Бог ветра

Ночь в храме, в горах, сама по себе явление очень неприятное, отчасти пугающее. Как минимум из-за того, что мирные, на первый взгляд, монахи, на самом деле весьма враждебны по отношению к непрошенным гостям. Всю силу этой неприязни Ютака познал уже на второй день, когда под мостом нашли одного из солдат со свернутой шеей. Внешне, напоминало несчастный случай – напился бедняга, да и свалился в воду. И в это мог поверить кто угодно, но не капитан. Ему было достаточно увидеть погибшего, чтобы понять – шею ему свернули, а потом просто выбросили в воду, «инсценировав» несчастный случай. Но при этом всем, капитан ни слова никому не сказал, не возжелал мести, не стал искать исполнителей. Если солдат был настолько беспечен и некомпетентен, что погиб от руки мирных служителей богам, то ему явно не было места в отряде «Sakurakage». Поэтому ответом на все это было одно – хотите выжить, бдите, причем явно свыше взрощенных привычек быть начеку. И сейчас, когда над лесом, в котором и расположился храм, пеленой висела темнота, подчеркиваемая только сильным полнолунием, Ютака стоял на плацу, закуривая самодельную сигарету. Он казался изваянием, но на самом деле, он весь состоял из слуха и рефлексов. Шатен улыбнулся. В трех метрах от него, за стволом дерева стоял монашек, которого, видимо, подослали совершить очередную диверсию. Это было так логично – достаточно ликвидировать вожака, чтобы стая сама по себе разбежалась. Вот только монахи не догадывались, что убрать с пути этого демона невозможно. Капитан усмехнулся, затянулся горьким дымом, наклонился, поправляя штанину у сапога. А через пару секунд у его ног лежал мальчишка, хрипя, дергаясь в предсмертной судороге, судорожно пытаясь вынуть клинок из горла. Ютака только хмыкнул, снова затянулся дымом, не обращая внимания. И лишь после того, как докурил и потушил сигарету, наклонился, рывком вырвал клинок из пока еще горячей плоти, вытер его о белую ткань монашеского одеяния, пряча лезвие в сапог. Склонился, закрывая глаза своей ладонью. - Ты тоже не мог отказаться, - как-то сочувствующе произнес он. – В тебе была смелость, раз ты пошел на меня. Те, кому ты служил, это оценят. Капитан обернулся, сталкиваясь взглядом с одним из главных монахов – на губах расцвела едкая улыбка. Шатен очень учтиво поклонился, монах ответил таким же поклоном. Они друг друга поняли, этого было достаточно. Ютака развернулся на каблуках и пошел вглубь собственного лагеря, тем самым позволяя монахам забрать тело. На входе в импровизированную темницу службу несло двое. Оба, завидев капитана, тут же вытянулись в струнку, отдав честь. Ютака спокойно кивнул, отвечая, и пошел дальше, никак и ничего не акцентируя. Они на службе, правила знают, остальное лирика. «Тюрьма» сейчас была пустой, за исключением одной «камеры». С момента их последнего диалога прошло около двенадцати часов, и Ютаке перед сном очень захотелось пощекотать нервы – кому только: себе или Юу, он пока не знал. Как получится. Апрель 1939 года он вспоминал очень часто. Как-то так вышло, что ближе человека, чем Юу у Ютаки не было, и каждый раз, когда что-то случалось, хорошее ли, плохое ли, он спешил к нему, дабы поделиться, поговорить, обсудить – и за счет этого, успокоиться или разделить радость на двоих. Сам же Юу был всегда скрытным, никогда ни на что не жаловался, радоваться умел с трудом, но умел слушать, и именно это держало их отношения. Вот уже полгода как, совсем еще юный Уке Ютака втихую сох по милой девушке из селения, под которым они сейчас стояли со взводом на учениях. Низенькая, худенькая и миниатюрная Юмико приглянулась ему в тот день, когда он с другом зашел в небольшую раменную, перекусить в обед. Как потом выяснилось, она была дочерью хозяев этого заведения. Ей было девятнадцать, и она помогала родителям, дожидаясь двадцатилетия. Мечтала о том, чтобы уехать в Киото, выучиться на швею и открыть свое небольшое дело. Девушка хотела шить кимоно по собственным эскизам, совмещая традиции Японии и собственное видение. И ей нужны были деньги, которые она уже скрупулезно откладывала. Целых