Кровь и любовь - глупая рифма

      До города добрались к полудню. Но столпы дыма и едкая вонь тлена стали заметны гораздо раньше. Вместо людей и солдат их встретили только разъярённые порождения тьмы. Для Стражей эта атака не стала внезапной, однако они ожидали увидеть город в менее плачевном состоянии. — Командор! – крикнул белокурый мужчина, подбежав к Дэниелу, ногой стаскивающему с посоха одного из Детей. – Город разрушен. Здесь уже ничего не спасти. — Разрушен?! – воскликнул Дэниел. – Кажется, кто-то плохо выполнял свои обязанности, Айдан. — Прошу прощения, командор, я сделал всё, что мог, – ответил констебль. – Эти твари хлынули словно из ниоткуда. Мы не могли их сдержать. На каждое убитое порождение тьмы приходится по три новых.       Дэниел хмуро огляделся, оценивая ситуацию. Было похоже, что выживших нет, но Дэниел знал, нутром чуял, что это не так. Из самого сердца города доносились приглушённые, сдавленные крики, очевидно, принадлежавшие не порождениям тьмы. Неужели они добирались так долго? Или, что ещё хуже, чудовища напали на редкость организованным отрядом? Мог ли это быть Архитектор, то «милое» порождение тьмы, с которым ушла Серанни, оставив сестрицу с разбитым сердцем? — Командор! – крикнул констебль. – Сюда идёт порождение тьмы. Одно. Лучники! Пристрелить тварь! — Мир! – булькнуло чудовище. – Не убивать! Только поговорить! — Да что с вами разговаривать, – начал констебль, но Командор прервал его движением руки. — Погоди, Айдан, пусть говорит.       Констебль недоверчиво глянул на Дэниела, но всё же отдал приказ опустить оружие. Существо проковыляло ближе. — Страж! Архитектор передаёт послание! — Вспомнишь…кхм… вот и оно, – кашлянул Дэниел. – Да? — Войско Матери движется к Башне Бдения, – прохрюкало порождение тьмы. – Если выдвинуться сейчас, то вы успеете к его приходу. — Да твою же мать! – Дэниел разъярённо топнул ногой. – А как же город? — Амарантайн обречён, – вставил констебль. – Остаётся лишь сжечь город, чтобы лишить войско подкрепления… — Сжечь? Да вы с ума сошли, констебль! Там же люди! — Констебль прав, – добавила Веланна. – Люди, скорее всего, уже мертвы. А потерять ещё и Башню Бдения мы не можем. — Я вынужден согласиться с Веланной, – поддержал Натаниэль. – Нужно спасать то, что мы ещё можем спасти, а не гоняться за призраками. — Что с вами такое?! – возмутился Дэниел. – Это же простые люди! Невоенные! Кто им поможет, если не мы? — Я согласен с Командором, – вмешался Справедливость. – Если мы можем кого-нибудь спасти, мы должны сделать это! — Я… – замялся Натаниэль. – Ладно. Я пойду за вами, Командор, куда бы вы ни повели. — Вы идиоты! Вы все! – вспыхнула Веланна, всплеснув руками. — Я принял решение, – заявил Дэниел, – я отправлюсь в город на поиски выживших. — Но Башня… – начал, было, констебль. — Я верю в крепость, которую построил! – прервал Дэниел. – Я не позволю, чтобы на моих руках была кровь невинных.       Не желая больше ничего выслушивать, Дэниел двинулся в город. Он не удосужился проверить, пошёл ли кто-либо из его спутников за ним. Ему не нужно было их одобрение. Пусть в одиночку, но он спасёт этих людей. К счастью, он не остался один. До чего приятно иметь верных друзей.       