Эх, папа

После школы заехал в офис, благо, дел сегодня было немного, и я управился за пару часов. Такая работа — находка для меня, делаю необходимое и могу быть свободен. Не спорю, бывают такие дни, что приходится вкалывать чуть ли не сутками, но это редкость, чаще укладываюсь в несколько часов. При этом, достойная зарплата, не миллионы, конечно, но нам с Митькой хватает: кушаем хорошо, одеваемся неплохо, в отпуск раз в год на моря летаем. Как обычно, отоварившись в продуктовом, поспешил домой готовить хавчик растущему организму. Тощий, как щепка, а ест не в меру — именно так я ему и говорю, на что тот отвечает, что он жилистый и стройный, и предлагает на себя посмотреть, мол, кто виноват, гены! Это да, я не то чтобы тонкий и звонкий, все-таки мужик уже — не мальчик, но мне посчастливилось иметь хороший обмен веществ, и такие проблемы, как жирок и лишний вес, не беспокоят. Странно, Митьки еще нет, должен уже дома быть. Набираю его номер, трубку не берет. Вот где эту мелочь носит? Ладно, буду готовить, надеюсь, скоро объявится и по шее получит за то, что заставил меня волноваться. Когда варимый мной суп был почти готов, послышался звук отпирающегося замка, явился-таки. С ложкой-поварешкой наперевес, иду встречать загулявшегося ребенка. — Мить, трубку бери иногда, когда тебе звонят, я вообще-то переживаю. — Ты сам виноват, что я задержался, и хоть дома сними эту дурацкую шляпу! — скинул ранец прямо у двери и пошел в свою комнату. Нормально, наворчал на меня, обвинил, а шляпа-то чем ему не угодила? Привыкнуть должен, я частенько и дома в головном уборе хожу, вот нравится мне! И каким боком, спрашивается, я к его шатаниям отношусь? Выходит из комнаты, переоделся, майку задрал, мослы свои чешет. — Ребенок, пойдем, кормить тебя буду. Шляпу не сниму! — стараюсь сделать тон пободрее, а то какой-то он озадаченный и смотрит исподлобья на меня. — Мить, случилось что-то? — Поем, расскажу, — пробурчал недовольно. Все как всегда: война-войной, а обед по расписанию, стрескал две тарелки супа и половину батона, чай сидит пьет с другой батоньей половиной, периодически зачерпывая столовой ложкой варенье. Ох, красота, сижу любуюсь на жрущее не в меру чадо, сам тоже чаек пью. — Пап, ты мне скажи честно, — ого, а лицо какое серьезное, даже щеки в варенье впечатления не портят, — ты голубой? — Че? — мне послышалось, да? — Ты педик? — я аж чаем поперхнулся, первая мысль: «Митька матом ругается, надо воспитательную беседу провести!» И только потом до меня дошел смысл вопроса. — Ты вообще с чего такое взял? Нет, конечно! И не смей такие слова употреблять, не дорос еще! — я, как порядочный родитель, просто обязан был возмутиться вопиющим фактом матерящегося дитя. — Да не буду, просто ты с первого раза не понял, — повинился и продолжил более уверенно, — я же просил в школу не приходить так. Пап, я не стесняюсь тебя, но, как я и думал, ты сумел привлечь ненужное внимание, теперь он от меня не отвяжется. — Кто, Мить? Я не понимаю… у тебя проблемы из-за моего появления там? — реально нехорошо, если вдруг к сыну докапываться начнут. — Короче, ко мне подходил одиннадцатиклассник, Андрей Лавров. Ты с ним знаком? — а вот это плохо, все-таки Митьке всего тринадцать, а тот здоровый лоб. — Мить, он как-то угрожал тебе, что говорил? — черт, а если он мальцу про поцелуй сказал, тот же не будет слушать, что я его оттолкнул, сразу свои выводы сделает, вон уже спрашивает: педик я или нет. — Не угрожал, с ходу спросил: «Кто тебе Клим?» — А ты что? — Что-что, сказал, что это не его дело, он, конечно, разозлился, но ушел, пообещав, что подойдет еще. Обрадовал, ага. Пап, все в школе знают, что Лавров — голубой, у него даже парень был, они расстались пару месяцев назад. А сейчас он активно тобой заинтересовался, номер телефона твой просил, еле отвязался от него. Я задумался: этот Андрей — малолетка, но черт, красивый, с шикарной фигурой, глаза серые, что так пристально разглядывали и против воли врезались в память. Во всем виновато сексуальное голодание, у меня уже полгода никого не было, последняя подруга недвусмысленно намекала о женитьбе, поэтому и пришлось с ней распрощаться. Я научен, и в жизни не допущу еще одного штампа в паспорте! Не устраивает просто секс, тогда до свидания. Может, правда на парней переключиться, ведь попытки в молодости были и знаю, что это не противно, а даже приятно дарить и получать ласки от своего пола. Вот же сходил, называется, дневник ребенку отнести, теперь ненормальные мысли в голову лезут. Неожиданно раздался звонок в дверь, он-то и вывел меня из раздумий, посмотрел на Митьку: — Ты кого-то ждешь? — тот отрицательно помотал головой, правильно, ответить не может, батон дожевывает. Открыв дверь, я охренел, вот честно, другого слова подобрать не могу. Стоит, значит, предмет моих раздумий и Митькиных переживаний, а серые глаза, кажется, сейчас начнут реальные молнии метать. — Ты что, живешь с Петренко? Вы братья? — зашибись гость явился, как бы не отлупил, вон как с ходу наезжает! Серьезным мужиком вырастет, вот если б не знал, что школьник, не дал бы меньше двадцати лет ему. — Живем, и не братья, — нарываюсь еще на один бешеный взгляд, стараюсь не заржать. Неужели и правда так ему понравился, что он за Митькой проследил, иначе как еще объяснить его появление здесь? — Только не говори, что у вас какие-то отношения, он же мелкий! — У нас очень даже близкие отношения, могу даже сказать, что ближе быть не может, — эх, провоцирую! Мне так нравится его реакция: молодой, импульсивный, того гляди сорвется. Упс, накаркал… — Я же сказал, что ты мне понравился, а педофилию твою я выбью, понятно? Схватил меня за футболку, один миг — пристальный взгляд серых глаз, и тут же его губы сминают мои. Ох, хорош, где так научился, я даже отвечать начал, поплыл на волнах, отец семейства, называется… — Пап, кто там? — оп-па, а про сыночка-то я как-то подзабыл. — Папа? — ошарашенно смотрит на меня Андрей, все так же комкая в кулаке мою футболку. — Я же говорил, что у нас очень близкие отношения, — обезоруживающая улыбка — мое все.