полгода молодой офицер, хоть и уделял знаки внимания, все никак не мог решиться на проявление истинных чувств. И об этих метаниях знал только Юу. Они служили в одном отряде. Брюнет был старше на два года, но, тем не менее, после прохождения обязательной службы все равно остался в армии, и когда начались формирования специальных отрядов, пришел туда одним из первых, заманив следом и Ютаку. Поскольку шатен кроме Широямы никого особо и не знал, а пробиться мечтал, пошел, не раздумывая. Познакомились они еще более случайно. И к тридцать девятому году их странной дружбе уже было лет пять. Но она была, достаточно трепетная и аккуратная. Парни вместе прошли многое, делили и одну плошку с рисом, и одну постель, видели многое, знали многое. Ютака дорожил Юу больше, чем собой, готовый разбиться в лепешку, если тому понадобится помощь. Вот только помощи брюнет никогда не просил. Но оставался самым близким. И именно поэтому Ютака решился сообщить другу, что собирается сделать предложение Юмико, помочь ей переехать в Киото и выучиться. А потом вместе с ней открыть магазин и мастерскую по пошиву и уйти из армии. Юу выслушал эти признания без единой эмоции на лице, потом затянулся и поднял глаза. - Бросить армию? – он поморщился. – Променяешь меня на женщину? - Ну… при чем здесь это, Юу? – Ютака непонимающе свел брови. – Рано или поздно мы бы все равно оба женились, родили бы детей, разве нет? - Я – нет, - брюнет выдохнул дым. – Я отдал себя всего службе, армии, Императору. Я отдал всего себя тебе. А ты мне сейчас говоришь, что уходишь. Уходишь из-за женщины. - Да не бросаю я тебя! – Ютака в отчаянии уперся руками в столешницу. - Да ну, - Юу усмехнулся. – Не хочешь ли ты сказать, что я смогу приходить к вам на ужин, нянчиться с вашими детьми и оставаться твоим другом? - Ну да, - Ютака никак не мог понять, что в этом плохого. - Хуево, - подытожил брюнет, гася сигарету, поднимаясь. – Не будет этого, Юта. Я не вправе тебя держать. Это твой выбор, твои чувства. Просто, помни, выбирая женщину, ты отказываешься от меня. - Я не понимаю, Юу! – Ютака схватился на ноги следом, обогнул столик, цепляясь в локоть. – Что в этом плохого? Она не станет между нами барьером. - Она уже стала, - Юу опустил голову. – Отпусти. Я пойду. Мне еще надо на построение новоприбывших успеть. Ютака замер, не понимая, что происходит, растерянно глядя на друга. Брюнет же мягко высвободил руку, обошел парня и пошел на выход, замирая лишь на секунду, оборачиваясь. И в этом взгляде было что-то такое, чего шатен никогда доселе не видел. Казалось, что брюнет прощается. - Юу, не бросай меня, - зачем-то прошептал Ютака, делая полшага к нему. - У тебя есть Юмико, - мотнул он головой. – Она и…твоя любовь к ней. Мне больше не на что надеяться. Будьте счастливы. Молодой лейтенант покинул помещение, оставив Ютаку в растерянности. Тот только рот прикрыл ладонью, когда осознал, что значили эти слова. Но разве он мог подумать? Да, он и не замечал никогда. И что же это получается?.. Юу все это время любил и молчал. Любил его, молодого солдата, от того и был всегда настолько рядом. Но разве Ютака виноват в том, что принимал его как брата и подумать не мог, что в душе у черноглазой бестии совсем другие чувства. Но и от Юмико отказаться он не был в состоянии. Вечером, вернувшись в казармы, Ютака узнал, что лейтенант Широяма подал рапорт на перевод в другой отряд, оставляя свою должность Ютаке. Так в один вечер, он потерял друга и получил повышение. С того самого дня они больше не виделись. До декабря 1941 года. Они столкнулись случайно, в Токио. Ютака был уже в звании лейтенанта, имел собственный отряд, у Юу тоже был свой отряд спецназначения, а на плечах красовались погоны капитана. Оба приехали в главное управление, чтобы получить указания. Назревала война, весь мир находился в подвешенном состоянии. Германия вовсю хозяйничала на территории Европы и Советского Союза. И это все было лучшим плацдармом, чтобы Япония могла ударить по извечному врагу – Америке. Вот только мнения у друзей разошлись. Юу твердил, что этого нельзя делать, поскольку