Время смерти 09:43

Наверное, каждый человек рано или поздно задумывался: «А что там? За гранью?», «Что будет, когда я умру?». Контрольный выстрел этого подонка резко, словно порванная струна, лишил всех чувств, и в тоже время стал ответом для этих извечный вопросов, терзающих мысли людей не одно столетие. Боль, досада, сожаление, злость… Тело на мгновение пронзило невыносимой, лишающей сознания болью. Оно налилось тяжестью, будто его укрыли свинцовым одеялом, но через секунду, показавшейся целой вечностью, стало невероятно легко и свободно! Я открыл глаза и ошеломленно выдохнул. Трое гопников в масках беззастенчиво обшаривали меня! Точнее сказать, моё бесчувственное тело, а сам я будто наблюдал всё это со стороны, совершенно никем не замеченный. Это выглядело жутко. Смотреть на себя со стороны, словно оживший фильм ужасов. Лужа крови, три страшные раны, кровь где-то фонтанчиком, а где-то тяжелыми, тягучими комками покидает тело. Лицо неестественно бледнеет, под глазами залегают все большие и большие круги. Глаза открыты, но они будто утратили природный блеск, став пустыми, словно у куклы. — Эй, придурки! — хрипло ору и, сделав пару шагов, резко бью согнутым коленом под зад одного из склонившегося «масок». С изумлением смотрю, как моя нога проходит сквозь тело, не причинив ни малейшего вреда. Парень даже не почесался! — Что за хренотень? Я обошел его по кругу и положил руку на плечо гопнику. Результат тот же — проходит сквозь него! Блин! Я что, умер? Я сунул руки в карманы и хмуро посмотрел на свое тело. Ну да, с такими ранами не живут. Зар-р-раза! А вообще жалко. Я ведь даже не пожил толком. Ну как же не вовремя! Я даже не успел развестись с Маринкой! Умереть женатым на этой змее подколодной — то еще удовольствие. Где-то сбоку ударил неестественно яркий свет. Я резко вскинул голову, недоверчиво рассматривая воронку, появившуюся из ниоткуда. Судя по отсутствию реакции у гопников, они ничего не видели. Да что там, они замерли на месте как вкопанные, и вокруг все будто бы посерело. Воронка, словно ненасытное чудовище, высасывала из реальности все краски и цвета. Из волшебного водоворота выплыло какое-то мутное облачко, напоминающее очертания руки, и, не торопясь, двинулось ко мне. — Это что за хреновина? Непонятная штука, видимо, обиделась. Она замерла, а затем резко метнулась вперёд и вверх. На шее сжалась стальная хватка. — Хр… ну держись, унитаз чернобыльский, щас я тебе всыплю по самые гланды! — Живи… — прошептал какой-то голос возле уха, и неведомая сила, будто приглашая детально рассмотреть её гланды и все, что к ним прилагается, потащила меня к воронке. — Какое нафиг живи, если я уже того, умер?! — прошипел я, отчаянно упираясь, как только мог. — Не сопротивляйся, ты нужен, не уходи, — нашептывал таинственный голос. — А черта лысого ты не хочешь?! — вспылил я, с ужасом наблюдая, как нога касается светящейся воронки. — Мля… Апатия заполнила все сознание. Стало так неважно, что было, что будет, где я теперь. Я бросил последний взгляд на свое тело и обреченно закрыл глаза. Единственная яркая вспышка ударила даже сквозь опущенные веки; наступила темнота. Открыв глаза, я долго не мог понять, что это за квадратики. Потом догадался — плиточный потолок! Мелкие трещинки, следы плесени; возможно, когда-то они были светлого оттенка, а сейчас стали грязно-кофейного. Это что? Рай? Ад? Что-то не похоже ни на первое, ни на второе… Хм, Чистилище? Странное оно какое-то. А где очередь из душ? И почему тут не сделают ремонт, раз эта плитка в таком плачевном состоянии? Я медленно сел и со стоном потянулся во все стороны, чувствуя, как кровь приливает в затекшим мышцам. Вообще, чувствовал я себя как-то странно. Как-то неправильно, что ли… Я опустил