Вивиан

      Скрип двери и уверенные шаги, сопровождающиеся раздражающим эхо.       — Доброе утро, Вивиан.       Вивиан ухмыляется: значит, сегодня его почтили своим царственным визитом с самого утра? Хотя как знать. Внутри этой коробки из бетона и бархата время застыло, а день слился с ночью в серую беспросветность. Он понятия не имеет, сколько уже здесь заточён. По его личным подсчётам — около недели, по внутреннему состоянию — целую вечность. Пожалуй, теперь Вивиану Тайтусу есть с чем сравнить ад, в котором, как говорят, месяц тянется как целый десяток земных лет.       — Как самочувствие?       Сколько же участливости в этом голосе, будто альфа и правда заботится о нём. Тот действительно заботится о своей зверушке, в своеобразной манере, которую Адам Декстер называет воспитанием.       — Как и вчера, — хрипит Вивиан. — Бесчувственное.       — Это потому, что ты ничего не ешь, котёнок, — альфа ласково треплет его по сальным волосам, а после, вцепившись в них пальцами, вынуждает запрокинуть голову. — Если и дальше будешь отказываться от пищи, я прикажу кормить тебя насильно.       — Можешь начинать прямо сейчас, — он уже давно сорвал голос, и поэтому только хрипит, шамкая искусанными губами, на которых запеклась кровавая корка. — Я не буду есть из твоих рук, как собака.       — Ты меня расстраиваешь, Вивиан, — Декстер отталкивает его и отходит, брезгливо вытирая руки носовым платком, который тут же выбрасывает. — И только усложняешь себе жизнь.       — Будто может быть хуже, — хмыкает Вивиан, вновь свесив голову. Сил нет совсем, так что Вивиан считает глупостью тратить их остатки на наигранно-светские беседы со своим «воспитателем», что ещё больше расстраивает этого маньяка.       Комната та же, в которой он очнулся, но, как оказалось, это теперь его и пристанище, и тюрьма, и камера пыток. Когда Декстер говорил о воспитании и прилежности, Вивиан думал, что это будет что-то сродни заточению с лишением всех благ комфорта и быта. Ну, прикуёт его альфа к постели, будет морить его голодом, избивать и насиловать, может, даже и правда обрюхатит его, хотя, честно признаться, Тайтус до сих пор не может приложить ума, почему Декстера заклинило именно на нём.       Проведя в таком, в прямом смысле этого слова подвешенном состоянии столько времени, Вивиан успел многое понять. Декстер — садист, причём очень умело это скрывает, чопорно блистая на публике своей безупречной породой. Он не сомневается, что альфа посещает соответствующие тематические клубы: уж больно он поднаторен в методах «воспитания», и наверняка слывёт там жёстким доминантом, но, оказывается, этого альфе мало. Ему хотелось омегу-питомца, и он, Вивиан, идеально подошёл на эту роль.       Декстер сам признался ему, что если бы он, Тайтус, сразу же сломался, то, как бесполезный мусор, был бы просто выброшен на городскую свалку, но коли Вивиану хватило духа ему сопротивляться, значит, и питомец из него получится под стать своему хозяину. Правда, самому омеге чудилось, что Декстеру не столько нужна домашняя зверушка, сколько в кайф сам процесс её дрессировки. Да, Вивиан подумывал над тем, чтобы прекратить свои мучения, усиленные действием наркотика, но что-то не позволяло ему сдаться. Отнюдь не надежда, скорее упрямство. Как знать, может, ему таки выпадет шанс испробовать на этом ублюдке его же методы воспитания.       — О, поверь, это я ещё снисходителен к тебе, — заверяет его альфа, и Вивиан не сомневается в том, что в запасе у этого извращенца ещё много методов, один из которых вполне может его сломать. — Так что предлагаю в последний раз: ешь.       — Нет, — Вивиан даже пытается отрицательно качнуть головой, но лишь дёргается понапрасну, отчего боль в вывернутых суставах только усиливается. Он сцепляет зубы, но всё равно стонет. Нет смысла хорохориться, если ещё вчера он орал от боли, слыша, как трещат его натянутые до предела жилы.       — Что ж...       Вивиан пытается сгруппироваться, ожидая удара. Из-за слипшихся от слёз век он почти не видит альфу, только его ноги. Декстер подходит к одному из шкафов, тому, что крайний левый, и у Вивиана забивает дух.       