спровоцирует бойню и поставит Японию на колени. Ютака же был уверен, что они выиграют этот бой, и с этим нельзя медлить. Спор закончился тем, что Ютака сгоряча бросил, что ему очень жаль, что настолько недалекий человек был когда-то его другом, и что ему очень жаль осознавать, что он когда-то позволял себе любить предателя. Юу только прищурился на эти слова, прищурился очень нехорошо, рывком поднялся и покинул помещение, хлопнув дверью. Спустя пару дней Ютака узнал, что капитан дезертировал и объявлен в розыск. Это было очень больно. Но пропасть между ним и Юу росла с каждым днем. Они оказались по разные стороны баррикад. И смириться с тем, что он потерял его окончательно, Ютака никак не мог. Он все-таки его любил, любил по-своему, как брата, как часть самого себя, и не мог понять, что и когда он упустил, упустил до такой степени, что не уследил за тем, насколько изменились взгляды и суждения лучшего друга. А теперь это дезертирство… Если Юу найдут – он будет казнен. От осознания сердце сдавливало в невидимых тисках. Седьмого декабря Ютака вернулся домой поздно. По управлениям прошло известие, что налет совершен успешно, противник застан врасплох и сокрушен. Япония праздновала первую маленькую победу. Лейтенант спешил домой, к любимой жене, с цветами, намереваясь, как следует отдохнуть в этот вечер, предвкушая полноценное свержение Америки силами японской императорской армии. Они ждали ребенка, и Ютака всерьез намеревался покончить с армией, как только война окончится победой. Уйти в отставку, наконец-то открыть общее семейное дело. И сегодняшние вести были первым шагом к их с Юмико мечте. Дверь в дом была открыта. Ютака замер, опуская букет, оглянулся и осторожно позвал супругу. Ему никто не ответил. Мерзкий холодок страха побежал по позвоночнику. Шатен не мог объяснить себе почему, но что-то во всем этом казалось слишком фатальным. Бросив букет на пол, он вошел в дом, включая свет и – видавший виды – отшатнулся с криком. На полу лежала Юмико. Вокруг было столько крови, что просто казалось удивительным, откуда ее так много в этой хрупкой девочке. Девушка еще дышала, хотя было понятно, что времени на ее спасение уже просто нет. Ютака бросился к ней, падая коленями в кровь, приподнимая, заходясь слезами. - Кто? – прохрипел он, прижимая ее к себе. Юмико только подняла руку, прикасаясь пальцами к щеке мужа, оставляя на ней кровавый след. - Юу… - прошептала она. – Тут… был… Она как-то болезненно выдохнула и замерла. Жизнь покинула хрупкое тело. Ютака взвыл раненным зверем. Он полночи сидел на коленях, прижимая к себе умершую супругу, рыдая, крича. Он не мог поверить, не хотел верить. И он еще не знал, во что больше – в то, что Юмико больше нет, или потому что это сделал тот, которого он еще считал другом. А утром пришел в себя. Но прежнего Ютаки больше не было. Он умер вместе с Юмико. Передав ее тело родителям, он выдал денег на похороны и уехал. В тот же день подал рапорт на создание специального отряда. Отряда, который должен был зачищать все то, что было неугодно японской армии. В тот день он пообещал себе, что лично поймает Юу. И лично вздернет его на виселице. С того дня и началась его личная игра с врагом, который ничем не уступал Ютаке в превосходстве и жестокости. А о любви, какой бы она ни была, уже просто не могло быть и речи. Его любовь умерла в тот день декабря, когда руки Широ отобрали жизнь у девочки, которая должна была вскоре стать матерью. И за эту месть Ютаке мстить хотелось вдвойне. Капитан подошел к «камере», дергая на себя деревянную дверь, окидывая брюнета взглядом. - Не спится? – он едко усмехнулся, изучая своего пленника. Юу был скован по рукам и ногам, он сидел на каменной лавке, низко опустив голову. Но когда услышал голос, поднял ее, окатив шатена взглядом. Ютака ненавидел этот взгляд больше всего. Даже находясь в заведомо проигрышном положении, Широ держал себя так, будто победителем был он. Он просто не умел проигрывать. - Я знал, что ты придешь, - усмехнулся брюнет, откидываясь на стенку, прикрывая глаза. – Ты тоже помнишь этот день. И тебя это мучает.