взгляд вниз, и брови медленно поползли вверх. Это не мои ноги. Это точно не мои ноги! Безволосые, худые, тонкие! Не женские, слава богу, но и точно не мои! Я откинул одеяло и невольно посмотрел на руки. Блин, это что за апгрейд в молодость?! Рассмотрев внимательно свои руки, я перевел взгляд ниже и, гулко сглотнув, подцепил пальцами резинку трусов, оттянув её в сторону. Ёшкин кот! Это точно не мое! Куда я попал и где мои тапки? Я непроизвольно дернулся, не сразу сообразив, что это не мое тело вздрогнуло, а мои уши. Странное ощущение, но я не сомневался, что именно уши и дрожат! Протянул руку, пощупал, впечатлился. Доктор Франкенштейн, барабан тебе в задницу, ты в кого меня превратил?! Нечеловеческие уши снова дернулись, но на этот раз не по моему желанию. Сюда кто-то шел. Шаги были медленными, но грузными, тяжелыми. Я просидел минуты три, не меньше, буравя взглядом дверь, прежде чем она открылась. Хотя звук все это время был четкий и звучал так, словно кто-то невидимый ходит рядом со мной. — Ты кто такой и что со мной сотворил?! — твердо глядя в глаза мужику, выкрикнул я. И тут же испуганно замолк, втянув голову в плечи. Что… что с моим голосом? Чистый, мелодичный, мягкий тенор совсем не принадлежал мне. А еще фраза, произнесенная мной, точно не была на русском. И даже не на английском или китайском! — Вы очнулись! — обрадовался субъект, подскочив к моей кровати. Я угрожающе выставил сжатые кулаки, хотя смотрелось это комично с новыми тощими руками. — Какое счастье! — Что ты со мной сделал? — хрипло, по слогам, вслушиваясь в каждое слово произнес я. Мысли по-прежнему на русском, а вот произношение… — Что ты со мной сделал, скотина?! – заорал я на мужика, яростно тряся его за грудки. Жмурик слегка рассмеялся, и, перехватив мои руки, мягко сжал и отстранил их от себя. — Все хорошо. Взгляните на меня. Все уже хорошо, я не он. Я уж и не надеялся вытащить вас с того света, но мне это удалость. Вас больше не тронет та тварь. — Так мы все-таки не на Земле? — удивленно поднимаю брови, но не расслабляюсь, внимательно следя за каждым его движением. — Ну что вы! — рассмеялся мужик. — Как раз-таки сюда вы и вернулись. Я седмицу не разгибался у вашего ложа, выбивая вам пропуск в этот мир. Рано же вы на небеса собрались, уважаемый, рано! Седмицу? Ложа? Какой еще пропуск, мать вашу за ногу?! — Что ты со мной сделал? — тихо спросил я, чувствуя, что начинаю закипать, и скоро на ковер полетят чьи-то зубы. — Я вернул вам жизнь, — улыбнулся мне мужик, но что-то странное промелькнуло у него во взгляде, и улыбаться он перестал. — Уважаемый эльф, а как вы себя чувствуете? — Голова кружится, — подумав немного, честно признался я, и тут же встрепенулся. — Как ты меня назвал?! Не понял, я что, на фанатика деда Толкиена нарвался?! Вот если он сейчас мне скажет, что он этот… как его там…. А! Гендальф, я точно поглажу его по черепушке. И не раз. Дядька подошел ближе, совсем не обращая внимания на мой возмущенный вскрик и кулаки, и, властно уложив на кровать, положил руку на лоб. — Ты что творишь, старик?! — Не дергайтесь. Фанатик прикрыл глаза. Две глубокие морщины прорезали лоб. — Что ты делаешь? Не трогай меня! Перед глазами поплыло, реальность стала нечеткой. Черт побери, что со мной? Когда это кончится?.. Когда очнулся снова, перед глазами был все тот же потолок. Без изменений. Значит, не приснилось… — Как ты себя чувствуешь? Я повернул голову на звук. А! Фанатик Толкиена! Здравствуй снова, доктор Франкенштейн! — Будто меня переехали бульдозером, — признался я. — Чем? — поползли вверх светлые брови. — Да неважно! — психанул я и, рывком сев, схватил мужика за ворот рубахи, прошипев в лицо: — Итак! Кто ты такой и что я делаю в твоем доме? — Меня зовут