Девять кругов Ада

— Сэм, ты че творишь? — Дин влетел в комнату, где, вероятнее всего, сейчас находится предмет их охоты — ведьма, которая предлагала наивным дамочкам приворожить вожделенного мужчину, вот только несчастные парни дохли, как мухи, после недельной страсти с заказчицей. Винчестеры не смогли пройти мимо странных убийств в штате Айдахо и примчались. Небольшой городок, ничем не примечательный, с зелеными лужайками вокруг симпатичных домиков с милыми заборчиками. Дин кривился, как мог. Ничего похожего на логово ведьмы не наблюдалось: белладонну на подоконниках не сушили, папоротник на газоне не выращивали, даже черных котов в округе не водилось, а испуганные дамочки наотрез отказывались рассказать, где заказали приворот, а главное, у кого. Как уже давно было известно, ведьмы приспособились и уже не слишком напоминали беззубых кривых старух, а потому любая миловидная дамочка или славная старушка могли оказаться злом во плоти. В конечном итоге злом оказалась модельной внешности брюнетка средних лет, запавшая на Дина и попытавшаяся на него повлиять. То ли заклинание не так прошло, то ли Дина защитил один из амулетов, которыми братья обвешались по совету Бобби, но у ведьмы ничего не вышло, только красотка раскрыла себя. Узнать, где нечисть обитает, оказалось делом техники, и вечером, вооружившись амулетами, ножами, пистолетами и заклинанием для обезвреживания ведьмы, Винчестеры пошли в гости. Ведьмочка приняла их неласково. На сей раз заклинание сработало более удачно, и Дин отрубился. Когда он пришел в себя, не было ни ведьмы, ни, что самое ужасное, Сэма. — Сэмми, ты где? — крикнул он, но никто не отозвался. Дин чувствовал себя не очень, но тревога за брата оказалась сильнее, и Винчестер-старший, схватив первое, что попалось под руку (а попалась клюшка для гольфа), пошел искать. Обойдя почти весь дом и никого не обнаружив, Дин заметил еще одну дверь. Она вела то ли в подсобку, то ли в подвал, и влетев туда, охотник увидел следующую картину: ведьма при помощи телекинеза поднимает стол, швыряет его в спокойно стоящего Сэма, но, не долетая полметра до первоначальной цели, предмет мебели разворачивается и пригвождает колдунью к стене. Затем Сэм поднимает руку, и ведьма начинает задыхаться, а еще через мгновение у нее пошла горлом кровь и закатились глаза. — Сэм, ты че творишь? — проорал удивленный Дин, оглядываясь в комнате, претерпевшей много разрушений, как оказалось: стол был единственным предметом мебели, который уцелел. На полу валялись банки, склянки, всякая колдовская дрянь, вывернутые ящики шкафов, разбросанные травы и их оружие. — Обычным методом справиться с сучкой не удалось, — пожал плечами Сэм, когда ведьма без дыхания упала на придавивший ее ниже пояса стол. — Пришлось действовать другими методами. Предлагаю устроить тут пожар. Формально она умерла от тромба. — Какого хрена это было? — Дин не слушал брата, был слишком напуган: Сэм только что приложил дамочку то ли телекинезом, то ли еще чем, и спокоен, как удав. Он вообще с некоторых пор перестал бояться своих способностей, но на охоте воспользовался ими впервые с того раза, как сдвинул шкаф силой мысли. — Дин, она вырубила тебя как младенца, превратила пистолет в игрушку, раскалила мачете до черти какой температуры, а заклинание ее не взяло. На меня, правда, ее фокусы не подействовали тоже, и я действовал по обстоятельствам, — Дин заметил, что брат раздражается. — Мы будем отсюда убираться? — Как ты это сделал, Сэм? — не сдавался Дин. — Я понял, как работают мои способности. Сэм поднял остывший мачете с пола, покосился с обидой на пластиковый пистолет, который четверть часа назад был настоящим, и стал оглядываться в поисках чего-нибудь горючего. — Что? — Дин схватил его за плечи и хорошенько тряхнул. — Мы же