь... без этого жить. Грейнджер замолкает. Драко слышно, как у нее ходит ходуном грудная клетка, как свистит судорожно заглатываемый воздух. Крестный, видимо, совсем рехнулся. - Не будете, - в Больничном крыле — идеальная тишина, разбиваемая лишь Грейнджеровской икотой. - Отработки. Весь следующий год. Три раза в неделю. Вдох полной грудью ей так и не удается — она давится где-то через секунду, свист смешивается с воем и — снова — плачем. Бедная, бедная Грейнджер. Малфой словно видит себя шестилетнего и Люциуса, спокойным тоном сообщающего, что отправляет сына к Блэкам навечно, поскольку достойный Малфой из ребенка не получается. О том, что это — всего лишь воспитательный момент, Драко догадался гораздо позднее, когда отец начал использовать другие, куда более изощренные методы. Не забыть бы при случае и Грейнджер раскрыть глаза. Миртл скатывает из куска пергамента небольшой мячик, что-то вроде бескрылого белоснежного снитча, и кидает Малфою. Драко ловит его одной рукой и посылает обратно — уж всяко точнее, чем неуклюжее привидение. - Кошку спасла лужа на полу. Я когда увидела дневник, пришла в такое бешенство, что хотела затопить всю школу. Бросок — бросок. Малфой мог бы просидеть так до осени, спрятавшись за журчанием кранов и шорохом бумажного мяча. - У Криви был фотоаппарат, у этого, второго — Почти Безголовый Ник. А Грейнджер? Миртл едва поспевает за очередной подачей. - Амулеты. У нее в кармане мантии была целая связка, кто-то из однокурсников подарил. Драко даже догадывается, кто. - Почему тебя не спасли очки? Бросок-бросок. Кто-нибудь наверняка додумается искать его здесь. Кто-нибудь вообще станет его искать? - Я сняла их, пока плакала. Представляешь, какое невезение? - А сейчас ты в них. Миртл нервно мнет мячик в руках. На лице появляется почти забытое плаксивое выражение. - Ну... я же — слепок души. Видимо, в душе я всегда была прыщавой, очкастой истеричкой. - Звучит, как обвинение. Драко морщится: ну почему никто за столько лет не научил это привидение нормально себя вести? - Прекрати, - говорит он как можно строже. Миртл действительно замирает. - Ты нормальная. Особенно для той, кто столкнулся с Реддлом. Первое, что он видит, открыв глаза, - толстая книга в черно-белой обложке с надписью «Улисс», лежащая на коленях у крестного [2]. Драко почти уверен, что слышал о чем-то подобном, но один взгляд на Снейпа отбивает всякую охоту вспоминать подробности. Снейп, черт бы его побрал, смотрит так, что Драко хочется вновь притвориться спящим. А еще лучше — встать и выйти, на Костеросте декан его точно не догонит. Что ему теперь сказать? Простите-меня-я-больше-не-буду? Как-то даже не смешно. - Мистер Малфой, я хочу перед вами извиниться. Ага. Драко застывает соляным столбом, рассматривая дивную физиономию крестного — посмертная маска вместо нормального лица, но иногда кажется, будто она идет рябью, за которой проступают человеческие эмоции. Волнение, например. - Я не смог прийти к вам на помощь. Драко представлял себе этот разговор немного иначе. Что-то в духе мистер-Малфой-я-сообщу-вашему-отцу-прекратите-рыдать-у-меня-в-ногах. К такому Драко оказывается банально не готов. - У вас, кажется, была веская причина. Крестный кровожадно усмехается, откинувшись на подушку. - Да-да, несчастный случай мне помешал. Намек, который понял бы и Поттер. Но Драко-то не нужны намеки. - Я имею в виду, сэр, что, если директор решил вас ко мне не пускать, бессмысленно было спорить. Ухмылка исчезает с лица, взгляд у декана