Баридан. Я понимаю, что сейчас вам всё кажется очень странным и незнакомым. Скажите, что последнее вы помните? Я окинул его подозрительным взглядом. Блин, что-то я уже и сам запутался. Я медленно разжал пальцы и посмотрел на свои руки. Хм, действительно не приснилось. Молодая кожа, ни намека на волосы, на ощупь такая мягкая и шелковистая. Может эта.. эта… ну как её там?.. Ранкарнацыя? Риварнацыя? Тьфу ты! В общем, жизня новая после смерти. Вот что я теряю? Даже если я сейчас очнусь под капельницей и плитка на потолке плавно переплывет в штукатурку, все равно хорошо будет. А и ладно. Прикинусь контуженным, авось пронесет. Хотя… я покосился на внимательно наблюдающего за мной толкиенутого. Нет, обойдемся одним инвалидом. Лучше пусть у меня будет потеря памяти, ага. Полная. В смысле, вообще потерянная. — Последнее? — я поднял на него взгляд, усиленно думая, что бы такого соврать. Точно! Бинты, мази, некоторые части тела побаливают, а еще живот перемотан. — Боль. Много боли. — Всё? — видя, что я замолчал, приподнял брови фанатик. — Всё, — я невинно улыбнулся, чувствуя себя при этом почему-то дебилом. Судя по взгляду чудика, улыбка у меня и правда получилась не очень умишком одаренного. — Неудивительно. На вас оказано сильное магическое и физическое воздействие. Я до сих пор задаюсь вопросом, как же вы смогли так долго продержаться с такими ранами. — Вы мне поможете? — ляпнул я и, вспомнив девушек из сериалов Маринки, сложил брови «домиком». — Я… я больше не знаю, кого попросить. — Я бы в любом случае не выпустил Вас из этого дома, пока не поставил бы на ноги, — улыбнулся Баридан и доброжелательно кивнул. — Вы хотя бы имя свое помните? Я сделал вид, что усиленно обдумываю эту мысль. Я так понимаю, Сёменом мне теперь не быть, да? — Не помню. Баридан недолго думал. Он окинул меня внимательным взглядом. — Я буду называть вас Илом. — Илом? — Да, — он улыбнулся. — Именно среди него, в канаве, я вас и нашел. — Ну Ил так Ил. — Сейчас я тебе принесу супа, ты поешь и ляжешь отдыхать, — решительно хлопая себя ладонями по коленям, сказал толкиенутый и поднялся. Я скептически поднял бровь. Усталости я не чувствую, но вот подкрепиться, как говорил великий и лохматый любитель меда и товарищ Пятачка, не помешало бы. — А у вас тут нигде зеркала не завалялось? — Зачем тебе зеркало? — Ну…. Я неловко жестами показал, что хочу увидеть свою новую морду. Баридан как-то странно на меня посмотрел, но кивнул. Через пару минут я с изумлением таращился на себя в зеркальную поверхность в совершенно пустой комнате. Длинные рыжие волосы с красноватым отливом взлохмачены и торчат во все стороны. Лицо с высокими скулами и по-детски наивными, круглыми щечками. Подбородок квадратный, с маленькой, едва заметной ямкой. На тонком курносом носу просыпались конопушки. Глаза какой-то странной миндалевидной формы с пушистыми светлыми ресницами. Цвет вообще странный, я такие только линзы у молодежи видел. Фиолетовый нескольких оттенков сразу, с каким-то внутренним светом внутри. Завораживает. Нет, серьезно. Я, когда рассматривал глаза, поймал себя на мысли, что со скрытым удовольствием внимательно таращусь в зеркало. Уши – это вообще отдельная тема. Длиной с ладонь, тонкие, длинные, а главное — послушные мне, как рука. В смысле, что я могу их поднимать, опускать, прижимать к голове или оттопыривать одно или сразу оба. Такие странные ощущения… Всласть налюбовавшись новой внешностью, я вспомнил об улыбке и оскалил зубы зеркалу. Лыба вышла до того глупой, что мои брови непроизвольно поднялись вверх с небывалой скоростью. Угробил минут десять, пока привыкал к новой улыбке. Но задача была более-менее выполнена. Это я понял по толкиенутому. Он зашел с большой чашкой в руках, исходящей