Бог ветра

- Закрой дверь и слушай. Времени очень мало. Они знают, что я в Токио, и скоро они будут тут. И лучше, если они поймают меня не в твоей квартире, - четко, по-армейски и быстро произносит Юу, все так же глядя в окно, обнимая себя руками. - Как ты попал сюда? – Ютака задает бессмысленные с точки зрения брюнета вопросы. - Через дверь, - фыркает брюнет, покачав головой. – Это имеет такое значение сейчас? - Я просто… - Не ожидал, что я явлюсь, - кивает брюнет. – Я же говорил тебе, что мы еще встретимся. Тебе нужна помощь. И кроме меня тебе не поможет никто. Ютака усмехается, встряхивает головой, складывает руки на груди. К нему возвращается то самое состояние, в котором он всегда разговаривал с другом, язвительно-холодное. Ведь такие, как он, Уке Ютака, майор японских ВВС, просто не умеют иначе, не должны иначе, да и не заслуживают всякие дезертиры того, чтобы с ними говорили по-человечески. А уж тем более Широ. - Ты один раз мне уже помог. В этой квартире, - холодно чеканит шатен. – Недалеко от места, где ты сейчас стоишь. После твоей помощи я и стал тем, кем я стал. Юу молча сносит это обвинение, после оборачивается. Ютака не может видеть, но чувствует, знает достоверно – Широ смотрит сейчас на него, в упор, если можно так выразиться. И почему-то от этого становится немного неуютно, настолько, что майор автоматически делает шаг назад. - Я не убивал твою жену, - столь же холодно, отвечая тоном на тон, чеканит брюнет. – Когда я пришел, она уже умирала. - Почему я должен тебе верить? – Ютака меньше всего хочет говорить сейчас о Юмико. - Не должен, - спокойно соглашается брюнет. – И кроме нее самой никто знает, кто это сделал. - Она сказала, что это был ты. - Она не могла так сказать. Она просила меня уходить, потому что понимала, что ты подумаешь на меня. Я хотел сбегать за врачом, но.. – Широ разводит руками. - Почему ты этого не сделал?.. – тихо хрипит Ютака, разбитый наново и разговором, и воспоминаниями. - Какая теперь разница?.. – пожимает плечами Юу. – Послушай меня. Я здесь совсем за другим. Правда, Юта, нет времени. Иначе в этой квартире будет еще два трупа – меня убьют и выдадут все за попытку побега, а тебя – за сокрытие опасного преступника. Ты сам знаешь, кем я числюсь. Тебя, как гончую, спускали по моему следу. - И тебе не все равно? - Нет. Если и умирать, то от твоей руки. Я мнения своего не изменил. Если хочешь – убей просто здесь. Заодно и за жену свою отомстишь. Ютака не выдерживает. Он разворачивается на пятках, бьет ладонью по включателю на стене, впуская в душную, пыльную комнату свет, первые пару секунд щурится, пока глаза привыкают к свету, прикрывает их ладонью. А после поднимает взгляд на брюнета, окидывая его взглядом, хмыкнув. Широ стоял в белом, в той самой форме, в которой выпускался из летного училища, с погонами, со званием, с которым и дезертировал. И только темнота глаз и смоль волос оттеняли всю эту грешную белизну. И в его внешнем виде было что-то излишне пошлое, по мнению Ютаки, которое только сильнее очерняло истинный смысл авиаторской формы. - Стало быть, форма помогла тебе добраться до Токио, - Ютака не может не задеть, не ковырнуть. Причиняя боль другу, он защищается сам. Поэтому делает это все с нескрываемым садистским удовольствием. - Не все еще знают, что я в розыске, что странно, - холодно парирует Юу. Он видит что то тепло, с которого начинался диалог, закончилось, и они снова перешли на излюбленную манеру общения, зеркаля друг друга до невозможности. Стоит только одному начать вести себя дерзко и ехидно, второй тут же подхватывал