договаривались, что ты не будешь в это лезть, Сэмми! Мы не знаем, что это за херь, и ты… — Я знаю, Дин. Я знаю, что это за херь и как она работает. Это управление энергетическими полями всех живых существ, предметов и нежити. Теперь, когда я разобрался в принципе действия этой дряни, я хотя бы не чувствую себя бомбой с часовым механизмом, которая рванет неизвестно когда, понимаешь? Я хотя бы знаю, чего от себя ожидать и на что способен. — И на что ты способен? — зло выдохнул Дин, и Сэм тоже рассердился: он делает все, чтобы сберечь их тупые задницы, а Дин даже не пытается понять и выбрать для разговора более подходящее место и время. — Хочешь знать? — прошипел он. — Ладно, любуйся. Дальше Дин с окаменевшим лицом смотрел, как Сэм поднял руку, и труп ведьмы загорелся. Сам, без горючего и спичек. Потом загорелся стол, травы на полу, и огонь стал их окружать. — Насмотрелся? — Сэм повернулся к брату, и тот увидел, что из его носа сильно идет кровь. — Пошли, пока тут все на воздух не взлетело! И младший Винчестер, слегка покачиваясь, пошел вон из ведьмовского логова, кивком призывая брата идти за ним. В тот вечер Дин, едва они доехали до мотеля в соседнем городе и сняли номер, накинулся на брата с грубыми поцелуями и прикасался так, словно терял. Безвозвратно. Сэм отвечал нежно, словно стараясь успокоить, и Винчестер-старший немного успокоился: — Сэм, я боюсь за тебя. Я боюсь того, что сказал отец. И когда я увидел, что ты творил… я испугался, что на меня посмотришь уже не ты, понимаешь? — Дин, — Сэм мягко прикоснулся к его губам, вставая с кровати, — я справлюсь с этим. Ради нас обоих. И сделаю все, чтобы тебе не пришлось следовать плану, который у нас на самый крайний случай. Пойду в душ и потом съездим за едой, идет? Через двадцать минут они уже катили по лужам от прошедшего ливня к небольшой забегаловке на выезде из города. Братья решили не задерживаться в опасной близости от прежнего места охоты, и, отдохнув, убирались куда подальше. — Эй, Сэмми, мне побольше лучка! — улыбнулся Дин, протягивая брату купюру. — Мне этот твой лучок потом всю дорогу нюхать! — фыркнул Сэм, но Дин знал, что купит, как миленький. — И не забудь пирог, пупсик! Сэм что-то пробурчал, состроив недовольную рожу, и ушел за поздним ужином. Дин прибавил магнитолу, но та отчего-то забарахлила. Дин с полминуты потаращился на нее и постукал пальцами, пока она совсем не вырубилась. Вот тут до Дина дошло, что как-то очень тихо. Чертыхаясь, Винчестер вышел из машины, направляясь к забегаловке. Первое, что бросилось к глаза — мужик, уткнувшийся мордой в стол, в собственной луже крови. И никого. — Сэм? За стойкой обнаружились работники кафе с перерезанными горлами и задняя дверь, за которой брата тоже не было. — Сэм? Сэмми! Сэм! Черт! Дин нашарил в кармане телефон и дрожащими руками набрал номер брата. Недоступен. — Черт! Тогда он набрал другой, и здесь повезло больше: — Сингер слушает! — Бобби! Это Дин. Сэм пропал! Бобби поперхнулся пивом на том конце трубки: — Как пропал, что случилось? — Не знаю, но, кажется, демон, тут сера везде… — Да где? — Мы подъехали к придорожной забегаловке, он пошел за едой, я отвлекся на полминуты, а забегаловка пуста. Три трупа с перерезанными горлами, а Сэм исчез. Будто испарился! — последнее Дин уже кричал в трубку, еле сдерживаясь. Вот что с мелким? Он жив вообще? — Давай координаты, выезжаю! *** Бобби приехал к утру, и они с Дином принялись изучать события, которые могли сойти за следы демонической активности. Но не было ничего. Глухо, по нулям везде. — Бобби, ну должно же что-то быть, а? Хоть что-нибудь? — Понимаю, но ты же сам видишь… — Сингер тоже был не в восторге. — И что нам делать? Ткнуть пальцем в карту? Сэм же как иголка в огромном стоге сена… — тираду Дина прервал телефонный звонок. Эш