Что самое удивительное, Декстер ни разу не прикасался к нему с сексуальным подтекстом, если не учитывать грубые ласки, хотя омега ощущал, сколь велико желание альфы и как ему трудно сдерживаться. Особенно когда он чует кровь.       Был прецедент, когда один из охранников попытался заставить его себе отсосать. Тогда у него ещё были кое-какие силы, так что потасовка с гаммой вышла занятная, а после... Конечно же, Декстеру доложили, и гамма не остался безнаказанным: сперва его поимели в рот все желающие — Декстер, дело понятное, в их число не входил, — а после мужчину просто пристрелили, как бешеную собаку. Нужно ли уточнять, что всё это происходило на глазах у Вивиана? То же своего рода часть воспитания, от созерцания которой его вырвало желчью. Нет, Тайтус не шибко впечатлителен, но любого проймёт, если тебе на лицо брызнут чьи-то мозги, перемешанные со слюной и спермой изо рта, в который и была выпущена пуля.       Декстер не только не прикасался к нему сам, но и под страхом смерти запретил даже лишний раз входить в его камеру своим приспешникам. Бдел, сука, но лучше бы уж насиловал, чем то, что он проделывал с ним едва ли не каждый день.       Сегодня это плеть. Вивиан уже знает, как она жалит. Знает, как от её ударов на коже сперва появляются багровые полосы, после синяки и припухшие трещинки, а когда альфа особо не в настроении, кожа просто лопается, сочась кровью и адски жжа. Плюс наркотик. Именно во время вот таких вот воспитательных моментов он и сорвал голос.       Плеть обнимает его талию, и Вивиан кричит. Ткань свободной футболки слегка приглушает боль, но оттого она не становится менее жалящей. Брюки на нём уже давно сменили на треники, ещё в тот раз, когда он впервые обоссался. Раньше это казалось унизительным, но сейчас Вивиану всё равно: если обделается, его хотя бы снимут с крюка и понесут отмывать. И, бывает, Вивиан специально не зовёт охрану, когда ему хочется в туалет, потому что это единственные моменты, когда он может опустить затёкшие до посинения руки и ощутить под ногами землю. Ну, и вода. Окатывание его с ведра не в счёт. Да, альфа заботится о нём, приказывает мыть и обрабатывать раны, но, чтобы получить что-то, Декстера нужно об этом попросить, то есть унизиться, признать, что на этом этапе процесса воспитания ты проиграл, и преклониться перед своим хозяином. Стыдно и обидно об этом вспоминать, но в конце концов просить Вивиану и правда приходилось.       Во второй раз кончик плети задевает грудь, вспарывая кожу у соска. Вивиан кричит ещё громче, по его телу проходят судороги, а это всего лишь второй удар. Может, он и правда зря отказывается от еды, только теряя силы? Не отказывался бы, если бы ему просто принесли миску, но есть с рук альфы, сидя у его ног... Чёртова гордыня сведёт его в могилу, и это далеко не метафора.       Третий удар приходится на бедро, а дальше Вивиан уже и не считает, хотя Декстер иногда приказывает ему делать это. Тайтус не непробиваем, он всего лишь омега, которому чертовски больно и обидно, поэтому он, бывает, считает, а если ошибается, всё начинается заново. Альфа таки понемногу добивается своего, и то, когда он, Вивиан, сломается, всего лишь вопрос времени. Ему просто нужно не упустить тот момент, когда до пропасти останется всего лишь шаг, а после уже принять решение: просто сдаться или всё же умереть.       — Снимите его, — словно сквозь вату, он слышит приказ альфы. Нет, на этом сегодняшний урок не закончен. Вивиан осязает исходящее от альфы предвкушение: значит, стоит ждать чего-то новенького.       Охрана снимает его с крюка, поддерживая под руки. Сам Вивиан стоять не в состоянии. Он вообще с трудом цепляется за сознание: просто боль настолько въедлива, что он даже не может провалиться в спасительную темноту. Она и там его настигнет, вырвав из лап забвения своими огненными щупальцами, от которых горит не только тело, но и, кажется, душа.       — Ешь, — Декстер лично подсовывает ему под нос миску. Уже не ладонь, а просто миску, вроде как идя на уступки, но омега отворачивается, зажмуриваясь. В уголках глаз застывают слёзы. Аромат обычной каши кажется ему просто божественным. Во рту моментально скапливается слюна, которую омега не в состоянии сглотнуть, и она катится по его подбородку. Живот сводит выжимающим спазмом, и он натужно урчит, требуя пищи. Нет, сдастся сейчас, и эта неделя мучений окажется бессмысленной, хотя вариант всё же поесть, пусть и так, почти что из альфьих рук, уже не кажется Тайтусу столь вопиющим и принижающим.       — Ладно, попробуем иначе, — Декстер бросает миску на пол, а после щёлкает пальцами. Охрана мигом отступает в стороны, и Вивиану приходится ухватиться за сковывающие его цепи, чтобы не упасть. Что в этот раз придумал этот чёртов садист? Опять будет истязать его тело?       Вивиан с трудом подымает гудящую голову. Ещё и перед глазами всё двоится. Альфа прямо перед ним непоколебим в своей царственной позе: ноги на ширине плеч, руки сложены на груди, плеть прикреплена к поясу — ну прям вылитый дрессировщик.       — На колени, — приказывает Декстер, щёлкая пальцами. Вивиан, дело понятное, выполнять этот приказ не собирается, даже голову слегка запрокидывает, не зная, как ещё выразить, что мужчина напротив ему просто отвратителен.       — На колени, — повторяет альфа и снова щёлкает пальцами. На этот раз плеть не остаётся бесхозной, опутывая его ноги повыше щиколоток.       Вивиан теряет равновесие и плюхается наземь. Лицом прямо в рассыпанную по полу кашу. Пусть это и слабость, но он всё же успевает ухватить пару зернышек ртом, пока охранники вновь не поднимают его на ноги и снова отходят в стороны.       — На колени, — повторяет Декстер и снова щёлкает пальцами. Вивиан, дело понятное, упрямо стоит. Он медленно жуёт ухваченные зёрнышки, наслаждаясь их гречневым вкусом. Ещё бы парочку таких же и стакан воды, и Вивиан мог бы сказать, что сегодняшний день был лучшим из чреды всех семи предыдущих.       Плеть снова опутывает его ноги, и Вивиан опять плюхается на пол. На этот раз менее удачно, но он успевает сгрести в ладонь немного каши, а пока его подымают — запихнуть её себе в рот.       Декстер никак это не комментирует, хотя Вивиан чувствует, что видимое ему не нравится. Ну и пусть катится ко всем чертям. Лучше он будет есть с грязного, заляпанного его собственной кровью пола, чем из рук Адама Декстера.       — На колени, — и снова всё повторяется, с той лишь разницей, что на этот раз, когда он пытается дотянуться до миски, возле его пальцев опасно щёлкает плеть. И, да, в этот раз он пытается встать сам, чтобы тут же, под очередной приказ, рухнуть обратно.       Лёжа на полу и пальцем подкатывая к себе зёрнышки, Вивиан думает о том, как долго это будет продолжаться. Наверняка долго, судя по тому, что охранники снова ставят его на ноги. Пока альфе не надоест или пока он, Вивиан Тайтус, не усвоит сегодняшний урок.       — Вивиан, моё наваждение... — шепчет альфа ему в губы, едва задевая своими. Дыхание мужчины горячее, прерывистое. От Декстера пахнет алкоголем. Самую малость, но от этого запаха Вивиана снова мутит. Блевать ему нечем, только желудок голодным спазмом притягивает куда-то к хребту. — У меня для тебя подарок.       Пальцы Декстера почти что нежно скользят по его шее. Вивиан безучастен. Нет у него сил. Абсолютно. Конечности словно ампутированы: они столь сильно затекли, что омега уже и не помнит, когда в последний раз видел собственные пальцы, не то что руками пользовался. А вот свои ноги в последнее время Вивиан созерцает постоянно. Кажется, он уже привык, даже в подвешенном состоянии найдя удобную для себя позу.       Ах да, Декстер что-то говорит о подарке. Интересно, что это будет в этот раз? Очередная разновидность инструмента для порки или же соответствующее извращённым вкусам альфы одеяние? Сейчас на Вивиане кроме узких кожаных штанов нет ничего, но это сейчас. Пару дней назад альфа вырядил его в какие-то ремешки, утыканные кольцами. И это отнюдь не украшение. Именно за них его подвешивали к потолку и вертели во все стороны, воспитывая. Помнится, альфа говорил, что было бы куда симпатичнее, если бы эти кольца были на его теле. Садо-мазо пирсинг, блядь. Но рано ещё – это опять-таки сказал Декстер. Его зверушка ещё не готова к цепи, а вот...       