становится... ну можно сказать, поощряющим, что-то в духе ну-ну-расскажите-чего-вы-там-себе-напридумывали. Драко улыбается краешком рта. Это запросто. - Я понял, что это опять какое-то специальное директорское задание, когда ни вы, ни профессор Кеттлберн ничего не предприняли. Было сложно поверить, будто никто из учителей не знает, кем является чудовище Слизерина, учитывая, что оно изображено у нас на гербе. Директор не задействовал привидений, портреты, домовиков, чтобы те искали Тайную комнату. Не пригласил авроров. До последнего, видимо, старался не извещать министра. Словом, когда Поттер в Дуэльном клубе заговорил на серпентарго... Эффект приблизительно тот же, как если бы Дамблдор сделал объявление в Большом зале. Драко рассказывает, глядя на крестного, предвкушая, как вежливый интерес сейчас сменится одобрением, перерастет в восхищение и, чем Мерлин не шутит, в гордость за такого талантливого, сообразительного крестника. Ну, он же молодец, разве нет? Он догадался даже быстрее, чем Грейнджер. Снейп молча кивает в такт его речи, лицо остается непроницаемым. - Мистер Малфой, вы не пошли с этим к директору, потому что считали, что охота на василиска — его затея. Не пошли ко мне или к другим учителям, поскольку решили, что мы не станем вмешиваться. Почему вы не пошли в аврорат? - Простите? - Нет, правда, что Снейп только что спросил? - Вы считаете, что действия директора законны или хотя бы оправданы? Вы полагаете, что рисковать жизнью четверых учеников, один из которых — вы, кстати говоря, - допустимо? О чем они говорят? Это какой-то тест? Или новый, не испробованный прежде, метод воспитания? - Вы знали, что происходит в школе. Знали, что директор и учителя, преследуя какие-то неизвестные вам цели, подвергают опасности вас и ваших друзей. Почему вы не попытались нас остановить? Он что, издевается? Сообщить в аврорат, что Дамблдор скармливает василиску учеников? А то, что его самого бы посадили в Азкабан за ложный донос — это не считается? Драко переполняет обида и злость. - Видимо, я не такой герой, как Поттер, сэр. Мерлин, зачем он вообще затеял этот разговор? Чтобы послушать, какое он ничтожество? Ну вот, он услышал. Можно, он теперь куда-нибудь пойдет? В Запретный лес? К черту на рога? - Мистер Малфой, - голос у декана становится вдруг мягким и приветливым. - Дневник попал в Хогвартс с кем-то из учеников в самом начале учебного года. Первое нападение случилось на Хэллоуин. Через два месяца. Какой интересный переход. Это вот сейчас к чему? - Помимо того очевидного факта, что дневнику требовалось время, чтобы разобраться в ситуации... как вы думаете, мистер Малфой, почему Реддл не предпринимал никаких действий раньше? Внутри у Драко все сжимается. Он знает эту игру. - Потому что жертва сопротивлялась. - Верно, - Снейп совершенно нехарактерно тянет гласные и даже улыбается. - Затем этот дневник попал к вам, и знаете... это поразительно, с какой скоростью артефакт завладел вашим сознанием. Ему потребовалось лишь несколько часов, и вы полностью утратили волю. И этот дружеский, доверительный тон. Как-вы-считаете-мистер-Малфой-есть-в-мире-хоть-что-то-более-бездарное-чем-вы? Люциус очень любит этот прием. Драко-твои-учителя-тобой-недовольны, Драко-полагаешь-это-приемлемо? Драко-ты-разве-не-понимаешь-как-ты-меня-унизил? В детстве Малфой жаловался на отца Снейпу. К кому же бежать теперь? - Есть ли у вас идеи, почему так произошло? Драко молчит. Снейпу не требуется ответ, тем более, что тот и так очевиден. Просто Драко — слабак. А