горячим паром, как раз в тот момент, когда я в очередной раз улыбался, припомнив свои первые ощущения, когда увидел Маринку. Не переставая улыбаться, я поднял взгляд вверх, на звук открывшейся двери и шагов, и столкнулся с серо-голубыми глазами Баридана. Тот вытаращился на меня, как на восьмое чудо света, и чашка выпала из ослабевших пальцев. До земли не долетела и зависла в воздухе на два пальца от земли. Желтовато-янтарная жидкость лишь немного расплескалась по полу. — Ил! Что… что вы делаете? — А что? — мигом перестав улыбаться, хмуро вопросил я, стараясь не думать о летающем сосуде. — Не делайте так больше, — тихо попросил он, и еще тише добавил, так, что мне пришлось напрячь слух. — Улыбающийся эльф — поразительно… Чашка подлетела ко мне и осторожно ткнулась в руки. Баридан сам же не сдвинулся с места. — Пейте и ложитесь спать. Развернулся и ушел. Я недоуменно покрутил в руках чашку, и осмотрел её донышко. А как это она, того? Блин, что-то не похоже, чтобы у них тут был нановек. Я даже лампы не вижу! Черт, как же эта штука летала?! Опасливо пощупав чашку со всех сторон, я поднес её к лицу и понюхал. Бульон… куриный… запах, будто мама готовила. Я сделал осторожный глоток и зажмурился от удовольствия. В животе распустился теплый цветок чего-то родного. Опустив чашку на открытую ладонь, я с грустью улыбнулся. Ни у кого никогда не выходил такой бульон, как делала мне мама в детстве. Когда была еще жива. Но вкус, этот потрясающий вкус мне не забыть никогда! С удовольствием выпив всю чашку, я с довольным стоном откинулся на подушку. Вот не знаю, чем это заслужил, но может так оно и лучше. Может прошлое нужно просто забыть. Вот только за какие такие шиши мне такое счастье привалило?! Незаметно для себя я действительно заснул. Может старик что-то подмешал в бульон, а может мне действительно искалеченное тело досталось, но сон был глубокий и спокойный. Проснулся я только к обеду следующего дня. Солнце светило во всю ивановскую, а легкий ветерок из распахнутого окна трепал лимонного цвета занавесочки. Я улыбнулся новому дню, потянувшись во все стороны. Это был единственный за долгие годы раз, когда я так здорово выспался. Никто ночью не ползал через меня попить воды, пописать или сожрать чего-то. Не было срочного вызова на работу, не нужно было вставать утром на раннюю смену или съездить на дачу к теще. Одним словом — ляпота! Блаженно улыбнувшись, я удовлетворенно вздохнул и сел. Всё никак не привыкну к новому телу. Оно, конечно, лучше, чем мое предыдущее, но с тем я же целую жизнь прожил! Правда эта самая жизнь была на диво короткой и паршивой. Я свесил ноги с кровати и, с любопытством, осматриваясь, на носочках подбежал к двери, хихикая. В детстве была такая привычка, не думал, что она вернется. — ..аю, что это хорошая идея. Я остановился возле двери, нахмурившись. Голос был незнаком. Высокий, женский, строгий и с легкой хрипотцой. — А что мне было делать? — возмутился толкиенутый старик. Вот его голос я успел хорошо запомнить! — Представь, если бы о смерти этого мальчика узнали его сородичи. — Действительно, — медленно протянула женщина с плохо скрытым сарказмом. — Новая война нам ни к чему. После последней маги стали шавками Двора, о бывалой свободе и независимости теперь и речи идти не может. Знаешь, кто это с ним сделал? — Даже идей нет. — Он точно лесной? — Сама знаешь, лесных с другими сложно спутать. Эх, вмешаться что ли? Я нажал на дверную ручку и, распахнув дверь, бодро вошел в небольшую гостиную, обставленную в теплых желто-коричнево-зеленых тонах. — Доброго утречка! — я мило улыбнулся женщине лет сорока на вид. Она была в белой мантии и бардовой шапочке, очень худая и с кучей морщин. Черные волосы заплетены в сложную на