И заиграло пламя. Засверкали молнии. Закружили снежные вихри. Веланна срывала на порождениях тьмы злость. Дэниел несколько раз сказал ей быть экономней, не расходовать всю энергию на глупые показные фокусы. Впрочем, Веланну мало заботили замечания мага. Справедливость активно сдерживал врагов, пока остальные расстреливали, сжигали, взрывали оных с дальних позиций. Над правым ухом эльфийки просвистела стрела, и за спиной послышался оборванный хрип. Разбойник отдал магессе честь и продолжил обстрел по площади. В то время как Веланна расточительно метала во врагов молнии, Дэниел практически не истратил маны. Он использовал заклинания лишь для того, чтобы зачаровывать посох, превращая его то в косу с ледяными шипами, то в молот с каменными наростами. Один взмах такой косой складывал врагов ровным рядочком, а ударом по земле каменный молот давил омерзительных тварей, точно жалких насекомых. Одно лишь было неудобно – чары были настолько нестойки, что их хватало от силы взмахов на пять, после чего вновь приходилось производить магические движения руками. Это было недолго, но в бою, как известно, одна секунда может оказаться решающей. Так, пройдясь огненным штурмом вдоль улиц всего города, отряд зачистил закоулок за закоулком, спасая стражников, отчаянных смельчаков, решившихся выйти на бой с чудовищами, и простых перепуганных жителей, которым не повезло укрыться в церкви. Дэниел приказал отряду зайти в церковь и подождать его там, пока он ещё раз пройдётся по Амарантайну. — Ты дурак? – воскликнула Веланна. – А если наткнёшься на порождения тьмы?       Дэниел в ответ лишь взглянул на неё своим любимым укоризненно-насмехающимся взглядом. — Я пойду с тобой, – заявила эльфийка. — Не глупи, Веланна, – улыбнулся маг. – Всё будет хорошо.       Веланна недовольно скривила губы, сверля взглядом самонадеянного мага. Затем, сдавшись, махнула рукой и развернулась по направлению к ступеням церкви. Втроём они вошли в убежище выживших. Веланну тут же обуяли неприятные, склизкие чувства при взгляде на стенающих мужчин, женщин и детей. Правда, дети, к удивлению, вели себя спокойней своих перепуганных до смерти родителей. Кроме тех, у кого родителей уже не было… Здесь было не продохнуть от едкой смеси запахов пота, крови и мочи. От запаха страха, заполонившего всё помещение, пронизывающего насквозь. Им пропиталось всё: от жителей, забившихся в углы, что-то невнятно бормочущих, до последней лампадки с неровно дрожащим огнём. Каждый человек, каждый предмет, каждый кубический миллиметр воздуха был пропитан этим кислым, разлагающим запахом. Воздействие его было настолько сильно, что даже Веланна нервно сглотнула, чувствуя, как вспотели ладони. Она осторожно прикрыла нос рукой, чтобы не ощущать этой вони, чтобы не предаться отчаянию, чтобы не потерять рассудок, как все эти бедняги. Но от запаха не скрыться, и вскоре Веланна заметила, как начинает сочувствовать этим людям, ощущая их страх, как свой собственный, словно переживая их страдания снова и снова, каждого человека в отдельности, а потом всех вместе. И крик тысяч голосов наполнил её голову, тысячи глаз, пустых, холодных, стеклянных смотрели на неё из тумана накатившего смрада… — Веланна? – Натаниэль положил руку на плечо внезапно остолбеневшей эльфийки. – Ты в порядке?       Веланна мотнула головой, и голоса стихли, туман разошёлся, а воздух снова был наполнен лишь запахами пота, мочи и крови. Не более того. — Хорошо, что мы не оставили их умирать. Дэниел был прав. Прав, как никогда. Верней, прав, как всегда, – с грустью подметила Веланна. — Натаниэль! – послышался восторженный женский крик. — Делайла! – обрадованно воскликнул разбойник, подхватывая бросившуюся ему в объятия женщину. Она осыпала поцелуями его щёки и шею и тряслась ни то от счастья, ни то от всепроникающего страха. — Как же я рада, что ты жив, братец, – на выдохе произнесла Делайла, драконьей хваткой прижимая к себе Натаниэля. – Когда сказали, что прибудет отряд с Командором Серых, никто уже не поверил. Посмотри на них, они потеряли всякую надежду. На их глазах умирали родные… — А твой муж? – спохватился