еще идиот, раз надеялся, что крестный с ним так никогда не поступит. - Я приблизительно представляю себе работу артефакта. Я видел, как дневник аккумулирует все наши страхи, извращает все хорошее, что в нас есть. И видел, как вера в себя и в близких сводит все усилия дневника на нет. Кажется, крестный немного отклонился от сценария. Проповедь в финале точно не предполагалось. - У меня нет близких. Маска вновь идет рябью. Что там под ней было? Злость? Усталость? Драко не разглядел. - Это вы так решили. Это была боль. Теперь Малфой совершенно уверен — он слышит ее в голосе крестного прямо сейчас. Драко чувствует себя неразорвавшимся фейерверком. Он уже приготовился самоуничтожиться через десять, девять, сколько там еще секунд, но ему не дали. Он страдает, старательно ощущает всю бренность бытия, а Снейп, вместо того, чтобы хорошенько морально пнуть дорого крестника... делает что? Гладит по голове? А что потом? Еще раз прощения попросит? - В зеркале Еиналеж я вижу себя мертвым. Ага. Драко заставляет себя поднять на крестного взгляд. Можно подумать, он действительно рассчитывает там что-то увидеть. Что-то понятное. Вроде: дорогой крестник, это у нас, суровых слизеринских деканов, так принято мириться. Или: вот тебе, Драко, небольшое откровение, можешь засунуть его себе в задницу, но сначала оцени оказанное тебе доверие. А еще: глядите, мистер Малфой, как надо вышибать почву из-под ног, ну не сильный ли жест, а? Драко кажется, что наконец-то горящий фитиль достиг пороховой бочки. Черта с два, профессор, так мы тоже умеем. - Я вижу, что я - не Малфой. Миртл сидит всего в футе от него, почти касается рукавом призрачной мантии его руки. Осталось им обняться и разреветься дуэтом. И чтобы в этот момент Криви ворвался в туалет со своим фотоаппаратом. - Почему ты не дружишь с остальными призраками? Время близится к ужину. За ним никто так и не пришел. Почему бы не обсудить проблемы молодых привидений? - Почему ты не дружишь с остальными слизеринцами? Драко усмехается. Такими вопросами его уже не вывести из себя. - Это они не дружат со мной. - Без причины? - Не без причины. Миртл легко поднимается в воздух, вся такая печальная и торжественная. - У меня есть для тебя кое-что. Малфой встает следом — неприятно смотреть снизу вверх. - Утопишь меня? Привидение давится смешком и манит пальцем ближе к умывальникам. Знакомое шипение отбрасывает Драко назад. Он в панике вертит головой по сторонам в поисках Реддла или василиска, пока, наконец, не понимает, в чем дело. Сквозь полупрозрачную мантию Миртл он видит, как открывается вход в Тайную комнату. Ну надо же. А он уже и забыл, зачем он здесь. - Береги себя, - шепчет Миртл, растворяясь в воздухе. Ну что за страсть к драматическим эффектам, в самом деле? Детский сад. Он входит в гостиную Слизерина, и там воцаряется тишина. На лицах этих болванов огромными буквами - ох-пощади-нас-наследник-Малфой-великий-и-ужасный. Идиоты. Можно сказать им правду. Ребят, наследник Слизерина -Темный Лорд, да-да, тот самый, которому служит Люциус Малфой. И нет, Драко не в курсе, как его убийство укладывается в трудовой договор, но он уточнит у отца. За одним из столов сидят его бывшие лучшие друзья. Нотт отвернулся к окну. Грейнджер, покусывая губу, пристально рассматривает шов на рукаве мантии. Забини вертит башкой по сторонам, пытаясь разобраться, от чего все разом так напряглись. - Драко! Тебя выписали! - взвизгивает Панси, вскакивая с кресла. Экая преданная шавка, кошмар. Драко морщится. Он не хочет снова туда. Он...