вид косу на бок. Женщина вытаращилась на меня, как на инопланетянина, зашедшего в гости за солью. Легкие румянец заалел на бледных щеках, а в глазах вспыхнули искорки интереса и откровенной жадности. Смерив меня восхищенным взглядом с головы до ног, она уставилась в одну точку, не моргая. Я проследил за её взглядом и почувствовал, что откровенно краснею как подросток. Со вчерашнего дня одежды не прибавилось. На мне из одежды так и оставались одни труселя. — Доброго… — хрипло выдала дамочка. — Утра… — Ил, — укоризненный взгляд серо-голубых глаз. — На людях не принято разгуливать в нижнем белье. На стуле за кроватью есть рубашка и штаны. Я брал одежду на глаз, но, думаю, она тебе подойдет. Оденься, пожалуйста. Это странно. Я даже в детстве не особо волновался за свой внешний вид, не говоря уже про какое-то там стеснение. А тут... я даже и забыл, как это — когда горят щеки и бросает в жар. Новое дополнение к молодому телу? Я поспешно кинулся к стулу за кроватью. Оказалось, что на нем действительно лежит какая-то одежда. Рубашка из плотной светло-бежевой ткани с коротким рукавом и Т-образным вырезом на две пуговки. Материал на ощупь напоминает чем-то лён, но есть смутное подозрение, что я не прав. Вокруг подола и рукавов вышит светло-красными нитями легкий узор из двух завитушек. Штаны с завышенной талией на пару тонов темнее, но с тем же узором, что и на рубашке, с дополнением в виде красного широкого пояса. Вот пояс был очень даже кстати. Мало того, что штаны были выше пупка, так и носить их было весьма проблематично. Так что пояс был просто спасением утопающего. Рубашка, как я и люблю — по размеру, но не в обтяжку, а весьма просторно. Тут я некстати вспомнил про голову. Это же теперь волосы длинные! Что мне со всем этим добром делать? Косички я плести не умею, чай не барышня, другой мужик на моем месте уже взял бы ножницы, да и отрезал все это добро к чертовой бабушке. А мне… жалко было. Да, жалко! Несмотря на длину патл, изображение в зеркале не показалось мне женственным, так что я решил смирится и с этим рыжим богатством. Ну а что? Сам видел — носят мужики такой длинны волосы, и ничего, вполне хорошо себя чувствуют. Я с трудом распустил косу, сжав зубы. Волосы запутались так, что проще их было бы действительно обкромсать. Под корень! — Простите... — пробормотал я, снова появляясь в гостиной. Пожилая парочка как раз чаёвничала. Дама снова стрельнула на меня взглядом, и мне показалось, что она… разочарована? Не понял! — А расчески не найдется? — В ванной, — отпивая с чашки, добродушно прищурился Баридан. — Там же можете и умыться. — Угу. А ванная?.. — В конце коридора, — кивнул в сторону старик. — Разберемся, — пробормотал я, беря курс, куда послали. — Гр-р.. Я стремительно обернулся, едва не подпрыгнув на месте, с изумлением смотря на дамочку. — Что-то не так? — холодно осведомилась она, будто ничего и не было. — Ил, — укоризненно покачал головой Баридан. Я уже открыл было рот, собираясь что-то сказать, но глянул снова на мадаму и поспешно закрыл его, досадливо дернув ухом. Ядрену кочерыжку мне в глотку, все равно же никто не поверит, что сия почетная возрастом и морщинами дама положила глаз на молоденькое тело с острыми ушами. В ванную я едва ли не улетел, чувствуя на себе голодный взгляд старой гвардии. Ванная комната была весьма любопытной. Прямо как в старые времена. Маленькая, два шага сделаешь и в стену носом упрешься. Тумбочки со всякой дребеденью, мойка такая, какая сохранилась только в селе. В специальную коробку сверху наливают воду, снизу нажимаешь на язычок и льётся вода. Даже не знаю, как правильно это изобретение называется. Нашел два полотенца и старый, потрескавшейся кусок мыла. Через пару минут обысков был обнаружен