обещал им бомбу, и охотники, не теряя времени, рванули в бар к Элен. Дорога заняла полдня, но когда они приехали, их глазам открылась практически нереальная картина — от бара у дороги осталась половина обгоревшей стены. — Что за черт? — пробормотал Дин. Они с Бобби осмотрели пепелище, нашли несколько останков, но Эллен среди них не было. Зато был Эш, которого Дин смог опознать только по обгоревшим часам на том, что раньше было рукой бедняги. Сгорело все дотла, и если тут и было что-то, что могло помочь Дину в поисках, то теперь этого нет. — И что теперь? Эш мертв, неизвестно, где Эллен и жива ли она, а где искать Сэма вообще не понятно! — Дин шел назад к Импале, не зная, что делать и куда бежать. — Мы найдем его, — Бобби пытался поддержать, как мог, он знал, как мальчишки держатся друг за друга, и представить не мог, что будет с Дином, если с Сэмом случится непоправимое. — Как? — убито произнес Дин и тут же скривился от боли, обхватив виски. — Сынок, что с тобой? — Да ничего, переутомление, наверно… а, черт! — Винчестеру казалось, что его мозг пронзают раскаленные иглы, а на миг почудилась нечеткая картинка. — Бобби, я будто что-то видел… — Видение? Как у Сэма? — вытаращился на него Сингер, но, поймав недоумевающий взгляд парня, пожал плечами: — Просто спросил! А Дин согнулся от приступа боли снова и теперь упал на колени, опираясь о машину. — Я видел Сэма, Бобби. Не знаю, как, но я его видел. Там был колокол, большой и старый. С какой-то гравировкой. — На ней дерево, похожее на дуб? — Да. — Я знаю, где Сэм, — облегченно вздохнул Бобби. — И где же? — Всего лишь в заброшенном городе призраков, — рассмеялся старик, пытаясь скрыть тревогу в голосе. — Утешил, черт! Поехали. *** Сэм пришел в себя лежащим на сырой земле в грязной куртке и вымокших джинсах. Полуразрушенные дома и белая маленькая церквушка были, как один, похожи на заброшенный город из его видения. Он уже знал, что это за место и что будет дальше, а потому пока решил играть по сценарию. Он поднял валяющуюся доску и едва не набросился на Энди, освободил Эву, утешая «испуганную» девушку, хотя внутри все переворачивалось от ее лживых воплей. Потом появились Джейк и Лили. Тоже в шоке и напуганные. — Кто нас сюда притащил? — проорала блондинка-социопатка, и Сэм поделился информацией: — Скорее не кто, а что. Это был… демон. Над ним посмеялись, назвали психом и думали так до тех пор, пока на Джейка не напал один из тех тварей. Похоже, это был черри — демон в облике ребенка. Сэм отогнал его и объяснил всем, где они находятся. Он уже знал, что будет дальше. Что Лили отобъется от команды, и Эва ее повесит с помощью демона, а потом убьет Энди. Его, кстати, было жаль, но тогда погибнет Дин. Лучше уж они, чем брат, эгоистично решил Сэм, когда Энди предложил помощь в том, чтобы достучаться до него. Сэм сначала не хотел, чтобы брат нашел его здесь, но потом подумал, что такой отход от сценария Азазеля будет уже подозрителен, и кивнул. У Галлахера ничего не выходило, и тогда Сэм прикоснулся к нему: — Давай помогу? Я тоже кое-чему научился. Задачу облегчало то, что они с Дином спали и их энергия была тесно переплетена. С помощью Сэма Энди очень быстро «дозвонился», и Винчестер знал, что ночью брат будет здесь. А пока нужно остаться единственным претендентом на пост главы Адского Воинства. Когда Эва призвала демона по его душу, Сэм мастерски сыграл крайнюю степень удивления — не зря в школьный драмкружок ходил. Он почти не дрогнул, когда Джейк свернул ей шею. Продолжая играть свою роль, Сэм попытался убедить Джейка уйти отсюда вместе, заранее зная, что не сработает. Парень не отступится и нападет. И верно. До него вскоре донеслось запальчивое: — Сэм, ты классный парень, и я ничего против тебя не имею, но ты же понимаешь: уйдет только