Сердце императрицы

-Ты хоть понимаешь, что ты наделал?-взгляд Бали бея был суров и грозен, как никогда. Мурад смирно стоял перед ним, скрестив руки на животе, будто провинившийся мальчишка, и слушал нравоучения своего дяди. Малкочоглу прогуливался взад-вперед и, бросая, время от времени, недобрый взгляд на племянника, негодовал по поводу происшествия, случившегося на одной из городских площадей. -Я все могу объяснить, дядя. Этот смутьян поносил честь благороднейшего из государственных деятелей Ибрагима Пашу, и оскорблял Хюррем султан такими непристойными словами, что я не выдержал и закрыл, пусть и немного своеобразно, его грязный рот. Малкочоглу остановился, и, прищурившись, язвительным тоном спросил: -А в борделе ты что учинил? Хасан ага приходил ко мне жаловаться на тебя. Сказал, что ты устроил пьяный погром, и ранил двух его людей, отказавшись платить по счету. На это у тебя тоже есть оправдания? Мурад кивнул. -Да. Этот проходимец выкрал у меня деньги, и попросил расплатиться. Когда я, обнаружив исчезновение кошелька, попросил его предоставить мне возможность сходить домой и принести золото, он приказал своим головорезам задержать меня силой. Я не имел право опозорить наш древний и славный род. Поэтому я и разобрался с ними. Зато теперь, мы будем там почетными гостями, имеющими возможность бесплатно пользоваться всеми благами этого замечательного заведения. Бали бей закрыл лицо ладонью, и громко рассмеялся. -Ну что мне с тобой делать? Ты все больше напоминаешь меня в молодости. Такой же бесстрашный любитель красивых женщин и приключений. Хорошо. Приготовься, Ибрагим Паша посылал за нами, поэтому нужно ехать. Что то ты слишком бурно реагируешь на обычные сплетни городской черни. Меня начинают терзать нехорошие подозрения. Уж не наша ли госпожа, та самая замужняя красавица с огненными волосами? Мурад опустил глаза, его взгляд был устремлен куда-то в пол. Отец и дядя с детства учили его быть человеком чести. И мастерством искусно лгать, он был не обучен. Бали бей, глядя на виноватое лицо Мурада, даже открыл рот от такого неожиданной новости. Уж ему то, как никому другому, известно, чем заканчиваются такие отношения. Он сам за такое чуть не поплатился своей головой, и то, только за подозрение. А тут... Немного успокоившись, Бали бей подошел к племяннику и, дружески взяв его за плечо, сказал: -Забудь об этом. Она тебе не пара. Хюррем султан женщина повелителя, и никто не смеет даже думать о таком. Наш падишах свернет ему шею, по одному только подозрению. Смирись, такие, как она никогда не обратят внимание на простых приграничных беев, вроде нас. Такова суровая истина, Мурад. А теперь, иди приготовь лошадей и выкини эти мысли из головы. Ибрагим Паша прогуливался в своем дворцовом парке, наслаждаясь редкими минутами уединения и душевной гармонии. Последний разговор с султаном лишил его душевного покоя. Теперь Ибрагим должен придумать план, который поможет Сулейману снова взять то, что он пожелает. Только сейчас настала очередь его, Ибрагима, любимой женщины. Сколько раз в жизни ему хотелось, чтобы он был обычным рыбаком у себя в далекой островной Парге. Найти себе добрую и хорошую жену, завести хозяйство, воспитать достойных детей. Никаких интриг, крови, постоянного лицемерия подхалимства. Там бы он был свободным человеком, а не жалким рабом, пусть и временно наделенным неограниченными возможностями. Пустые мечты о полном покое и умиротворении. Ибрагим медленно прошел в беседку и присел на деревянной скамье. Просидев там несколько минут, Великий Визирь не заметил, как к нему со спины подошла та самая женщина, ставшая причиной его нестерпимых душевных мук. Хюррем тихонько, можно сказать даже робко, коснулась его плеча своей хрупкой ручкой. Грек испуганно обернулся, но увидев знакомое лицо прекрасной славянки, успокоился и, указав рукой на место напротив, спокойно сказал: -Проходи Хюррем. У тебя ко мне какая-то просьба? Хюррем кивнула. Ибрагим, к своему полнейшему неудовольствию, заметил, что на ее лице опять присутствовал отпечаток бессонной ночи. -Я хочу тебя попросить Паша, об одной несложной просьбе. Ибрагим всем своим видом выражал полнейшую заинтересованность. -Я тебя слушаю. -Можно мне погулять где-нибудь вблизи морского берега. Мне так понравилось там, когда я останавливалась там после праздника у французского принца. Разреши мне это сделать! Она кокетливо улыбнулась и, с надеждой посмотрела в карие глаза лучшего друга султана Сулеймана. Ибрагим был очарован ее улыбкой, утопая в прекрасных глазах славянки. Как он мог ей отказать? Если бы она сейчас приказала ему избавиться от Мустафы, к примеру, он бы слепо выполнил этот безжалостный приказ, потому что ее власть над его разумом начинала достигать немыслимых масштабов. Это и пугало Ибрагима. Он больше всего боялся того, что Хасеки султан догадается о его неравнодушии. Ведь внимательной женщине, а Хюррем, несомненно, была именно такой, достаточно всего одного взгляда, чтобы определить отношение мужчины к своей особе. Поэтому, Ибрагим опустил глаза, и, теребя в руках застежки своего кафтана, ответил: -Хорошо Хюррем. Я разрешаю тебе это сделать. Но, естественно, ты поедешь туда не одна. Тебя будет сопровождать Мурад бей, и десяток воинов из моей личной охраны. Ты слишком дорога для меня. Хюррем, от удивления, приподняла бровь. Ибрагим, осознав, что случайно проговорился и выдал свои чувства, решил во что бы то не стало, выйти из этого неудобного положения победителем. -Ты меня не так поняла. Моя жизнь и дальнейшая судьба неразрывно связаны с твоей судьбой. Вот как-то так, моя дорогая. Я сообщу тебе, когда все приготовления будут закончены. А ты пока, гуляй, наслаждайся свежим воздухом. Мне сейчас нужно откланяться. Развернувшись к ней спиной, он облегченно вздохнул и побрел в сторону дворца, оставив госпожу в абсолютном недоумении. Сейчас он был на волоске от возможной гибели.