Верни нашего брата

POV Майки       Мне ужасно дурно, я практически не способен здраво соображать, скоро двери лифта откроются, и Футы с легкостью меня схватят, если учитывать то, что я на ногах-то устоять не способен на данный момент, не говоря уже о сражении. Да еще и помещение не то, чтобы подходит для того, чтобы свободно размахивать нунчаками и при этом уворачиваться от сотни ниндзя и их острых мечей. Неверно рассчитаешь удар или заведешь руку слишком сильно назад, можешь с легкостью чем-нибудь стукнуться о стены или же остановить стремительное вращение нунчаков, после чего надо будет его вновь восстанавливать, что делается не так-то быстро, а их замедление грозит мне только одним — быть схваченным.       Я тяжело оседаю на пол, оглядываясь по сторонам. Кажется, выхода нет. Мне придется сдаться этим парням, и они благополучно отдадут меня в лапы этому Шредеру, чтобы он опять лишил меня памяти, выдал себя за моего «Рыцаря на белом коне», чтобы мне опять пришлось внимать его лживым словам, работать на него, оскверняя имя моего Мастера, и вновь вставать перед выбором — кому верить, кому нет. Но ведь все может случиться не так хорошо, как в этот раз, может, память моя будет совершенно и безвозвратно стерта в следующий раз, и я останусь без доказательств, что я — действительно любимый брат троих черепах, если, конечно, этот следующий раз будет и меня вообще оставят в живых.       Ну уж нет, опять повториться той же истории я не дам, да и, тем более, получить меня и дать в распоряжение этого Шлемоголового у них не выйдет. Я думаю, что выход все же есть. Он всегда есть, а в данном случае — это люк, который находится прямо у меня над головой. Да, это именно то, что мне нужно, и я свободно смогу пролезть в него, а потом и подняться на несколько этажов выше, чтобы добраться до зала тренировок, где мы в первый раз познакомились с ребятами, перепрыгнуть небольшую пропасть между зданиями и наконец убежать отсюда. Только жаль, что вся эта операция была напрасна.       Я открываю этот самый люк и напружиниваю ноги, готовясь к прыжку. Кажется, правда, я слишком долго готовился, и похоже, что дверь уже через считанные секунды начнет стремительно открываться, так как я отчетливо почувствовал небольшой толчок, а это означало то, что лифт уже остановился на нужном этаже. А это значило, что времени на раздумия у меня нет.       Я подпрыгиваю и кое-как достаю до столь близкого ко мне люка. Болезнь меня действительно подогнула, ведь в иной раз я бы с легкостью допрыгнул до этого выхода и даже перепрыгнул бы, но нет, именно сейчас я кое-как до него дотянул. Я подтягиваюсь на руках, заставляя себя не отпускать край люка и все же вылезать из этой ловушки. Я еле успеваю влезть на крышу и закрыть люк, как слышу, что двери начинают раздвигаться и, не медля ни секунды, в лифт врываются несколько Футовцев, но не могут найти того, кто в нем недавно был. Но ничего, как мне кажется, они обо всем скоро догадаются и способ, которым я воспользовался, чтобы сбежать из этого места, скоро будет известен абсолютно всем и каждому, и меня кинутся (или поползут вверх по шахте лифта) искать.       Мне же пришлось прикладывать все усилия, чтобы вбивать железные когти в поверхность стены и карабкаться вверх по ней. Собирая все оставшиеся силы и выдержку, на которую только способен, я подтягиваю свое тело за собой, когда мои руки цепляются за небольшой выступ, что является дверью в лифт. Я облокачиваюсь о стенку и опускаю отяжелевшую голову, но на это у меня буквально нет ни секунды, и мне приходится вновь лезть вверх на ослабевших руках.       В какой-то миг я чуть ли не срываюсь вниз, чувствую, что не успеваю схватиться, что под руками ничего нет и сердце от страха падает вниз. Я судорожно пытаюсь за что-нибудь взяться, чтобы приостановить падение, и мне это удается, я вбиваю глубоко в стену когти и замираю, вслушиваясь в гул собственного сердца, что эхом раздается в ушах. Сердце бешено бьется, перед глазами темно, только изредка мерцают цветные пятна. Мне становится до жути страшно, и я сильней прижимаюсь к холодной стене, чувствую себя разбитым.       Я скалюсь от боли, поврежденная рука сильно болит, а в голове звенит отбойный молоток. Я выдыхаю через стиснутые зубы, мне просто нужно успокоиться, а то кажется, сейчас на нервной почве закачу истерику. Мне удается немного расслабиться, и боль в голове утихомиривается. Я лишь поднимусь чуть повыше, осталось совсем немного, Майки. Пожалуйста, пусть будет недалеко.       Я поднимаю голову вверх и сглатываю. Три этажа. Еще три чертовых этажа!       Я вжимаю голову в плечи и пытаюсь себя успокоить. Я стараюсь дышать ровно, размеренно, но черт, в такой ситуации мне просто даже думать об успокоении смешно.       Мне приходится заставить свое вымученное тело двигаться дальше. Я цепляюсь за стены, стараясь вгонять железо как можно глубже в них и не смотреть вниз, или я точно упаду при виде такой далекой от меня поверхности. Мне много труда и нервов стоит забраться еще выше, чем я есть. И как только я оказываюсь на нужном этаже, с замиранием сердца вслушиваюсь в звуки по ту сторону двери, чтобы ненароком не ворваться в полный Футовцев коридор. Но я ничего не слышу. С одной стороны это хорошо, а с другой — плохо. Вдруг они там затаились, а я и не слышу, что тогда? Конечно, если их там действительно нет — это действительно хорошо, я могу свободно выбраться отсюда и, возможно, без приключений убежать.       Мне все же приходится рискнуть, и я, не найдя ничего лучше, чем выломать дверь, пытаюсь протаранить ее. Через несколько жалких попыток та поддается и прогибается под моим весом. Еще толчок, и я могу войти. Кажется, ниндзя еще не успели тут побывать, но это и к лучшему.       На практически не гнущихся от усталости ногах я иду вперед по коридору, в надежде на то, что никто не успеет меня нагнать и поймать. Не зря же я столько сил тратил на то, чтобы выбраться из комнаты и из шахты лифта. Мне приходится найти в себе силы, чтобы вновь сорваться на бег и достигнуть зала тренировок. Осматривать тут все и предаваться воспоминаниям мне совершенно некогда, поэтому я подхожу к окну, чтобы открыть его и наконец оказаться в относительной безопасности там, на улице, скрыться в темноте или сразу спуститься в родную канализацию, по которой я успел очень соскучиться. Но, к моему крайнему изумлению и негодованию, в этот момент я чувствую на своем горле острие кинжала. — А, это ты, Вахит… — какой-то знакомый голос. — …Не ожидал увидеть тебя тут.       Оружие ближе прижимается к моей коже. У меня на висках появляется испарина. Это уже до слез надоедает…       Кто опять хочет позариться на мою жизнь? .. Конец POV Майки