и сам не знает, чего хочет. Грейнджер незаметно ну-просто-очень-незаметно отодвигается чуть в сторону. На лавке рядом с ней теперь достаточно места для еще одного человека. Забини улыбается, глядя ему в глаза. Малфой-хватит-быть-таким-подонком. Ох, Блейз, но как остановиться, когда так хорошо получается? Драко разворачивается и выходит прочь. Мир рушится. С пылью, визгом, кровью, пожарами, плачущими детьми, взрывами, непростительными заклинаниями, разбитыми елочными игрушками, Драко слышит их хруст под каблуками, он идет через стоны и черный снег, обхватив голову руками, боясь выбраться из кокона. Все, уже все рухнуло? Больше ничего не осталось? Он идет и идет. Поднимается на второй этаж, толкает дверь заброшенного туалета, останавливается возле умывальника с вырезанной змейкой на кране. Миртл спускается ниже, задевая полой призрачной мантии его плечо. - Ты не умер, - сообщает она обиженно, и у Драко как-то тревожно екает сердце: это точно? Тайная комната все больше напоминает канализацию. Отвратительно воняет дохлый василиск, свет, поддерживаемый магией Слизерина, погас, несколько факелов никак не спасают — Драко шагает по лужам, не разбирая дороги, наплевав на туфли. Ему страшно. Сейчас из-за угла выскочит Темный Лорд и добьет младшего Мафлоя ко всеобщему удовольствию. Или Панси вместе с Крэббом и Гойлом бросятся на шею, утягивая за собой в их бессмысленное чистокровное болото. Надо было сказать им правду: если уж чистая кровь Малфоев для Лорда недостаточно хороша, то этим плебеям рассчитывать точно не на что. Куда же Поттер ее зашвырнул? Драко блуждает по главному залу, стараясь обходить василиска стороной. Может, директор ее уже забрал? Это будет забавно. Разумеется, Малфой не мог рассчитывать на такую удачу. Черт, зачем он вообще сюда ломился? - Не меня ищешь? - трескучий голос Распределяющей шляпы раздается из самого темного, самого затопленного угла. Ну разумеется. - Ты что, единственный обо мне вспомнил? Драко добирается до промокшей насквозь тряпки чуть ли не по колено в воде. Душ, ему срочно нужен горячий душ. Смыть с себя помои, кровь, пот. Как Шляпа только не потонула в этом пруду? - Ну а кому ты до сентября нужна? Он произносит Высушивающее заклинание. Шляпа довольно фыркает. Его собственные брюки, высохнув, превращаются в жесткую корку, впивающуюся в колени. Никакое Экскуро тут, конечно, уже не поможет. - Остроумный ребенок, - это, видимо, вместо «спасибо». - Тебе-то я зачем понадобилась? - Расскажи мне про деление на факультеты. Шляпа удивленно поднимает... ну пусть будет брови. Вообще, идея наделить кусок тряпки мимикой и характером просто поражает своим идиотизмом. Типичное гриффиндорское колдовство. - Вот прям про все? - Нет, конечно, - Малфой раздраженно морщится. Она что, не догадывается, что он может от нее хотеть?- Наследник Слизерина пытался меня убить. - Бедный ребенок. - Я не об этом. - Зато я об этом, - Шляпа вздыхает и в этот момент чем-то напоминает Малфою Снейпа. Лица необщим выраженьем, скорее всего. - Ты — бедный, маленький ребенок. Плохо, что взрослые позволяют тебе об этом забывать. Но что от этого меняется? Тебе все равно еще просто рано. - Знать правду? Полы Шляпы шевелятся, имитируя пожимания плечами. Гриффиндору правда не казалось это странным? Надевать на голову предмет настолько похожий на человека? - Вообще все. Стоять здесь, мять мне бока, спрашивать о Салазаре. Ага. Для этого он сюда пришел - чтобы старая гриффиндорская тряпка его пожалела. Для этого