Боггарт Луны Лавгуд

— Почему ты мне не рассказала? — прошептал Драко, перебирая пальцами золотистые локоны Луны. — Ты хоть кому-нибудь об этом говорила? На другой день они сидели в своём старом и пыльном классе. Она глубоко вздохнула и попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только хрип. Она подняла на него глаза, в уголках которых уже начали блестеть слёзы, и сделала ещё одну попытку. — А что бы это изменило? — Ты не должна переживать всё это одна, — также тихо проговорил Драко, продолжая гладить её волосы. Он пытался оставаться сильным для Луны, но ему было так страшно. От собственного бессилия что-то изменить. Снова. — Мой отец и без того многое пережил, и его это просто убило бы, а мои друзья… — она немного задумалась. — Я бы не смогла вынести жалость в их глазах. Так я хотя бы иногда могу представить себе, что ничего не произошло. — Ты могла бы сказать мне. — сказал Драко, на что она только горько улыбнулась. — Скажи мне, Драко, — на её лице появилась та самая защитная усмешка, которую часто использовал и сам Драко, — ты бы смог любить меня, хотеть меня без жалости и отвращения? Прикасаться ко мне, зная, что каждый раз я буду вспоминать то, что они со мной делали? — Луна, — прошептал он её имя, качая головой в знак возражения. Его глаза тоже повлажнели от подступающих слёз. — Их было четверо, понимаешь, четверо! — почти кричала Луна. — Я даже в зеркало не могу на себя посмотреть, потому что меня накрывает волной омерзения. Я каждый раз ощущаю их мерзкие пальцы на своей коже! Она с дрожью начала впиваться ногтями в кожу своих рук, лица и шеи, словно желая вырвать вместе с болью те фантомные чувства. К счастью, Драко вовремя перехватил её руки и крепко держал её в объятиях, несмотря на яростные попытки Луны вырваться, пока она не успокоилась. Потом он ещё долго гладил её волосы и шептал на ухо глупые слова утешения. — Прости меня за то, как я себя вёл тогда, — наконец прошептал он, вспоминая их «маленькое вечернее происшествие». — Мне очень жаль. — Неужели? — Луна немного отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза. На её заплаканном лице можно было увидеть смесь обиды и злости. — Но ты не можешь возражать, что тебе действительно нравилось, — с лёгкой улыбкой заметил Драко. — По крайней мере, сначала. Она перевела взгляд в сторону, вспоминая моменты, проведённые с Драко, пытаясь разобраться в собственных ощущения. Коснулась кончиками пальцев своих губ, как делала всегда, когда думала о чем-то серьёзном. Луна вспоминала, и, как ни странно, эти воспоминания не вызывали отвращение, а только приятное тепло, разливающееся по телу. Они просидели ещё около получаса, когда Луна напомнила о том, что уже поздно, а завтра они уезжают по домам. Она уже потянулась за своими вещами, когда Драко остановил её. — Я бы хотел тебе кое-что показать, — осторожно сказал он, протягивая ей свою руку. Когда она несколько настороженно вложила свои пальцы ему в ладонь, он подвел её к довольно внушительному зеркалу, вставленному в дверь одного из старых шкафов. — Зачем ты это делаешь? — попыталась отвернуться Луна, но он крепко сжал её плечи, заставляя смотреть на зеркальную поверхность. — Посмотри на себя, — властно приказал он. — Знаешь, в ту ночь на Астрономической башне в лунном сиянии ты показалась мне просто ангелом. Он только провёл по её щеке своими холодными пальцами, но тело Луны тут же пронзила волна мелкой дрожи. Затем Драко взял её руку и поднёс к губам каждый пальчик, шепча глупости о нежности её кожи, но от волнения она уже не разбирала его слов. Потом он убрал в сторону её волосы и спустился губами к шее, от чего Луна со вздохом сильнее прижалась спиной к его тёплому телу и прикрыла глаза от удивительного ощущения его дыхания на своей коже. — Нет, продолжай смотреть, — прошептал