Время смерти 09:43

Солнышко сильно припекало темечко, воробьи воевали за пищу с жадными голубями. Трио миловидных старушек, зорко осматривая одним глазом вверенный им на попечение двор, вторым следили за набирающей обороты семейной драмой. Мужчина на вид лет пятидесяти, со вздыбленными смоляными волосами, прорезанными редкой сединой, и запущенной рыжей бородой, в голубых семейках в белый кораблик бегал по клумбам, размахивая руками, подобно взбесившейся мельнице. С балкона четвертого этажа красочным букетом разноцветного тряпья летели косяком разнокалиберные труселя вперемешку с носками. — Сумасшедшая!!! — разъярялся мужчина, забегая в кусты белых роз в поисках блудливой пары второго носка. — Совсем бабе краска мозг выела! Женщина, услышавшая первую часть фразы (возможно, оно и к лучшему) быстро перегнулась через перила, зажав в кулаке голубую в темно-синюю полоску мужскую рубашку. Возмущено уставившись на виляющий в кусте зад, она визгливо закричала: — Это я сумасшедшая? Я?! Знаешь что, милый, ты сам поставил крест на наших отношениях, когда развлекался на стиральной машинке с той девицей! И главное, ни стыда у тебя нет, ни совести! Ладно бы в чужой хате, так нет же, в моем доме! Мужчина сжал зубы, уперся пяткой в хлипкий заборчик и потянул на себя строптивую тряпку. Раздался резкий звук, пошли трещины, и мужчина едва не бухнулся на собственный зад, оставив кусту на прощание мысок. — Тьфу! — в сердцах сплюнул он и зашвырнул остаток носка в злополучный куст. Он быстро встал и пошел собирать остальные тряпки. Следом за исподним, с балкона полетели рубашки. — Мариша, я вот не могу понять: тебя больше возмущает сам факт измены, или то, что это было на твоей кухне? — ЧЕГО?! Бабульки поморщились. Пронзительный визг достиг высот — казалось, вот-вот лопнут стекла. Но это только придавало скандальчику, который потом непременно разойдется по всей округе, более пикантную нотку. Не каждый же день такое увидишь! Без паузы на рекламу, солнышко греет, и можно еще рассеяно живность залежавшимися семечками подкармливать. Женщина метнулась в сторону, схватила с подоконника первый попавшийся горшок и, особо не примериваясь, метнула в кавалера. Мужчина, что-то ворча себе под нос, собирал в охапку рубашки, когда рядом разбился небольшой керамический горшок с фиалкой. — Ты что?! — побросав все свое тряпье закричал он, рефлекторно, хоть и с опозданием, шарахнувшись в сторону. — Убить меня решила, да? — Кобель, скотина, примат голозадый, дубина тупоголовая! Ненавижу, ненавижу, ненавижу-у-у!!! Когда метательные предметы на балконе кончились, Марина села на пол, обхватила колени руками и раненым зверем заревела в голос, размазывая сопли и слезы по лицу. — Истеричка! Мужчина, прятавшийся все это время за широкими плечами могучего дуба рядом с беседкой, убедившись, что с неба больше ничего жизнеопасного лететь не будет, широким шагом подошел к скамейке, сгреб в охапку вещи, какие были, и хмуро глянул на пенсионерок. — Ей, бабки! Кулечка не одолжите? Звездное трио со вставными челюстями и слуховыми аппаратами переглянулись между собой. — Ой девочки-и-и, — затянула та, что сидела справа с прислоненной рядом клюкой. — Что делается! — Да-да! — поддакнули «девочки». - А Сёмка-то кобелем оказался! — Чего расскажу! Девицу себе на стороне завел, да в хозяйские хоромы привел, сама видала! — Это еще что, я видала как он Маринку-то, лютик-цветик, с лестницы за волосы спускал. Только волосики белые, что твои крошки с булки, на ступенях остались... — Тьфу! Комарье облезлое, — досадливо сплюнул Семён на асфальт, сурово нахмурившись. — Только и могут сплетни на ходу придумывать! — Ты что такое