он два часа торчал в туалете с сумасшедшим привидением, для этого бродил по колено в помоях, шарахался от дохлого василиска — чтобы эта дрянь прочитала ему сказочку про тебе-еще-рано-малыш?! Драко ощутимо трясет. Сколько, сколько это еще будет продолжаться? Он швыряет Шляпу прямо на мокрый пол и наставляет на нее палочку. - Ты расскажешь мне все, что знаешь, драная тварь, иначе тебе достанется столько Инсендио, что ни Дамблдор, ни мадам Малкин тебе уже не помогут, - он бы разрыдался прямо здесь и сейчас, но тогда ему точно ничего не светит. Из последних сил он заставляет голос звучать презрительно и резко. Вряд ли кто-нибудь, кроме магической ветоши на это купится. - Я должен знать. Как Слизерин выбирал чистокровных? - Никак. Палочка вычерчивает в воздухе знак огня. Он спалит ее к чертям, не будь он Малфой! - Он их не выбирал! - Драко замирает, так и не произнеся заклинания вслух. Шляпа хмуро взирает на него снизу вверх. - Слизерину было плевать на чистокровных, истеричный ты ребенок, понятно? В его время даже слова такого - «грязнокровка» - не было. Драко тупо пялится себе под ноги. Что значит «плевать»? Как это может быть? Он опускает палочку, чуть не роняет ее на пол. Такое чувство, будто все силы ушли на неоформившееся Инсендио. Что значит «плевать»? - У Слизерина был фантастический дар предвидения, для человека - просто феноменальный. Когда основатели еще только начинали строительство школы, ему было видение: кровь, маглы, сжигающие волшебников на кострах, преследования. Слизерин очень испугался. Он все время уговаривал остальных не доверять маглам, но никто, конечно, не слушал. В конце концов он ушел, просто отказался нести ответственность. Но в начале, когда в меня закладывали требования к будущим ученикам, он решил, что главное для слизеринца — забота о своих. Приумножать силу факультета, быть готовым встать на его защиту, хранить его тайны, ставить интересы факультета выше собственных — вот и все. Всякий раз, когда ученик надевает меня на голову, для Слизерина я ищу одно — сможет ли ребенок предпочесть факультет своим родным? Конечно же вам — потомственным Слизеринцам — как правило даже выбирать не нужно. И, само собой, маглорожденным полюбить вас сильнее, чем собственную семью, с каждым годом становится все сложнее. А знаешь почему? - Драко молчит. Даже покачать головой у него нет никаких сил. - Потому что в мире почти нет идиотов, которые будут любить мерзких, заносчивых подонков, наставляющих палочки на древние артефакты и даже не думающих о том, что артефакты эти уж конечно защищены от Инсендио! Шляпа замолкает. В наступившей тишине Драко слышит, как капли, срываясь с потолка, ударяются о камни. Удар, удар. Надо бы, наверное, что-то сказать. Все-то-ты-врешь-мерзкая-половая-тряпка. Темный-Лорд-не-знает. Нужно-все-рассказать-отцу. - Отнести тебя к директору? - Да уж, пожалуйста. Драко кивает, хватает ее за кончик и направляется к выходу из пещер. - Я ведь тебя предупреждала. Драко кивает снова. И снова. И еще. Нужно, наверное, что-то успеть подумать. Прежде, чем окончательно рехнуться. Например... нет, Драко действительно не может. Не сейчас. Может, хотя бы завтра? - Пока ты сходишь с ума, я тебе вот что скажу. Ты ведь слышал Реддла? Он — полукровка. Как ты считаешь, полукровка, проливающий кровь благородного Малфоя, правда верит во всю ту чушь, которой он промывает мозги вашему брату? Драко поднимает Шляпу повыше. Где у этой поганой твари рот? Как ее заткнуть? - Да ты не нервничай, - в трескучем