один из нас! И Джейк ударил. Драка была неравной с первого взгляда, но Винчестер-то знал, как будут развиваться события. Знал, как противник ударит, когда отклонится и когда откроется. Знал, что вырубит его, а потом бросится на голос брата. Изменится только один исход: Джейк не сможет ударить, когда понадобится. *** — Сэм! Сэмми! — Дин бежал, не разбирая дороги, мимо развалин, надеясь увидеть брата живым, Бобби еле успевал за ним, пытаясь образумить. И, наконец, до охотников донесся знакомый голос: — Дин! — Брат вывернул им навстречу, уляпаный в крови и грязи, а сзади к нему стремительно подбегал чернокожий парень в камуфляже, занося старый железный нож. — Сэм… — одними губами прошептал Дин, понимая, что брат ничего не успеет сделать, и бросился вперед, но натолкнулся на невидимую стену. На точно такую же наткнулся и убийца-неудачник. Винчестер-младший усмехнулся так злорадно, как Дин еще ни разу не видел, и громко произнес: — А теперь вскрой себе горло, Джейк. Ты прав, отсюда уйдет только один из нас. И под офонаревшие взгляды Бобби и Дина, парень дрожащей рукой поднес острие к шее и вспорол себе артерию. За спиной Сэма взвился дым, и Желтоглазый оказался прямо перед ними: — Я же говорил, что ставил на тебя, Сэмми? Я рад, что ты принял верную сторону, мальчик. Нас ждут великие свершения, сынок! Ты готов? — Да, отец, — сказал Сэм нарочито громко, а у Дина в мозгу всплыл голос брата: — Дин… доверься… так надо… все под контролем… — он разобрал это из шумящих отрывков, а когда открыл глаза, ни демона, ни брата не было. — Дин, — Бобби, бледный как мел, держался за сердце и тяжело дышал, — он назвал эту Тварь отцом! Сэм назвал его отцом! — Он сказал кое-что еще. Я не уверен, Бобби, но, Господи, как я хочу в это верить! — прошептал Дин. — Что он сказал? Что сказал Сэм? — Что все под контролем. *** Дин и Бобби домчали до его автосвалки-мастерской так быстро, как могли, и тут же сели перелопачивать все, что можно. К концу второго дня удалось установить повышенную демоническую активность вокруг местечка в Вайоминге. Демоны словно охраняли те места, кружили вокруг, да около, но не могли прорваться. Дин и Бобби сломали всю голову, думая, какого черта им там надо, но путного ничего не выходило. Они вышли проветриться на улицу и увидели силуэт. Следуя инстинкту охотника они тут же окружили вторженца, но это оказалась… живая и здоровая Эллен. Когда она прошла испытание святой водой и отпилась крепким виски, начала свой рассказ: — Я выжила по случайности. Уехала на пятнадцать минут. Эш позвонил, сказал, чтобы я заглянула в сейф. У него была паника. А когда я вернулась… пламя до небес. Эш погиб и много хороших охотников. А я жива почему-то, — на ее глазах появились слезы. — Эллен, что за сейф? — Дин тут же выцепил из рассказа важную информацию. — Потайной сейф в подвале бара, — ответила та. — Они его опустошили? — Нет. И Эллен достала карту с пометками. Опять Вайоминг, координаты отметок совпадали с границами демонской активности. Бобби порылся в книгах и нашел удивительную вещь: отметины на карте были церквями, соединенными железной дорогой в форму дьявольской ловушки размером в четыреста миль. Это отстроил Сэмюэль Кольт, и одному Богу известно, что он прятал там от демонов или что пытался удержать. — Демоны не могут войти, — проговорил Дин, — но Сэм не демон. Бобби, нам надо туда. — И что ты сделаешь? Сэм слетел с катушек, кольта у нас нет! — Бобби схватил его за грудки: — Остынь, парень, иначе помрешь зазря. — Я должен был защищать его. И убить, если не смогу. Дин произнес это так, что Бобби сразу обмяк и отпустил. — Кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? — встряла Эллен. Бобби лишь махнул рукой, отхлебывая виски прямо из горла бутылки. *** Ад. Там лишь кровь, крики, пепел, смрад