говоришь? — Ай-яй-яй! Какой неблагодарный юнец... Не слушая причитания старушек, мужчина достал из вороха беспорядочной одежды пляжные ярко-оранжевые штаны в черную полоску и водолазку цвета хаки. Кое-как сунул в мешок, сооруженный на скорую руку из двух рубашек, оставшиеся вещи, взвалил поклажу на плечо и, раздраженно пиная мелкие камушки, направился к автобусной остановке. Жить ему, похоже, больше негде. Некогда любимая женщина за два года брака разрушила все самое светлое и доброе, что было с ней связано. Даже саму себя. На остановке было немноголюдно, лишь девушка семнадцати лет с засунутыми в карманы джинсовой куртки руками и большими ядовито-зелеными наушниками на голове, да пожилой, тучный мужчина с выпирающими лицевыми костями, сильно обтянутыми кожей. Он внимательно читал какую-то газетёнку, неторопливо листая страницы, но, завидев еще одного посетителя остановки, поднял взгляд из-под очков, внимательно осмотрев с ног до головы необычное убранство мужчины, удивленно вскинул брови, хмыкнул и опустил взгляд обратно на испещренные печатными буквами строчки. Солнце достигло своего пика в зените и теперь жарило немилосердно. Начало лета. Июнь. Нужный транспорт подъехал минут через двадцать. За это время пыл мужчины немного поутих, и теперь осталась лишь тоска. Подобно незаживающей ране, внутри сердца что-то ныло и болело, не давая покоя. Прокомпостировав талончик в трамвае, Сёмен сел в самый конец этой железной извивающейся гусеницы и глазами побитого пса уставился на проплывающие в окне здания. Когда-то он повстречал женщину удивительной красоты. Она была не очень умной, но соображала быстро и умела ориентироваться в любой ситуации. Она всегда чувствовала каким-то шестым чувством, когда нужно улыбнутся, когда промолчать, а когда просто убежать от неприятеля или опасной сцены. Милая, склонная к полноте девушка с копной густых пшеничных волос и ясными голубыми глазами после замужества разительно изменилась. Словно замужняя женщина и вольная девушка — два совершенно разных человека! Сперва она решила взять в оборот себя. Череда бесконечных диет, занятий йогой и покупка велотренажера превратили Марину в скелет, обтянутый кожей. Некогда яркие волосы с золотистым на свету переливом поблекли и стали более тонкими и ломкими. Под глазами залегли темные круги, делая и без того не маленькие глаза в два раза больше. Удовлетворенная результатом в зеркале и на весах, Марина перекинула свои сети на мужа. О, нет, не подумайте, Сёмен совершенно не такой задохлик, как кажется. Это высокий, мускулистый мужчина с взлохмаченными волосами, выбритыми висками и суровым, грубым лицом. Девушку интересовало не это. Её возмущала работа мужа, привычки мужа, увлечения мужа, и главное — друзья мужа! Последний год Сёмен едва держался. Скандалы происходили все чаще и чаще. Казалось, жена только и ищет повод поскандалить. Если бы это был мужчина, Сёмен уже давно всыпал ему по первое число, но замахнуться на женщину... У него просто не поднималась рука. Моральные принципы, да и воспитание! — Разведусь, — мрачно подперев щеку кулаком, сказал своему бледному отражению в стекле он. — Ой, разведусь... Ехал он около часа, к самой конечной остановке. К тому времени троллейбус успел набиться битком пенсионерами и молодыми мамами с детьми, и так же стремительно опустеть. Под конец этого недолгого путешествия транспорт прибыл едва на треть заполненным. Сёмен вышел, взвалив рубашечный мешок на плечо, и целенаправленно зашагал направо, вдоль улочки с мелкими киосками, чей ассортимент начинался сигаретами, а заканчивался цветами. Минут через десять ходьбы он свернул в темный туннель, вырезанный