Да, Вивиан чувствует холод кожи и слышит характерный щелчок. На его шее застёгивают широкий ошейник, из-за которого он теперь не может опустить голову. Края ошейника упираются в челюсть и ключицы, давят, только и того что не душат, а ключик альфа оставляет при себе. Грёбаный урод! Но Вивиан просто молчит. Не из-за так и не восстановившегося голоса, а потому, что говорить что-либо всё равно бессмысленно. Только потратит силы, которых ему и так оставляют по минимуму, чтоб не сдох и был в сознании.       — Он очень идёт тебе, Вивиан, — отстранившись, альфа любуется им. На его губах довольная улыбка, а в глазах — не обещающий ничего хорошего блеск. — Моя дивная ягодка.       На этот раз Тайтус всё же фыркает. Пару дней назад он видел себя в зеркало — жалкое зрелище. Он похудел килограммов на десять — всё кости так и выпирают под тонкой бледной кожей. Тело пестрит синяками и багровыми полосами. Шрамы. Их так много, что Вивиан даже не пытался сосчитать. Конечно же, большинство из них со временем станут практически незаметными, но вот этот, например, у бедренной косточки... Или тот, что рассекает спину от лопатки до поясницы. Лицо только без шрамов, правда, заострённое, осунувшееся, глаза запали и взгляд... Вивиан смотрел на себя в зеркало и не узнавал. Именно по взгляду. У него не было взгляда. Только пустота в глазах, да и себя он рассматривал, лишь констатируя, не испытывая ни единой эмоции. В тот день Вивиан впервые задумался над тем, что альфе всё же удалось сломать его тело, пусть силой воли он всё ещё держал свой разум под контролем.       — Я принёс тебе ужин, — альфа ставит на пол миску с салатом, кусочком мяса и хлеба. Вивиан, чуя изумительный аромат пищи, сглатывает, но голода как такового не испытывает. Просто мозг понимает, что телу нужна еда, но даёт команду ни за что к ней не прикасаться. Всё, к чему прикасалась рука Декстера, — яд.       Альфа отступает на шаг и щёлкает пальцами. У Вивиана внутри тоже что-то щёлкает. Он всё понимает, но больше не может контролировать собственное тело. Это как условный рефлекс. Тело просто подчиняется отданной команде, и Вивиан не в силах с ним совладать.       Он опускается на колени. Руки как плети, но ему не привыкать. Он склоняется над миской и губами собирает кусочки томатов. Жует их тщательно, но вкуса не чувствует. Просто что-то во рту. В мясо вгрызается прямо зубами, пачкаясь в соку. Ничего, заботливый Декстер вытрет потом его лицо и даже потреплет по волосам, выказывая своё одобрение.       Это омерзительно, но Вивиан действительно не может сопротивляться. Приказывает себе остановиться, не пить с блюдца, которое держит рука альфы, и всё равно лакает из него, словно кошка. Чёртов ошейник мешает глотать, но вскоре он и к нему привыкнет. За то время, что он здесь, очень долгое и томительное время, ежедневные дрессировки таки дали свой результат. Собственное тело ему больше не принадлежит, когда же он утратит остатки людского разума — вопрос времени и, честно сказать, Вивиану уже всё равно. Да, он пока не сдался, но уже отступил.       — Молодец, хороший мальчик, — Декстер ожидаемо треплет его по волосам, но после, как обычно, не уходит. Мужчина достаёт из шкафа толстую цепь и, подойдя, прищелкивает её к кольцу на ошейнике. — Вёл себя хорошо – получи награду. Сегодня мы прогуляемся с тобой, Вивиан. Ты же хочешь подышать свежим воздухом, малыш?       Вивиан кивает. Да, пожалуй, это пошло бы ему на пользу. Жаль только, что ночь и он не увидит солнце. Может, хоть луну. Только бы не завыть на неё после всего того, что с ним проделывал этот психопат.       — Но у меня есть условие, — альфа присаживается перед ним на корточки, смотря в глаза. — Я иду, а ты — следуешь за мной на четвереньках. Согласен?       