разбойник. — Всё в порядке, – улыбнулась девушка, – он сейчас в Денериме. — Надеюсь, нам удастся всё исправить, – выдохнул Натаниэль. Делайла поцеловала брата в лоб и отпустила к друзьям. Какой-то мужчина в лохмотьях, хромая и заикаясь, провёл гостей в отдельно выделенную комнату. Здесь было светло и невероятно душно. По углам был распихан различный церковный хлам. Кажется, это помещение использовалось как склад. Места здесь катастрофически не хватало. Если им придётся здесь ночевать, то… — В тесноте, да не в обиде, – вставил Натаниэль, словно прочитав мысли эльфийки. Во всяком случае, пахло здесь немного лучше. Но лишь немного. Тяжело вздохнув, Веланна подошла к подоконнику. Сквозь мутное, немытое стекло виднелся разрушенный церковный двор. Всего несколько часов назад здесь цвели цветы, расстилалась трава, и вот, на месте сада загнивающий пустырь. Порождениям тьмы достаточно одного лишь своего присутствия, чтобы уничтожить благоухающую природу, поскольку сами они природой отвержены и ненавистны ей. Веланна перевела взгляд на оконную раму: в уголках скопилась старая, пыльная паутина, хозяин которой давно покинул своё замусоренное жилище; на стекле виднелись мыльные разводы – очевидно, прежде это окно хотя бы иногда мыли; лишь подоконник был белоснежно чист, только покрыт ровным слоем непотревоженной пыли. Именно на подоконнике, щедро протерев его предплечьем, Веланна разложила свои вещи, так и не высохшие за четыре часа. Влажные страницы зелёной тетрадки тускло светились, пропитанные лириумным зельем. Также светилась деревянная рукоять дар’мису. Но ярче всех сияла сама походная сумка эльфийки, испытавшая на себе воздействие как лириумных, так и лечебных зелий, болеутоляющего и магических настоек. Она аккуратно примостилась на груду хлама, укрытого дерюгой и с грустью уставилась на свои маленькие сокровища, словно ожидая, что они вот-вот высохнут. — Эх, – протяжно выдохнула Веланна, – столько добра просто улетает в воздух. — А ты не можешь использовать этот лириум? – спросил Натаниэль, пытаясь расчистить пространство. — Могу, в общем-то, – безразлично хмыкнула Веланна, – но толку-то от него? Раненых я здесь не видела. Еды наколдовать не могу. Огня и молний, думаю, людям не надо. — Зато воды надо! – быстро сообразил Хоу. — Воды? Но я не могу… разве что… льда? — А чем лёд не вода? – воодушевился Натаниэль. – Идём!       Разбойник схватил эльфийку за руку и потянул за дверь, где на них тут же уставились десятки голодных глаз. — Натаниэль, – злобно прошипела Веланна, безуспешно пытаясь вырвать руку из цепкой хватки мужчины. Натаниэль схватил первую попавшуюся посудину и, положив её перед эльфийкой, тихо шепнул: — Ну, наколдуй им льда.       Веланна взглянула на него полным ненависти змеиным взглядом. Хоу показалось, что ещё чуть-чуть, и она плюнет в него ядом. Веланне хотелось. Правда, хотелось в него плюнуть. Но она не стала. Вместо этого она, наконец, освободила вторую руку и, расположив её ладонью вверх, принялась неторопливо читать заклинание, еле видно шевеля губами. И вот на ладони начала материализовываться ледяная глыба, которая с каждым словом эльфийки принимала всё более вытянутую и заострённую форму. Веланна волновалась, словно колдовала в первый раз. Внезапно она замолчала, растерянно огляделась и, сглотнув, обхватила пальцами полноценный кусок льда. Обжёгшись холодом, она выпустила его из рук, и он упал прямо в подставленную миску. Веланна смотрела на лёд с некоей гордостью, возможно, даже с материнской любовью. — Отлично! – обрадовался Натаниэль. – Теперь подтопи его.       