это. За это их в учебке называли близнецами, а позже это уже играло против обоих, круша любые надежды на то, что они найдут общий язык. - Снял бы, - фыркает Ютака. – Тебе не к лицу. Да и бессмысленно. Ты предал небо в тот момент, когда предал Японию. Юу закатывает глаза – началось, запели. Этот человек, стоящий перед ним, чуть не выл о того, что его предает его страна, забирая у него его «орлят», а теперь опять гнет линию слепой преданности Японии и ее Отцам. Нет, Юу теперь уверен, он зря пришел – Ютака уже не изменится. Он так и умрет – из-за своей преданности, преданный теми, кому он так отдает самого себя, свою душу, свою веру. - Кадзуо с тобой бы не согласился, - Юу намеренно бьет еще больнее. Он все еще помнит, зачем пришел. Ютака несколько раз меняется в лице, после тянется к сапогу за клинком, не в силах больше сдерживаться. Юу только усмехается, смело глядя ему в глаза – и в его собственном взгляде блестит безумие, предвкушение. Как знать, может он действительно сейчас провоцирует Юту на то, чтобы наконец-то получить свой, такой долгожданный покой. Брюнет медленно расстегивает белый китель и опускает руки. «Я даже скажу тебе за это спасибо». И это злит, злит так, как не злило никогда. Хотя, если быть с собой честным, Ютака каждый раз понимал, что это грязная манипуляция, и каждый раз безбожно на нее велся. После такой жертвенности он просто не мог лишить брюнета жизни, всей своей душой желая, чтобы тот жил и мучился, если мучился, конечно. - Ты можешь мне даже не рассказывать, как оно все было. Я и без тебя знаю. Ты стопроцентно нажрался, нажрался так, чтобы тебя оставили в покое, - Юу обходит по комнате по кругу, после опирается ладонями о спинку стула, поднимая глаза на друга. – А они не оставили. Тебя не пустят в небо, Юта, как ни старайся. Мне жаль. Так что отбрось эту мысль, перестань писать раппорта. У тебя есть два варианта: либо ты продолжаешь работать на эту адскую машину, либо ты сейчас уходишь со мной. - Дезертировать? Рехнулся? – шатен фыркает, склоняется, прячет клинок обратно. – Я никогда в жизни не продам свою родину, как некоторые. - А то, что родина тебя продает, тебя не волнует? - Это твои влажные фантазии! Они выполняли свой долг! Долг перед страной! Я горжусь ими! И ничего я не напивался! Не переноси на меня свое прошлое! - Ну да, - кивает Широ, продолжая оставаться спокойным. – То есть, ты готов быть деталью адской машины и дальше? - Это. Моя. Япония, - холодно отчеканил майор. – И пока на земле есть хоть одна американская тварь, я буду делать то, что я должен делать. - Я понял… Мне жаль, Юта. Жаль, что ты не слышишь меня. Мне жаль, что ты услышишь меня тогда, когда будет слишком поздно. - Или ты уходишь, или я вызываю полицию, - шатен отворачивается, складывая руки на груди. - Я уйду. Меня все равно возьмут. Но я не хочу, чтобы это было здесь, - кивает Широ. – У меня только просьба. Ютака оборачивается, склоняет голову к плечу и прищуривается, не то, чтобы жаждя услышать просьбу, но интерес свой погасить не спешит. В конце концов, он может попросту и послать, если посчитает, что то, о чем скажет брюнет, недопустимо, по разным на то причинам. Хотя бы потому, что сам Уке ему ровным счетом уже ничем не обязан. Он отпустил Широ полгода назад, и то, что тот так глупо подставляется, вернувшись, уже не его забота. - Помнишь тот Zero, на котором я выходил последний раз в полет? – смутно улыбается брюнет, заглядывая в чайные глаза. Ютака не отвечает, но по его едва дернувшейся брови, становится понятно, что да, помнит. – Найди его. Узнай, где