В этот раз Вивиан собирается мотнуть головой, но вместо этого почему-то снова кивает. На четвереньках? Большего унижения, наверное, и не придумаешь. Он что – собака? Но когда альфа поднимается и чуть тянет поводок на себя, Вивиан и правда ползёт за ним на четырёх, осторожно переступая порог своей камеры.       Вивиану страшно. Что с ним происходит? Омега опускает взгляд. Он по-прежнему не чувствует своих рук, но те уверенно упираются ладонями в пол, медленно двигая его тело вперёд. У Вивиана такое ощущение, что он, настоящий, заточён в собственном теле, словно в клетке, и просто наблюдает изнутри. По крайней мере, когда он пытается остановиться, его тело всё равно упорно продолжает двигаться за ухмыляющимся альфой.       Он проиграл — эту битву, но не сражение в целом, пока ещё способен концентрироваться на мести. Он разорвёт этому альфе глотку при первом же удобном случае. Прямо зубами. Ну и что с того, что так поступают только звери: по сути, сейчас он и есть зверь.       Вивиан опускается на колени сразу же, как только улавливает запах хозяина. Его уже давно не держат подвешенным на цепях. У него совершенно другая, очень удобная, пусть и с решётками на окнах, комната. Зато вид на сад, отдельная ванная и даже тренажёры, на которых он занимается по несколько часов в день. Врач сказал, это нужно, чтобы восстановить тонус мышц. Самому Вивиану на мышцы всё равно, он просто выполняет приказ хозяина и даже не помнит, как выглядит в принципе. Когда он в последний раз разбил зеркало, Декстер приказал убрать из его комнаты все отражающие предметы, дабы не нервировать зверушку. В принципе, если альфа будет недоволен его внешним видом, он об это скажет, и Вивиану будет этого достаточно.       Хозяин что, не собирается сегодня его кормить? В принципе, для Вивиана это не в новость, но раньше альфа, наказывая его лишением пищи, никогда не приносил подносы с едой, только воду. А сегодня это что-то ароматное. Вивиан, не подымая головы, ведёт носом: судя по аромату — мясо, много мяса, хотя сам омега не очень его любит, в последнее время пристрастившись к сладостям.       — Вивиан, — альфа обходит его и садится на кровать. Омега вздрагивает, когда рука хозяина ложится ему на плечо, и тут же получает наказание за пугливую реакцию. Пальцы мужчины подцепляют ошейник, натягивая его до предела. Вивиан вынужден запрокинуть голову и отвести взгляд: смотреть альфе в глаза можно только с его разрешения, — что с тобой сегодня?       — Всё в порядке, хозяин, — шепчет Вивиан. Горло ему вылечили, но громко он не разговаривает. Привык шептать, да и хозяину нравится это нежное благоговение — так сказал Декстер, тем самым не оставив Вивиану повода для сомнений. — С возвращением.       — Хм, — на этот раз Вивиан не вздрагивает, только пальцами вцепляется в высокий ворс ковра. Хозяин сегодня раздражён и недоволен. Нет, на нём свою злость он вымещать не станет, но и просто посидеть у его ног, пока альфа работает в своём кабинете, не позволит. Вивиан уже знает, что в таком настроении господин предпочитает воспитывать.       — Скажи, Вивиан, ты хорошо запомнил мой запах? — альфа наклоняется к нему, шепча на ухо. — Сможешь распознать его, скажем, среди нескольких десятков других?       — Да, хозяин. Смогу, — Вивиан не кивает, не может, а чтобы альфа ему поверил, ластится, прильнув к его ноге.       — А если я буду, скажем, на расстоянии сотни метров, сможешь?       На этот раз Вивиан медлит с ответом, из-за чего альфа снова натягивает ошейник. Врать нельзя, он никогда и не врёт, но иногда почему-то вот так вот, глупо, задумывается над тем, чтобы съязвить в ответ. У него даже подходящие слова на языке крутятся, но Вивиан всегда вовремя одёргивает себя, не понимая, что толкает его на подобное. Хозяин добр с ним, одевает и кормит его, гуляет с ним, бывает, что наказывает, но никогда за просто так. У него справедливый и вообще самый замечательный хозяин, так что же глубоко внутри него всё ещё сопротивляется? Вивиан смутно помнит свою прошлую жизнь и не видит в ней ничего, ради чего стоило бы бороться. Принадлежать заботящемуся о тебе хозяину — это прекрасно, однако... Изредка Вивиан чувствует некий дискомфорт, словно он выбрал неудобную одежду, но из-за упрямства не стал её снимать.       — Нет. Простите, хозяин, но не смогу.       — Вот это я и собираюсь исправить.       Когда на его глаза ложится повязка, Вивиан относится к этому безразлично. Хозяин знает, что делает и как будет лучше. Перед глазами теперь только темнота, но ему не страшно, ведь он до сих пор чует альфу и ощущает его тепло, его присутствие, его тяжёлый, подавляющий ореол.       — Тебе запрещено её снимать, Вивиан, — отдаёт приказ альфа, и Вивиан кивает, принимая новые правила своего существования. — Я сам сниму, когда решу, что пришло время. С этого момента, всё, что у тебя есть, — это слух и обоняние. Учись ими пользоваться, малыш, — Декстер поднимается, небрежно отпихивая его от себя. Вивиану это не нравится, рядом с альфой было куда уютнее и безопаснее, но он даже не пытается задержать хозяина рядом. Он просто не имеет на это права.       — Начинай прямо сейчас: попробуй отыскать свой сегодняшний обед в это комнате по запаху. Я верю, что ты справишься, малыш, — хозяин треплет его по волосам и чмокает в лоб. Вивиан улыбается в ответ и даже не думает о том, чтобы снять повязку. Сидит неподвижно некоторое время после того, как альфа уходит, а после всё же начинает аккуратно передвигаться.       Встать даже не пытается, ползёт. Помнится, альфа оставил поднос на столе, но, скорее всего, он его переставил. Вивиан чувствует себя потерянным. Всё вокруг — никакое. Он не понимает, где он. На что-то натыкается, шарахается в сторону и обо что-то ударяется. Отопревает назад и рукой попадает прямо в тарелку с едой. Сжимается в комок и тихо скулит. Немного страшно, ведь хозяина нет рядом, а комната теперь кажется ему совершенно незнакомой. Ведёт носом, но ароматов вокруг столько, что он, паникуя и видя перед глазами лишь темноту, не может распознать их. Они все смешались в единый комок запахов, из которого он никак не может выделить какой-то один. Но не мог же хозяин поставить перед ним невыполнимую задачу?       Всхлипывать он перестаёт, но с пола не поднимается. Пока что. Усерднее только шмыгает носом, пытаясь всё же учуять хоть один запах чётче, чем другие. Получается плохо, но это пока что. К тому же в следующий раз, когда хозяин придёт к нему, он захочет увидеть результаты старательности своего питомца. Вивиан собирается порадовать своего альфу, так что придётся приложить усилия. Может, в качестве награды его выведут за пределы особняка не ночью, хотя... Теперь для него что ночь, что день — без разницы. Может, это и правильно, потому что для питомца должен существовать только его хозяин и ничего более.       — Если Вивиан полностью здоров, то почему за всё это время у него не было ни одной течки? — хозяин раздражён и зол, но Вивиан за негативными эмоциями ощущает заботу. Она согревает его ещё сильнее, чем крепкие руки альфы, кольцом которых он сейчас обнят. Вивиан улыбается потому, что счастлив: заслужить право сидеть у господина на коленях не так-то просто, а вот сегодня он прямо не выпускает его из рук.       — Стресс и истощение, мощный гормональный сбой. Физически он полностью здоров, более того, я уверен, что изменись условия, и этот омега после должной реабилитации сможет родить крепкого малыша, но не сейчас. При всём моём уважении, мистер Декстер, но если вы и дальше продолжите воспитание своего питомца в том же духе, то только усугубите ситуацию. Думаю, для него было бы лучше...       — Я сам знаю, как будет лучше для Вивиана, — рычит альфа, и Вивиан вторит ему приглушённым шипением.       Врач — бета и пахнет просто омерзительно, искусственным ароматом моря. Врач не нравится его хозяину, а значит, и ему тоже, тем более что этот приземистый старикашка ничего не понимает. Вивиан не видит мужчину перед собой, но может его описать, чуя его запах, слыша голос, осязая малейшие движения. Например, бета — любитель острых соусов, а когда ему приходится смолчать, заткнув свою профессиональную гордость за пояс, мужчина вертит на запястье массивные часы. Да, раньше темнота его пугала, теперь же Вивиан не представляет, как жил раньше, полагаясь лишь на глаза. Глаза, оказывается, о многом врут, а вот обоняние и осязание позволяют увидеть мир совершенно с иной стороны.       — Как вам будет угодно, — Вивиан рад, что врач уходит. Ему не нравится, когда этот мужчина к нему прикасается, и он терпит его только потому, что таково желание хозяина. Вивиан чувствует себя прекрасно рядом со своим альфой и, откровенно говоря, не совсем понимает, что с ним не так. Мысль о том, что хозяин может желать ребёнка от своего питомца, кажется Тайтусу чудной.       — Ты очень расстроился, моя ягодка? — альфа гладит его по голове, так и не отпуская со своих колен.       — Нет, — Вивиан отрицательно качает головой, подставляясь под эту незамысловатую ласку. — У меня достаточно сил, чтобы защищать вас и вам прислуживать, поэтому я не совсем понимаю... — омега запинается. Опять это чувство, что он что-то забыл, упустил из виду, а оттого и не понимает вроде как очевидного.       Порой это состояние выводит Вивиана из себя, и тогда он расстраивает своего хозяина. Со временем научился справляться с этим необъяснимым ощущением потерянности, но бывает, голову просто заполняет пустота, в которой кто-то, находящийся словно очень и очень далеко, кричит, сотрясая нечто вокруг него. После у Вивиана болит голова. Может, хозяин заметил его состояние и именно поэтому водит к нему врача каждую неделю?       — Я забочусь о тебе, Вивиан. Это всё, что тебе нужно знать.       — Да, господин, — шепчет Вивиан, чувствуя дыхание мужчины очень и очень близко. Хозяин его целует — не то чтобы редкость, но приятно. В такие моменты Вивиан ощущает себя максимально нужным своему господину и готов отдать ему всего себя без остатка.       — И всё же я что-то делаю не так... — шепчет хозяин, обнажая и целуя его плечи. — Я чувствую это, Вивиан, но не понимаю, что именно меня не устраивает.       — Я расстраиваю вас, господин? — бормочет Вивиан, запрокидывая голову. Ощущения его не ошеломляют, но по телу растекается приятное тепло возбуждения. Кажется, он помнит, что ощущения должны быть немного иными: более глубокими, яркими, волнительными, страстными — и вроде как что-то пробуждать внутри, но, как бы он ни старался, омега не может вспомнить, с чем именно связанна эта уверенность.       — Нет. Скорее даже спустя столько времени не перестаёшь меня удивлять и заводить в тупик.       Вивиан снова не понимает, поэтому предпочитает промолчать, отдавшись во власть господина. Его альфа — умелый любовник, с которым его тело получает удовольствие. Вивиану нравятся моменты их близости, поэтому он, опять-таки, не понимает, почему их с господином отношения стали такими только недавно.       Как-то он осмелился спросить пребывающего в настроении альфу, почему тот не прикасался к нему всё это время. Хозяин ответил странно, мол, он, Вивиан, был против. У него после долго и сильно болела голова, потому что он много думал и всё равно не находил причины, почему отказывал господину в близости. Ведь это же его хозяин. К тому же только расстроил альфу, которому не пришёлся по нраву его вопрос о том, а что было до того, как он стал питомцем Адама Декстера. Вивиан вроде как помнит, что у него была другая жизнь, но воспоминания настолько размыты, что чем сильнее он пытается их облачить, тем мутнее они становятся и тем сильнее у него болит голова.       Поэтому Вивиан больше не думает о всякого рода глупостях. Например, что запах у его хозяина ему под стать — сильный и свидетельствующий о его безупречной породе, — но всё равно ему не очень нравится.       В постели он привык повиноваться, поэтому, когда альфа просто обхватывает их возбужденные члены ладонью, Вивиан не возражает. Хозяину больше нравится ласкать, смотреть на него и играть с ним. И Вивиану, значит, нравится. Даже если во время игр хозяин причиняет ему боль, Вивиан учится получать от неё удовольствие, на самом деле боясь признаться, что он почти ничего не чувствует.       