Если ты пожелаешь, заключим контракт.

На следующее утро, точнее сказать это уже было совсем не утро, а примерно час дня, я очнулась. Все тело по-прежнему болело, голова была тяжелая, во рту был привкус металла. Я попыталась подняться, но у меня ничего не вышло. Вдруг ко мне подскочил Сиель и обеспокоенно спросил, - «Что, что случилось? Тебе что-то нужно, скажи?!», - я открыла глаза и уставилась на Сиеля пустым мутным взглядом. А потом промямлила, - «Я в туалет хочу, помоги мне подняться», - он помог мне подняться и повел меня в ванную комнату, потом удалился. Я сделала свои дела, а потом пощупала свои волосы и подумала, что было бы неплохо принять душ, и вошла в душевую кабину. Не снимая с себя рубашки, я включила душ и, вскрикнув от боли, упала в обморок. В ванную комнату влетел Леонард, поднял меня на руки и попросил Сиеля обтереть меня полотенцем. Пока Сиель обтирал меня, я очнулась. Леонард со словами, - «Зачем же Вы с такими ранами в душ пошли», - снова уложил меня на кровать на живот, на что я ему ответила, что хочу помыть голову. Леонард вздохнул и ушел. Через несколько минут он вернулся с большим тазом с водой и, засучив рукава рубашки, развернул меня так чтобы моя голова свесилась с кровати, и стал мыть мне голову на вису. После помывки он осторожно расчесал мои волосы и уложил меня на кровать на бок, подложив подушку. Потом он сел на край кровати рядом со мной и сказал, обращаясь к Сиелю, который все это время сидел на другом конце кровати, - «Господин, через три дня нам нужно появиться в университете, что будем делать?». Сиель задумался, и в комнате воцарилась напряженная тишина. «Давай я посижу с ней, а ты раздобудешь сильно действующую заживляющую мазь?», - вдруг выговорил Сиэль. Леонард почесал в затылке и отозвался с тяжелым вздохом, - «Как прикажете». Через минуту Леонарда в комнате уже не было. Леонард вернулся к вечеру, в руках у него была большая пластиковая банка с белесой массой внутри. Я подумала, - «Вазелин? Сейчас не время для садо-мазо игр, на мне и так живого места нет», - и сама посмеялась своим мыслям, в данной ситуации со стороны это выглядело не как смех, а как беспорядочные конвульсии. Леонард поставил банку на прикроватную тумбу и вышел из комнаты. Когда он вернулся, в его руках было что-то красного цвета. Он помог мне сесть на кровать и стал одевать на меня через ноги то, что он принес, это оказалось широкое шелковое платье длинной ниже колен, на спине вместо молнии у него было три вязочки, так что, если нужно было, можно было легко добраться до спины, распустив их. Одев меня и не завязав вязочки, он снова уложил меня в постель на живот и сказал, - «Будет больно», - на что я отозвалась, - «Жги, кэп, мне не привыкать!». Леонард смазал мне раны мазью, которую он принес. Было действительно больно, а потом еще и начало жечь, хотя у этой мази был один бесспорный плюс, она ничем не пахла. После процедуры, Леонард спросил, - «Вы кушали?», - и вопросительно посмотрел на Сиеля, для которого вопрос оказался неожиданным, и он растерянно уставился на Леонарда. «Нет», - ответила я и добавила, - «Как-то не очень хочется есть». Леонард посмотрел на меня и сказал, - «Не хочется, а надо!», - и вышел из комнаты. «Он как мама моя», - вдруг выговорила я и вздохнула. Через двадцать минут Леонард вошел в комнату с подносом, на котором было две чашки, в одной была манная каша со сливочным маслом, а в другой были мелко порубленные фрукты, приправленные простым йогуртом. Я увидела эту «еду» и сморщилась, - «Мясаааааа хаааааачу!», - выдавила я. «Вы сейчас даже жевать без боли не можете», - возразил мне Леонард и, усадив в постели, стал кормить меня с ложечки. На счет «без боли жевать не могу», он был, конечно, на сто процентов прав, потому что я даже мелко порубленные фрукты с трудом пережевывала, не то что мясо. Видно Алоис крепко меня приложил по челюсти.