он, пожалуйста. - Зачем тебе? – шатен хмурится и мрачнеет на ходу. - Если когда-нибудь тебе подпишут раппорт, я хочу, чтобы вы ушли в полет вместе. Не оставляй его. Это все, что останется от меня после того, как меня поймают и казнят. - Ты же сказал, что другим не дашься? – Ютака не может съязвить, он не представляет, как иначе можно вести диалоги с Широ. - Теперь дамся. Бессмысленно. Ты не хочешь убить меня, уйти со мной ты тоже не хочешь. А я не бессмертный – против петли не выстою. А может, вообще окажусь в 731 отряде. Получишь потом отчет на руки, на каком эксперименте я сломался. Ютака холодеет от услышанного, но никак не комментирует, продолжая смотреть на друга с холодной цепкостью. - Это все, чего ты хочешь? – цедит он. - Да. Не бросай его. Встретимся у Аматэрасу, - Широ кивает, после снимает китель, бросая его на стул. – Помни, я любил тебя, хоть ты и не принял эту любовь. - Да пошел ты со своей чертовой любовью! – по новой взвился Ютака, злясь теперь куда сильнее. Брюнет только качает головой, примирительно поднимает обе руки и идет на выход из квартиры, очень тихо закрывая за собой входную дверь. Следом в эту же дверь с грохотом летит статуэтка, подвернувшаяся под руку, и разлетается на мелкие осколки. Шума так много, что в соседних квартирах загорается свет, а в дверь стучат соседи. И Ютаке требуется некоторое время, чтобы убедить, что все в порядке, списать на случайность, извиниться. Сил даже раздеться нет, не то, чтобы убрать за собой. Майор доходит до кровати и просто валится на нее, не задумываясь ни о чем – ни о том, что ее нужно было бы не просто расстелить, но и перестелить, что на ней слой пыли, что это было супружеское ложе, на котором он был счастливым. Он даже не успевает сообразить, что засыпает, хотя сном это назвать, в целом, сложно – больше похоже на тяжелое забытье, которое на время, до утра, отключает мозг и инстинкты. Утро вовсе не принесло облегчения, а только усугубило. Чем больше Ютака старался не думать о произошедшем ночью в квартире, тем больше все эти мысли крутились в его голове. Что-то не клеилось, что-то было очень подозрительным, но Уке Ютака никак не мог понять, что же именно. Юу явно приходил не для того, чтобы в очередной раз признаться в своей бессмысленной по всем параметрам любви. И не для того, чтобы сообщить, что не он был убийцей Юмико (хотя, вот в это Ютака как раз таки совершенно не верил). И самым странным во всем этом было как раз то, что брюнет заговорил о том, что рано или поздно этот раппорт Ютаке подпишут, и шатен никак не мог понять, откуда у некогда друга, а ныне врага, была такая святая в этом уверенность. Разве что не… - Да ты не сделаешь этого! – майор со всей силы приложился кулаком по столу, глядя в окно. Но что-то ему подсказывало – именно так брюнет и поступит. Если он окажется в руках Японской армии, в руках карателей, последнее, что он сделает перед смертью – выполнит желание самого Ютаки. И его имя будет в списках добровольцев. Ради этого даже стоило бы выполнить просьбу – найти именно тот Zero. И держать его на «скамье запасных», пока не пробьет его, Уке Ютаки, час. А бортовой номер «птички» майор по сей день помнил наизусть. Юта сел за стол, отодвинул списки и снял трубку телефона, набирая номер своей бывшей части. Найти Zero A6M, который некогда принадлежал лучшему авиатору 1939 года выпуска, а ныне одного из опаснейших преступников и дезертиров Японских ВВС – Широяме Юу, труда не составило. И он был на ходу. Это все, что нужно было знать Ютаке, когда он положил трубку. Reisen все еще ждал своего последнего полета.