и деревянный гребешок, которому без года лет двести. Как я поносил создателей этого гребешка, этого тела и этих волос — это вообще отдельная тема. Эти рыжие патлы нагло своровали гребешок. Глотая горькие слезы и неустанно себе повторяя, что я мужик и рыдать не должен, я грустно смотрел на себя в зеркало. Как женщины с ЭТИМ справляются?! Тихо поскуливая, я аккуратно, волосинка за волосинкой, освободил запутавшуюся в волосах расческу и, опершись руками об мойку, твердо взглянул своему отражению в глаза. — Побреюсь под ноль! — шмыгнув носом, тихо сказал я и скинул рубашку. На удивление, воды в коробке хватило на то, чтобы намочить голову и как следует натереть черепушку мылом, которое напрочь отказывалось мылится. Марина, помнится, когда у нас гостила её племяшка, тоже мучилась с длинными волосами ребенка. Она намылила волосы малышки и вот так вот, по маленькому локону, все и расчесала. Я сел на край тумбочки, постелил на колени полотенца и, взяв ненавистный гребень, продолжил откровенный мазохизм. — Ил, у тебя там все в порядке? — через какое-то время ко мне постучал Баридан. — Нормально, — рвано выдохнул я и покосился на раковину. — А у вас есть еще вода? — Есть. — Тащите. Минутная тишина и осторожное: — Там еще много воды оставалось. Ты потоп собираешься делать? — Нет, — честно ответил я, и смущенно признался: — Голову мою. — Что делаешь? — не поверил в услышанное толкиенутый. — Голову моешь?! — А вы сами все это богатство расчесать попробуйте! — вспылил я, гневно сверкая взглядом на дверь. Чтоб у тебя такие же патлы отросли и кто-то извалял их в грязи! Одно меня в этой ситуации радует. Не знаю, что за хрень это такая и кому нужно было совать мою душеньку в это тело, но спасибо, что оно не женское! Я опустил взгляд вниз и нахмурился сильнее. Не женское. Даже представить себя не могу в каком-то нижнем Тагиле, задумчиво примеряющего кружевной пеньюар. Гадость-то какая! Нет, женское тело довольно мягкое, интересное и красивое, но когда это твое тело, тут уж не до выпуклостей было бы точно! — Что? Он голову моет?! — донеся до меня недоверчивый женский крик. — Касья, не смей! Поздно. Дверь распахнулась яростно, стремительно. Она ударилась об стенку и, скорбно взвизгнув петлями, замерла. На пороге остановилась давешняя магесса. Выдержка ей отказала, дамочка таращилась на меня, как золотоискатель на персональный источник самородков. Пальцы нервно сжимались в каком-то резком хватательном движении, словно она так и хотела проверить, насколько высокой пробы золото и не подсунули ли ей очередную подделку с желтым напылением. Я представил, как со стороны выгляжу, и вынужден был признать, что для женской части это зрелище не для слабонервных. Парень, на вид лет семнадцати-восемнадцати, с внешностью героя глянцевой обложки, породистой родословной из одних кинозвезд и моделей, стоит в одних брюках с оголенным торсом, рыжие волосы от воды потемнели и сейчас больше похожи на красно-белёсое облако на голове. Пикантной изюминкой выступала часть пены, медленно, тягуче-плавно, словно патока, стекающей вниз по шее. — Мадам, — я нервно переступил с ноги на ногу. — Вы чего? Дама шумно дышала, как оглодавший вампир таращась на мою шею. Радует, что с созерцания тазовой части тела она перешла на шею. Может вскоре начнет, как все нормальные люди, в глаза смотреть? Прогресс ведь явно на лицо! — Я что-то не так сделал? — растерянно смотрю на толкиенутого, придирчиво изучающего петли в дверях. Он бросил на меня нечитаемый взгляд и тяжело вздохнул. — Потом поговорим. После чего схватил дамочку за плечо и выволок в коридор. Минут через десять мне принесли еще воды. Я к этому времени успел расчесать оставшиеся спутанные локоны, с горечью глядя на красные прядки