и скрежет зубовный… В этом Джон Винчестер убедился, проведя добрую сотню лет распятым на крюках. Демон по имени Аластар пытал его до голых гостей, до стирания его плоти в порошок, но Винчестер держался. Каждый день отродье Сатаны приходило, чтобы предложить ему избавление: взять клинок и пытать самому, освободившись от мучений, и всякий раз Джон хрипел ему в ответ упрямое: — Нет, тварь… Триста шестьдесят семь тысяч дней прошло с тех пор, и Аластар опять пришел к нему в камеру, чтобы вдоволь наизголяться над своим заключенным. Какие только извращенные пытки он не применял, но даже видя, как его кишки наматывают на мачете, Джон не сдавался, не позволял себя сломать, и сегодня Аластар решил сменить тактику: Азазель сообщил, что время не ждет, и первая печать должна быть сломана. — Джон, Джон, Джон, — презрительно ухмыляясь, тварь вошла в камеру, не берясь привычно за нож и не притворяясь Мэри — самой страшной пыткой для Винчестера, — какой ты идиот! Терпишь пытки ради любимого старшего сыночка, а знаешь ли ты правду? Ты знаешь, что он трахает твоего младшего? — Заткнись, извращенец чертов. Не выйдет. Дин заменил Сэму и отца, и мать. Он любит брата, и этого твоему убогому мозгу не понять. — Конечно любит! В упругую задницу. Хочешь, покажу тебе ссору мальчиков, из-за которой Сэм сбежал от вас в колледж? Аластар прикоснулся к голове Джона, и тот увидел мотельный номер, из которого уехали только он и Дин. Без Сэма: — Пропустим по пиву, Сэмми? А то ты какой-то сам не свой! — Дин встретил брата своей фирменной улыбочкой и ящиком пива. — Семейный вечер! Сэм закатил глаза, но пиво взял. Потом еще и еще. Они смотрели тупое телешоу с дурацкими шутками, смеялись невпопад и молчали о том, о чем следовало поговорить. О назревших между ними проблемах. — Сэмми! — До юноши донесся голос брата, который, как оказалось, выключил телевизор и теперь пялился на него. — Дин? — сонно отозвался он. — Ты вчера ныл в подушку. Ты мало спишь. Ты вечно психуешь, — начал тихо перечислять Дин, морща лоб, как делал всегда, если всерьез был чем-то озабочен. — Что с тобой происходит? Переходный возраст должен был пару лет назад закончиться, — Дин не был бы Дином, если бы не подколол в своей манере. — Тебе не понравится ответ, — пробурчал Сэм. — И все же я хотел бы его услышать. Что с тобой такое? — Дин придвинулся ближе и почти навис над братом, вызвав у того еле ощутимую дрожь. — Ну? — Дин, я… я… — Ну? — Я тебя, кажется, люблю, — прошептал Сэм, избегая смотреть брату в глаза. — И я тебя люблю, мелкий, и мне это совсем не кажется. Обидно даже, — хохотнул Дин. — Так в чем проблема? — В этом! Сэм придвинулся к брату плотнее, обхватил за шею руками и поцеловал, заставляя откинуться на спинку дивана. Дин потянулся к талии брата, приоткрыл губы для того, чтобы ответить на поцелуй, но в следующий миг отпихнул брата от себя и для верности хорошенько приложил его кулаком в скулу, а потом в солнечное сплетение. Видя, как Сэм на несколько мгновений задохнулся от боли, он прошипел: — Ты спятил? Какого черта? — Думаю, ты понял смысл фразы «я тебя люблю»? — неожиданно зло проговорил Сэм. — Зачем ты вообще ко мне полез, Дин? Кому нужна была эта правда?! Кому легче стало? Думаешь, я сам от этой херни в восторге? Сэм схватил рюкзак и вылетел за дверь. Его не было долго, и Дин начал звонить ему, хотя из угла в угол: — Давай, возьми трубку, гаденыш мелкий! Вот какого черта я все испортил? Сам ведь хотел этого? Идиот! Лучше бы я его трахнул на этом гребаном диване! — Но поток слов раскаяния и просьб не помогал дозвониться… Джон смотрел и не верил. Но отчего-то чувствовал, что это не ложь. Или не совсем ложь. Он хорошо помнил, как Дин ходил потом с виноватой миной, как порывался позвонить брату, но не звонил, как стал непростительно