Без колебаний, даже, возможно, с излишней уверенностью, Веланна пустила на глыбу струю пламени, и та незамедлительно начала таять. Получилась полноценная миска чистой воды. Несколько осиротевших детей тут же подбежали к жидкости, но робко остановились, увидев суровый взгляд эльфийки. — М-можно? – спросила беззубая девчушка с редкими пепельными волосами. Веланна, казалось, была в другом мире, но, вырванная оттуда жалобным детским голоском, незамедлительно протянула миску детям. Они пили по очереди, кто-то больше, кто-то меньше, но никто никого не одёргивал. Допив последнюю каплю, девчушка осторожно вернула Веланне пустую миску. И тогда жаждущая толпа взорвалась. Хватая всё, что попадалось: миски, кубки, подсвечники, просто складывая ладони «лодочкой» – толпа помчалась к эльфийке, пытаясь урвать каждый для себя миску с водой. Веланна ошарашено посмотрела на людей, готовых, казалось, сожрать друг друга за кусок льда, и осторожно кивнула Натаниэлю, чтобы тот принёс ей её вещи, пропитанные лириумом. А пока тот пытался пробиться сквозь толпу, она метала ледяные глыбы в миски людям, даже не растапливая их. Кто-то лизал, кто-то грыз эти кусочки льда, кто-то утирал ими лицо. Когда Натаниэль принёс эльфийке её сумку с содержимым, она начала использовать их в качестве магического источника. Совсем скоро все выжившие были напоены, а вещи Веланны высохли. Она устало выдохнула и опустила руки, когда последний человек вернулся обратно в свой угол. Никто не удосужился поблагодарить Веланну за содеянное. Кроме тех нескольких сирот. — П-ф-ф, неблагодарные свиньи, – фыркнула Веланна, перекочевав обратно в их неуютное гнездо. — Забудь о них, – сказал Натаниэль, – думай о том, что ты сделала хорошее дело. И твой лириум был потрачен не зря. — Зря, – резко возразила Веланна, – если нам придётся сражаться с Матерью или этим Архитектором, мне не хватит маны. Я не могу тратить её так же экономно, как Дэниел. Я всегда использую больше, чем того требует заклинание. Ненавижу себя за это.       Натаниэль просочился между ящиками, надеясь отыскать среди них что-нибудь полезное. — Но почему? Что мешает тебе пользоваться маной рационально? — Мешает… Да, ты прав. Ярость, которая застилает мне глаза во время боя. — Ярость? — Да. Кровь, крики, взметающийся огонь – всё это вгоняет меня в охотничий раж. А ведь когда-то пробуждало лишь панику… — Это не ярость, – понял Натаниэль, – это твоя ненависть. Ненависть к своему врагу, к своей панике, к своему страху. Ненависть к самой себе. Она мешает тебе не только сражаться, но и жить. Неужели ты не видишь? — Ты собираешься читать мне мораль? – Веланна сверкнула глазами. – Я сама знаю, как мне жить. Меня не изменишь. Ни ты, никто другой. — Ты уже изменилась, просто боишься себе в этом признаться. В любом случае, – продолжил Натаниэль после небольшой паузы, – когда у тебя закончится мана, я тебя прикрою.       Веланна обратила свой взгляд на окно. Казалось, она была поглощена удручающим видом умершего сада. Но на самом деле, она смотрела гораздо дальше. Глубже. Внутрь себя. — Ты не видела, куда ушёл Справедливость? – поинтересовался Натаниэль, выползая из-за ящиков. — Ты всё время заботишься обо мне, – не слыша его слов, начала Веланна. – Почему? — Потому что так надо. — Кому? – она кинула на него вопрошающий взгляд. — Тебе. — Я долгое время живу одна. Я могу о себе позаботиться. — Ты уже давно не одна.       Натаниэль подошёл к Веланне так близко, что она могла не просто видеть, а чувствовать его присутствие. Их лица оказались на столь короткой дистанции. Столь опасной. Смертельной.       