голосе — какое-то даже материнское сочувствие. - Я ведь не сказала ничего, о чем бы ты и сам не догадался? Черт, какой же адский холод в этих пещерах. Кажется, будто кровь едва бежит по венам. Малфоевская, такая чистая-чистая кровь. То есть, у Грейнджер — такая же? Может, даже со свертываемостью получше? Драко не верит. Этого не может быть, потому что не может быть никогда. Все, что отличает Малфоя, все, что выделяет его на общем фоне — чушь? То есть, мозги Грейнджер останутся при ней, шрам на лбу от Поттера никуда не денется, у Снейпа всегда будут его зелья, а Малфой... Чушь, Мерлин, черт, кто-нибудь, это же просто бред! Драко ускоряет шаг. В нем закипает почти забытая чужая злость. Как будто Реддл все еще в его голове, и ярость Малфоя — ярость Темного Лорда. Это не может быть правдой. Снейп, отец, их друзья — не могут они все ошибаться. Темный Лорд не смог бы обмануть их всех. - Драко, я везде тебя ищу. Драко останавливается как вкопанный, в ужасе крутя головой по сторонам. У него галлюцинации? Голос отца, доносящийся откуда-то сверху — звучит, как подходящий для Мунго диагноз. Он стоит на лестнице между вторым и третьим этажом, измученный, грязный, словно неделю провалялся на свалке, злой, как черт, прислушивается к голосам в голове. Может, зря он дал мадам Помфри так рано себя выписать? - Почему ты в таком виде? Драко поднимает голову. Ну конечно. Галлюцинации — это было бы слишком хорошо. Люциус Малфой собственной персоной, стоящий пролетом выше, блистательный и великолепный, взирающий на сына, как на кусок... ну да. Разве могло быть иначе? Драко делает глубокий вдох. Он пережил дневник Темного Лорда, возможно, переживет и это. - Здравствуй, отец. Люциус переводит взгляд со Шляпы на сына, видимо, пытаясь решить, что его раздражает больше. Драко поднимается на несколько ступенек. - Ступай к себе, собери свои вещи, - голос отца привычно вкрадчив. Таким тоном он сообщает, что к обеду прибудут Гойлы. - Ты уходишь из Хогвартса. Мерлин, нет. Драко преодолевает еще несколько ступеней. Ну нет же. - Отец? Что за бред? Из-за такой ерунды?! Куда он собирается его отправить, в Дурмстранг? Где стабильно раз в год пара учеников становится инвалидами? Это что, безопаснее, чем Хогвартс? Да даже с учетом свихнувшегося Дамблдора — нет! Люциус брезгливо морщится, словно перед ним — магловский нищий. - После всего, что ты натворил, Драко, тебе лучше помолчать. То есть, как? Драко делает шаг назад. Натворил что? - Прошу тебя, не заставляй меня ждать. Еще шаг. - Люциус? Крестный возникает за спиной с бесшумностью воспитанного призрака. Отец кивает. - Здравствуй, Северус. Хорошо, что ты здесь. Сообщаю тебе, как декану, что забираю сына из школы. - Вот как, - голос Снейпа абсолютно спокоен. Они что, так и будут стоять тут и обсуждать его судьбу? - Драко, вас так впечатлил инцидент в Тайной комнате? - Северус, прекрати. Драко уходит не поэтому. - А потому что позорит твое доброе имя? - улыбка на лице декана кажется совсем жуткой. Люциус усмехается в ответ, укоризненно качает головой. Верно, это очень, очень смешная шутка. Драко из последних сил сжимает челюсть, чтобы не заорать. Мерлин, как же он их ненавидит! Мерзость! Все это — мерзость! Темный Лорд их— мерзость! Упивающиеся его — мерзость! Самые близкие люди, топчущие тебя ногами, когда ты и так еле стоишь — самая мерзейшая мерзость! Черт, был бы у него мешок навозных бомб, он бы расстрелял их сейчас не глядя. Как же стереть эти ухмылки с ненавистных лиц?! - Ладно, хватит, - Северус