прямо в кирпичной кладке дома, и оказался в одном из типичных двориков, каких бывают тысячи. Многоэтажки, выкрашенные в персиковый с белым цвет, стоят полукругом. Снизу детская площадка, судя по виду, её только недавно обновили. Бордюры, низкие заборчики клумб и побелённые стволы деревьев. Недалеко под молодой яблонькой лежал цветастый тазик с побелкой и две щетки. Хозяев сего добра не наблюдалось. Молодой человек лет двадцати пяти, читая на ходу книжку, выгуливал на поводке-рулетке черного мопса. Две женщины, одна с ребенком лет пяти, а вторая с крошкой в коляске, сидели на скамье.на площадке, переговариваясь между собой. Погруженный в свои мысли, обычно внимательный к мелочам Сёмен сейчас даже не обратил на это внимания. Любимое развлечение на работе — наблюдать за людьми — сейчас его не радовало. Поднявшись на лифте на двенадцатый этаж, мужчина вдавил в стену дверной звонок, но никто не отзывался. Звонок орал благим матом не только на всю квартиру несчастных жильцов, но и на лестничную клетку. Убрав палец, Сёмен развернулся спиной, и стал молотить ногой прямо в двери. — Сова! Открывай! Медведь пришел... Сова, а точнее сказать, Леонид Иванович Стрижов, для домашних просто Лёня, шаркая тапками по полу и завязывая тесемки легкого синего халата на ходу, нехотя приоткрыл двери, высунув голову в образовавшийся проем, сонно щурясь и моргая на свету. — Сёма? Ты что ль? — прикрыв зевок ладонью, приятель недоверчиво прищурился, не веря собственным глазам. — Разве уже завтра? — Рыбалка отменяется, — мрачно нахмурился Семен, устало понурив плечи, и тихо добавил: — Моя мымра меня выгнала! — Как выгнала? — ахнул приятель, и очки съехали на кончик носа. — Это же твоя квартира... — А вот так! — зло усмехнулся Сёмен. — Тю-тю хате! Леонид ошеломленно вскинул брови. Похоже, такие вести с утра пораньше бодрили его не хуже чашки кофе. Леонид был мужчиной сорока лет с худощавым телосложением и копной темно-рыжих волос пониже лопаток. Он всегда носил на голове неряшливый пучок и большие квадратные очки в пол лица. Густая, но аккуратно подстриженная на средневековый манер эпохи викингов борода придавала его длинному лицу какую-то загадочную, потустороннюю нотку. Без лишних слов Леонид посторонился, приглашая друга войти. Тот не замедлил воспользоваться приглашением. Кинув поклажу в коридоре, сверху на обувь, он сразу же взял курс на кухню. Учитель в художественной школе и просто художник в душе, Леонид до поздней ночи рисовал, полностью отдавшись во власть прекрасным девам-музам. Обычно он начинал просыпаться только после обеда. Леонид прошел следом за гостем и достал из холодильника литровую бутылку пива. Сёмен сам потянулся к хмельному напитку, и, отвинтив крышку, разлил пиво по бокалам, также поставленным на стол. Имея повышенную восприимчивость к алкоголю, Сёмен не увлекался ничем, кроме пива, да и то — не всегда. Стоило перепить хоть немного выше нормы, и ноги уже плохо держали бренное тело на твердой земле. Подумав немного, Лёня достал еще и порционное желе с кусочками фруктов, вспомнив, что это единственная сладость, которую признавал Сёмен и использовал, к тому же, в качестве закуски. — Рассказывай. — Я развожусь, — мрачно усмехнулся Сёмен. — Опять? — поднял брови Леонид. — Совсем! — жестко отрубил он. — Всё, Лёня! Всё! Я так больше не могу! Она выгнала меня поганым веником, как кота приблудного, даже слушать ничего не стала! Вещи с балкона выкинула, потом еще вазонами швырялась... — Ого! — Вот тебе и ого! — съязвил Сёмен и, сунув ложку в зубы, потянулся за другим стаканчиком. Леонид посмотрел на оставшиеся три стаканчика и понял, что его влияния хватит только