Веланна задалась вопросом: любит ли она Натаниэля? Почему она должна его любить? Потому что он единственный, кто проявляет к ней внимание? Или потому, что она ощущает его дыхание на своих губах? Потому что он отдал ей брелок её сестры? Или потому, что их лица механически сокращают и без того малое расстояние? Должна ли она любить его? Любит ли? Возможно, сейчас превосходная возможность это узнать…       В комнату ввалился Справедливость. Стрелой Веланна выбежала на улицу. Натаниэль, вздохнув, закинул голову и потёр глаза. — Где ты был? – поинтересовался Хоу, разминая шею. — Командора уже долго нет. Я ходил проверить, – ответил Справедливость в присущей ему воодушевлённой манере. — И что? Где он? — Уже на подходе.       Натаниэль чему-то тихо рассмеялся и, хлопнув Справедливость по плечу, сказал: — Давай попробуем расчистить здесь место для ночлега.       Веланна стояла у входа в церковь, облокотившись на стену и закрыв глаза. Она не думала ни о чём. Ни единой мысли не вертелось у неё в голове.       Вакуум.       Всё-таки, если не обращать внимания на жуткий пейзаж, то снаружи было довольно свежо. Здесь воздух, пропитавшийся вонью разлагающихся трупов, всё равно казался Веланне чище, чем внутри церкви. Она не думала ни о чём. Она не хотела думать. Любую появляющуюся мысль она подавляла в зародыше. И вскоре она услышала, какая глубокая, неестественная тишина нависла над городом. Ужасная тишина. Зловещая. Но этой тишине не было суждено продлиться долго. — Наслаждаешься видами? — Дэниел, – на выдохе произнесла эльфийка, – ты вернулся. — Ещё бы, – хмыкнул маг, – и вернулся с подарками для послушных детишек. Вот ты хорошо вела себя в этом году?       Веланна закатила глаза и презрительно скривила губы. Неизменный идиот. Дэниел с тенью улыбки молча протянул Веланне два синих флакончика. — Лириум! – удивлённо воскликнула Веланна. – Так вот за чем ты ходил. Это… ради меня? — В основном, да, – признался Дэниел, – но вот ещё банка с лечебным зельем и нетронутый колчан со стрелами для Ната. Боюсь, своему бывшему владельцу он уже ничем не поможет.       Веланна переминала в руках лириумные зелья. Всего два небольших флакончика. Хватит лишь на пару заклинаний. «Всё тщетно, – думала эльфийка, – этого слишком мало». — Идём, – поторопил Дэниел, – дело к вечеру. Нам ещё надо обсудить план дальнейших действий.       Дэниел ступил за порог церкви. Картина была преудивительная. В каждом углу ютились люди, грызущие, сосущие и лижущие куски льда. Все были так поглощены этим занятием, что почти никто не заметил появления Стража-командора. — Хорошая идея! – отметил Дэниел, кивнув эльфийке, и тут же наколдовал ледяную глыбу самому себе. — М-м-м, мороженко, – протянул маг, принявшись отгрызать кусочки льда. Веланна хлопнула себя ладонью по лицу и, схватив Дэниела за рукав, потянула мага в их скромные покои. Натаниэль и Справедливость изрядно подчистили место. Одни ящики были отсортированы по размеру и сложены друг на друга. Другие послужили кроватями. Вернее, одной большой кроватью. — Неплохо, – отметила Веланна, – шикарное ложе на четверых. Чур, я сплю на подокннике. — О, леди-эльф изволит шутковать, я гляжу, – сказал Дэниел, избавившись от льдины. — Нет, – бросила Веланна и уселась на подоконник, – я вполне серьёзно. У меня нет никакого желания прижиматься к вашим грязным, потным телам. К некоторым особенно, – она глянула на Справедливость.       