ей на ухо Драко, и она послушно подняла отяжелевшие веки. — Ты должна видеть, что это я. Луна смотрела на их отражение в старом зеркале. И в этой картине было что-то жутко неправильное, но настолько же притягательное. Она смотрела, как он, продолжая покрывать поцелуями её шею, расстёгивает своими длинными аристократичными пальцами пуговицы на её блузке, а потом рисует узоры на открывшихся участках обнажённой кожи груди и живота. Драко слегка спустил вниз рукава блузки вместе со шлейками бюстгальтера и нежно коснулся её груди. Луна слегка напряглась при этом прикосновении, вспоминая совсем другие руки, но отражение Драко в зеркале действительно приносило успокоение. Потом его рука стала спускаться всё ниже и ниже, пока не достигла пояса её брюк, лаская подушечками пальцев кожу вдоль этой линии. — Драко, — произнесла она слабым, немного испуганным голосом, вцепившись ногтями ему в запястье, когда он попытался расстегнуть пуговицу, что стояла у него на пути. Они замерли и несколько секунд, тяжело дыша, смотрели друг другу в глаза сквозь зеркальную гладь. — Тш-ш-ш… Я не сделаю ничего плохого, — заговорил Драко слегка охрипшим голосом, прижимаясь к её щеке своей. — Я просто хочу коснуться тебя. Ты наверняка трогала так себя… раньше. Он продолжал говорить, внимательно наблюдая за тем, как меняется выражение её лица, и довольно улыбнулся, как чеширский кот, когда она, засмущавшись, отвела глаза. — Можно? — прошептал он, вдыхая запах её волос и вновь опуская руки к поясу брюк. Она только глубоко вздохнула, и это было расценено как молчаливое согласие. Драко двигался мучительно медленно, но, когда он наконец коснулся её, сначала через ткань простых хлопковых трусиков, Луне показалось, что её пронзило электрическим током. Он нашёл ту самую точку, которая рассылала конвульсивные волны удовольствия по всему телу. Луна больше не заботилась о том, чтобы продолжать смотреть в зеркало, а просто прижалась к Драко своим ослабевшим телом, положив голову ему на плечо, и тихонько застонала. Когда после она наконец смогла совладать с собой, она повернулась к нему и уткнулась лицом ему в грудь. Только через несколько секунд он понял, что она плачет. — Эй, всё хорошо? — он слегка отстранился, но она только мотала головой, продолжая плакать. Нет, всё не было хорошо. Луну разрывали столько чувств сразу, что она сомневалась, что сможет объяснить всё, что сейчас испытывает. То, что происходило, было так прекрасно. Даже не само удовольствие, а его нежность, трепетность и внимание. Всё было так, как и должно было быть… С самого начала. — Извини, что я не могу сделать сейчас для тебя… м-м-м… То же самое, — слегка смущаясь, пробормотала она. Он только засмеялся и, подняв за подбородок её голову, поцеловал всё ещё влажные от слёз глаза, щеки, и наконец подарил ей поцелуй с легким солёным привкусом. Они ещё немного простояли в обнимку, пока не решили, что нужно расходиться по своим комнатам. Уже в холодном коридоре, когда Луна начала подниматься по каменной лестнице, ведущей в башню Рейвенкло, Драко притянул её за руку и ещё раз поцеловал. — Счастливого Рождества, Луна, — прошептал он. — Счастливого Рождества, Драко, — улыбнулась она в ответ самой счастливой и искренней за последний год улыбкой. Я точно знаю, что двое из них погибли во время Битвы за Хогвартс, а третий пожизненно заключён в Азкабан, но это знание не приносит мне удовлетворения. Даже если бы они умирали самой мучительной смертью, это не изменило бы того, что уже произошло. И я бы никогда не использовала Обливиэйт, ведь какими ужасными бы не были события прошлого, именно они делают меня той, кем я сейчас являюсь. Знаешь, мама, твоя смерть научила меня одному: существуют вещи, которые мы не способны изменить даже с помощью магии, и нам нужно просто научиться жить с ними.