на чаек. Для художника, откушенный в порыве злости палец отнюдь не способствует творческому процессу. Представив в уме процесс членовредительства в отношении пальца, Леонид, смотря в пустоту, задумчиво поднес бокал к губам. Фантазия поскакала дальше, не ограничившись одним несчастным пальцем. Лёня бросил взгляд на гостя и прикусил губу. Ему срочно нужен холст и краски, но как об этом намекнуть другу? К тому же, у него как бы беда в семье. Стоп! — Сёма, а жить ты где собрался? — осторожно спросил Леонид, прищурив глаза. Семен поднял на друга глаза и опустил ложку. Зеленоватое желе с кусочками винограда испуганно вздрогнуло. — Ну… — начал издалека мужчина, рассматривая узор на обоях. — В общем… у тебя. — У меня?! – очки съехали на край носа, Леонид торопливо поправил их дрожащей рукой. — Нет, друг, я-то конечно не против, но ты пойми, у нас квартирка маленькая, еще Эльвира сегодня котенка притащит. Даша точно будет против. «Развели тут общежитие!!» — как наяву представил лицо разъяренной супруги художник, двумя пальцами поднимающей носок с дыркой на пятке. Краска резко ушла с лица Лёни. — Это не вариант! — убежденно кивнул он. - Лёня, а вот когда к тебе теща приезжала, я разрешил капитулировать в мой дом! — напомнил Семен, хватаясь за край стола и испытывающее смотря в глаза приятелю. — А ты… тоже мне, друг называется! Перед глазами Леонида всплыла упитанное лицо тещи, всегда напоминающей ему хомяка. Волосы рыжие, с сединой, коротко отстриженные под мальчика. Пухлые щечки, нос картошкой. В одном кармане завалявшийся пирожок, а во втором горка прошлогодних семечек вперемешку с шелухой. Леонид боялся её как огня, опасаясь, что эта ведьма превратит их в семью колобков. — Да ладно тебе! — продолжил гнуть свою линию Сёмен. — Это всего на пару дней. Поднакоплю деньжат, да и сниму какую-нибудь недорогую однушку. Малюй себе что хочешь, я тебе мешать не буду. Ну а девочек на себя беру. Мне после Маринки уже ни одни бабские вопли не страшны! Леонид поморщился. — Точно на пару дней? — Угу. Мужчина вздохнул, понимая, что эту битву он проиграл. — Ладно уж! Оставайся. Я тебе уголок в мастерской выделю. Там диванчик раскладной, так что поместишься. Только, пожалуйста, ничего там не трогай! — Да какие вопросы, дружище! Будь спокоен, твои картинки останутся в целости и сохранности! *** Есть такая пословица «Утро добрым не бывает», особенно если это утро понедельника, а маленький комок шерсти с невозмутимой мордой и хитрющими глазками-бусинками, прыгая на одеяле поверх пуза, азартно точит о вас когти. Ругаясь на чем свет стоит, Сёмен на своей шкуре ощутил, насколько глубокий смысл имеет эта пословица. — Ой, дядя Сёма, — в дверной проем просунулась маленькая кудрявая головка с огромными любопытными глазками. — Вы уже проснулись? А я тут Чижика ищу… он где-то спрятался и не отзывается. — Это твое чудовище? — ткнув пальцем в мохнатый комок, спросил мужчина. Котенок с готовностью бухнулся на спину, растопырив передние лапы в разные стороны. Маленькую мастерскую наполнило громкое урчание как минимум трактора, а не маленького котенка. — Чижик! — обрадовано пискнула Эльвира и, подскочив, схватила ошалело мяукнувшего котенка за лапы, крепко прижимая к себе. — Спасибо, дядя Сёма! — привстав на цыпочки, девочка чмокнула крестного в щеку и, улыбаясь, выбежала из комнатки. На пороге она остановилась, словно что-то вспомнила и, держась за дверь рукой, обернулась, торопливо промолвив: — Там вас мама завтракать звала. У нас сегодня банановые оладушки с мёдом! — Ммм… оладушки… — рассеянно протянул Семен, смотря на закрытую дверь. Против воли он задумался о том, как давно ел оладушки в