много пить и непростительно часто менять женщин. А ночью Джон часто просыпался от его приглушенного стона в подушку: — Сэм… — но тогда он не придал этому значения. Как не придал особого значения тому, что однажды застал сына трахающим парня, поразительно похожего на младшего Винчестера. Он тогда долго подтрунивал на сыном, а тот клялся завязать пить, потому что, по его словам, был уверен, что пялит симпатичную шатенку женского пола. — Это ложь, — изрек Джон. — Дин оттолкнул Сэма, а тот был пьян. Черт, да он жениться собирался! — Не веришь? — прошипел демон. — Гляди дальше: — Сэмми, иди сюда? Мне тяжеловато говорить громко… — Дин выглядел очень плохо. Словно был неизлечимо болен. — Да, Дин, конечно! — Сэм, откидывая в сторону записную книжку, мягко приземлился на краешек кровати. — Что ты хотел? — Поговорить, Сэм. Я хотел поговорить. — Почему это звучит, как прощание? Ты мне завещание собрался диктовать? — нервно улыбнулся Сэм. — Я не об этом. Я о другом. Рыжик, ты помнишь, почему свалил в Стэнфорд? — Дин, я помню, но это же в прошлом… к чему сейчас этот вопрос? — дрогнувшим голосом спросил он. Не в прошлом. Ни для одного из них. — Я должен попросить прощение, Сэм, — прошептал он. — За что? За то, что твой брат — извращенец? Дин, перестань! — попросил Сэм, глядя ему в глаза. — Выслушай меня, хорошо? Если сейчас не скажу, это уйдет со мной в могилу. Но я хочу, чтобы ты знал, — Дин говорил запальчиво, словно опасаясь, что смелость его кончится раньше логического завершения этого разговора, — я хочу, чтобы ты знал: никогда у меня не было никого дороже, чем ты, никто не значил для меня так много, даже отец, с того самого дня, как я вынес тебя из огня. То, что пришлось рано повзрослеть… я никогда не винил тебя в этом, просто благодарил судьбу, что ты есть! — Сэм не перебивал. — А потом кое-что случилось. Тебе было шестнадцать, и ты стал превращаться в очень красивого парня из щуплого мальчишки. Видит Бог, я не смотрел до этого на парней, и тут стал замечать, что смотрю на тебя иначе. С интересом. С желанием. Два года я все это душил в себе, и тут твое признание… мне радоваться надо было, а я испугался. Испугался того, что у тебя это пройдет, и наши братские отношения развалятся, боялся отца, который мог что-то понять, боялся себя. Все эти стереотипы, табу, которые в нашей жизни охотников не стоят ничего. Но я испугался. — Дин, — Сэм чувствовал, что голос пропадает, а потому даже не говорил — сипел, — почему сейчас? Почему ты говоришь это сейчас? — Знаешь, у тебя была Джесс, ты прав, это прошлое, но я не хочу умереть, не сказав тебе, что никогда не считал тебя больным извращенцем и никогда не презирал. Хотя это очень эгоистично. Черт, я просто не думал… — В нашей сумасшедшей семейке все немного эгоисты, — улыбнулся Сэм. — Давай спать, завтра в дорогу. Тебе надо набраться сил. Он хотел встать, но почувствовал, как Дин осторожно схватил его за рукав. Кажется, к ним на мгновение вернулась способность понимать друг друга без слов, потому что Сэм, вместо того, чтобы уйти на свою кровать, лег рядом с Дином, обнял его и позволил устроить голову на своей груди. — Я люблю тебя, братишка, — прошептал Дин, почувствовав, как сильные руки его Рыжика обняли после этих слов чуть крепче, чем положено обнимать брату. — А сейчас, — сказал, смеясь, демон, я покажу тебе самый сок этой истории. Джон не понимал одного: как он это допустил, как не досмотрел? Теперь же все становилось ясно. Сэм лет до восемнадцати лип к Дину, а Дин никогда не упускал возможности потискать брата, объясняя это тем, что мелкому совсем не достается ласки и тепла. Что там еще треплет демон? — Гляди, Винчестер, как расслабляются твои дорогие мальчики: Когда бутылка подошла к концу, и Винчестер-старший, придвинувшись к брату особенно