Сердце императрицы

Трое мужчин, одетых весьма изящно, что выдавало их неплохое положение в обществе, пробирались сквозь толпу ремесленников, торговцев, различных иностранцев и прочего другого люда, верхом на вороных конях. Малкочоглу был сильно озадачен, что было не очень свойственно такому человеку, как он. Признание Мурада всколыхнуло его, и без того, израненное сердце. Семья всегда была для него очень больной темой. Несмотря на свой, уже не молодой возраст, мужчина до сих пор, ни разу не был женат. Раньше, когда он был очень молод, бей считал, что ему еще очень рано жениться. К тридцати годам, его мнение на этот счёт не сильно изменилось. Он постоянно говорил сам себе, что ему еще нужно немного времени, после чего он непременно найдет себе достойную девушку, чтобы связать с ней свою жизнь. Годы безжалостно шли, но бей так и продолжал быть одиноким человеком без собственной семьи и дома. Глядя на своего старшего брата, его чистую душу терзала светлая, но всё-таки, зависть. Мурад вырос у него на глазах, поэтому Бали бей меньше всего на свете хотел, чтобы его любимый племянник пострадал в этих интригах. Любовь к этой женщине приведет его только в одно место- в могилу. Ему вдруг вспомнились тайные романтические свидания с дикой, но от этого не менее прекрасной, крымской принцессой Айбиге. Ее прекрасный лик до сих пор стоял у него перед глазами. Эта связь, конечно же, не имела никаких шансов на счастливый финал, но влюбленные не думали о каких-либо запретах и правилах. Эта ошибка, которую он и по сей день не может себе простить, чуть не стоила ему головы. Вот поэтому, он должен во что бы то ни стало удержать Мурада от малейшей ошибки. Бали бей, как никто другой, знал о том, какие масштабы может принимать ревность падишаха. Он ни за что на свете не отдаст свою женщину кому-нибудь другому. Так, в размышлениях, он, вместе со своими спутниками, добрался до дворца Великого Визиря. Ибрагим вместе со своей семьей обедал в главном зале. Его тело сотрясала, непонятная для него, дрожь. И это не ускользнуло от внимания бдительной Хатидже, впрочем как и их милый утренний разговор в саду. Женщина стучала пальцем по столу, намереваясь выяснить у своего мужа о предмете столь теплой беседы. Поэтому, бросив свои безуспешные попытки вывести мужа из нервного равновесия, она решила аккуратно спросить его, начиная издалека: -Ибрагим, как ты селя чувствуешь сегодня? Ты весь какой-то нервный и напряженный. Что-то случилось? Может я смогу тебе чем-то помочь? Ибрагим вздрогнул, хотя виду и не подал. Ему сейчас меньше всего хотелось разговаривать с женой. Мужчина знал, что его некогда любимая госпожа обязательно выведет любой разговор на тему верности, поэтому, он решил сыграть с ней по ее же правилам. -Все хорошо дорогая. Не беспокойся. Просто я очень плохо спал сегодня ночью. Мне снились кошмары, они были невероятно натуральными, словно наяву. Хатидже обеспокоено наблюдала за мужем. -Это всего лишь глупые сны Ибрагим. Плод нашего воображения. Кстати, я видела сегодня, как ты в саду о чем-то разговаривал с Хюррем. Что ей было нужно от тебя? Что опять придумала эта ведьма? Ибрагим стиснул зубы. Ему всегда было непонятно, как женщины настолько безошибочно чувствуют ложь. Что за тайный дар помогает им в этом? Сделав вид, что ему абсолютно наплевать на красавицу славянку, он продолжал поедать мясо, после чего, безразлично ответил: -Хюррем подошла ко мне и попросила об одной просьбе. Ей хочется прогуляться по морскому берегу, подышать морским воздухом. Я вызвал племянника Бали бея- Мурада, чтобы он сопроводил туда нашу гостью, а затем, в целости и сохранности, вернул ее обратно во дворец. На мой взгляд, ничего плохого в этом нет. Для нее будет весьма полезно подышать приморским бризом. Хатидже, немного прищурившись, смотрела в глаза изворотливого грека и не могла прочитать его истинное отношение к этому всему. Вздохнув, женщина откинулась к спинке изысканного венецианского стула, и неожиданно поменяла тему разговора: -А как тебе этот самый Мурад? Что вообще он из себя представляет? Ибрагим незаметно для жены выдохнул. Теперь будет полегче. -Знаешь Хатидже, честно говоря, вылитый дядя в его возрасте. Такой же честный и отважный. Побольше бы таких беев. Я уверен, что он не позволит и волоску упасть с ее головы. Закончив последнее слово, визирь отодвинул стул и встал на ноги. После этого, он подошел к жене и, нежно поцеловав принцессу в макушку, тихо и устало сказал: -А сейчас извини, мне нужно дать Мураду бею инструкции, а потом я отравлюсь во дворец, чтобы принять послов. Так что, буду только к ужину. Не скучай дорогая! Хатидже никак не отреагировала на слова мужа. Ее сердце кричало о том, что любимый мужчина увивается вокруг этой рыжей ведьмы не просто так. "Ничего мой милый! Скоро и тебе не до скуки будет!"- промелькнуло в ее голове, после того, как она в порыве злости, швырнула тарелку в строну стены. -Паша Хазретлери, мы прибыли по вашему первому зову. Малкочоглу учтиво поклонился. Двое его спутников проделали тоже самое, пусть и с небольшим опозданием. Грек нахмурился, и, теребя в руке испанскую золотую монету, изготовленную из золота, привезенного из Нового Света, сказал: -Малкочоглу, Матракчи. Вы поедите со мной, во дворец нашего Повелителя. Будете в моей свите. Думаю, что вы мне пригодитесь. А что касается тебя, Мурад бей, для тебя у меня есть особое задание. Его содержание примерно такое же, как и в прошлый раз. Хюррем султан изъявила желание прогуляться по берегу моря. Я поручаю тебе сопровождать ее и беречь, как зеницу око. Ты меня понял бей? Мурад, едва сдерживая свою улыбку, кивнул. Малкочоглу с опаской посмотрел на племянника. Пока он будет во дворце султана, Мурад может натворить непоправимое. Ибрагим, положив наконец испанскую монету на стол, кивнул в сторону со словами: -Ну что же, Бали бей, Матракчи, нам пора ехать. Вы же не хотите опозорить нашего Падишаха? Мужчины повиновались. Бали бей, прежде чем уйти, бросил на Мурада такой строгий взгляд, что последнему стало как-то не по себе.