Смертельная месть

В темной квартире, которая не освещалась ни единым лучом лунного света, ни уличным фонарем, ни магазинными вывесками, на небольшой кровати беспокойно спала молодая девушка, чьи волосы разметались по подушке. То и дело она переворачивалась, издавая еле слышные стоны, а на ее щеках появлялись мокрые дорожки от слез. Канзаки Нао снился очень страшный сон, из которого ей не удавалось выбраться: мужчина, напавший на нее с целью похитить, последний разговор с бывшей союзницей и даже в какой-то мере подругой Асо Хироми, измученный обманами Цучида и добродушный Этоу, всегда относившийся к девушке с небывалой добротой и симпатией. Девица не могла вырваться из цепкой хватки человека в маске, который приставил к ее горлу нож, и беспомощно наблюдала за тем, как бывших друзей мучают и пытают, выкручивая руки, загоняя иголки под ногти и, в конце концов, сворачивая шеи. «Нет! За что вы так с ними? Они ни в чем не виноваты!» - Кричала во сне Нао, пока тела двух мужчин и женщины исчезали, словно поглощаемые зыбучими песками. Неизвестно откуда вперед выступил до боли знакомый силуэт мошенника, который остановился напротив удерживаемой девушки и посмотрел на нее ненавистным взглядом: «Ты приносишь всем одни неприятности. Лучше бы ты умерла вместо Хироми». Канзаки попыталась ухватиться за руку отходящего от нее подальше Акиямы и горько заплакала, когда поняла, что больше никогда не сможет приблизиться к нему, не сможет помочь. Шиничи не нужна была помощь: на ее глазах он принялся с ожесточением уничтожать своих врагов, среди которых встречались и люди в масках и старые друзья по Игре Лжецов. Расправившись с представителями Секретариата, психолог нанес смертельный удар с помощью вакидзаси в горло Йокои Норихико, затем та же участь постигла и Фукунагу Юджи, пытавшегося убежать как можно дальше от разъяренного мужчины и вот, наконец, закончив со всеми побежденными, Акияма повернулся в сторону плачущей Нао, которая уже не удерживалась никем, но от этого не становилось легче. Шиничи шел на нее, сжимая в кулаке рукоятку ножа, а в глазах пылала ярость и ненависть, заставившая девицу впервые в жизни испугаться его и отойти подальше, однако и это не помогло. Через секунду она оказалась прижата к стене, а над ее лицом склонился мошенник, который то и дело тяжело вздыхал, будто пытаясь перебороть в себе желание отправить Нао следом за бывшими участниками Игры Лжецов. «Акияма-сан…» - Умоляла Канзаки со слезами, хватаясь пальцами за воротник его прежде идеально белой рубашки, испачканной кровью. От этого движения Акияма задышал еще тяжелее и наклонился ближе к ее лицу, шепча практически в самые губы девушки: «Вот такой я на самом деле. Никто не сделал меня таким, я сам по себе отвратителен. Бойся меня, Нао, я могу сделать тебе больно». Девица еще сильнее вцепилась в рубашку союзника и неуверенно коснулась губами его губ, которые оказались ледяными и горькими, но как только Шиничи почувствовал мягкие и теплые губы, он впился в них, совершенно не замечая, как морщится и вырывается Нао, испытывающая лишь горечь и холод от поцелуя. Руки парня сомкнулись на ее горле, слабо надавливая, что вызвало еще больший испуг со стороны Канзаки, однако выбраться из цепких объятий у нее не получалось. «Это не ты. Это кто-то другой, но не ты. Вернись, пожалуйста, Шиничи!» - Воскликнула она, как только ледяной поцелуй закончился. Услышав почти молитвы плачущей Нао, Акияма отошел от нее с крайне обиженным взглядом, словно не верил, что его отвергли в пользу кого-то другого. В пользу его маски. Мужчина еще крепче сжал вакидзаси и, не успела Канзаки остановить его, как тот вогнал клинок себе в сердце, уничтожая и себя и свои маски, с которыми не хотел более жить. Нао громко закричала и… проснулась. Тяжело дыша, девушка села на кровати, видя перед собой сплошную тьму, в которую не проникал свет из занавешенного окна. Нао прижала к груди теплое одеяло и уткнулась в него лицом, пытаясь прогнать кошмар из своих мыслей, но удавалось с трудом. Полностью прийти в