поворачивается к крестнику. Улыбки на лице уже нет. - Мистер Малфой, вас ждут в Большом зале, но советую все же сначала переодеться. Люциус, - голос внезапно становится холодным и властным. Таким тоном декан отчитывает провинившихся гриффиндорцев. - Драко никуда не уйдет из Хогвартса. А тебя ждет Дамблдор. Лучше поторопись. Что? Драко не верит своим ушам. Это вот сейчас было что? - Северус, может быть ты объяснишь? - отец, кажется, тоже не совсем понимает. Снейп пожимает плечами. - Я знаю, как артефакт оказался в школе. И я, разумеется, никому об этом не расскажу. - И за это я должен оставить Драко в Хогвартсе? - Серьезно? Снейп шантажирует Люциуса Малфоя? Ради того, чтобы оставить крестника в школе? - Ты рехнулся? Драко склонен согласиться с отцом. Снейп вообще понимает, что творит? - Люциус, - голос крестного становится мягче. - Темный Лорд чуть не убил твоего сына. Представь, что он подумает, если ты отошлешь Драко в Дурмстранг. Представь, каким будет его первое желание. - Драко... - В безопасности здесь. До тех пор, пока ты не лезешь в школу со своими блестящими интригами. Хватит, Люциус. Ты попробовал, не получилось. Ты злишься, но Драко в этом не виноват. И он останется в Хогвартсе. Черт. Это что, правда происходит? Не может быть, чтобы отец отступил, не может быть, чтобы лорд Малфой стерпел подобное. Люциус стоит молча долго. Так долго, что Снейп облокачивается на перила и даже прикрывает глаза, словно намеревается стоя заснуть. Драко только сейчас соображает, что декан только что пережил сутки на Костеросте. Как Помфри могла его отпустить? - Хорошо, Северус, - в голосе отца — плохо скрываемая ярость. - Я воспользуюсь твоим советом. Прошу меня извинить. Люциус уходит, выстукивая тростью рваный, тревожный ритм. Попрощаться с сыном ему, конечно же, даже в голову не приходит. Крестный с видимым трудом отлепляется от перил. - Давайте Шляпу, мистер Малфой. Не думаю, что вам сейчас стоит появляться в директорском кабинете. Драко только теперь вспоминает о Годриковом артефакте у себя в руках. Она ведь слышала их разговор? - Не волнуйтесь. Она ничего не скажет. Драко кивает. Прямо сейчас и, возможно, ближайшие полчаса он готов верить Снейпу безоговорочно. На месте крестного он бы поспешил этим воспользоваться. - Я рад, что вы в порядке, - краешком рта улыбается Снейп и отправляется вслед за Люциусом. Драко усмехается, глядя на пролетающего мимо Почти Безголового Ника. Ну конечно, в порядке. Что с ним может случиться? Он входит в Большой зал, когда ужин уже в самом разгаре. Краем глаза отмечает подскочившую Панси. Нахохлившихся Крэбба и Гойла. Испуганных первокурсников. Внимательно следящих за ним Тео и Блейза. Чисто теоретически здесь должно находиться нечто настолько ценное, что заставит отказаться Малфоя от родной семьи. Драко снова осматривает Большой зал. Плевать. Прямо сейчас у него есть дела поважнее. Он подходит к родному столу. Его место все еще свободно. Главное теперь— набрать побольше воздуха в грудь. - Двигайся, Грейнджер. Дай отдохнуть уставшему герою. ---- [1] — не думаю, что Малфой читал магловские книги. Зато почти уверена, что Кэрролл был волшебником. [2] — имеется ввиду Джеймс Джойс. В среде поэтического поколения Вавилон (поэты сорока-пятидесяти лет на данный момент) в 90-ые бытовала традиция: поэту, впервые отправляющемуся в психушку (довольно частый для этих людей маршрут) приносить в качестве гостинца именно Джойса. Считалось, что «Улиссом» лучше всего изводить врачей и соседей-пациентов.