Ещё совсем недавно Веланна была отнюдь не против поприжиматься к телу одного человеческого мага. Теперь же она была в полном смятении и предпочитала быть независимой стороной, стараясь удержать равновесие на собственноручно возведённом заборе. — Каков наш следующий шаг? – спросил Натаниэль, присев на ящики. — Хорошо было бы вернуться в крепость и помочь нашим, – рассудил Дэниел, – но Амарантайн нуждается в нашей помощи больше. — Но разве мы разбили не всех порождений тьмы? – спросила Веланна. — Определённо нет, – выронил Справедливость, словно уйдя куда-то в себя. — Да, я тоже их чувствую, – сказал Дэниел. – Чтобы порождения отстали от города и башни, необходимо найти для них новую цель. Нужно создать угрозу жизни их лидерам. А лучше – этой жизни их лишить! — Где же их искать? – Веланна вопросительно подняла бровь. Дэниел в задумчивости почесал подбородок: — Твари лезут из-под земли. Когда они нападут в следующий раз, будет необходимо найти, откуда именно. Для этого надо не пропустить это следующее нападение. Справедливость!       Справедливость дёрнулся от неожиданного оклика. — Ты, – Дэниел указал на него пальцами, – единственный из нас, кому не нужен сон. Останешься на ночь на улице, будешь следить за каждым шорохом. Твоя задача – увидеть, откуда появляются порождения, и предупредить нас. После разгрома первой волны, двинемся по их следу. — Есть, Командор! – сказал Справедливость, ударив себя кулаком в грудь, и вышел из комнаты. — Умно, – отметила Веланна, – хоть не придётся спать рядом с его разлагающимся телом.       Дэниел, улыбнувшись, пожал плечами: — Нужно уметь избавляться от трупов. — Ага, – хмыкнула эльфийка и растянулась на подоконнике. Со словами «душно тут» Дэниел вышел из комнаты. Они вновь остались одни. В Веланне закипал гнев. Сперва она ненавидела себя за то, что влюбилась в человеческого мужчину. Теперь её раздирало от неопределённости, от спутанности своих чувств. Как же ей хотелось что-нибудь сжечь. Или кого-нибудь. Или сгореть самой, лишь бы не ощущать этот дикий душевный дискомфорт, не мучиться от роящихся мыслей, сохраняя при этом внешнее невозмутимое спокойствие и хладнокровие. В комнате нависла напряжённая тишина. Веланна стиснула зубы. Теперь нигде ей не было спасения. Теперь и в присутствии Натаниэля она ощущала те же противоречивые чувства, что и при Дэниеле. Всё кричало внутри неё, рвало и метало, её раздражало, что разбойник молчит, и в то же время она надеялась, что он ничего не скажет. Вернулся бы Дэниел. Или Справедливость. Или кто-нибудь из горожан случайно перепутал двери. Что-нибудь.       Веланна закрыла глаза и прижалась головой к холодному стеклу окна. «Какая любовь? – мысли эльфийки начали раскладываться по полочкам. – Идёт война. Уже завтра мы все можем погибнуть. Или один из нас. Привязанность ни к чему. Привязанность – это слабость, это бремя. Её можно использовать против тебя». В то же время другой голос, будто чужой, не её, нашёптывал: «Уже завтра мы все можем погибнуть. Или один из нас. Так почему не сделать напоследок то, чего так хочется?» Кажется, у этого шёпота был голос Дэниела и Натаниэля одновременно. Чей угодно, но только не её. — Натаниэль, – тихо позвала Веланна, ещё сама не уверенная в своём вопросе. — Да? – отозвался разбойник, не отвлекаясь от оттирания крови с одежды. — Мы ведь все останемся живы, верно? – её голос звучал так слабо, что она сама его не узнавала. Натаниэль молчал. Казалось, он знал, о чём думает эльфийка. Конечно, он знал, что его ответ повлияет на её следующие действия. Этот вопрос не касался выживания, и всё же был переломным в их странных отношениях. — Натаниэль? — Да, я уверен, что да, – твёрдо ответил разбойник и тоже вышел из комнаты.       Веланна глубоко вдохнула. До чего отвратительный запах. Едкий, кислый запах страха десятков, сотен людей.       Веланна отвернулась к окну и закрыла глаза. Конечно, он знал. Он сказал то, что было нужно ей. Теперь мысли Веланны были спокойны. Однако один факт так и не дал ей заснуть:       Это был запах её страха.