себя у нее получилось лишь спустя пять минут, и только тогда она заметила, что Акияма не спал на футоне рядом с кроватью, а стоял возле окна на кухне спиной к спящей, как ему казалось, девушке. Взглянув на напряженные плечи и сжатые кулаки мужчины, Канзаки почувствовала, как страх вновь прорастает в груди, но на этот раз не поддалась ему и медленно встала с кровати, подходя к мошеннику с прижатыми к груди кулачками. С каждым шагом гнетущая атмосфера рядом с ним усиливалась, а скопившуюся ярость можно было почувствовать каждой клеточкой тела, поэтому голос девицы дрожал, когда она с беспокойством нарушила царившую в комнате тишину:       -Акияма-сан, почему ты не спишь? Шиничи, не ожидавший такого внезапного появления рядом с собой, резко повернулся, отчего Нао испуганно сделала шаг назад и посмотрела в пол, не выдержав хмурого и сосредоточенного взгляда.       -Не спится что-то, а ты почему такая ранняя? Пять утра, поспи еще. – Его голос звучал успокаивающе, что совершенно не подходило под тяжелый взгляд, которым он смотрел на союзницу. Ее частое дыхание, руки на груди и то, с каким страхом она посмотрела на него, породили в душе подозрения и, желая проверить их, психолог легко коснулся пальцами щеки девушки. Подтверждая его опасения, Нао отвернулась, зажимаясь еще больше. – Что случилось? Боишься?       -Я… нет, не боюсь. – Отрицательно покачала девица головой, тем не менее, отступая еще на шаг, пытаясь спрятать глаза куда-нибудь, чтобы они не раскрыли ее истинных чувств. – Мне просто холодно. Акияма сощурился и поджал губы, но подходить к ней не стал, решив, что подобное испугает ее еще больше. Несмотря на то, что сам мошенник разрывался от желания обнять ее крепче и желания оттолкнуть подальше, чтобы она не была задета местью, предназначавшейся ему. «Но я не могу отпустить ее, даже если жизнь одного из нас будет поставлена на карту. Прости, Нао, я эгоист».       -Так ложись под одеяло, там тепло. – Шиничи отвернулся обратно к окну и потер забинтованную руку, которая неимоверно ныла уже несколько часов. – Черт… Нао заметила, что парень был несколько обижен, и устыдила саму себя за то, что переносит сон в реальность, а его непрерывное касание повязки на руке только усиливало чувство вины. В конце концов, он получил эту рану, защищая ее. Девушка поспешила включить свет в комнате и встала напротив своего спасителя, хватая его за раненную руку.       -Очень больно? Быть может, ты неправильно обработал порез? – Заботливым голосом спросила Нао, пытаясь развязать крепкие бинты, что заставило Акияму застыть от подобной перемены в ее настроении. – Присядь за стол, я посмотрю. Она потянула приподнявшего брови мужчину к кухонному столу и, усадив его на стул, взяла с холодильника аптечку, которую мошенник не успел убрать несколько часов назад. Канзаки с сосредоточенным видом села рядом, да так близко, что Шиничи нервно сглотнул, когда ее плечо ненароком задело его, и аккуратно сняла повязку с ноющей руки, держа наготове кучу пластырей и ваток. Однако стоило ей только убрать последний слой бинта, как она охнула, приложив ладонь к губам: порез был слишком глубокий для того, чтобы просто перемотать его тканью, и рана уже начала слабо гноиться.       -Акияма-сан, да ты что! Тебе срочно нужно в больницу! – Воскликнула Нао, поворачиваясь к мужчине, который тут же отвел от нее свой непрерывный взор и посмотрел на причину плохого самочувствия.       -Не так все и страшно, нет повода, чтобы нестись в больницу, сломя голову. Дотерплю еще несколько часов и пойду туда, как только провожу тебя в университет. – Равнодушным тоном произнес психолог то, против чего бастовал его организм. Как только снялись бинты, рана начала гореть огнем, а капли кровь вновь появились на поверхности. Союзница возмущенно встала со стула и серьезно посмотрела на него, испытывая страшное желание вытолкать его за дверь и отправить в больницу, но сил у нее было не так много, чтобы противостоять упертому Акияме, чем он, несомненно, собирался воспользоваться.       -Так нельзя, ты заработаешь заражение крови, надо ехать в больницу! – Упрямо повторила Нао, однако мошенник не сдвинулся с места и вновь открыл аптечку, протягивая ей изогнутую иглу и тонкие нитки. – Что это?.. Побледневший Шиничи притянул ее за запястье обратно на стул и вручил иголку, ухмыляясь ее округлившимся от ужаса глазам.       -Если хочешь помочь – зашей рану, а если не сделаешь этого, я, скорее всего, получу значительную кровопотерю и заражение вдобавок, но раньше восьми часов из этой квартиры не выйду. – Несмотря на темные круги под глазами, его бледные губы слабо улыбались, свидетельствуя о том, что он говорил правду. – Ну, так что? Поможешь мне? Дрожащими руками Нао взяла иголку и кое-как продела сквозь нее нитку, мысленно благодаря свою школу за уроки оказания первой медицинской помощи, в которые входило и зашивание ран при экстренных ситуациях. Вот только сейчас была не экстренная ситуация, а лишь упрямство и нелогичность в поступках взрослого двадцатисемилетнего парня. Бережно очистив порез от гноя и омертвевших тканей, Канзаки смочила нитку и иглу в спирте, а затем осторожно проткнула последней кожу рядом с ранением, с удовлетворением слыша, как Акияма шумно вдохнул и дернулся.       -Если будешь стонать от боли, то точно поедешь в больницу, я не шучу. – Проворчала Нао, сделав очередной стежок. – Что за глупость, как можно так не беспокоиться о самом себе? Акияма-сан…       -Шиничи. – Внезапно прервал ее голос рядом с ухом, заставляя девицу подпрыгнуть на месте. Он находился слишком близко, а дыхание щекотало ухо, отчего она тут же залилась краской. – Не пугайся ты так, это всего лишь я. И мое имя. Называй меня по имени. Собрав всю волю в кулак, союзница продолжила свое дело, стараясь не обращать внимания на губы, которые почти прикоснулись к ее шее, но в последний момент парень откинулся на стуле с закрытыми глазами, проклиная свою несдержанность.       -Прости, видимо, слишком устал, несу бред. – Оправдался он, чувствуя острую боль в руке, которая совершенно не желала проходить. В тишине Нао закончила наложение швов и бережно приложила к ране тонкий кусок ткани, который закрепила одним слоем бинта, стараясь не перетягивать поврежденную руку. Как только она сложила обратно в аптечку промытую медицинскую иглу и остатки ниток, память вновь пронзил жуткий сон, который она видела менее часа назад. Ярость, поцелуй, нанесение себе смертельной раны. Каким-то образом все это перекликалось с существующей реальностью с той лишь разницей, что здесь все были живы… или хотя бы большинство. Канзаки вспомнила про убитую Хироми, и ее губы задрожали, поэтому девица поспешила убраться с глаз мошенника, прежде чем он поймет, что она на пределе.       -Ты действительно боишься меня. – Сделал вывод Шиничи, вставая со своего стула и подходя к Нао, застывшей возле холодильника, наверх которого положила аптечку. – Разве я сделал что-то не так? Девушка попыталась улыбнуться и повернулась к психологу, который выглядел не так уж хорошо: темные круги под глазами, бледность, капли пота на лбу и лихорадочно блестящие глаза.       -Это не правда, просто… - Запнулась она, когда парень подошел вплотную, заставляя ее прижаться спиной к холодильнику. – Просто ты совершенно не бережешь себя, и я беспокоюсь из-за этого.       -Да? Поэтому ты делаешь шаг назад на каждый мой шаг вперед? Поэтому пугаешься, когда я дотрагиваюсь до тебя? – В голосе Акиямы сквозила обида, смешанная с раздражением, а пострадавшая рука начала гореть еще сильнее, когда он вцепился в запястье союзницы. – Нао, я тебе не враг, чтобы так вести себя рядом со мной, и ты знаешь, что я не обижу тебя. Так в чем дело? Канзаки Нао расстроенно смотрела в бледное лицо мошенника, понимая, что рассказ о ее сне не принесет ему облегчения, а скорее убедит в том, что где-то в глубине своего подсознания она его боится. «Но я боюсь тебя не из-за того, что ты можешь мне навредить, а из-за того, что ты можешь пойти по пути саморазрушения и мести. Мне страшно за тебя». – Мысленно говорила девица с психологом, ожидавшим ответа с напряженным видом.       -Пообещай мне, - решилась произнести она, касаясь длинными пальцами горячей щеки мужчины. – Пообещай, что не будешь никому мстить. Мы найдем тех, кто совершил эти ужасные преступления, но пусть их наказывает полиция и суд, но не ты. Я… не хочу потерять тебя. На лице Акиямы отразилась гримаса с хмурыми бровями и улыбающимися губами, показывая его смятение от последней фразы, которая осталась висеть в тишине комнаты.       -Канзаки Нао-сан, не ожидал от тебя подобного признания. – Шиничи усмехнулся так сильно, как только смог, стоя на шатающихся ногах. В конце концов, плохое самочувствие победило, и он был вынужден крепко схватиться за плечи союзницы, чтобы не упасть. Та громко охнула и поспешила подхватить мужчину, помогая ему добрать до кровати, куда мошенник со стоном упал и нахмурился.       -Знаешь, наверное, я бы не отказался сейчас от больницы. Не могла бы ты вызвать скорую? – Шептал мошенник, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание.       -О, нет, Акияма-сан… - Тихо вымолвила Нао, бросившись к входу за своей сумкой, в которой лежал мобильный телефон. Набрав 119, она принялась сбивчиво и быстро объяснять собеседнику, что случилось и куда ехать, на десятом вопросе от него, девушка потеряла самообладание и с истерикой в голосе прокричала:       -Боже, да какая разница, каким образом это произошло, если человек без сознания! Прошу вас, приезжайте как можно скорее, а вдруг… вдруг он умрет? Дежурный пообещал рыдающей девице, что скорая помощь приедет так быстро, как только сможет в столь дальний район города, после чего Нао бросила трубку и подбежала к лежавшему на кровати Акияме, чье дыхание было частым и тяжелым, а глаза смотрели на нее из-под полуприкрытых век. Все-таки, в обморок он еще не упал. Канзаки положила свою прохладную руку на его горячий лоб и приобняла, не переставая рыдать.       -Нао, если не прекратишь плакать, я захлебнусь твоими слезами. – Прохрипел психолог, ощущая соленый вкус ее слез на своих губах. – Будь добра, до моей смерти не реви. К слову, я не собираюсь умирать раньше, чем через лет восемьдесят, так что успокойся.       -Не могу, мне страшно за тебя. – Икала девица от слез, продолжая обнимать мужчину, который тихо рассмеялся. – Нет в этом ничего смешного! Акияма Шиничи, ты самый большой дурак на этом свете, который не думает ни о ком, даже о себе. Видишь, к чему это приводит? И если бы ты не бросился тогда меня спасать, то был бы здоров, поэтому…       -Замолчи, пожалуйста. – Улыбка исчезла с бледных губ мошенника, остались лишь морщинки на лбу, когда он нахмурился. – Не хочу думать о том, что могло случиться с тобой. Не такая уж и тяжелая травма у меня, чтобы ты хоронила меня. К тому же я не заслужил подобной заботы. – Акияма открыл глаза шире и посмотрел на переставшую захлебываться собственными слезами Канзаки. – Я не буду тебе ничего обещать, Нао. Когда найду тех, кто убил стольких людей и посягнул на твою безопасность, я не уверен, что смогу сдержаться. Неожиданно для него и для самой себя девушка поцеловала психолога в щеку, отчего тот мгновенно замолчал и резко пришел в себя, с непониманием в глазах смотря на покрасневшую девицу.       -А если мы уедем из Токио? Они не смогут найти нас, ведь так? И ты не сможешь найти их… - Нао самой стало стыдно за свое предложение, особенно когда в голове всплыли лица убитых друзей. – Мы будем жить вдвоем где-нибудь на берегу моря и никогда не вспомним об Игре Лжецов, о спонсорах и о Секретариате. Разве это не замечательно? Громкий стук в дверь оповестил присутствующих в квартире о том, что скорая помощь прибыла, и девушка слетела с кровати, чтобы открыть дверь, но вдогонку прилетели слова, от которых ей захотелось плакать еще больше:       -Нет, это не замечательно. Я не собираюсь пускаться в бегство, потому что не боюсь их. Канзаки тяжело вздохнула и открыла входную дверь, впуская двух парамедиков, которые мгновенно подбежали к мужчине на кровати, потерявшему сознание.