между зубцами гребня. Надеюсь, с такими успехами я не полысею, а то что-то волос, покинувших мою новую голову, очень много. Даже чересчур много! С трудом смыв "шампунь", я замотал голову кое-как в полотенце, осторожно надел рубашку, постелил на плечи другое, более длинное, и убрал то, что было на голове. Осторожно прошелся гребнем еще раз, морщась от мелких узелков. Думаю, на этом можно гигиенические процедуры считать завершенными. — А нам хорошо, а нам хорошо, перестал чесаться, вымыл голову и все прошло! — мурлыча себе под нос импровизированный мотивчик, я покинул гостеприимную ванную комнату и вернулся в гостиную. Магесса, Ася, или как там её, с каменным лицом, держась от Баридана подчеркнуто холодно, изредка кивала, показывая, что внимательно слушала втолковывающего ей что-то мага. — Кхм, простите за задержку, а вот и я… — кашлянул, привлекая к себе внимание. Баридан кивнул мне на диванчик рядом с ним, и я поспешно на него опустился. Дамочка только бросила холодный взгляд в мою сторону. Даже ледяные мурашки по позвоночнику пробежались. Я в восхищении посмотрел на неё в ответ. Вот это выдержка! Какие резкие изменения в поведении! Будто та оголодавшая до ласк особа и эта Снежная Королева — две разные личности! Может она тоже с кем-то делит тело? У меня, так сказать, отдельная квартирка, а у неё комнатка в общежитии. — Ил, — я вскинул голову, отрывая взгляд от Льдинки, и, вопросительно подняв бровь, посмотрел на толкиенутого. — Позволь тебе представить, магесса третьего ранга Касья Табьэрт. Я слегка улыбнулся и, словив руку дамочки, пристально глядя ей глаза, осторожно прикоснулся губами к её пальчикам. — Очень рад знакомству, несмотря на то, что оно было... кхм, весьма эмоциональным. Касья позволила себе легкую улыбку и склонила голову. — Густой листвы и ясного солнца, Дитя леса по прозвищу Ил, — поздоровалась в ответ дамочка. Я удивленно вскинул брови. Она вообще о чем? Какая листва и что за лес? А Касья неожиданно сама вцепилась в мою руку и, наклонившись корпусом вперед, внимательно уставилась мне в глаза. И от этого взгляда стало очень не по себе. Я почувствовал легкий холодок, и острые коготки будто оцарапали что-то в висках и затаились в затылке. Поморщившись, я торопливо закрыл глаза и резко выхватил свою конечность из цепкого захвата. — Полная зачистка, — выдохнула потрясённая магесса, продолжающая изучать мое лицо расфокусированным взглядом. — Маг был не ниже второго уровня, на нем еще остались следы. После использования таких страшных заклинаний, что пережил этот мальчик, неудивительно, что «пальчики» все еще на нем. Жаль, что они слишком размыты и «отпечаток» взять не удастся. — Что ещё? — напряженно спросил Баридан. — Это был темный Дан, — решительно посмотрела на него Касья. — Ты уверена?! — Более чем. Только они используют магию такого порядка. — Но война!.. — вскинулся старик, сжав подлокотник диванчика так, что тот аж скрипнул. — Видимо, кто-то уцелел, — развела руками дамочка. — Может быть у них даже есть Хранилища, которые остались незамеченными. — Это невозможно! Я недоуменно посмотрел на белого как полотно старика, не понимая причин его реакции. Народ, может кто-то расскажет, что за Хранилища и темные такие?! — Посмотри на мальчика. Вот тебе живое тому доказательство. В комнате повисла тяжелая, давящая тишина. Но молчать долго дамочка не смогла. — В любом случае, Илу просто повезло. Темный не рассчитывал, что он сможет выжить, но в силу привычки стер память. Всю. По небрежности он допустил ошибку. Именно из-за этой ошибки сознание не осталось выжженным под корень, так же, как и интеллект. Другой причины я не вижу. Но вот воспоминания… Дан, я не смогу их вернуть. Никто не сможет. Тут просто нечего возвращать.