последний раз. Выходило, что очень давно… еще когда мамонты ходили по Земле, а его жена была нормальной женщиной. Натянув через голову футболку в черно-белую клетку и светло-кремовые шорты, мужчина потянулся во все стороны, разминая затекшие мышцы. Диванчик оказался не по фигуре. Скорее он предназначен для кого-то более компактного и низкого. Например, для подростка. Бросив взгляд на часы, Сёмен кивнул сам себе. До смены оставалось три часа безделья. Оказывается, не всё в понедельник так уж и плохо. — Доброе утро! — жизнерадостно оскалившись, поздоровался он. Жена и ребенок на месте, а вот глава семейства отсутствует. — Доброе, — вытирая руки о кухонное полотенце, сказала Даша, и, закинув полотенце на плечо, деловито спросила. — Ну и надолго ты к нам? — Да как начальство покажет, — пожал плечами Семен, усаживаясь за стол. Перед его носом тут же возникла тарелка с аккуратной стопочкой светло-желтых блинчиков. Хищно облизнувшись, мужчина продолжил развивать свою мысль. — Да ты не волнуйся, Дашка. Меня будешь редко видеть, я вас не сильно потесню. Работы больше возьму, зарплату может, повысят. Кстати, а этот, — кивок на пустой стульчик, — где? — В школе, — улыбнулась Даша. — Он там теперь бывает чаще, чем дома. У них новенький появился, так Лёнчик едва с него пылинки не сдувает. Хочет своим приемником назначить. — Вот это да! — присвистнут Семен. — Приемник – это сильно. Говорит-то он одно, но вот думает совсем другое. Искусство, разные художества, картины – все это такое далекое и непонятное. Но с другой стороны, что-то же объединяет их с Лёней. А тому интересны только картинки. Хм, или нет? Рассеянно поедая блинчики, Сёмен размышлял о непростых взаимоотношений человека с себе подобным и тем, что его окружает. Так и не придя ни к какому выводу, Сема поел, привел себя в порядок, выслушал о правилах в доме, получил запасной ключик, переоделся и неспешным шагом отправился на работу. Напарник, нетерпеливо приплясывая, дождался, когда мужчина переоденется в форму, и, кинув ему связку ключей, поспешил сдавать оружие. Дома его ждала свежая постель и вкусная лапша с курицей в стаканчике. Сема, сделав постное лицо, встал в позу возле двери. *** Сёмен с нетерпением ждал возвращения напарника, чтобы наконец сдать смену и успеть поговорить с начальником, пока тот еще на месте. Ему нужно больше работы и меньше свободного времени, чтобы прекратить, наконец, копаться в себе. Сема проводил тоскливым взглядом бабушку-уборщицу. Она приветливо ему кивнула, узнав, и, неторопливо перебирая ногами, ушла переодеваться. Клуб «Звезда экстаза» скоро закрывается. У старушки будет целая ночь и половина нового дня, чтобы выдраить двухэтажное здание, как говорится, "с ног до головы", чтобы оно блистало как новенькая монетка. За день не случилось ничего интересного. Пять попыток драк, две из них удавшиеся. Как всегда, стайка девчушек школьного возраста пытались проскользнуть мимо. Кто с поддельными документами, а кто-то просто хитростью. Обычное дело. — Молодые люди, мы уже закрыты, — преградив дорогу парочке, тихо сказал Сёмен. — Блин, я же говорила, нужно было раньше выйти! — прошипела своему парню девушка, тряхнув гривой непокорных иссиня-черных волос с выкрашенными по кругу в ярко-малиновый цвет кончиками, неприятно резавшими глаза. — Ты мне говорила? — деланно удивился парень с накрашенными черной тушью ресницами, губами и с забавным хохолком на голове. — А кто меня из душа два часа не выпускал? М? Я что ли? Девушка хитро улыбнулась, и, взяв в кулак ворот рубашки парня, заставляя нагнутся, что-то быстро ему зашептала. Сёмен удивленно поднял брови, глядя на них. Два часа?! Но потом он