близко, наконец, решился: — Тот демон лгал? — О чем и какой демон? — не понял его Сэм. — Тот демон, что вселился в тебя, солгал о твоем желании, чтобы я… — Дин не знал, как подобрать слова. — Ты о том, хочу ли я переспать с тобой? — покраснел Сэм еще сильнее, чем от выпитого. Он помнил, что говорила та тварь его устами — кристально-чистую правду, кое-где добавляя знания из своего богатого сексуального опыта. И Сэму нравилось, то, что демон говорил. — Да, Дин. Это правда. Почти все. — А что же из этого ложь? — Я хочу тебя, но не настолько пошло и грязно. Я хочу тебя, как хотят своего любимого человека. А теперь дай мне в морду, и давай спать. Или научи меня уже не выкладывать тебе всю свою подноготную под градусом! — Сэм попытался встать с кровати, на которой они с Дином валялись, чтобы перебраться на соседнюю, но тот обхватил его руками за талию, роняя обратно на старые мотельные простыни и осторожно нависая сверху: — Сэм, я больше не могу. И тем более не могу сдержаться, зная, что ты хочешь того же! — и поцеловал. Поцеловал так, как не целовал ни одну из своих женщин, даже Кэсси, обнимал так, будто Сэма сейчас отнимут, и он никогда больше не увидит брата, сдергивал с него футболку, изнывая от желания прикоснуться губами к каждой клеточке любимого тела, и прикоснуться так, чтобы каждая ласка искрой дошла до родной души. И они доходили. Сэм забыл, на какой он планете, и просто зеркально повторял действия брата: целовал, ласкал, раздевал, вжимался в него, словно пытаясь врасти и стать с Дином одним целым, всхлипывая, стонал, когда Дин подготавливал его, вскрикнул, когда тот вошел, и вскоре зашелся стонами. Ни Дженк, ни Джесс, ни девочка или мальчик на одну ночь не заменят этого — единения душ и тел, когда кажется, что ближе уже нельзя, глубже уже нельзя, любить сильнее нельзя… Потом, лежа в обнимку на одной кровати, они не станут даже думать, что совершили ошибку. Как может быть ошибкой то, что сделало их духовную связь еще прочнее, их союз — еще крепче? Джон хотел бы не видеть этой картины, но перед глазами стояло то, как Дин безумно вколачивается в тело брата, в ушах стояли их грязные стоны, и почему-то он был уверен: правда. Увиденное — не фантазия демона. Парни всегда были близки. Слишком… — Ну, стоят они твоих страданий, Джонни? — Аластар откровенно издевался. — Давай, возьми его. Не надо больше мучиться. И Джон, не понимая толком, что делает, протянул руку и взял клинок, услышав зычное: — Нет! Кастиил, мы опоздали! Печать сорвана. — Я вижу, Уриил, я вижу… Когда Джон очнулся, он уже не был в своей тесной камере. Винчестер было решил, что это очередная пытка демонов, как вспомнил последние события. Сэм и Дин… Господи, Боже! И голоса. Печать… что произошло? — Джон Винчестер? Ты пришел в себя? Рядом с ним материализовался голубоглазый высокий брюнет в бежевом плаще и костюме. — Кто вы? И где я? — прохрипел Джон, ощущая боль в руках повыше локтя. Он осмотрел себя и увидел на предплечьях отпечатки чьи-то ладоней. Будто ожоги. — Я Кастиил, Ангел Господень, серафим Небесного Воинства. Мои братья пытались освободить тебя из Ада до того, как падет первая печать, но опоздали. — О чем ты? Ничего не понимаю! — Джон схватился за голову: виски ломило и перед глазами все еще плясали искры. — Люцифер, падший ангел и прародитель демонов, заперт Отцом моим в клетке за шестьсот шестьюдесятью шестью печатями, Джон. Демон Азазель, Желтоглазый, вознамерился его освободить. Одна печать должна была быть снята ранее всех прочих. В Аду должен был быть сломлен дух праведника. И они тебя сломали. Апокалипсис грядет, Джон. Это не твоя вина, но помощь твоя нужна. Джон переваривал услышанное: он начал Апокалипсис. Вот Дьявол! — Что… что я должен сделать? — Ты должен убить Ангела Смерти Самаэля — наместника