Другое дело, когда альфа нежен с ним. Когда, как сегодня, гладит его тело, целует его в губы, шепчет на ухо что-то странное, во что Вивиан почти что не вслушивается, балует его откровенными ласками. Вивиану нравится эта нежность, хотя она и в редкость. В большинстве случаев хозяин умеренно груб и предельно серьёзен в вопросах его воспитания, ведь он всё ещё недостаточно опытный и хороший питомец.       Вивиан едва слышно вскрикивает и сразу же затихает, глубоко дыша. Воспитанные в нём правила поведения не позволяют омеге ухватиться за сердце, которое отчего-то бешено колотится в груди. Снова это чувство, будто он проваливается в бездну. Вивиан глубоко вдыхает: запах альфы, спермы, пота и морского парфюма, оставшегося после беты. Вивиана слегка мутит. Может, он и правда нездоров? Да, скорее всего, но вряд ли физически. Вивиан подозревает, что это как-то связано с его господином, даже физическая близость с которым не приносит ему уверенности в том, что то, что происходит сейчас с ним — правильно.       — Продолжим вечером, моя дивная ягодка, — альфа поднимается, напоследок коротко целуя его в губы. — У тебя скоро тренировка, не стоит переутомляться, — поясняет терпеливо хозяин, когда он пытается потянуться за ним и прильнуть к его крепкому телу, намекая на продолжение.       — Да, вы правы, господин, — покорно соглашается Вивиан, сползая с постели и усаживаясь у ног альфы. Хозяин чем-то всё-таки недоволен: это Вивиан чует по его изменившемуся запаху — густому и слегка агрессивному.       — Ты должен быть в прекрасной форме, Вивиан, — господин приподнимает его голову, потянув за кольцо на ошейнике. — Вскорости нам предстоит очень важная встреча, и я хочу, чтобы на ней ты, моё наваждение, был неотразим.       — Как прикажите, господин, — шепчет Вивиан благоговейно, надеясь на ещё один поцелуй или хотя бы намёк на то, что он прощён за свою холодность во время близости. Но альфа лишь встаёт с кровати и, не прощаясь, уходит, оставляя его одного. Не впервой, однако...       Первым делом Вивиан сдирает с кровати простыню и вытирает свой живот от липкой спермы. Иногда ему всё равно, что на нём одето, но иногда, как сегодня, омегу раздражает его полуобнажённость. Хорошо, что для тренировки по рукопашному бою ему позволяют переодеваться в удобные одежды, иначе Тайтус даже не представляет, как бы он проводил спарринги во всех этих ремешках и тяжёлых украшениях, узких брюках или же, наоборот, струящихся шёлком и сатином шароварах.       Отбросив простыню, Вивиан снова садится на пол и думает. Знает, что после у него будет болеть голова, но он должен разобраться, что не так. Для того чтобы хозяин был им доволен. В голове опять пустота. Единственное, о чём он может думать, так это о приказе своего господина: важная встреча, породистый альфа и его безупречный питомец.       Вивиан уже был на парочке таких, и хозяин остался им не очень доволен. Ему всё ещё не хватало опыта. Например, он мог всю трапезу просидеть у ног господина, принимать пищу из его рук и выполнять все его приказы, но, как ему об этом сказали даже гости, со стороны это смотрелось неказисто.       — Не приручен ещё до конца, мистер Декстер. Хотя я вас и не упрекаю, ведь породу всегда трудно обуздать, не исковеркав её уникальности.       Вот что сказал один из гостей его хозяину, после чего Вивиан несколько дней провисел на крюках и ещё дольше тот самый врач, что бета, залечивал проколы, оставшиеся на его теле. Наказание было ужасным, но заслуженным. Тем более, он сам был виноват, унюхав течную сучку одного из гостей, которая явно пыталась соблазнить его господина, и не сдержавшись. Подумаешь, чуть не задрал шлюху! Но хозяина это поставило в неловкое положение, и он не позволял ему подыматься с четверенек почти месяц. Так что в этот раз всё должно быть идеально.       Да, Вивиан сжимает пальцы в кулаки, настраиваясь. В этот раз он будет самым красивым, покорным и примерным питомцем. Альфа будет доволен им и, может, тогда... Омега касается тёмной повязки на своих глазах. А хочет ли он на самом деле увидеть мир в красках? Откровенно говоря, Вивиан боится. Боится собственного отражения, которое не помнит, но очень хочет увидеть.