вспомнил, сколько ему лет, и грусть сменила место удивлению. Ну да, молодость… Что с них взять… Мужчина задумался, вспоминая собственные молодые годы. Даже тогда его личный рекорд был час, но уж никак не два! Парочка, тем временем, закончила шептаться. Парень выглядел задумчивым, а на губах плясала легкая улыбка. — Будет весело, — проникновенно добавила девушка, и бросила быстрый взгляд на охранника. — И потом, мы же только раз, и тут все равно закрыто. Никто и не узнает. — Хватит-хватит! — сгребя девушку в охапку и чмокнув её в курносый нос, рассмеялся парень. — Я тебя понял! Сделаем это! Сёмен проводил странную парочку взглядом, и прикрыл зевок ладонью. Он зябко поежился и уже в который раз бросил взгляд на часы. Ну и где шатает этого напарника? Уже на полчаса опаздывает… Странный у них хозяин. Одно здание охраняют посменно три охранника. И днем, и ночью. Даже когда людей нет и все закрыто. Можно подумать, у него в подвале мини-нефтезавод. Ночь постепенно уступало свои права дню. Солнце поднималось над небосводом. Сёмен почесал затылок и внезапно замер, увидев под светом фонаря три высокие, жилистые фигуры с масками на лицах. Ночь. Группа людей с масками. Уже искать дробовичок? — Кхм, мы закрыты, — коротко сказал Сема, насторожено следя за группой. — Сигареток не найдется? — хрипло спросил один из них, подойдя ближе. — Не курю, — всё так же коротко ответил мужчина. — А деньги? — блеснув прорезями маски, спросил незнакомец. Его товарищи тихо захихикали. — И денег нет, — развел руками Сёмен. — Жена утром выгнала, самому кто бы дал их. — Бедный, — прошепелявил другой. — Не везет тебе сегодня. — Точно. Это просто не твой день, мужик. Сёмен не заметил когда успел зайти за спину самый низкий из них, вдруг почувствовав приставленное к спине дуло пистолета. — Выворачивай карманы, — приказал тот, что первый с ним заговорил. Он отличался маской обезьяны с красными глазами и рожками. — Поживей, старичок, ночь не вечная. Кивнув, Семён полез в карманы брюк. Бросив взгляд за спину, он резко дернул рукой, схватил за кисть фигуру с пистолетом. Отведя дуло в сторону, он одновременно резко развернулся, и врезал фигуре с маской панды промеж глаз. Раздались крики. Кто-то бросился ему на спину, другой врезал коленом в челюсть. До челюсти не дотянул и попал в грудь. Сёмен захрипел и схватил Обезьяну за руку. Нагнувшись, он резко дернул ее вниз, тем самым скинув недоделанного соседа со своей спины. Не разгибаясь, побежал вперед, и врезался кому-то головой в живот. Обхватив живую преграду за пояс, Сёмен поднял её в воздух, так, чтобы ноги едва касались земли. Раскрутившись, он бросил в мусорный бак импровизированный мяч. Вдруг раздался выстрел. Охранник ошеломленно замер и медленно опустил взгляд вниз. Кровь смешалась с болью, ритмичными толчками выходя из раны. Он крепко сжал зубы и посмотрел в сторону стреляющего. Бандит выругался, и нажал на курок ещё раз. На этот раз пуля угодила в живот, свалив мужчину на землю. Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Но все, о чем сейчас думал Сёмен — это о том, что он так и не успел купить квартиру и развестись с женой... А еще ко вкусу крови во рту примешался в виде воспоминания вкус банановых оладушек с мёдом. Панда в пару шагов подошел, закрыв своей фигурой свет фонаря, и направил дуло пистолета в лицо охраннику. Видно было, что он хотел что-то сказать, но подходящих слов не было. — Прощай, амигос, — хмыкнул Обезьянка где-то над головой, и его дружок в маске черной собаки вторил ему хихиканьем. Панда нажал на курок. Три выстрела огласили округу. Эхо затерялось где-то в вышине. Наручные часы пронзительно запищали. 09:47