Люцифера на Земле. Вчера сын твой, Сэм Винчестер, отрекся от тебя и назвал Отцом своим Желтоглазого демона, приняв свою судьбу предводителя Адского Воинства. Ты должен его убить. Это уже не твоя плоть и кровь. — Я понял. Я убью его, — прошептал Джон, спрятав лицо в ладонях. Как же он недоглядел? Как?! *** Старое ковбойское кладбище было очень уединенным местом. Сэм, зная свое истинное предназначение, был несколько сильнее Азазаля, а потому вовсю ему подыгрывал, развесив уши и слушая об аде на земле. Умудрялся улыбаться к месту, ожидая одного: когда Желтоглазый вложит в его руку кольт. Но Демон этого не сделал. — Разрушь ловушку, Самаэль. Я так ждал этого дня… у меня аж кончики пальцев дрожат от нетерпения! — сладко пропел Желтоглазый, и Сэм подчинился. Он сломал несколько рельсов, и Азазель смог пройти. Демон уже приблизился к Вратам Ада, когда появились Дин, Бобби и Эллен. — Стой, урод! — крикнул Дин, несясь прямо на Демона, но не успел. Тот его даже отпихивать не стал, вставляя ключ (то бишь, кольт) к замок. Двери Ада разверзлись, выпуская наружу демонов, и Дина отбросило назад, но он успел вытащить кольт из замка. Винчестер сильно приложился о дерево, видя, как Сэм пробирается к Вратам, которые Эллен и Бобби уже пытались закрыть, пока Дин отвлек демона на себя. — Бобби, берегись! — Сэм замер, а Дин упустил момент выстрела. Один миг, и кольт, вырванный из его пальцев, летит в густую траву, а Желтоглазый наступает на него безоружного: — Вот ты и сдохнешь. Хочешь к папочке, Дин? Уверен, он тебя ждет! Дин приготовился к смерти, зная, что ничего не может противопоставить Демону, и в этот миг произошло сразу несколько вещей. Перед ним возник живой и невредимый Джон Винчестер, ударяя Азазеля по морде и не позволяя нанести сыну смертельный удар. Атака демона пришлась вскользь и вырубила Дина на пару секунд. Джон, в свою очередь, увидел, как Сэм при помощи телекинеза притянул к себе кольт, и направил оружие на младшего сына. Пришедший в себя после удара Желтоглазый выбил из рук Джона оружие, и пистолет приземлился рядом с рукой Дина, а Сэм, с криком: — Эй, обернись, Желтоглазый ублюдок! — пустил демону пулю в лоб. — За маму и Джесс. Когда Азазель упал, Сэм бросился к Бобби и Эллен, которые отшатнулись от него, как черт от ладана, и попытался помочь им закрыть Врата. Удивительно, но Сэму они стали поддаваться. Дин очнулся, по инерции хватая лежащее рядом оружие, и тут же услышал голос отца: — Дин, стреляй в него! Стреляй скорее! — перед глазами все плыло, и на миг ему показалось, что у Врат Азазель, не дающий Бобби и Эллен закрыть проход в Ад. И спустил курок, прицелившись так хорошо, как позволяли искры перед глазами и кружащаяся от удара голова. За мгновение до того, как пуля до него долетела, Сэм обернулся на крик отца и увидел Дина, все еще держащего направленный на него пистолет: — За что, Ди… — прокричал он за миг до того, как пуля прошила ему грудь. Он упал, наваливаясь всем телом на Врата, и они захлопнулись. — Сэм? Сэм! — заорал Дин, понимая, в кого выстрелил. — Сэмми, нет! Папа, зачем? Зачем ты сказал в него стрелять? Джон сжал его в объятиях, не позволяя приблизиться к телу брата ни на шаг: — Это уже не наш Сэмми, сынок… — Откуда ты знаешь? — Дин так смотрел на него, будто Джон приказал ему пустить пулю в висок себе. — Откуда, папа? — Он, конечно, застрелил Азазеля, но Ангелы сказали, он признал свою сущность демона, — ответил Джон, крепко прижимая к себе теперь уже единственного из сыновей, что были подарены ему Мэри. — Ты же помнишь, что я говорил? Если не сможешь его уберечь от этого, придется убить! Бобби, он мертв? Бобби и Эллен все еще стояли над телом Сэма перед Вратами, словно в землю вросли. — Прямо в сердце, — наконец, выдавил Бобби. — После такого не выживают, старик…